В ушах раздался крик, и я вовремя обернулась, чтобы увидеть, как воин с обугленной дырой в груди падает спиной назад с обрыва, а топор Бьорна уже сталкивается с оружием следующего. Топор сцепился с мечом, и Бьорн ударил воина по лицу, а затем отсек ему ногу, и крики стали оглушительными. Воины один за другим падали под ударами Бьорна. Вот только ярл Стен был уже на полпути через мост, и у него было еще больше людей. Двадцать против одного.

Руки сжались на моих плечах, и я обернулась, чтобы увидеть, что старик тянет за мою украденную одежду.

― Если ты хочешь жить, ты должна сосредоточиться, ― прошипел он. ― Подчиняешься ли ты Сигину и Снотре?

Почему было так много богов? Почему так много имен?

― Да!

Снова крики, едкая вонь горящей плоти. У меня по коже побежали мурашки от желания повернуться лицом к опасности, но старик выкрикивал все новые имена.

― Да! ― Я ждала, что он назовет еще больше богов, но старик лишь сказал: ― Все, девочка! Бросай оружие и проходи!

Ни единого шанса.

Повернувшись, я выхватила меч:

― Бьорн…

Рука Бьорна ударила меня в грудь. Я провалилась сквозь барьер, магия вырвала меч из моей руки, и я приземлилась на задницу рядом с собравшимися годарами. Бьорн выбил мое оружие из рук, крикнув священникам:

― Держите ее!

― Ты идиот! ― закричала я, когда руки сомкнулись на моих плечах, оттаскивая меня назад. ― Ты проклятый дурак!

Если Бьорн и услышал, то никак не отреагировал.

Стен и остальные его люди были на другом конце моста и надвигались на Бьорна, сомкнув стену щитов, сквозь ее щели торчали копья.

― Уступи, Огнерукий, ― крикнул ярл. ― Сдайся, и мы оставим тебя в живых.

― Зачем мне уступать, если я побеждаю? ― Бьорн подтолкнул сапогом умирающего. ― Ты и твои воины должны сдаться. Отступите, сохранив свои жизни, если не честь.

― Только не тогда, когда дева щита еще жива, ― прорычал Стен. ― Без нее Снорри ― ничто. Без нее не будет будущего, которое предвидела Сага.

Бьорн рассмеялся.

― Ты не в силах изменить ее судьбу. ― Затем он метнул свой топор в один из щитов, и в воздух полетели куски горящего дерева, а человек, в которого попал топор, зашатался и врезался в тех, кто стоял за ним.

― Атакуйте, ― прорычал Стен. Мужчины бросились вперед, топор Бьорна все еще был воткнут в щит мужчины, а дерево почти сгорело.

Бьорн нагнулся, чтобы подобрать свой упавший меч, когда один из мужчин ударил его поверх щита, острие копья задело его лицо. Бьорн лишь отступил в сторону и вонзил мой меч в ту же щель, мужчина закричал, когда лезвие пробило ему грудь.

Топор Бьорна снова появился в его руке, когда он увернулся от очередного удара копьем, и он потянулся, чтобы зацепить щит женщины, дернув ее вперед. Она споткнулась и замахнулась топором на Бьорна, но он увернулся, нанося удар в бок, и огненное топорище вонзилось в ее торс, кольца кольчуги разлетелись в стороны, когда она закричала.

Он перешагнул через ее труп и протиснулся в брешь, оставленную ею в стене щитов, мужчины и женщины падали, когда он рубил их, а затем отступал, его лицо было алым от крови.

― Держите стену, ― крикнул Стен, заняв место женщины, и щиты снова сомкнулись. В глазах воинов Стена читался страх, но они держали строй. Один из них метнул копье в Бьорна, и я задохнулась, но Бьорн отбил его в воздухе своим топором. Еще несколько человек последовали примеру, бросая копья одно за другим.

Я закричала, борясь с полудюжиной годаров, не дававших мне прийти на помощь Бьорну, когда он упал, ударившись спиной о барьер.

― Нет! ― закричала я, уверенная, что он смертельно ранен. Я была уверена, что теряю его.

Но вместо того чтобы рухнуть замертво, Бьорн поднял перед собой упавший щит.

Через мгновение двое из нападавших воинов закричали и упали, в их спины вонзились стрелы.

Что происходит?

Пригнувшись, я попыталась рассмотреть. На дальней стороне моста собралась группа воинов с луками в руках.

Их возглавлял Снорри.

Он проревел:

― Выпускай! ― и на Стена и его людей посыпался дождь стрел.

Отступать им было некуда.

Несколько человек попытались пройти через ворота, но отскочили от преграды, и стрелы нашли их спины. Другие, видя, что бежать некуда, бросились на Бьорна, отчаянно пытаясь использовать его, чтобы укрыться от шквала стрел.

Бьорн ударил одного из них своим топором. Тот застонал, зажимая обугленную рану на руке, но остальные схватились за щит Бьорна и вырвали из его рук. Посыпались новые стрелы, одна из которых просвистела так близко от его руки, что я ахнула, когда она отскочила от барьера.

