― Что нам делать со светом?

В качестве ответа в руке Бьорна появился огненный топор, и мы вместе шагнули внутрь.

Глава 16

Я думала, что туннель сразу же превратится в подобие лестницы внутри скалы, но вместо этого нас встретил проход, уходящий вглубь. Из трещин в полу вырылись струи пара, заставляя нас останавливаться, чтобы не ошпариться. Топор Бьорна освещал не более полдюжины футов, и казалось, что темнота поглощает сияние божественного огня.

― Ты действительно думаешь, что она шпионит для Снорри?

― Конечно, ― ответил Бьорн. ― Она идеальный шпион, ведь все отвечают на ее вопросы в надежде на упоминание в одной из ее песен. А даже если и нет, она всегда прячется по углам, наблюдая и слушая. В ее присутствии тебе лучше следить за своими словами.

В этом он, возможно, прав, но…

― Мне жаль ее.

― Почему? У нее есть все.

― В ней есть какая-то печаль. Я… ― Я покачала головой, не в силах объяснить это чувство. Кроме того, Стейнунн и то, шпионила она для Снорри или нет, вряд ли были моей главной заботой. ― Как драуги оказались здесь? ― Я бросила взгляд в сторону входа, но увидела, что солнечный свет уже исчез, а туннель незаметно изогнулся. ― Кто они?

― Запрещено проносить оружие через границы храма или забирать жизнь, не принесенную в жертву богам, ― ответил Бьорн. ― Как гласит история, один ярл возжелал богатства Фьяллтиндра и попытался завладеть ими. Он и его верные воины пришли на ритуал, а на последовавшем за ним празднике похитили большую часть золота и серебра, оставленных в качестве подношений, и скрылись с ними по этой тропе. Один за другим их сразила божественная сила, заставив нести бремя проклятия своего ярла и охранять туннели до конца дней. Большинство верит, что похищенные ими сокровища все еще хранятся в пещерах, и многие пытались украсть их сами. Никто из них так и не вернулся, и говорят, что любой, кто прикоснется к сокровищам Фьяллтиндра, будет проклят и сам станет драугом. Так что если ты увидишь что-нибудь ценное, лучше не трогай.

― Принято к сведению, ― пробормотала я, переступая через мертвого кролика, шкура которого была разорвана когтями. ― А что насчет твоего топора? Можешь ли ты по-прежнему использовать его в границах храма?

― Я бы не пытался этого делать. ― Бьорн остановился у подножия лестницы, ведущей вверх ― каждая ступенька была глубиной всего в полпяди¹⁶, а камень был скользким от влаги. У его ног лежали гниющие задние конечности оленя. ― Это оружие.

― А как же мой щит?

Он оглянулся на меня через плечо.

― Ты готова рискнуть и узнать об этом?

Учитывая то, что случилось с ярлом и его людьми, это было однозначное «нет». Ступени поднимались все выше и выше, и прошло совсем немного времени, прежде чем мои икры заныли от усилий по удержанию равновесия на скользком камне. Я подозревала, что Бьорну было еще сложнее, поскольку он был достаточно высок и вынужден был горбиться, но он не останавливался.

И с каждым шагом гора давила все сильнее.

Невозможно было определить, как глубоко мы продвинулись или даже насколько далеко от входа мы ушли, стены туннеля, казалось, все больше сужались, а воздух становился все более горячим и едким. Странные звуки наполняли воздух, и не раз я готова была поклясться, что слышала топот ног. Шепот странных голосов. Я делала один вдох за другим, сердце хаотично билось в груди, а стены становились все ближе.

Это всего лишь твое воображение, говорила я себе. Здесь достаточно места.

Бьорн выбрал именно этот момент, чтобы проворчать:

― Впервые в жизни я хотел бы быть меньше, ― а затем повернулся боком, чтобы протиснуться между каменными стенами, и пар зашипел, ударившись о его топор. Затем он остановился и повернул голову, чтобы посмотреть на меня. ― Ты в порядке, Рожденная в огне?

Меня била дрожь, но я заставила себя кивнуть.

― В порядке. А что?

― Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит. ― Он нахмурил брови. ― Или упадешь в обморок.

― Я не собираюсь падать в обморок, Бьорн, ― огрызнулась я, а потом пожалела об этом, когда мой голос эхом разнесся по туннелям. Мы оба замерли, прислушиваясь, но, кроме бесконечного шипения выходящего пара, было слышно только наше дыхание. ― Клянусь, я слышу шаги, ― прошептала я. ― Голоса. Ты их слышишь?

Он помолчал, потом сказал:

― У тебя разыгралось воображение.

По кончикам моих пальцев пробежал холодок, ведь он не отрицал, что что-то слышит.

― Не думаю, что мы здесь одни.

― Это не значит, что это драуги, ― мягко сказал Бьорн. ― Может быть, кости ― это уловки годаров¹⁷, чтобы отпугнуть тех, кто собирается грабить или разбойничать. Может быть, это все мифы и легенды.

