А значит, нужно было найти способ выбраться.

Щит Бьорна разлетелся вдребезги от одного из ударов ярла, и осколки полетели во все стороны. Мой взгляд скользнул по кускам дерева ― все они были слишком малы, чтобы быть хоть сколько-нибудь эффективными. В пределах досягаемости не было ничего достаточно большого, чтобы использовать, а это означало, что мне придется попытаться вырвать щит у одного из драугов.

― Черт, ― вздохнула я, видя, что силы Бьорна иссякают, а я не нахожу решения. Он сказал довериться Хлин, но что это значит?

Бьорн оступился под тяжелым ударом, из открывшегося пореза на его брови брызнула кровь, капли с шипением ударились о топор, который все еще лежал у моих ног.

Топор.

Я уставилась на оружие, понимая, что мне нужно сделать, и по спине побежали капельки пота.

Смогу ли я сделать это снова? Смогу ли я поднять его? А если подниму, то что я смогу сделать, учитывая, что моя рука будет сожжена в считанные мгновения? Что, по мнению Бьорна, я смогу сделать?

Подумай, Фрейя, беззвучно крикнула я.

В чем состоял его первоначальный план? Чего он надеялся добиться, заманив их сюда и бросив вызов ярлу, потому что я ни на секунду не верила, что эти ублюдки выполнят условия, о которых договорился их предводитель.

Если только им не придется?

Заставив нести бремя проклятия своего ярла. Голос Бьорна заполнил мою голову, и я тут же поняла, что мне нужно делать.

Подними его, приказала я себе. Покончи с этим.

Пот катился по щекам, смешиваясь со слезами, страх перед болью боролся со страхом увидеть, как умирает Бьорн. И умереть самой.

Сделай это.

Сердце заколотилось от ужаса, когда я приблизилась к топору. От его жара меня уже тошнило, голова кружилась.

Резкое шипение боли привлекло мое внимание, и я вернула взгляд к схватке, чтобы увидеть, как Бьорн споткнулся, и рана чуть выше его локтя окрасилась в алый цвет. Ярл, не сбавляя темпа, нанес мощный удар.

Сталь столкнулась со сталью, мой меч вылетел из рук Бьорна, а рот ярла распахнулся от хохота.

Времени больше не было.

Я потянулась к топору, стиснув зубы от предстоящей боли. Не успела я взять оружие в руки, как в моих ушах зазвучали слова Бьорна ― доверься силе Хлин.

― Хлин, ― задыхаясь, произнесла я. ― Защити меня.

Магия ворвалась в мое тело в тот самый момент, когда Бьорн упал, тяжело приземлившись на спину. Слезы ужаса залили мое лицо, но я заставила себя сосредоточиться. Не выталкивать магию из себя, а направить ее к пальцам. Ладони. Запястью, пока все не засияло светом богини.

Пожалуйста, пусть это сработает. Я сомкнула руку на рукояти топора и приготовилась к ожогу.

Но ничего не произошло. Запах обугливающейся плоти не проник в мой нос.

Встав на ноги, я подняла оружие, когда драуг надавил костлявой ногой на грудь Бьорна.

― Ты побежден, ― прошептал ярл, не замечая, что я держу топор, и обращаясь к своим воинам, ― вы можете получить женщину после его смерти, но только я буду пировать плотью Огнерукого.

Ярл поднял оружие, и Бьорн усмехнулся.

― Я отказываюсь от вызова.

Драуг заколебался, по-видимому, удивленный, и в тот же миг я метнула топор.

Он перевернулся и с глухим звуком вонзился в грудь ярла. Тот медленно опустил взгляд, и его глазницы впились в горящее оружие.

Сердце заколотилось от страха, что я ошиблась. Что Тир не одобрит моих действий и лишит меня своей власти.

Ярл сделал шаг ко мне, протягивая руку.

И тут же превратился в пепел, а оружие и доспехи упали в кучу на земле.

И не только он.

Вокруг нас драуги, присягнувшие ярлу, превратились в пепел, проклятие, привязывающее их к этому месту, разрушилось со смертью их повелителя. Я в изумлении смотрела, как оружие и куски доспехов падают на пол туннеля, а пепел вздымается удушливыми облаками.

Если бы только на этом все закончилось.

Остались те, кто пришел в эти туннели на поиски потерянного сокровища и погибли из-за этого, ибо не жадность ярла прокляла их, а их собственная.

Оскалив зубы, они ввалились в пещеру, настороженно поглядывая на горящий топор, который снова держал Бьорн. Страх боролся с неутолимой жаждой живой плоти.

Бьорн вернул мне меч, и я с помощью вновь обретенных знаний о своем даре покрыла его магией, пока мы стояли спина к спине.

― Их стало меньше, ― пробормотал он. ― В отличие от людей ярла, это не обученные воины.

И все же их было много.

Я крепче сжала меч, ярость внутри меня разгоралась, заглушая страх. Ярость от того, что эти оболочки людей покончат с нами, несмотря на все, что мы сделали. Несмотря на то, как упорно мы сражались. Снорри и другие говорили, что боги благосклонны ко мне, но разве так проявляют благосклонность? Драуги были заперты здесь волей богов и только ею, а значит, это была воля богов, чтобы мы встретились с ними лицом к лицу.