Вырвавшись из рук годаров, я бросилась вперед, но кто-то схватил меня за ноги. Я упала на Бьорна и, понимая, что дальше мне не продвинуться, обхватила его руками. Жар его топора опалил ткань моего рукава, когда я сжала его пальцы, впиваясь в них ногтями, чтобы не выпустить.

― Хлин, ― прошептала я. ― Защити меня.

Защити его.

Магия заструилась из моих рук, покрывая Бьорна серебристым сиянием, как раз в тот момент, когда воин замахнулся на него мечом. Я закричала, предупреждая, но Бьорн спокойно поднял одну руку.

Меч отскочил от моей магии с такой силой, что перелетел через голову воина и упал в пропасть. Вокруг нас посыпались стрелы, но пока я готовилась к неизбежной боли, когда одна из них попадет в меня, Бьорн даже не вздрогнул. Вокруг нас падали воины, наполняя мои уши криками боли и своими последними вздохами.

А потом наступила тишина.

Я судорожно втягивала воздух. Мои ногти впились в руку Бьорна, вторая рука обвилась вокруг его талии, а лицо уткнулось в бедро. Годары прекратили свои попытки протащить меня обратно через барьер. Ноги болели в тех местах, куда впивались их пальцы, а кожа, скорее всего, завтра покроется синяками. Если я проживу так долго.

― Все кончено, ― тихо сказал Бьорн. ― Они мертвы.

Я верила ему, но не могла взять под контроль свою магию. Не могла ослабить защиту, когда в венах бурлила кровь, подгоняемая гневом и страхом. Не могла отпустить его, когда была так близка к тому, чтобы потерять его совсем.

― Фрейя, мой отец идет.

Его отец. Мой муж.

Снорри был нашим спасением, но я предпочла бы столкнуться с другим кланом, пытавшимся убить меня, чем с ним.

― Фрейя. ― Глубокий голос Снорри разорвал тишину. ― Опусти свой щит.

Вспышка горечи наполнила меня, но я подчинилась и подавила свою магию, а затем ослабила хватку на руке Бьорна. На его коже остались пять багровых полумесяцев от моих ногтей, и из одного из них на землю скатилась капелька крови. Меня пробрала дрожь, но я села на корточки и подняла лицо, чтобы встретить взгляд Снорри.

Илва стояла рядом с ним, остальные воины его отряда ― за его спиной.

― Ты победила драугов и прошла испытание. ― Рот Снорри расплылся в широкой улыбке. ― Я знал, что так и будет. У богов на тебя свои планы.

Не знаю почему, но его слова вызвали во мне прилив гнева. Он рисковал моей жизнью и жизнью Бьорна, слепо веря в слова, нашептанные призраком, и при этом вел себя так уверенно, словно все шло по его четко разработанному плану.

― Я все время это слышу. ― Мой голос звучал хрипло, что было даже к лучшему, потому что это скрывало холодность моего тона. ― Похоже, ты поднялся на гору целым и невредимым.

Снорри пожал плечами.

― Пришлось прибегнуть к хитрости, но боги вознаграждают умных, и принесенные жертвы стоили того, чтобы мы вовремя добрались до вас.

Я еще раз оглядела воинов ― все лица, которые я ожидала увидеть, присутствовали, и ни один не выглядел хуже, чем раньше.

― Какие жертвы?

Снорри даже не моргнул.

― Рабыни. Мы выдавали их за тебя. Трижды это сработало ― те, кого послали устроить нам засаду, преследовали белокурую женщину, переодетую воином, которая сбежала от нас.

Мертвы. Все три женщины были мертвы.

Тошнота скрутила желудок. Отвернувшись, я выблевала его содержимое в грязь. Жертвоприношения подразумевали, что у тех, кто отдавал жизнь, был выбор. Подразумевалось, что они хотели умереть, хотя на самом деле Снорри наверняка угрожал им худшей смертью, если они откажутся.

Жестокий, бессердечный урод. Я так и осталась стоять на коленях, сплевывая на землю, потому что если бы я повернулась сейчас, то убила бы его.

Или, по крайней мере, попыталась.

И когда я неизбежно потерплю неудачу, потому что рядом окажутся куда лучшие воины, чем я, моя семья будет наказана.

Прикуси язык, Фрейя, приказала я себе. Мертвые тебе не помогут, но ты еще в силах обречь на гибель живых.

― Думаю, не стоит здесь задерживаться, учитывая, что придут другие, ― сказал Бьорн. Повернувшись к старому священнику, он добавил: ― Может, продолжим с того места, на котором я остановился?

Старик, разинув рот, смотрел на кровавую бойню, но при словах Бьорна моргнул, а затем кивнул.

― Да. Да, конечно, сын Тира.

Бьорн опустился на колени, чтобы завершить обряд, а воины Снорри принялись снимать с мертвецов ценности и оттаскивать тела в сторону, где, как я полагала, их в конце концов сожгут. Враги они или нет, но они были горцами и их должны были похоронить с почестями.

