Лучше так, чем иначе, прошептал голос. Перестань быть такой трусихой и поставь вопрос ребром.

Собравшись с духом, я позвала:

― Бьорн…

Но он указал вверх, туда, где слабый отблеск солнечного света освещал стены.

― Похоже, мы достигли вершины.

Впервые за целую вечность я вдохнула чистый горный воздух. Мы добрались до Фьяллтиндра.

А это означало, что момент, когда нужно говорить и действовать, остался позади.

Волна облегчения захлестнула меня, и, протиснувшись мимо Бьорна, я почти бегом поднялась по последней лестнице и оказалась на вершине горы.

Все вокруг было затянуто облаками и туманом, и я ждала, пока глаза приспособятся, чтобы случайно не упасть с края обрыва, на который я только что с таким трудом забралась. Когда я сморгнула жгучие слезы, в поле зрения появились деревья и земля, покрытая легкой снежной пылью.

На этой земле стоял мужчина, который уставился на меня широко раскрытыми глазами и с открытым ртом.

― Как…? ― сказал он, протягивая руку, чтобы дотронуться до меня, словно желая убедиться, что я существую. ― Как…?

― Драуги повержены, ― объявил Бьорн, шагнув рядом со мной и заставив мужчину отшатнуться назад. ― За это ты можешь поблагодарить Фрейю, Рожденную в огне, дочь Хлин и правительницу Халсара.

Я закусила щеку, всем сердцем желая избавиться от последнего титула.

Мужчина, который, судя по одежде, был служителем храма, пораженно уставился на нас обоих, а потом прошептал:

― Она победила драугов?

― Именно так я и сказал, да. ― Бьорн оперся локтем о каменную конструкцию, прикрывавшую лестницу, по которой мы спустились. ― Похищенные богатства храма в пределах досягаемости, и я бы поостерегся оставлять их там, найдется много охотников поживиться.

Священник моргнул, затем покачал головой.

― Воистину, это деяние богов.

Бьорн открыл было рот, но я наступила ему на ногу, не желая так скоро пересказывать сильно приукрашенную версию событий. Кроме того, я поднялась сюда с определенной целью и хотела довести дело до конца.

― Может быть, мы продолжим путь к храму?

― Конечно, дочь Хлин. ― Священник склонил голову. ― Ты можешь войти через главные ворота только после того, как подчинишься воле богов. ― Он указал жестом на узкую тропинку, идущую вдоль вершины скалы, по которой, судя по всему, почти не ходили люди. ― Следуй по ней до моста, где один из служителей будет ждать, чтобы подтвердить твою покорность.

Если в храм вел только один путь, какова вероятность того, что его не охраняют многочисленные ярлы, желающие моей смерти?

Бьорн явно думал о том же, потому что сказал:

― Мы прошли трудный путь и оказали Фьяллтиндру большую услугу, так что, возможно, ты сделаешь исключение и позволишь нам пройти здесь. ― Он жестом указал на деревья, сквозь которые я могла различить строения и людей, двигавшихся вокруг них. ― Кто узнает?

Священник выпятил грудь и вздернул подбородок.

― Боюсь, это невозможно. Даже для тебя.

Я поморщилась, потому что после нескольких дней недосыпания сейчас было не время проверять выдержку Бьорна. Мои опасения подтвердились, когда Бьорн раздраженно сжал челюсти.

― И кто же меня остановит? Ты? Можешь попробовать. ― Покачав головой, Бьорн направился к деревьям. ― Пойдем, Фрейя. Я чувствую, что здесь готовится еда.

Он сделал полдюжины шагов, а затем отшатнулся, словно натолкнувшись на какой-то невидимый барьер. Потирая лоб и ругаясь от досады, Бьорн протянул руку, и она остановилась в воздухе, словно прижатая к совершенно прозрачному стеклу. Я заметила, что священник ухмыляется, но он благоразумно придал лицу нейтральное выражение, прежде чем Бьорн обернулся, и его голос торжественно повторил:

― Ты должен пройти через ворота.

Бьорн выглядел разочарованным, и я чувствовала то же самое. Мы пробирались сквозь тьму, насилие и смерть, и только традиции ставили нас в тупик.

― Ты знаешь, кто я? ― огрызнулся он.

Священник одарил его снисходительной улыбкой, которая показалась мне довольно смелой, даже если Бьорн ее заслужил. Я и сама изо всех сил старалась не закатить глаза, хотя знала, что Бьорном движет отчаяние, а не тщеславие.

― Боюсь, ты не назвал своего имени, когда представлял свою даму. Но независимо от твоей боевой славы, ты должен пройти через ворота. Такова воля богов.

Челюсть Бьорна задвигалась туда-сюда, затем он одарил служителя улыбкой, от которой тот сделал нервный шаг назад.

― Отлично. Фрейя, пойдем.

Когда мы отошли на некоторое расстояние, и Бьорн бормотал под нос все известные ему красочные ругательства, я спросила:

― Что мы будем делать?