― Я проклинаю вас, ― прорычала я, не зная, кого имею в виду ― драугов, богов или и тех и других. ― Я проклинаю вас Хельхеймом, вы, тени людей. Пусть Хель правит вами до скончания дней, ибо вы не заслуживаете чести Вальхаллы!

Воздух в туннеле резко стал ледяным, а под ногами земля задрожала с такой силой, что я бы упала, если бы Бьорн не поймал меня за руку.

Драуги закричали и попытались бежать, но не успели они сделать и шага, как из пола туннеля потянулись щупальца, похожие на почерневшие древесные корни. Они обвились вокруг каждого драуга, и те закричали, пытаясь вырваться на свободу.

Я отпрянула от Бьорна, и от шока у меня перехватило дыхание, когда корни, как один, опустились и исчезли.

Оставив после себя лишь разбросанные кости и обрывки одежды.

Их больше не было. Все драуги исчезли.

― Приятно видеть, что боги наконец-то помогают нашему делу, ― сказал Бьорн, но его голос был жестким и лишенным обычного юмора.

Я сглотнула, потому что альтернативой была рвота.

― Полагаю, нам нужно было пройти их испытание.

― Не нам, ― сказал Бьорн. ― Тебе. Хотя ты не торопилась это делать.

― Полагаю, ты хотел сказать ― спасибо за то, что спасла мою задницу, Фрейя.

Эта фраза лишила меня последних остатков бравады. Ноги подкосились, и я упала на пол, уткнувшись лбом в колени, чтобы остановить вращение.

Бьорн сел рядом со мной, протягивая бурдюк с водой, из которого я долго пила.

― Это и была моя идея.

― Твоя идея? ― Я попыталась пронзить его взглядом, что было непросто, учитывая, что я была близка к обмороку. Или рвоте. Или и тому, и другому. ― Откуда ты мог знать, что это сработает?

― Я не мог. ― Весь юмор исчез с лица Бьорна, когда он сжал мои предплечья. ― Но я знал, что ты сделаешь то, что нужно.

― Твоя уверенность безосновательна! ― Я вспомнила, как колебалась. Как я боялась.

Бьорн наклонил голову, выражение его лица стало задумчивым.

― Я много в чем сомневаюсь, ― наконец сказал он. ― Но храбрость Фрейи, Рожденной в огне не подлежит сомнению.

В груди у меня все сжалось, а по телу разлилось тепло, потому что никто и никогда не хвалил меня за то, что имело столь большое значение. А от него это значило еще больше. Я подыскивала слова, чтобы сказать ему об этом, но неожиданно поймала себя на том, что начинаю спорить.

― Я не смелая. Мне было страшно взять его в руки. Страшно, что моя магия с ним не справится. Мне было стыдно, что мне потребовалось столько времени, чтобы преодолеть свою трусость.

Бьорн издал смешок, который прозвучал странно сдавленно.

― Если уж говорить начистоту, то в последние секунды перед тем, как ты убила ярла, у меня были некоторые опасения, что я могу обделаться от ужаса.

Я фыркнула от смеха, прекрасно понимая, что он пытается заставить меня чувствовать себя лучше.

― Бьорн, единственное, что из тебя лезет без спроса, ― это бахвальство и глупости.

― Это был обоснованный страх. ― Он поднял меня на ноги и потащил вверх по туннелю, подальше от останков драугов. ― Если бы ты выбралась живой, это был бы лишь вопрос времени, когда твой язык развяжется от вина и ты расскажешь всем, что произошло на самом деле. Тогда я не только был бы проклят на веки вечные в этих туннелях как драуг, но и навсегда стал бы известен смертным как Бьорн Обделавшийся.

Мои плечи тряслись, так я смеялась.

― Я бы никогда не рассказала.

― Женщины всегда болтают. ― Он тащил меня вверх по лестнице, и мои ноги подкашивались все сильнее с каждым следующим шагом. ― Особенно друг с другом. Нет такого священного для вашего рода секрета, который заставил бы замолчать ваш язык, когда вы собираетесь вместе. Особенно когда есть вино.

Я улыбнулась, хотя у меня едва хватало сил продолжать движение.

― Ты говоришь так, будто у тебя есть опыт. Скажи мне, какой твой серьезный секрет выболтала женщина? Что она знала такого, что ты так отчаянно пытался скрыть от насмешек?

― У меня нет секретов. ― Он подмигнул, глядя на меня сверху вниз, и его рука переместилась с моих плеч на талию, поддерживая меня. ― Только большие факты, которыми, как я надеюсь, женщины не будут делиться, чтобы не посеять зависть в сердцах своих подруг, что, в свою очередь, приведет их мужчин к моему порогу в приступе ревнивой ярости, вызванном чувством неполноценности.

