Бьорн разразился смехом.

― Если боги решат, что ты не годишься для твоей нынешней роли, Рожденная в огне, тебе следует стать скальдом. Люди будут съезжаться со всей округи, чтобы услышать поэзию твоих слов. Стейнунн останется без работы.

Мои щеки покраснели.

― Поцелуй меня в задницу, Бьорн.

На его лице появилась ухмылка.

― Возможно, позже. Сомневаюсь, что это был последний раз, когда мы видели драуга, и, хотя встретить свой конец с губами, прижатыми к твоему заду, возможно, не самая худшая смерть, я не думаю, что это обеспечит мне место в Вальхалле.

Моя кожа пылала, но мне удалось вымолвить:

― Уверена, ты будешь не первым облизывателем задниц, попавшим в Вальхаллу.

― Теперь мы говорим об облизывании, да? ― Его плечи тряслись от смеха, и я проклинал себя за то, что мне никак не удавалось взять над ним верх. ― Какой грязный ум, Фрейя. Твоя мать знает, о чем ты думаешь?

Я не собиралась выигрывать этот раунд, но поклялась, что, как только мы выберемся из этих проклятых туннелей, его будет ждать расплата.

― Нам пора идти.

Бьорн выглядел так, словно хотел сказать что-то еще, но затем пожал плечами и начал подниматься по туннелю, и мне не осталось ничего иного, кроме как следовать за ним по пятам. Хотя крики и барабаны больше не оглушали нас, я знала, что шепот и слабый топот ног не были плодом моего воображения.

За нами наблюдали. И когда драуги нападут снова, мы будем готовы.

***

Мы не разговаривали, пока продолжали подниматься в гору, и для меня это в значительной степени было вызвано усталостью. Каждый шаг давался мне усилием воли, ноги были словно налиты свинцом, а щит, вновь пристегнутый к спине, с начала нашего восхождения стал весить втрое больше. Сжатое драугом горло болело, а костяшки пальцев пульсировали.

Но все это не шло ни в какое сравнение с гложущим чувством, что нас преследуют, что враг ждет подходящего момента, чтобы устроить засаду. Судя по напряжению, исходившему от Бьорна, он чувствовал то же самое, а значит, это не было просто моим воображением.

Поднимаясь по разваливающейся лестнице, Бьорн протянул руку, чтобы помочь мне. Левая сторона его лица была залита кровью, рана на брови все еще сочилась.

― Ты должен позволить мне перевязать этот порез, ― сказала я. ― Ты оставляешь за собой кровавый след.

― Я в порядке. — Наши руки переплелись, его ладони были достаточно большими, чтобы полностью обхватить мои, и он крепко держал меня, пока я не оказалась над обломками камней. ― И трусливые твари знают, что мы здесь, независимо от того, что я делаю или не делаю.

Воздух задрожал, и я бросила на Бьорна сердитый взгляд, когда он поднял меня над очередным разбитым участком.

― Возможно, провоцировать их ― не лучшее решение.

― Почему? ― Он двинулся по туннелю, все еще держа меня за руку. ― Вороватые ублюдки все равно планируют напасть. ― Громче он добавил: ― Почему бы не сделать это по-мужски, а не сидеть в засаде, трусливые уроды!

― Бьорн! ― зашипела я, горячий воздух обдал меня. ― Заткнись.

― Они готовят засаду, ― пробормотал он. ― Нам лучше самим выбрать место боя.

Хотя в этой мысли была своя логика, я также придерживалась мнения, что мы могли бы, по крайней мере, попытаться тихо подняться на вершину без еще одной драки.

В то время как Бьорн явно жаждал ее.

Заметив кучу сокровищ, он пнул ее ногой, разбросав по полу туннеля.

― Выходите и сражайтесь так, будто ваши яйца не сгнили несколько десятилетий назад!

Гора выдохнула, а затем вдалеке возобновился бой барабанов. Громкие удары, от которых у меня запульсировала голова.