― Мы будем ждать тебя в Зале Богов. ― Бьорн бросил эти слова отцу через плечо, проходя через барьер. Обняв за плечи, он повел меня сквозь толпу зевак, которые расступались перед нами, снова и снова шепча нам в след ― они победили драугов.

― Может, нам стоило подождать? ― пробормотала я, когда мы углубились в море палаток и костров для приготовления пищи, вокруг которых сновали десятки мужчин, женщин и даже детей. Здесь, должно быть, собрались сотни людей из близких и далеких мест.

― Учитывая, что ты, похоже, готова убить моего отца голыми руками, я счел благоразумным увеличить между вами расстояние. Это даст тебе возможность успокоиться. — Он сжал мои плечи, а потом отпустил ― тепло, оставшееся от его рук, угасало слишком быстро. ― Я голоден. И пить хочу ― схватка всегда вызывает у меня желание выпить.

Словно услышав его слова, мужчина, сидевший у костра, крикнул

― Бьорн! ― и наполнил кубок из кувшина, стоявшего у его ног. Он передал его Бьорну, после чего они энергично похлопали друг друга по спине, пообещав найти друг друга позже.

― Расстояние меня не успокоит, ― сказала я ему, когда он осушил свой кубок. Другой мужчина у другого костра рассмеялся и снова наполнил его, после чего процесс повторился у следующего костра. Бьорна, очевидно, хорошо знали и любили даже за пределами территорий его отца.

― Ничего не поделаешь, ― ответил он. ― Месть за тех женщин обойдется тебе дороже, чем ты готова заплатить. Ты знаешь это, поэтому не сбросила Снорри со скалы. Вот, выпей, это слишком быстро бьет мне в голову, а я не люблю напиваться в одиночку.

Я сделала несколько глотков из протянутого им кубка и отдала его обратно. От медовухи мой язык работал быстрее, а голова медленнее, да и моя обычная вспыльчивость все усугубляла.

― Снорри следует быть осторожным, чтобы не перегнуть палку. Всему есть предел.

― Есть? ― Мой взгляд встретился со взглядом Бьорна, и я уставилась в его зеленые глаза, в которых было скорее любопытство, чем осуждение: ― Мой отец держит твою семью в заложниках, а ты уже не раз доказывала, что нет ничего, чего бы ты не сделала, чтобы защитить их, и нет жертвы, на которую ты не пойдешь. Даже несмотря на то, что, хочу добавить, они этого не заслуживают. А значит, он может делать все, что захочет, а ты будешь подчиняться.

― Это неправда! ― Мой протест прозвучал неуверенно даже для меня, правдивость его слов навалилась на мои плечи, как свинцовая гиря, увлекая вниз. ― Что ты считаешь, я должна сделать? Что бы ты сделал?

Он пожал плечами.

― Для того чтобы я оказался в такой ситуации, нужно, чтобы среди живых был кто-то, кого можно было бы использовать как рычаг давления на меня.

Меня кольнуло в груди от мысли, что среди живых нет никого, о ком бы он так заботился, но я отогнала это чувство.

― Если в твоей жизни нет того, ради чего стоило бы умереть, то ради чего жить?

― Репутация. Боевая слава.

Ответ Бьорна должен был бы вызвать у меня отвращение своим эгоизмом, но… под легкомысленностью скрывалась пустота, заставлявшая меня задуматься, не желает ли какая-то часть его души иного.

― Что ж, это у тебя есть, ― сказала я и осушила кубок.

В молчании мы подошли ко входу в огромный зал, резные деревянные двери которого были широко распахнуты. Шагнув внутрь, я замерла, чтобы дать глазам привыкнуть к полумраку, а после сосредоточилась на огромных деревянных изображениях богов, расставленных по залу.

Я пошла к ним, но Бьорн замер.

У меня по коже побежали мурашки, и я обратила внимание на то, чего не заметила раньше ― на нашем пути стоял мужчина, а чуть позади него ― крупная женщина со светлыми волосами, заплетенными в военные косы.

Мужчина, который, возможно, был ровесником Снорри, улыбнулся, его губы изогнулись, обнажив белые зубы.

― Давно не виделись, Бьорн.

Бьорн мгновение молчал, и взгляд в сторону показал мне, что он испытывает напряжение, когда он наконец сказал:

― Так и есть, конунг Харальд.

Конунг Харальд.

Мое сердце заколотилось в груди. Это был конунг Северных земель. Это был человек, который держал Бьорна в заложниках все эти долгие годы. А значит, именно он убил мать Бьорна.

Глава 19

― Я удивлен встретить тебя здесь. ― Легкий тон Бьорна не соответствовал напряжению, исходившему от него. ― Это долгое путешествие из Северных земель во Фьяллтиндр. И опасное.

― Я почувствовал необходимость доказать свою преданность богам, ― ответил Харальд. ― Я не хочу, чтобы Тор смотрел на меня с неприязнью, когда я выйду в море этим летом.

Женщина рядом с ним довольно фыркнула, и медовуха в моем желудке забурлила. Летом выходить в море означало совершать набеги, а Горные земли были ближайшей целью.