― Нет, ― сказал он. ― Призрак сказал, что, если Фрейя не сможет принести жертву в первую ночь полнолуния, ее нить оборвется. И если она умрет, я не смогу выполнить свое предназначение.

Сколько людей погибнет, чтобы это случилось? Этот вопрос пронесся в моих мыслях, и я схватилась за рукоять меча. Все эти смерти ради призрачной власти.

― Если то, что сказал Торвин, правда, то на тропе в гору нас будет ждать засада, ― сказал Бьорн. ― Она узкая, и мы окажемся в невыгодном положении по сравнению с теми, кто будет выше.

Над оставшимися в живых участниками боя повисло молчание, и, хотя в центре его была моя судьба, я придержала язык.

Потому что не знала, какой путь лучше выбрать.

Если я не доберусь до Фьяллтиндра, это будет означать, что я мертва, так что поворачивать назад было нельзя. Но это не означало, что я выживу, если пойду дальше. Возможно, даже боги не знали этого наверняка.

― Есть и другой путь, ― сказал Снорри, наконец нарушив молчание. ― Ты и Фрейя пойдете по нему, а остальные будут отвлекать внимание.

Бьорн уставился на него.

― Ты же не имеешь в виду…?

― Никому не придет в голову устроить там засаду.

― Потому что только сумасшедший попытается совершить такое восхождение, ― взорвался Бьорн, вызвав у меня прилив тревоги. Если это было настолько опасно, чтобы испугать Бьорна, то, должно быть, это действительно безумие.

Я открыла рот, чтобы потребовать объяснений, но прежде чем я успела заговорить, Снорри сказал:

― Боги устроили Фрейе это испытание, и сама Хлин поставила тебя охранять ее спину.

― Нет. ― Бьорн был бледен. ― Я лучше пробьюсь через все кланы Горных земель, чем пойду тем путем.

― Каким путем? ― спросила я. ― О чем ты говоришь?

Снорри даже не посмотрел в мою сторону, но взгляд Бьорна встретился с моим.

― Он называется ― Путь в Хельхейм. Он состоит из лестниц и туннелей, проходящих по отвесной части горы.

От одной мысли о туннелях у меня заколотился пульс: мне не нравилось находиться под землей, но я не думала, что Бьорна пугает мысль о замкнутом пространстве.

― Что в этом такого опасного?

Бьорн ответил ровным тоном:

― Там полно драугов¹⁵.

Нежить.

У меня мурашки побежали по коже, когда я вспомнила истории, которые слышала в детстве, о трупах, которых нельзя было убить обычным оружием.

― Предположительно, ― сказал Снорри. ― Доказательств нет.

― Трудно найти доказательства, когда любой дурак, попытавшийся взобраться туда, погибает, ― огрызнулся Бьорн. ― Территория вокруг входа усеяна костями. Даже животные не решаются подойти близко.

― У нас нет выбора. ― Снорри сжал руки в кулаки. ― Фрейя должна быть там в полнолуние. Призрак сказал ей, что она должна заслужить свою судьбу, а это значит, что она должна пройти все испытания, определенные ей богами.

― Призрак говорил намеками, ― возразил Бьорн. ― Ты можешь невольно отправить Фрейю на смерть.

― Ты боишься смерти Фрейи, ― лицо Снорри было твердым, как гранит, ― или своей собственной, Бьорн?

Все молчали. Казалось, никто даже не дышал.

― Ты мой сын или трус, потому что ты не можешь быть и тем, и другим, ― мягко сказал Снорри. ― Выбирай.

Выбора не было, я знала это. Либо Бьорн идет навстречу смерти и сохраняет свою честь, либо он живет и получает клеймо труса, что означает изгнание и остракизм со стороны всех, с кем пересечется его путь.

Выйдя вперед, я сказала:

― Я не обреку никого на смерть только для того, чтобы самой избежать этой участи. Тем более я не обреку никого на вечность в качестве драуга. ― Ведь именно такая участь ожидала каждого, кто был убит одним из них.

Бьорн открыл было рот, чтобы заговорить, но Илва перебила его.

― Если ты не доживешь до полнолуния, Фрейя, ты перестанешь представлять ценность. Как и твоя семья. Я ясно выражаюсь?

Я прижала руки к бедрам, потому что альтернативой было ударить ее. Сильно. И я не думала, что смогу остановиться после одного удара. Не думала, что смогу остановиться, пока ее лицо не превратится в кровавую кашу под моими кулаками.

― Боги видят все, Илва. За это будет расплата.

― Пророчества ― это слова богов. Самого Одина, ― ответила она. ― Они не направили бы нас на этот путь, если бы не намеревались вознаградить нас за то, что мы сделаем все, что потребуется, чтобы дойти до конца.

У меня возникло искушение заметить, что ни она, ни Снорри не собираются встречаться с драугами, но вместо этого я сказала:

― Тогда я пойду одна.

