― Не угостите меня? ― спросила я, подойдя к ним.

Бодил рассмеялась.

― Конечно. Для нас будет честью выпить с Фрейей, Рожденной в огне!

Одна из ее воительниц сунула мне в руку кубок с медовухой, и я сделала большой глоток, пока женщины выкрикивали мое имя. Засмеявшись, я протянула кубок за добавкой, а затем позволила женщинам увлечь меня в свой танец.

Мои ноги стучали по земле в ритме барабанов, и я вскрикнула, когда кто-то подбросил в костер еще дров, и в ночное небо взметнулись искры и угли. Медовуха наполнила мои вены, и мир закружился, пока мы танцевали вокруг костра, женщины сбрасывали тяжелую одежду, тепло огня обжигало нашу кожу. Почитание мертвых и богов, к которым они присоединились, воспевание их имен и восхваление их деяний.

Когда я в последний раз танцевала? Когда в последний раз чтила богов, как положено? Когда в последний раз я была среди женщин, которых однажды могла бы назвать подругами?

Мужчины пытались приблизиться, привлеченные выпивкой и обнаженной кожей, но воительницы со смехом отгоняли их копьями, а ярл кричала:

― Это место для женщин, убирайтесь прочь или встретитесь с нашим гневом!

Ухмыляясь, я подхватила копье и присоединилась к противостоянию. За спинами окруживших нас мужчин мои глаза нашли Бьорна, и я подняла копье, провоцируя его подойти ближе. Но он лишь покачал головой и скрылся в лесу.

Затем все замерли, ритм барабанов сменился тишиной. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять почему, когда мои глаза наткнулись на Стейнунн, которая подошла к нам с маленьким барабаном, висевшим на ремне у нее на плечах. Скальд подождала, пока все стихнет, затем начала бить в свой барабан, ритм был медленным и зловещим.

Бодил придвинулась ко мне и подхватила за руку, когда я покачнулась, потеряв равновесие.

― Ты уже слышала, как скальд исполняет песню о твоих подвигах, Фрейя?

Я покачала головой, удивляясь тому, что мое сердце подхватило ритм барабана Стейнунн.

― Для тех, кто не был в туннелях с драугами, это будет захватывающее приключение. Развлечение высшего порядка, ― сказала она. ― Но для тебя… это будет все равно что снова оказаться во тьме, где со всех сторон лезут чудовища.

Мои ладони похолодели, и я долго пила из своего кубка, хотя знала, что уже перебрала.

― Хорошо.

Губы Стейнунн приоткрылись, и из них полилась бессловесная песня, сопровождаемая ритмом ее барабана. Я почувствовала, как ее магия обрушилась на меня, и мир вокруг закружился. Я моргнула, уже не понимая, на что смотрю, ― только то, что это не темные руины Халсара. Было светло, солнце светило странно, словно я смотрела на него сквозь стекло, и я проглотила подступающую желчь, когда передо мной появился Хаммар.

Смутно я понимала, что Стейнунн рассказывает историю о том, как мы приближались к горе, как наш путь по южному склону преградил враг и что это было испытание, устроенное мне богами и переданное призраком. Вот только я слышала не скальда, а ветер. Стук костей, свисающих с деревьев. Шорох копыт лошадей. Я стиснула зубы, когда в нос ударил запах гнили, и страх обвился вокруг моей груди, сжав до такой степени, что я едва могла сделать вдох, наблюдая за тем, как я спешиваюсь со своей лошади.

Я видел глазами Стейнунн то, что чувствовала она, пока мы шли ко входу в туннель. Из темноты вырвался пар, раздался оглушительный шум, и я невольно отступил на шаг, в то время как все вокруг ахнули.

Точка обзора изменилась, и теперь я наблюдала за происходящим своими собственными глазами, мое дыхание участилось, когда я шагнула в темноту, и топор Бьорна вспыхнул. Зловонный туман клубился вокруг моих ног, когда я пробиралась мимо мертвых животных, и я чувствовала, как все рядом со мной переминаются с ноги на ногу, чувствуя мое беспокойство.

― Мне это не нравится, ― пробормотала я, чувствуя тошноту в животе, пока Стейнунн ускоряла рассказ, и я взбиралась все выше и выше, перед моими глазами мелькали только отдельные моменты. ― Мне нехорошо.

― Спокойно, ― сказал Бодил. ― Это просто воспоминание. Тебя там нет.

Но все, что я видела, это Бьорна, пробирающегося по узкому проходу, и знала, что сейчас произойдет, знала, что драуги скоро нападут на нас. Он выругался, споткнувшись о кубок, и я посмотрела вниз, когда он пролетел мимо меня.

Это не мои сапоги.

Я не успела подумать о незнакомых красных шнурках на кожаных ботинках, как в уши ударил рев дыхания горы, нарастающий гул барабанов, скрежет костлявых ног о камень. Головокружение и волна тошноты накрыли меня, и я вывернулась из хватки Бодил, чтобы рухнуть на колени.