― Мы собираемся выяснить, охраняются ли ворота. Возможно, благосклонность богов сохранится, и мы войдем без боя.

Учитывая, что это должно было быть испытание, я подумала, что это маловероятно, но не стала спорить.

Мы шли по узкой тропе вокруг вершины горы, облака и туман заслоняли вид, но я чувствовала, как задыхаюсь от высоты. Я задалась вопросом, не был ли храм расположен так высоко, чтобы сделать нас как можно ближе к небу и богам, но когда я посмотрела вверх, то обнаружила лишь еще больше облаков. Мой желудок заурчал, когда до нас донеслись запахи готовящейся еды, а те, кто уже находился в пределах границ Фьяллтиндра, смеялись и слушали музыку, казалось, ни о чем не заботясь. Вот только добраться до них не было никакой возможности: мы с Бьорном проверяли невидимый барьер через каждые десять футов, но так и не нашли прохода. Он даже заставил меня встать ему на плечи, чтобы дотянуться как можно выше, но барьер упирался в облака. Когда наконец показались два массивных каменных столба, я была голодна, раздражена и готова сбросить с обрыва любого, кто встанет у меня на пути.

Схватив меня за руку, Бьорн затащил меня за какие-то кусты, и мы оба стали вглядываться сквозь голые ветви. Я впервые видела тропу, ведущую вверх по южному склону. Судя по тому, что я видела, это был трудный подъем по крутой и опасной тропе, а на последних шагах путники должны были пересечь узкий пролет скалы, протянувшийся над пропастью, чтобы выйти на открытую площадку перед воротами.

И перед этими воротами стояли восемь воинов. Еще больше было на дальней стороне пропасти, где присутствовали признаки того, что они разбили лагерь, а не просто ожидали, когда их впустят на территорию храма.

― Ты знаешь, кто они? ― прошептала я.

Бьорн напряженно кивнул, указывая на крупного воина с кустистой рыжей бородой и бритой головой. ― Это ярл Стен.

Ярл Стен был сложен как бык и держал топор, который мне, наверное, было бы трудно поднять.

― Полагаю, он не в лучших отношениях с твоим отцом?

Бьорн бросил на меня косой взгляд, давая понять, что надеяться на это было бы идиотизмом.

― Прекрасно, ― пробормотала я, бросив взгляд на небо. Солнце клонилось к закату, а значит, до появления луны оставался всего час или два. ― Мы убьем их, а потом пройдем через ворота и займемся тем, ради чего мы сюда пришли.

Брови Бьорна поднялись.

― Возможно, у тебя не только кровь бога, но ты происходишь от древних валькирий.

― Почему ты так думаешь?

― Ты начинаешь считать насилие лучшим решением.

Это было неизмеримо далеко от истины. Я считала насилие выходом только потому, потому что альтернативой ему было насилие, примененное ко мне.

― Почему это не выход?

― Потому что, ― ответил он, ― насколько я понимаю, чтобы пройти через ворота во Фьяллтиндр, ты должна встать на колени и почтить каждого из богов по имени.

Я уставилась на него, с ужасом понимая, что, прожив большую часть своей жизни в Северных землях, Бьорн никогда не был в храме.

― Каких богов?

― Всех. ― Когда я покраснела, он тихонько рассмеялся. ― Не все битвы выигрывают сталью, Рожденная в огне, некоторые ― хитростью.

― И что ты предлагаешь? ― спросила я, одновременно обеспокоенная и заинтересованная, потому что Бьорн широко ухмыльнулся, а его зеленые глаза ярко сверкнули. И я знала, что это значит.

― Я предлагаю пойти посмотреть, как годары собирают свое золото.

Глава 18

Не прошло и часа, как мы с Бьорном снова подошли к воротам, но на этот раз мы были одеты в годарские одеяния с капюшонами, а глубокие плащи служили двойной цели ― согревали и скрывали нас.

Достать одежду не составило труда, поскольку, как и предполагал Бьорн, священник и один из его товарищей сразу же отправились в туннели на поиски украденного богатства. Погасив фонарь, Бьорн сообщил им, что оставит их одних в темноте, если они не отдадут свою одежду, что заставило их раздеваться быстрее, чем в брачную ночь.

Но Бьорн все равно оставил их в темноте, некрепко связав, чтобы они могли освободиться и найти выход.

В конце концов.

Я чувствовала себя виноватой, уходя, когда мне вслед звучали рыдания, и пробормотала:

― Оставить их там, в темноте, было жестоко.

― Это не было жестоко. Ублюдки планировали прибрать к рукам часть богатства, пока никто не узнал о нем, и тогда боги, которым они, по их словам, служат, могли бы превратить их в драугов. Мы спасли их от самих себя. Теперь иди быстрее, у нас мало времени.

Бьорн повел меня по тропе, пока мы не оказались почти у самых ворот, а затем замедлил шаг.

Я подражала ему, держа голову опущенной, пока мы приближались к ожидающим воинам.