― У тебя вместо мозгов личинки, ― прорычала я. ― Глупый дурак!

Бьорн отцепил щит от моей спины и протянул мне.

― Мне больно, когда ты обзываешься, Фрейя. Кроме того, тебе следует больше доверять мне ― у меня есть план.

― Это не значит, что план хороший. ― Мой голос был пронзительным, а страх усилился от грохота шагов скелетов, мчащихся в нашу сторону. Их было больше, чем раньше. Гораздо больше.

― Он идеален. Поверь мне. ― Он подтолкнул меня к отверстию, через которое мы только что пролезли. ― Держи его заблокированным.

Выплюнув все известные мне проклятия, я призвала Хлин, а затем прижала щит к проему. Над и под ним было свободное пространство. Более чем достаточно, чтобы просунуть руки. Руки с оружием. Я пробормотала:

― Удивительно, что ты прожил так долго, ― и повернула голову, чтобы посмотреть на Бьорна и обругать его, но мой язык прилип к нёбу.

По туннелю к нам двигалось тошнотворное зеленое сияние. Ледяной ветер доносил до нас зловоние разложения, наполняя маленькую пещеру и вызывая рвотные позывы, и мне пришлось сжать зубы, чтобы не блевануть на пол. Появились первые драуги с гниющими щитами, которые они соединили в стену перед Бьорном, а остальные выстроились сзади, заполняя пространство за их спинами. Свечение растянулось по туннелю позади них, демонстрируя их огромное число.

Как их могло быть так много?

И тут я вспомнила… не только люди ярла, укравшие подношения богов в Фьяллтиндре, были прокляты здесь, это были все, кто приходил в эти туннели с тех пор, намереваясь украсть сокровища, но вместо этого погибшие от рук драугов.

Напоминание о том, что, если мы с Бьорном умрем, мы не присоединимся к богам, а будем обречены вечно находиться в этом месте.

Времени на размышления о своей судьбе не было, потому что за моим щитом что-то заскрежетало. Затем сквозь щель между камнем и щитом протянулась рука. Не так давно умершего человека, плоть все еще оставалась на костях драуга, рука выгнулась вверх, пытаясь схватить меня за запястье. Я отбила ее, и мой живот свело, когда ошметки плоти остались в моих пальцах.

― Сучья дочь Хлин, ― шипел драуг, видимо, все еще владея своим языком. ― Твоя плоть скоро наполнит мое брюхо.

В ответ я вцепилась в его предплечье и крутила, пока не вывихнула локоть, наслаждаясь его криком боли, хотя и знала, что последнее слово вполне может остаться за ним.

Позади меня голос Бьорна эхом разнесся по камере.

― Вижу, моя репутация достигла даже недр этой дыры.

― Ты никто для нас, сын Тира, ― прохрипел один из драугов, шевеля черным гнилым языком. Он попытался обойти Бьорна, двигаясь вдоль стены пещеры и не сводя с меня глаз. Но Бьорн вытянул руку, и пылающий топор преградил путь твари.

― Если я никто, ― сказал он, ― то почему вас собралось так много, чтобы сразиться со мной? Я ― всего лишь один воин.

Если бы я не была занята борьбой с гнилой рукой, я бы указал ему на то, что он не один. Но первый драуг впивался когтями в мои сапоги, в то время как другой пытался ударить меня клинком, просунутым поверх моего щита.

― Мне кажется, что вы либо лжецы, либо, ― Бьорн сделал паузу, и я представила себе ухмылку на его лице, ― трусы.

Драуги зарычали на это оскорбление, несколько из них издали леденящие душу боевые кличи, но ни один не бросился в атаку.

Потому что они боялись.