― Ты в порядке, Фрейя? ― Я смутно услышала, как она спросила меня, прежде чем упала набок, и мир погрузился во тьму.

Глава 23

Я проснулась от того, что лицо Бодил было в паре дюймов от моего.

― Как ты себя чувствуешь, Фрейя? Готова ли ты сражаться?

― Нет. — Я перевернулась и зарылась лицом в плащ. В голове всплыли смутные воспоминания о том, как меня рвало в грязь, и я поморщилась, осознав, что Бодил и ее воительницам, должно быть, пришлось тащить мою пьяную персону в палатку. ― Уже рассвело?

― Рассвет пришел и ушел несколько часов назад, ― ответила Бодил.

― Что? ― Я села прямо, выглядывая в открытые створки палатки, сквозь которые виднелось темно-серое небо и дождь, стучавший по грязи. ― Почему меня никто не разбудил?

― Потому что Бьорн сидит перед твоей палаткой с тех пор, как принес тебя сюда прошлой ночью, ― сказала она. ― Он пригрозил перерезать горло любому, кто потревожит тебя, сказав, что тебе нужно поспать, иначе от тебя не будет никакой пользы. ― Она порылась в кармане моего плаща и достала горшочек с мазью. ― И я должна напомнить тебе, чтобы ты втерла это в руку.

Взяв у нее баночку, я невольно поморщилась ― вместо того чтобы намазать руку, я спрятала ее обратно в карман.

― Значит, мы начнем тренироваться прямо сейчас?

Бодил рассмеялась.

― Только если тебе не нужно еще несколько часов, чтобы отоспаться от похмелья.

Мне и так было стыдно, что я выпила столько медовухи, а потом опозорилась, рухнув в грязь и потеряв сознание. Словно почувствовав мои мысли, ярл сказала:

― Никто не заметил, все были увлечены рассказом Стейнунн.

― Но не ты? ― Я сделала большой глоток из бурдюка с водой, который нашла рядом со своим тюфяком. ― Я думала, ты давно знаешь Стейнунн, и она тебе нравится.

Бодил покачала головой.

― Я познакомилась с ней всего год назад. Мне никогда не нравилась магия скальдов, особенно когда я знаю, что она используется в качестве пропаганды, поэтому она и явилась в Бреккур по поручению Снорри. Я заткнула уши, когда она начала петь. — Выпрямившись, она добавила: ― Я буду ждать тебя снаружи.

И снова меня поразило, что, хотя Бодил, возможно, и была заинтересована в объединении Горных земель и в том, чтобы увидеть, что боги приготовили для нас, она лишь терпела Снорри и не желала видеть его конунгом. И это заставляло меня задуматься о том, какова может быть ее конечная цель. Мне стало интересно, видит ли Бодил, как и все остальные ярлы, себя той, кто будет распоряжаться моей судьбой, но достаточно умна, чтобы идти к этому кружным путем.

Я пристегнула к поясу отцовский меч и длинный сакс, затем накинула плащ и вышла из шатра.

Туман сразу же окутал мое лицо, и я дрожала и топала ногами, нуждаясь в приливе крови, чтобы она помогла победить и озноб, и головную боль. Большинство воинов Снорри, похоже, усердно укрепляли кольями периметр нашего лагеря, другие точили мечи, а остальные, судя по отсутствию женщин и детей, занимались охотой и собирательством. Все были заняты делом, кроме меня, которая проспала все утро. Так что именно стыд прогнал озноб, и мои щеки запылали, когда я последовала за Бодил через проем в кольях и спустилась к берегу.

― Фрейя!

От голоса Бьорна моя спина напряглась, и, повернувшись, я увидела, что он идет к нам с охапкой палок для кольев. Прежде чем он успел начать дразнить меня, я огрызнулась:

― Меня не нужно опекать. Я поднимусь, когда поднимутся все остальные, и сама буду тянуть свою ношу. Мне не нужно, чтобы ты вмешивался.

В его глазах вспыхнуло раздражение.

― Может, тебе стоило подумать об этом, прежде чем напиваться до бесчувствия.

Он бы прав.

― Это моя проблема, а не твоя. ― Скрестив руки, я уставилась на него. ― Если мне понадобится твое мнение или твоя помощь, я попрошу. ― Я повернулась и зашагала вниз, к покрытому пеплом берегу.

Бодил одобрительно кивнула мне.

― Мужчин нужно учить их месту. ― Затем на ее лице появилась кривая улыбка. ― Но он вытер рвоту с твоего лица, когда ты упала в нее носом.

Мои щеки вспыхнули, и я ударила ногой по камню, потому что знала, что Бьорн не заслужил от меня резких слов.

― У меня болит голова.

Это не было ложью, но и не было причиной моего гнева. Обращаясь со мной таким образом, Бьорн искушал судьбу в худшем смысле этого слова. Бодил уже подозревала, что между нами что-то есть, так сколько же времени пройдет, прежде чем обо всем догадается Илва?