Не подозревая, что их цель может появиться с этой стороны, никто из них не обратил на нас никакого внимания. Они также не освободили нам дорогу, вынудив нас с Бьорном пробираться между ними. Сердце бешено стучало, желудок скручивался в узлы, и я боялась, что кто-нибудь из них заметит мое учащенное дыхание. Узнает, что это мы с Бьорном, а не пара незадачливых годаров.

Но они только ворчали на холод, половина из них, похоже, считала, что это глупое поручение, а другая половина ― что я пройду по мосту с горящим щитом. Никто не подозревал, что я стою прямо рядом с ними, поэтому через несколько шагов мы уже достигли ворот.

Пожилой священник с редкими белыми волосами ждал нас, и я опустилась перед ним на колени, Бьорн последовал моему примеру. Старик растерянно моргнул, я подняла лицо, чтобы встретить его взгляд, и негромко сказала:

― Драуги побеждены.

Его глаза, затуманенные катарактой, расширились, а затем устремились на воинов, стоявших всего в нескольких футах позади меня. Я напряглась, наблюдая за тем, как он осознает кто я, и молясь всем богам, чтобы он не продал меня тем, кто желает мне смерти. Вместо этого старый священник улыбнулся, а затем произнес: ― Подчиняешься ли ты Одину, Тору, Фригг, Фрейру и ― он подмигнул, ― Фрейе?

― Да, ― прохрипела я, подавляя желание оглянуться назад: ощущение, что враги находятся у меня за спиной, а я беззащитно стою на коленях, было бесконечно хуже, чем встреча с ними лицом к лицу.

― Тиру, Хлин, Ньорду и Локи?

― Да, ― ответил Бьорн, хотя я просила старика говорить быстрее. Оставались десятки и десятки богов, и каждая секунда грозила смертью.

Я едва слышала имена богов, лишь бормотала согласие при каждой паузе, уверенная, что воины позади нас вот-вот услышат стук моего сердца. Почувствуют нервный пот и страх, выступивший на моей коже, или заметят, что руки Бьорна, покрытые шрамами и прижатые к земле, ― это не руки годара. Или, что еще хуже, зададутся вопросом, почему годар храма вообще стоит на коленях, подтверждая покорность богам.

Только когда воздух наполнился криками, я поняла, что мои опасения были не напрасны.

Я дернулась, поднимая лицо, чтобы посмотреть в ворота. За ними к нам направлялись двое мужчин, раздетых до нижнего белья. Пока я таращилась, наполняясь ужасом, один из них указал на нас.

― Это они! Они победили драугов, а потом напали на нас, чтобы пробраться в Фьяллтиндр!

Люди, задерживающиеся у ворот, услышали, и шепот интереса пронесся среди них, как лесной пожар, некоторые повернулись, чтобы посмотреть, на кого указывают мужчины.

― Я должен был убить их. ― Бьорн вздохнул. ― Это Тир наказывает меня за то, что я отказался от своих инстинктов.

Если бы я не тонула в потоке паники, я бы врезала ему, но воины позади нас зашевелились, и это означало, что у нас оставались считанные секунды. У ворот собиралась толпа, пара священников указывала на меня, повторяя свой рассказ.

Старик уже быстрее перечислял имена богов, мы с Бьорном бормотали свое согласие, а мой мозг силился вспомнить, сколько же их осталось. Слишком много ― к такому выводу я пришла за мгновение до того, как чья-то рука ухватилась за мой капюшон и рванула его назад.

― Это она! ― прорычал мужской голос.

Бьорн был уже на ногах, мантия сброшена, а в руке горел топор.

― Вы действительно хотите вступить в бой? ― спросил он воинов. ― Вы так уверены, что дитя мелкого бога стоит ваших жизней?

Я не стоила этого. Все это не имело смысла. Но, похоже, все были готовы зарубить друг друга из-за меня.

― Девочка, ― прошипел старик, привлекая мое внимание к себе. ― Ты подчиняешься?

Я понятия не имела, каких богов он только что назвал, и молилась, чтобы те не сочли меня недостойной, когда я выпалила: ― Да, я подчиняюсь!

― Мы слышали о пророчестве, Огнерукий, ― ответил один из воинов. ― И никто не желает приносить клятву ярлу Снорри.

Я не винила их, но сомневалась, что эти слова помогут мне.

Старый священник пристально смотрел на меня, и это означало, что я пропустила еще один набор имен, отвлекшись.

― Да! ― Я прорычала, подняв руки, чтобы проверить, не опустился ли барьер, но он оставался неприступным. ― Быстрее!

― Ты же знаешь, какими бывают провидицы, ― ответил Бьорн. ― Они говорят загадками, и ничего из того, что они говорят о будущем, не ясно, пока это не произойдет.

― За исключением случаев, когда речь идет о детях богов, ― возразил воин. ― Судьба девы щита не определена. Как и твоя, Огнерукий.

Бьорн рассмеялся.

― Тогда то, чем закончится эта битва, может стать сюрпризом как для тебя, так и для богов. Хотя я думаю, что вряд ли.