― Мой господин. ― Гейр кивнул крупному мужчине, едущему рядом с Враги, который, должно быть, был ярлом Снорри. Я никогда не видела его раньше, поскольку никогда не ездила дальше нескольких часов от Селвегра и никогда не была в его крепости в Халсаре. Высокий и плотный, у него были темно-каштановые волосы и борода с проседью, вокруг глаз пролегли глубокие морщины, а рот был плотно сжат. Многие назвали бы его привлекательным, но от того, как он смотрел на меня, у меня по коже поползли мурашки.

Как будто я была тем, чем можно завладеть.

― Гейр, ― ответил Снорри, но его глаза оставались прикованными ко мне. Меньше всего мне хотелось встречаться с ним взглядом, поэтому я посмотрела мимо него на остальных участников группы. Кроме Враги, было еще трое мужчин, одетых в кольчуги. Они были вооружены секирами, а также топорами и мечами, которые красноречиво свидетельствовали об их боевой славе. У единственной среди них женщины не было никакого оружия, кроме сакса⁵ с коротким лезвием, пристегнутого к поясу, лиф ее платья был вырезан достаточно низко, чтобы под завязками плаща виднелась длинная ложбинка между грудей. И все же мой взгляд скользнул по ним и остановился на том, кто ехал в хвосте.

О боги.

Хотя его присутствие здесь было вполне логичным, при виде воина с берега меня все равно охватил шок. Потрясение отразилось и в его зеленых глазах, когда он перевел взгляд с меня на Гейра, а затем обратно, когда заговорил ярл.

― Это та сестра, о которой ты всегда говоришь, Гейр? ― Не дожидаясь ответа брата, ярл обратился к Враги: ― Она твоя жена, да?

― Да, мой господин. Это моя Фрейя.

Не твоя, хотела прошипеть я. Никогда не была твоей. Но я прикусил язык, потому что здесь происходило нечто такое, от чего мои внутренности превратились в лед, и это ощущение стало в тысячу раз хуже из-за выражения лица Враги.

Он лыбился, как кот, которому дали полную миску сливок. Чему он так радовался? Почему Снорри и его воины были здесь? Чего они хотели?

― Ты никогда не говорил мне, что твоя сестра тоже воин, Гейр, ― сказал Снорри. ― Враги сказал мне, что она хочет присоединиться к набегам этим летом, это правда?

― Нет, ― ответил мой брат, а затем попытался скрыть смех. ― Фрейя умеет только потрошить рыбу и вести хозяйство. Она не воин.

Я вздрогнула, а потом прикусила щеку, когда Снорри весело улыбнулся.

― Ты не согласна, Фрейя? Ты думаешь, что можешь сражаться?

― Я… ― Я тяжело сглотнула, пот струйками стекал по позвоночнику, потому что все они смотрели на меня. Лучше сказать правду, тем более что мои навыки были известны. ― Мой отец научил меня драться, когда я была маленькой девочкой. Я могу постоять за себя.

― Твой отец ― Эрик.

― Был, ― поправила я. ― Он умер год назад.

― Это произошло в сражении, не так ли?

У меня заалели щеки, когда я прикусила их, не зная, солгал ли брат или ярл просто не позаботился о том, чтобы вспомнить подробности.

― Нет, господин. Он умер в ночь моей свадьбы. Травница сказала, что его сердце перестало биться.

Снорри потер подбородок.

― Жаль. В расцвете сил Эрик был свирепым воином. Мы сражались бок о бок во многих стенах щитов. Если он учил тебя, значит ты должна быть хороша. А мне всегда нужны новые воины.

― Она замужняя женщина, ― ответил Гейр, прежде чем я успела ответить. ― При всем уважении, Фрейя должна заботиться о семье, а не участвовать в сражениях.

― Согласен, ― ответил Снорри. ― Но Враги говорил мне, что это не так. Фрейя больше думает о набегах, чем о детях.

О боги.

Понимание происходящего поразило меня одновременно с Гейром, и его лицо побледнело. Враги пожелал расторгнуть наш брак и попросил ярла стать свидетелем этого. Желчь подступила к горлу, потому что, как бы я ни желала избавиться от него, я знала о последствиях. Знала, что моя семья пострадает из-за того, что я не могу держать свой проклятый рот на замке.

― Посмотрим, будет ли Фрейя лучшим воином, чем женой, ― продолжал Снорри. ― Дай ей оружие, Гейр.

Мой брат не двинулся с места.

Глаза ярла ожесточились.

― Ты бросаешь мне вызов?

― Я не хочу, чтобы моей сестре причинили вред.

Гейр защитил бы меня из гордости. Я знала это и отказывалась смотреть, как это происходит, когда все, что нужно было сделать, ― это принять позор. Возможно, этого будет достаточно, чтобы успокоить Враги, и он передумает.

― Дай мне свой меч, Гейр.

Мой брат повернулся ко мне, янтарные глаза пылали.

― Фрейя, нет!

Я протянула руку.