― Ах. ― Мои щеки покраснели, потому что я подозревала, что все, на что он намекал, было правдой. Бьорн был крупным мужчиной, поэтому вполне логично, что у него был большой… ― Значит, твои требования не болтать полностью альтруистичны?

― Я рад, что ты понимаешь мое самопожертвование во имя высшего блага.

Я фыркнула.

― Я скорее поверю, что у тебя член, как у самого Тира, чем что ты пожертвуешь каплей мочи, чтобы защитить тщеславие других мужчин.

Бьорн поднял меня над обломками.

― Вот почему ты мне нравишься, Фрейя. У тебя есть мозг между ушами и дерзкий язык, чтобы озвучить свои мысли.

Меня затопило жаром.

― Пытаешься отвлечь меня комплиментами? Ты теряешь хватку, Бьорн. В следующий раз ты скажешь мне, что я красивая, и я потеряю всякое уважение к твоему остроумию.

― Трудно сохранять остроумие, когда сталкиваешься с женщиной, столь же прекрасной, как вид берега для мужчины, потерявшегося в море.

Мое сердце остановилось, а затем ускорилось. Потому что это был комплимент совершенно другого рода, имеющий совершенно иной смысл. Я так много времени провела, думая о том, что чувствую к нему, но впервые я действительно задумалась о том, что он чувствует ко мне.

― Бьорн…

В этот момент мои ноги подкосились от усталости, и только его хватка на моей талии не позволила мне рухнуть на землю.

― У меня болят ноги, ― заявил он, опуская меня так, что я уперлась спиной в стену туннеля. Положив топор на землю, он сел рядом со мной. ― И я голоден. После боя я всегда хочу есть.

― Прости, ― пробормотала я. ― Не знаю, почему я так устала.

Бьорн покопался в своем рюкзаке, достал немного сушеного мяса, которое протянул мне.

― Потому что ты почти не спала несколько дней. Потому что ты только что поднялась до середины горы. Потому что ты только что сражалась с армией драугов. Потому что…

― Ты донес свою мысль. ― Откусив мясо, я жевала, слепо глядя на алое пламя его топора. Я была измотана, но мой разум продолжал перескакивать с одной мысли на другую, слишком перегруженный, чтобы сосредоточиться, но не в состоянии расслабиться.

Мой взгляд привлек шум, а затем звук осыпающихся камешков, и я напряглась, глядя в ту сторону, откуда мы пришли. Бьорн тоже застыл на месте, но потом покачал головой.

― Драуги побеждены, Фрейя. Они больше не представляют угрозы.

Я знала это. Я видела это своими глазами, но все равно долго смотрел в темноту, пока мое сердце не успокоилось, а дыхание не замедлилось настолько, что я смогла откусить еще мяса, которое держала в руках.

Мы ели и пили в тишине, единственным звуком было дуновение ветра в туннелях и треск топора Бьорна, от которого камень, на котором он лежал, стал черным. С расстоянием, на которое мы забрались, выбросы едкого пара давно исчезли, холод пробирал меня до костей, а сверху дул ледяной ветер. Дрожа, я протянула руки к жару пламени, костяшки пальцев правой руки кровоточили от ударов по драугу. Пальцы болели от скованности, кожа была болезненно натянута ― постоянное напоминание о том моменте, когда моя жизнь изменилась.

― Где мазь Лив? ― спросил Бьорн. ― Ты должна использовать ее каждый день.

Мысль о том, чтобы искать ее, показалась мне утомительной.

― Она мне не нужна.

― Нужна.

― Я не знаю, где она. ― Посмотрев на него, я добавила: ― Это ты ранен. ― Я не солгала, учитывая, что половина его лица была покрыта засохшей кровью, рукав пропитался алым, и я была уверена, что у него полно других синяков после битвы с ярлом-драугом.

― Ты права, ― ответил он. ― Мало того, что мне очень больно, так еще и этот порез, ― он коснулся лица, ― был нанесен ржавым клинком драуга и, скорее всего, загноится, испортив мою внешность. А я знаю, как ты ценишь ее, Рожденная в огне, потому что ты уже дважды говорила мне об этом.

Невозможно было не закатить глаза.

― Я просила тебя позволить мне позаботиться о твоих ранах. Ты сказал, что все в порядке.

― Я передумал.

Вздохнув, я встала на колени, мои уставшие мышцы протестовали против движения, когда я приподнялась, чтобы посмотреть на рану. Чуть ниже линии роста волос тянулся порез длиной с мой мизинец и, скорее всего, глубиной до кости. Его следовало бы зашить, но у меня не было инструментов. Покопавшись в сумке, я достала чистую тряпку, которую смочила водой, а затем стерла всю кровь.

Трудно было сосредоточиться, когда его дыхание касалось моего горла, а его кожа была горячей под моими холодными руками.

― Это от лезвия?

― Ржавого лезвия.

Нахмурившись, я покачала головой.

― Когда мы доберемся до Фьяллтиндра, надо будет найти травы, чтобы лучше очистить это. Возможно, подойдет гвоздика, ― добавила я, вспомнив, что видела ее среди специй, которые несли рабы Снорри.