Ни одно оружие этого мира не могло положить конец их ужасному существованию, но топор, горевший в руке Бьорна, не принадлежал миру смертных. Это был огонь бога, а значит, он мог превратить их в пепел. Если бы я была обречена на такую участь, я была бы только рада покончить с этим, но они вздрогнули, когда топор исчез из правой руки Бьорна, а затем материализовался в его левой, преградив путь еще одному драугу, пытавшемуся добраться до меня.

― Самый трусливый из всех ― ваш предводитель, ― продолжал Бьорн, в его голосе звучала насмешка. ― Он обрек вас на эту участь и до сих пор не явился. Где ваш ярл? Неужели он трясется где-то вдалеке, боясь встретить огонь богов, которые прокляли вас здесь?

Я не понимала, чего хотел добиться Бьорн, издеваясь над ними, кроме последнего удовлетворения перед смертью, ведь не было никакой надежды на то, что мы убьем всех. А учитывая, что после смерти мы, скорее всего, пополним их ряды, я не могла не думать о том, что провоцировать их ― чревато последствиями.

Мои размышления о недальновидности плана Бьорна улетучились в тот момент, когда воздух зашевелился, и стена щитов расступилась, явив огромное неповоротливое существо.

Такой же скелет, как и все остальные, он был облачен в полную кольчугу, которая гремела при движении, его череп скрывал шлем, а на поясе висело несколько видов оружия. Голосом, похожим на вой ветра, он потребовал:

― Кто ты такой, чтобы называть меня трусом, Бьорн Огнерукий?

― Значит, ты слышал обо мне. ― Бьорн покачался на пятках, явно забавляясь, хотя как он не описался от страха ― ума не приложу.

― Я слышал много историй за те часы, что прошли с тех пор, как ты ступил в мои владения, ― шипело существо. ― И рассказал много своих.

― Я слышал только то, что ты обычный вор, но, в любом случае, если тебе есть что рассказать, я с удовольствием послушаю.

Драуг-ярл разинул пасть и издал вопль гнева, который словно ножом резанул по барабанным перепонкам.

Бьорн не вздрогнул, лишь подождал, пока затихнет эхо.

― Это объясняет, почему никто не помнит твоего имени, ярл. У тебя нет боевой славы.

― Я завоюю великую славу и почет за твою смерть, Огнерукий, ― прошипела тварь. ― Песня, которую будут петь скальды поколение за поколением.

― Маловероятно, ведь никто об этом не узнает.

Я не понимала, как он мог вести себя так нагло, потому что у меня в груди все сжалось, а во рту пересохло.

― Об этом будут петь, ― повторил драуг, оскалив зубы в ухмылке.

Бьорн пожал плечами.

― Тогда, полагаю, мы должны сделать так, чтобы эта песня звучала достойно. Я вызываю тебя на бой. Если я выиграю, ты пропустишь нас. Если проиграю, что ж… мне придется целую вечность слушать песни о твоем величии.

У меня перехватило дыхание. Возможно, его план был не таким уж идиотским, как мне показалось.

Драуг наклонил череп, обдумывая предложение Бьорна, хотя не было ни одного воина, живого или мертвого, который бы не знал, что он скажет. Отказ лишь подтвердит обвинения Бьорна в трусости. Он потеряет уважение всех тех, кто шел за ним, и если в его нынешнем состоянии его заботит то же, что и при жизни, то потеря репутации будет иметь для него значение.

― Да будет так. ― Ответ ярла пронесся надо мной, пряди волос хлестнули меня по лицу. И все же я готова была поклясться, что он улыбнулся, добавив: ― Только это будет на условиях живых. А это значит, Бьорн Огнерукий, что ты должен сражаться смертным оружием.

У меня свело желудок. Неужели это правда?

Я получила ответ, когда Бьорн застыл.

― Тебя нельзя убить сталью.

Смех ярла повторили его воины.

― Это правда, Бьорн Огнерукий. Так что теперь твой выбор ― умереть с честью. Или без нее. В любом случае ты пополнишь мои ряды.