Он смотрел на меня, а я молча просила его понять, как все будет. Чтобы он понял, что единственное, что мне грозит, ― это несколько синяков и сильный удар по моей гордости. Удар, который я готова была принять ради него и нашей матери.

Прошло несколько секунд, напряжение на поляне нарастало. Потом Гейр нехотя достал свое оружие и протянул его мне рукоятью вперед. Я сомкнула пальцы на кожаной рукояти, ощущая ее вес. Почувствовала правильность этого. Позади ярла один из воинов начал спешиваться, но Снорри покачал головой и посмотрел на темноволосого воина, с которым я флиртовала на берегу.

― Бьорн, ты испытаешь силу Фрейи.

Бьорн.

Моя уверенность разбилась о его имя, а понимание того, кто он такой, ударило меня как таран в живот. Он был сыном и наследником ярла Снорри. Это уже было достаточно плохо, но он был еще и ребенком Тира ― бог даровал ему каплю крови и всю магию, которая к ней прилагалась, при его зачатии. Мой брат много раз рассказывал мне о его доблести на поле боя ― воине, которому нет равных, оставлявшем после себя только мертвых и умирающих. И Снорри хотел, чтобы с ним я сразилась?

Возможно, меня бы стошнило, но Бьорн начал смеяться.

Он ударил рукой по седлу, откинувшись назад, и громко расхохотался. Это продолжалось несколько мгновений, прежде чем он вытер глаза и направил палец на Снорри.

― Все, кто говорят, что у тебя нет чувства юмора, ― лжецы, отец.

― Я не шутил. ― Голос Снорри был холоден, а под бородой его челюсть двигалась вперед-назад с явным раздражением.

По крайней мере, для меня это было очевидно. Бьорн только рассмеялся.

― Ты хочешь, чтобы я сражался с этой… девчонкой? С женой рыботорговца, у которой едва хватает сил держать оружие в руках?

Мне стоило большого труда не нахмуриться, потому что оружие было тяжелым, но не тяжелее ведра с рыбой, а его я таскала целый день.

― Да, Бьорн. Это именно то, что я хочу, чтобы ты сделал. ― Снорри наклонил голову. ― Если только ты не хочешь дать мне повод усомниться в твоей преданности, отказавшись?

Отец и сын пристально смотрели друг на друга, и напряжение было настолько ощутимым, что остальные воины заерзали в седлах. Это было испытание, это было очевидно, и мне не повезло, что я оказалась в его центре.

И Бьорн уступил, прервав патовую ситуацию пожатием плеч.

― Как тебе будет угодно.

Он спустился с коня и направился ко мне с грацией хищника, кокетливая улыбка исчезла с его лица. Я тут же вспомнила, насколько он крупнее и сильнее меня. Но не это наполнило меня страхом. Нет, страх, который зажег мои вены и заставил меня захотеть бежать, заставил меня захотеть съежиться, охватил меня, когда его губы произнесли имя Тир, а в его руке появился огненный топор.

Я почувствовала тепло, оружие пылало гораздо жарче, чем природное пламя, а красные, оранжевые и синие всполохи были настолько яркими, что резали глаза. Пламя бога. Пламя войны.

― Чего ты хочешь добиться? ― спросил он Снорри. ― Тебе нужно доказательство того, что она не умеет сражаться? Вот…

Он замахнулся на меня.

Я с воплем отпрянула назад, споткнулась о корень и упала на задницу, выронив меч.

― Вот тебе доказательство. Отправь ее обратно к мужу и рыбе.

― Это не то доказательство, которое мне нужно, ― ответил Снорри, у меня внутри все перевернулось от страха, что это будет стоить мне гораздо больше, чем гордость.

Я поднялась на ноги и обнаружила, что остальные воины держат моего брата за руки, не давая ему броситься мне на помощь. Враги ухмылялся за их спинами.

― Значит, до первой крови? ― спросил Бьорн. В его голосе звучал гнев, пламя топора полыхало от эмоций. Он не хотел этого боя, но это не означало, что он не сделает что требуется, чтобы доказать свою преданность. Иное означало тяжелые последствия, а я сомневалась, что он захочет страдать из-за незнакомой женщины.

― Нет. ― Снорри сошел с коня и передал поводья другому воину, после чего скрестил руки. ― До смерти.

У меня свело желудок, мир вокруг стал слишком ярким. Биться насмерть?

― Это безумие, ― прорычал Бьорн. ― Ты хочешь, чтобы я убил эту женщину? За что? Потому что этот отброс плоти, ― он жестом указал на Враги, ― хочет новую жену?

― Враги ― сын Ньорда. Он ценный человек, и он доказал свою преданность.

Я уже не знала, относится ли происходящее ко мне. Или причина в Бьорне. Или дело в чем-то другом. Единственное, что я знала наверняка, ― это то, что страх душил меня, лишая меня голоса.

― А я нет? ― Бьорн поднял свой пылающий топор, и ярлу хватило ума сделать шаг назад. ― Я делал все, о чем ты когда-либо просил меня.