― Может быть, ― прошептала я, вспоминая всех мертвых животных, через которых я переступила на бесконечных лестницах. Существа, которые не умирали без причины. ― В любом случае, я не хочу здесь задерживаться.

Бьорн кивнул в знак согласия, а затем продолжил боком продвигаться по тесному пространству, и надетая на нем кольчуга заскрежетала по камню.

И тут он оступился.

Что-то металлическое пронеслось мимо меня, и я успела оглянуться, чтобы увидеть, как золотой кубок, усыпанный драгоценными камнями, скатывается по ступенькам и исчезает из виду.

Кланк.

Кланк.

Кланк.

Звук удара металла о камень, когда он падал, падал и падал, был громче любого крика. Хуже того, казалось, что он длится вечно, и к тому времени, когда он наконец затих, мой желудок скрутило в узлы.

Я затаила дыхание, ожидая малейшего признака того, что нас услышали. Хоть какое-то подтверждение того, что по туннелям этих гор ходит кто-то еще, кроме нас.

― Похоже, что… ― Бьорн прервался, когда воздух зашевелился.

Горячий туман закружился вокруг моего лица, как будто гора сделала глубокий вдох. Как будто гора… пробудилась.

― Черт, ― прошептал Бьорн.

Я протиснулась через узкий проход к тому месту, где он стоял. И тут у меня отвисла челюсть. Лестница под его ногами сверкала монетами и кубками из серебра и золота, рубинами и изумрудами, мерцающими в свете топора.

Похищенное сокровище, и если эта часть истории была правдой, то…

Тьму прорезал крик. Затем еще один и еще.

Громкие, сотрясающие душу вопли доносились со всех сторон. Голосам не было числа, их завывания были полны горя, боли и ярости. На смену крикам пришли барабаны не от мира сего, быстрый ритм которых дополняли звуки шагов. Не сапог, не туфель и даже не шлепанья босых ног, а скрежет… костей о камень.

И они приближались.

― Бежим! ― выдохнула я, но Бьорн уже схватил меня за запястье и потащил вверх.

Ужас прогнал усталость, и я преодолевала по три ступеньки за раз, щит подпрыгивал у меня за спиной. Лестница кончилась, и Бьорн свернул в узкий туннель, увлекая меня за собой.

Затем он остановился.

Я налетела на него, и его кольчуга впилась мне в лоб, а мой череп отскочил от его плеча. Ошеломленная, я посмотрела мимо него.

Часть меня пожалела, что я это сделала.

Четыре скелета мчались к нам, освещенные странным зеленым светом. С их костлявых тел свисали обрывки кожи и доспехов, из зияющих пастей с почерневшими и оскаленными зубами доносились леденящие душу боевые кличи. Но оружие в их руках сверкало ослепительно ярко, словно даже после смерти драуги заботились о нем.

Повернувшись, я оглянулась в ту сторону, откуда мы пришли, но тот же зеленый свет освещал лестницу, а барабаны и шаги становились громче с каждой секундой.

Мы оказались в ловушке.

― Фрейя, ― сказал Бьорн, снимая щит с плеча, ― готовься к бою.

Сорвав со спины свой собственный щит, я выхватила меч, а затем призвала Хлин. Магия вспыхнула над моим щитом, когда драуг ворвался с лестницы. Стоя спиной к Бьорну, я встала увереннее и выпрямилась, с каждым резким вдохом наполняя легкие едким паром.

Пустые глазницы смотрели на меня, их ужасные крики сотрясали воздух, когда они бросились вперед, подняв оружие.

Рожденная в огне, прошептала я, а затем выкрикнула свой собственный боевой клич.

Драуг бросился на меня, и на мгновение я подумала, что моя магия не сработает. Что драуг пробьет мою защиту, скрежеща когтями и зубами. Но в серебристом сиянии была сила богини, и она словно подхватила его и швырнула с силой самой Хлин.

Драуг пролетел по воздуху, и врезался в тех, кто стоял за ним. Существа присели на четвереньки и зашипели, как звери. Вот только вместо того, чтобы снова атаковать, драуги зашептались между собой, и мои надежды на то, что это бездумные существа, развеялись как дым. Проклятые и сгнившие, они все еще оставались воинами, которыми когда-то были.

Пот покрыл мои ладони, когда один из них подпрыгнул, цепляясь за потолок, его шея неестественно выгнулась назад, чтобы он мог наблюдать за мной, подкрадываясь ближе. Другой прижался к стене, кости пальцев хватались за трещины в камне, нож был зажат между зубами. Но возглавлял их атаку самый крупный, который шел тяжелыми скребущими шагами.

Дыхание сбилось, и мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не отступить. Впрочем, отступать было некуда. Позади меня Бьорн рычал от усилий, сражаясь с визжащим драугом, но я не смела смотреть. Не тогда, когда он доверял мне прикрывать свою спину.

Драуг придвинулся ближе. Мой щит был недостаточно широк, чтобы перекрыть всю ширину туннеля, и мое внимание переключилось с драуга на потолке на драуга на стене, а затем на драуга, который шел на меня, разинув пасть в пародии на ухмылку.