― Это несправедливо, ― крикнула я, не в силах сдержаться. ― Проклятые мертвецы не заслуживают условий, установленных для смертных.

Ярл снова рассмеялся.

― Может, и так, дитя Хлин, но вызов бросил Бьорн Огнерукий. ― Его зубы клацнули, и с них посыпалась черная труха. ― Теперь мы увидим, чего стоит его репутация.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Бьорн прервал меня.

― Я согласен. ― Он развернулся и направился ко мне. ― Мне нужен твой щит, Фрейя. Все их щиты наполовину сгнили.

― Нет, ― сказала я. ― Мы будем сражаться. Есть шанс, что мы сможем пройти сквозь них.

Бьорн покачал головой.

― Я не умру трусом.

― Какая разница? ― Слова вырвались из моего горла. ― Они проклятые мертвецы — какая разница, что они думают?

― Это важно. ― Его голос был резким. ― Делай то, что нужно, чтобы выжить, Рожденная в огне. Ты не связана моим словом.

Он положил свой пылающий топор на землю рядом со мной, а затем потянулся к моему щиту. Моя магия исчезла в тот момент, когда я выпустила его из рук.

― Доверься силе Хлин, Фрейя.

Я стиснула зубы. Что толку от моей магии без щита в руках?

― Не трогайте женщину во время боя, ― приказал ярл своим воинам, и остальные драуги отступили, их костлявые ноги заскрежетали по земле. ― После его смерти делайте с ней что хотите, но Огнерукий ― мой.

От ужаса у меня свело живот, и я прижалась спиной к стене, мучаясь от беспомощности, когда Бьорн стоял напротив ярла. Один из драугов приблизился. Похоже, когда-то это была женщина, лохмотья платья свисали с ее скелета. Она протянула Бьорну топор, затем схватила обоих бойцов за запястья и высоко подняла их. Отовсюду доносились восторженные крики драугов, и я, выронив меч, зажала уши руками ― звук был мучительным. Но я видела, как шевельнулась лишенная плоти пасть существа, когда оно произнесло.

― Начинайте.

С невероятной скоростью ярл взмахнул оружием.

Бьорн был готов.

Его одолженное оружие оказалось там, где нужно, в мгновение ока ― топор поймал меч ярла, даже когда тот увел его в сторону. Менее опытный боец выронил бы свой клинок, но ярл двигался вместе с Бьорном, вырвал меч и замахнулся снова.

Бьорн отразил удар моим щитом, застонав от силы удара и отшатнувшись назад. Ярл ухмыльнулся, обнажив почерневшие зубы, и нанес новый удар. Бьорн парировал, но меч ярла перерубил рукоять его одолженного топора и отбросил лезвие в сторону.

Бьорн выругался и едва успел отразить щитом следующий удар. Затем еще и еще, дерево трещало и раскалывалось под натиском врага.

Подняв меч, я крикнула:

― Бьорн, возьми мой! — и протянула его рукоятью вперед.

Он среагировал мгновенно, блокировав удар, а затем повернулся ко мне. Он выхватил у меня оружие и развернулся как раз вовремя, чтобы отразить следующий удар.

Бьорн отражал удары, но не переходил в наступление, потому что в этом не было смысла. Мой меч прошел бы сквозь тело драуга, не причинив ему никакого вреда. Убить ярла можно было только силой бога, чему Бьорн упорно сопротивлялся, несмотря на то что его топор был совсем рядом.

Все ради гребаной чести.

Я задыхалась от боли, представляя, как он умирает, еще один, кто падет из-за меня и всего того, чем я якобы была. Слезы текли по моим щекам, потому что вместо того, чтобы отправиться в Вальхаллу, как он того заслуживает, Бьорн станет одним из драугов. И мне придется оставить его здесь. Придется придумать, как пробиться сквозь этих тварей, чтобы выжить, потому что моя смерть казалась мне величайшим оскорблением, которое я могла нанести Бьорну, отдавшему за меня свою жизнь.