К каким бы уловкам она ни прибегала, чтобы обеспечить себе алиби в Фьяллтиндре, я знала, что она сговорилась с Харальдом, чтобы избавиться от Бьорна. Ей не пришлось бы прибегать к столь отчаянным мерам, если бы она смогла доказать, что я нарушила свою клятву. Хотя мой муж, возможно, и не убил бы сына за предательство, он наверняка лишил бы его наследства в пользу Лейфа, чего и добивалась эта стерва.

И Бьорн это знал. Знал, что Илва ищет способы избавиться от него. Но вместо того чтобы относиться ко мне как к жене своего отца, он относился ко мне как… как к своей собственной.

При этой мысли у меня перехватило дыхание, и в голове пронеслись воспоминания о каждом мгновении между нами. Меня охватило тепло, но его быстро прогнал ледяной страх. Все было так, как сказала Бодил ― Бьорн всегда отчаянно рисковал. Поэтому он, конечно, не боялся последствий того, что его поймают.

А вот я боялась.

Боялся за него. Боялась того, что Снорри сделает с моей семьей. Боялась чувства вины, которое мне придется испытывать, если все откроется.

Хорошо, что я сказала то, что сказала, потому что, возможно, это заставит его держаться на расстоянии. Может быть, он утешится в объятиях другой, чтобы подозрения рассеялись. Но как только эта мысль пришла мне в голову, на глаза навернулись слезы, а грудь сдавило так, что стало больно дышать.

Почему я так себя вела? Почему мне постоянно приходилось напоминать себе о логике и последствиях, до такой степени, что хотелось кричать на себя?

Почему я продолжала задавать одни и те же вопросы, хотя знала ответы на каждый из них?

Мы добрались до берега, и воительницы Бодил поднялись с мест, где они сидели под дождем. Каждая из них держала щит, и я уставилась на круги расписанного дерева. Это твоя судьба, Фрейя, сказала я себе. Это то, что провидица предсказала тебе. То, чего хотят от тебя боги. Все остальное не имеет значения.

***

Мы тренировались часами, Бодил спокойно объясняла мне, как сражаться в стене щитов и как бороться с более крупными противниками в одиночном бою, а ее воительницы с радостью били меня мечами, обмотанными шерстью. Я многому научилась, но ни разу не испытала такого воодушевления, как во время тренировок с Бьорном. Что, скорее всего, было к лучшему, поскольку я редко принимала правильные решения под действием эмоций. И все же я не могла не вздохнуть с облегчением, когда Бодил объявила об окончании тренировки, а ее воительницы разошлись в поисках еды и питья.

― Это было весело, ― сказала Бодил, сидя на бревне с брошенным у ног оружием.

― Для тебя, может быть? ― Я застонала, мышцы протестующе заныли, когда я опустилась на землю. ― Завтра каждый дюйм моего тела будет фиолетовым. ― Скрестив ноги, я осмотрела свою руку, которая нещадно пульсировала, а ладонь, покрытая шрамами, саднила после того, как я целый день сражалась, сжимая в ней палку.

― Ты должна использовать мазь. ― Бодил наклонилась ближе и взяла мою руку. ― Ту, что сделал для тебя Бьорн.

Водя ногой по песку, я вспомнила все моменты сегодняшнего дня, когда чувствовала на себе его взгляд. Я отказывалась встречаться с ним взглядом и ждала, затаив дыхание, пока он снова не покинет пляж.

― Я не знаю, почему его это так волнует.

Бодил долго молчала, но я чувствовала, как она внимательно обдумывает вопрос, взвешивая и оценивая его, прежде чем она наконец ответила:

― Это потому, что он чувствует себя виноватым, что именно его топор причинил тебе боль.

Очевидное оправдание его поведения. Я должна была сама догадаться.

― Это не его вина.

Бодил фыркнула.

― Отсутствие желания, чтобы что-то произошло, не делает человека невиновным, женщина. Ты знаешь это как никто другой.

Учитывая, что чувство вины стало почти постоянным моим спутником, я, действительно, знала это лучше многих.

― Более важный вопрос, который мы должны обсудить, ― продолжила Бодил, ― это почему ты сама не лечишь свои шрамы.

Я напряглась.

― О чем ты говоришь? Конечно, лечу.

― Я ни разу не видела, чтобы ты делала это добровольно. ― Ярл вытащила мою руку из кармана, куда я ее засунула, и осмотрела шрамы от ожогов ― ее собственные руки были покрыты бесчисленными царапинами и порезами, свидетельствующими, что она ― воин. ― Мазь снимает боль и делает руку более гибкой, но ты снова и снова игнорируешь это, несмотря на напоминания Бьорна.

Это правда? Я попыталась вспомнить, когда делала это самостоятельно, без подсказки Бьорна, но не смогла.

― Я… я забываю.

― Думаю, нет. ― Бодил выпрямила мою ладонь, вдавливая большие пальцы в ноющие сухожилия. ― И, хотя у Бьорна репутация человека с талантливыми руками, я не думаю, что ты из тех, кто страдает ради привлечения внимания. Я думаю, ― она заколебалась, ― что ты считаешь, что заслуживаешь этой боли.