― Нет! ― Все трое заговорили разом, и все, как мне показалось, по разным причинам. Илва ― потому что надеялась, что драуги убьют Бьорна и освободят путь для Лейфа. Снорри ― потому что боялся потерять свою судьбу. А Бьорн… я не была до конца уверена в его мотивах, только в том, что его «нет» было более решительным, чем у других.

― В этом есть смысл, ― сказала я.

― Это не имеет смысла. ― Бьорн скрестил руки на груди. ― Ты не знаешь дороги. Идти вообще ― безумие, а идти одной ― слепая глупость.

― Согласен, ― сказал Снорри. ― Хлин желает, чтобы он сопровождал тебя до исполнения твоего предназначения, а это значит, что он должен быть с тобой во время каждого испытания.

Часть меня считала, что мне следует поспорить. Другая часть меня задавалась вопросом, прав ли Снорри.

― Хорошо.

Засунув пальцы в рот, Бьорн свистнул, и через мгновение из-за деревьев появился его уродливый чалый конь, который направился к хозяину.

― Бери только самое необходимое. И то, что ты готова нести. ― Его взгляд встретился с моим. ― Оставь все, что не хочешь потерять для этого мира.

Мой взгляд инстинктивно метнулся к мечу, который я все еще держала в руках, липкому от крови тех, чьи жизни он отнял. Это была последняя вещь, принадлежавшая моему отцу, и, если я умру, она должна достаться Гейру, а не остаться ржаветь в пещере.

Темный голос прошептал в моей голове: Почему? Разве он дорожил им?

Я сжала челюсти, ибо голос говорил правду. Вытерев клинок о тело одного из павших, я вложила его в ножны, а затем повернулась к Снорри.

― Мне нужна моя собственная лошадь.

Глава 15

Разговоры были невозможны, пока Бьорн вел меня по лесным тропинкам, а все мое внимание было направлено на управление моей лошадью, небольшой гнедой кобылой, которую Снорри выбрал за ее ровный нрав, ведь я была не самым опытным наездником.

Мы ехали не одни.

Стейнунн скакала следом за мной вместе с одним из людей Снорри. Ярл настоял на том, чтобы скальд поехала с нами, чтобы засвидетельствовать наше испытание, а воин ― чтобы отвести лошадей обратно к основной группе, так как возвращение, очевидно, не предполагалось. Учитывая то, что скальд рассказала мне о действии ее магии, я не понимала, почему ее присутствие необходимо, но Снорри отказался выслушать мои доводы о том, что женщина должна остаться с основной группой.

По мере подъема воздух становился все холоднее, в тени сосен лежал снег, копыта лошадей хрустели по иголкам, и я чувствовала их запах. Впереди вырисовывался Хаммар.

Гора действительно имела форму молота, северная, восточная и западная стороны представляли собой почти вертикальные скалы, хотя Бьорн сказал, что южная сторона имеет более пологий склон. Когда мы приблизились к скале, обращенной к северу, Бьорн замедлил шаг, придерживая коня, чтобы не споткнуться обо что-то на земле. Я натянула поводья своей лошади, и сердце мое екнуло, когда я увидела, чего он избегал.

Кости.

Как только я увидела первые выбеленные обломки, они стали попадаться мне повсюду. Лишенные плоти кости всех размеров и видов.

И не только животных.

Пот выступил у меня на спине, когда моя лошадь проехала мимо человеческого черепа, лежащего на камне с зияющей дырой сбоку. Слева от него в кустарнике запуталась остальная часть скелета, и ветерок заставлял кости двигаться, словно в них еще теплилась жизнь.

― Волки? ― предположила Стейнунн за моей спиной, на что Бьорн лишь пренебрежительно фыркнул через плечо, прежде чем двинуться дальше.

Ветер дул в лесу, ветви деревьев скрипели и стонали. К этому добавился еще один звук ― странное полое клацанье, от которого у меня по коже поползли мурашки.

― Что это?

Бьорн поднял руку, и я посмотрела в указанном направлении. Кости были развешены на деревьях как ветряные колокольчики, бедренные кости и ребра стучали друг о друга, создавая ужасную музыку.

― Похоже, волчья стая Стейнунн любит украшения, ― сказал Бьорн, положив руку на холку своего коня, когда животное отпрянуло в ужасе.

Моя собственная лошадь громко фыркнула, прижав уши к голове, и остановилась. Я била пятками по ее бокам, пытаясь заставить ее двигаться вперед, но она отказывалась. Не то чтобы я винила ее за это, ведь в нашу сторону спускалось облако, несущее запах гнили.

Лошадь Стейнунн встала на дыбы и попыталась развернуться, в ее глазах мелькнули белки, и она игнорировала все попытки Стейнунн двигаться дальше. Воину Снорри повезло еще меньше. Даже конь Бьорна сопротивлялся, опустив голову и фыркая на клубы пара.

― Если бы только мой отец проявлял такое же здравомыслие, как ты, ― пробормотал он своему коню, слезая с него и отводя животное назад, чтобы привязать его к дереву. ― Мы оставим лошадей здесь и пройдем остаток пути пешком.

― Я уведу лошадей сейчас, ― объявил воин, с ужасом разглядывая кости.