Шаг. Кости его ног заскрежетали по камню. Шаг.

Он подобрался, готовясь к атаке.

Но тут зашевелился тот, что на потолке.

Я сдвинула щит, стиснув зубы, когда он соскочил с него, и едва успела переместить руку, чтобы отбить удар того, кто прыгнул со своего места на стене.

А вот на третьего мне не хватило скорости.

Его меч скользнул по правому краю моего щита. Я резко подняла свой клинок, чтобы парировать удар, и его оружие встретилось с моим, заставив меня пошатнуться. Он снова замахнулся, и моя рука дрогнула, когда я отбила его атаку.

Другие драуги уже встали на ноги, а из тоннеля появилось еще больше, и от них несло гнилью.

Большой драуг снова попытался наброситься на меня. На этот раз я отразила удар щитом. Моя магия выбила оружие из его руки, и я воспользовалась этим, направив меч ему в сердце.

Оружие прошло сквозь тварь, словно это был не более чем воздух.

Удар лишил меня равновесия, и я пошатнулась.

Прямо в лапы драуга.

Его костлявые пальцы сомкнулись вокруг моего горла, рот широко раскрылся, обнажив почерневшие зубы, и он потянул меня к себе. Боль пронзила мою шею, легкие отчаянно пытались вдохнуть, а другой драуг попытался воспользоваться преимуществом.

Я попытался разрубить его мечом, но драуг лишь хрипло рассмеялся, и на меня повеяло зловонием.

Никакое оружие, выкованное руками смертных, не может причинить им вреда. Предупреждение Бьорна всплыло в моей голове, но я не могла поднять щит, чтобы нанести удар, не позволив другим драугам пройти. Если бы я это сделала, они вонзили бы Бьорну меч в спину, а я не могла допустить этого, пока мое сердце еще билось.

Что, возможно, продлится недолго.

Грудь сжималась от нехватки воздуха, и бездумное отчаяние заставляло меня раз за разом наносить драугу удары, но кончик меча лишь врезался в стену туннеля.

Тогда я отпустила меч.

Оружие с грохотом ударилось о землю, а я сжала руку в кулак и замахнулась. Костяшки пальцев разбились, столкнувшись с черепом драуга, но он хоть и отшатнулся, но не отпустил меня.

Мои легкие разрывались от боли, зрение расплывалось, но я оскалила зубы и замахнулась снова. И еще раз. На костяшках пальцев появились раны, но боль была вторична по сравнению с потребностью в воздухе, слезы заливали мое лицо. Затем драуг вцепился в мое запястье, костлявые пальцы впились в сухожилия и плоть, и…

Над головой вспыхнуло пламя, и топор Бьорна рассек череп твари. В течение страшного мгновения его хватка на моем горле оставалась крепкой.

Затем он превратился в пепел.

Я втянула воздух, мир вокруг поплыл, но я успела поднять щит, защищая Бьорна слева, пока он рубил драугов, оставляя за собой взрывы пепла. Твари вопили от ярости и страха, один попытался бежать, но Бьорн метнул топор, и огненное лезвие превратило его в пыль. Бьорн развернулся, и топор снова появился в его руке, пока он искал другого противника.

Но мы снова остались одни в туннеле.

― Прости меня. ― Мой голос был хриплым и едва слышным, когда я нагнулась, чтобы поднять меч и убрать его в ножны. Моя разбитая рука едва справилась с этой задачей, боль пронзила запястье и предплечье. Но, несмотря на всю эту боль, больше всего я чувствовал стыд. ― Мое оружие прошло сквозь него и…

― Я видел, что ты сделала. ― Он обхватил меня за талию и притянул к себе, а свет нашей магии осветил глубокий порез на его брови, из которого по лицу текла кровь. На земле дальше по туннелю валялись обломки его щита. ― Никогда больше не подвергай себя опасности ради меня.

Мое бешено колотящееся сердце затрепетало от силы его голоса и тепла его руки, прижатой к моей спине. Адреналин, бурлящий в моих венах, теперь уже не из-за угрозы, нашел другую цель, и я наклонилась ближе. ― Почему? Потому что твой отец убьет тебя, если я хоть раз оступлюсь?

Пальцы Бьорна сжались, пронзив меня, как молния, до моего естества.

― Нет, ― ответил он. ― Потому что я этого не заслуживаю.

― Почему ты так говоришь? ― спросила я. ― Потому что, уверяю тебя, какие-то предсказания не делают мою жизнь важнее твоей.

― Многие скажут, что именно так и есть.

― Ну, я не из их числа. ― Я уставилась в его глаза, в которых отражался блеск его топора. Его учащенное дыхание обдавало мое лицо жаром, пальцы все еще крепко сжимали меня, а моя грудь, обтянутая кольчугой, касалась его груди. ― И прежде чем ты начнешь спорить, позволь напомнить, что мне плевать на то, что ты думаешь, если то, что ты думаешь, ― полное дерьмо.