― Тогда в чем проблема? ― Снорри наклонил голову. ― Ты сделаешь это, или отдашь свою кольчугу и отправишься в изгнание, больше не будучи моим сыном ни по имени, ни по духу. И если ты думаешь, что твоя жертва спасет эту женщину, знай, что это не так. Я просто попрошу кого-нибудь другого сражаться вместо тебя.

Мускулы на челюсти Бьорна резко обозначились, а зеленые глаза сузились от ярости, но он лишь молча кивнул. ― Хорошо.

― Фрейя! — закричал мой брат. ― Беги!

Я не могла сдвинуться с места, замерев там, где стояла. Не могла придумать, что можно сделать, чтобы вытащить нас с Гейром из этой ситуации, сохранив наши жизни. Единственный путь, который я видела, ― это сражаться.

И победить.

― А что, если я убью его?

Я почти ожидала, что Снорри рассмеется, но он лишь пожал плечом.

― Если ты убьешь Бьорна, Фрейя, я сниму с его трупа знак воина и надену тебе. Ты сможешь занять его место на моем драккаре, когда мы отправимся в летние набеги, и получить его долю в добыче, которая к этому прилагается.

Я подняла подбородок, ненавидя, что какая-то часть меня соблазнилась такой наградой.

― И развод с Враги.

Это вызвало усмешку у Снорри, и он взглянул на Враги.

― Ты согласен на конец этого брака?

Мой муж усмехнулся.

― Буду счастлив.

Шансы победить такого прославленного воина, как Бьорн, были невелики. Тем более что он был одарен Тиром. Но поединки непредсказуемы, а я была не лишена мастерства.

― Хорошо.

Снорри кивнул, затем посмотрел на прекрасную женщину, наблюдавшую за происходящим со своего коня.

― Ты сложишь песню об этом, Стейнунн. Ту или иную.

― Как пожелаете, господин, ― ответила женщина, и в ее глазах появилось любопытство, когда она встретилась с моим взглядом. Что бы здесь ни происходило, она явно знала не больше моего.

Пошевелив плечами, чтобы снять напряжение, я обратилась к одному из все еще сидящих на коне воинов:

― Могу ли я воспользоваться твоим щитом?

Он пожал плечами, затем потянулся, чтобы отцепить его от седла.

― Это тебя не спасет, ― сказал он. ― Но каждый, кто готов сражаться с Бьорном, заслужил свое место в Вальхалле.

Его слова придали мне сил, когда я взяла щит, ухватившись за рукоять за толстым стальным листом, но я растеряла всю свою уверенность, кружа вокруг Бьорна. От жара его топора у меня на лбу выступил пот, но его, казалось, это не трогало. Наверняка не трогало, раз он держал огонь голой рукой.

― Прости за это, Фрейя, ― сказал он. ― Пусть сам Один приветствует тебя полным кубком.

― Так и будет. ― Я сладко улыбнулась. ― Потому что ты предупредишь его, чтобы он был готов к моему приходу. И это произойдет раньше, чем ты думаешь.

Ухмылка расплылась по его лицу, и на мгновение я снова увидела мужчину, который флиртовал со мной на берегу. Если бы мне каким-то образом удалось убить его, я бы не испытала удовольствия, но это не значит, что я бы колебалась, прежде чем нанести смертельный удар. Бьорн оглянулся через плечо на Враги.

― Ты дурак…

Я нанесла удар.

Мой меч скользнул к его животу, но какое-то шестое чувство, должно быть, предупредило его, потому что в последний момент Бьорн увернулся, и кончик моего клинка зацепил лишь ткань его рубашки. Он двинулся по кругу, глядя на меня.

― Я думал, все будет не так.

― Судьбу мало волнует твое мнение о том, как все должно быть. ― Кровь забурлила в моих жилах, глаза метнулись к пылающему топору, хотя я знала, что смотреть на него не нужно. Я знала, что следить нужно за глазами и телом, а не оружием. ― Все, что есть, и все, что будет, уже соткано Норнами⁶.

Я снова нанесла удар, и наши мечи столкнулись, а его сила заставила меня отшатнуться.

― Если ты собираешься проповедовать, лучше делать это правильно. ― Он отразил еще один взмах моего меча, но не стал атаковать. ― Я сам определяю свою судьбу.

Потому что в его жилах текла кровь бога. Я знала это. И хорошо знала, потому что Враги часто хвастался этой силой, хотя доказать ее было невозможно.

― Вернее, твою судьбу определяет отец, ибо, похоже, ты делаешь то, что он тебе велит.

Во взгляде Бьорна вспыхнул гнев, и я снова атаковала, с размаху нанеся удар мечом по ребрам. Он отскочил в сторону, причем гораздо быстрее, чем я могла ожидать от человека такой комплекции. Он без особых усилий отбил топором мой меч, и когда они столкнулись, я вздрогнула. Пламя заиграло на моем клинке, и я отдернул его, блокируя очередной удар его топора своим щитом.

Лезвие впилось в дерево под сталью, и я уперлась пятками, когда он легко освободил его, едва не вырвав щит из моей руки. Но что еще хуже, в нос ударил запах тлеющей древесины, дым поднимался там, где щит воспламенился.