― Нет. ― Бьорн похлопал коня по шее. ― Фрейя должна увидеть путь, прежде чем решит подниматься. Подожди час, потом бери лошадей и присоединяйся к отряду моего отца, если успеешь добраться до южной тропы.

Кроме ветра и перестука костей не было слышно ни звука, пока мы двигались по каменистой тропе, а мой взгляд был устремлен на вздымающийся к облакам утес, слишком отвесный даже для самого умелого скалолаза, чтобы его преодолеть.

А я не была скалолазом.

Не то чтобы я боялась высоты, но я здраво оценивала, что значит упасть с этой скалы, и мое воображение с готовностью представляло, как мой череп, словно дыня, раскалывается от удара о землю.

Мы вышли из леса и остановились перед разломом в основании скалы. Он был достаточно большим, чтобы войти в него, но дальше была совершенная чернота, нарушаемая лишь огромными облаками пара, которые вырывались наружу каждые несколько мгновений.

― Просто волчье логово, верно, Стейнунн? ― Бьорн присел на корточки, осматривая окрестности.

Положив щит на землю, я взглянула на Стейнунн, заметив, что ее лицо белое, как простыня.

― Это путь в Хельхейм, ― прошептала она, а затем обернулась к Бьорну. ― Я сама скажу об этом Снорри, Бьорн. Я поручусь за тебя, что входить туда было безумием.

Бьорн встретил мой взгляд.

― Это твой выбор, Фрейя. Я не буду заставлять тебя идти туда.

Я тяжело сглотнула, от гнилостного запаха скручивало живот и подкатывала тошнота. Мое тело словно заледенело, но пот выступил у основания позвоночника и под грудью, а сердце стучало за ребрами, как барабан. Легкого пути в гору не было. Южный склон охраняли люди, готовые убить меня, а на этом пути ждали драуги, готовые сделать то же самое. Но если верить призраку, поворот назад будет не менее смертоносным.

Безопасного выбора не существовало. По крайней мере, для меня.

― Что сделает с тобой Снорри, если я не попытаюсь подняться? ― спросила я Бьорна. ― Смирится ли он с тем, что ты согласился со мной? Или тебя накажут за то, что ты не заставил меня идти туда?

― Не принимай это решение, заботясь обо мне, ― ответил он. ― Я пойду туда, куда пойдешь ты, и если мы отправимся на поиск медовухи и потом хорошенько напьемся, ожидая, пока нас убьют, то так тому и быть.

Пожевав ноготь большого пальца, я уставилась на темный проем, зная, что лучше умереть сражаясь, чем отступить.

― Полагаю, нам следует начать восхождение.

Бьорн не стал оспаривать мое решение. Не спросил, уверена ли я. Только сказал Стейнунн:

― Ты не пойдешь с нами. Возвращайся к лошадям.

Ее было не так легко сломить.

― Ярл приказал мне остаться с вами.

― Чтобы шпионить за каждым моим шагом?

Скальд дернулась, и я поморщилась, зная, что это не улучшит мнение Бьорна о ней. Но вместо того чтобы отрицать это, Стейнунн сказала:

― Чтобы быть свидетелем ваших испытаний, чтобы я могла рассказать историю Фрейи. Чтобы все узнали правду о том, кто она такая.

Я нахмурилась, но прежде чем я успела заговорить, Бьорн ответил:

― Мертвые не поют, и смерть станет твоей судьбой, если ты пойдешь с нами.

Его мнение о наших перспективах выжить почти заставило меня передумать, но слова призрака нельзя было понять иначе. Обратного пути не было. Не для меня. Но судьба Стейнунн не должна была оставаться сплетенной с моей.

― Если я выживу, я расскажу тебе все, что случится, ― сказала я ей. ― Я отвечу на все твои вопросы, клянусь. ― Мой взгляд метнулся к Бьорну. ― И ты тоже.

Он фыркнул.

― Я вырежу себе язык, прежде чем скажу хоть слово шпионке Снорри.

Я так рассердилась на его упрямство, что это прогнало часть моего страха, но у нас не было времени стоять здесь и спорить.

― Достаточно ли моего слова, Стейнунн?

Женщина долго молчала, а потом сказала:

― Я с нетерпением жду твоего рассказа, Фрейя, Рожденная в огне.

― Тогда решено, ― сказал Бьорн. ― Если ты поторопишься, то успеешь добраться до воина моего отца и лошадей прежде, чем он уведет их. В противном случае тебе предстоит долгий путь.

Стейнунн скрестила руки, встретив его пристальный взгляд.

― Ты на каждом шагу перечишь Снорри, Бьорн. Настанет день, когда ты за это поплатишься.

― Но не сегодня. ― Бьорн махнул мне рукой в сторону разлома. ― Идем.

Зная, что я сдамся, если задержусь еще хотя бы на мгновение, я направилась к пролому в стене утеса, а Бьорн последовал за мной. Каждый выброс пара был похож на дыхание огромного зверя в холодный день, который пожирает как осторожных, так и неосторожных.