476. Далее, в сказанном же году, после Пасхи, каковая пришлась на IIII день апреля-месяца, тысяча IIIIc и XXVIII года, случилось столь великое нашествие хрущей, какового не видано было никогда ранее, они же уничтожили столь великое множество [виноградников], миндальных, ореховых и прочих деревьев, что по всей земле, где таковые появлялись, вплоть до праздника Св. Иоанна Крестителя[1399] не выросло ни единого зеленого листочка, и особенно то касалось орешника.

477. Далее, на XXII день мая, каковой пришелся на субботу, в канун Пятидесятницы[1400], в Париж явился герцог Бургундский, каковой ехал на простом коне, переодетый лучником, и остался бы неузнанным никем из народа, не сопровождай его регент вкупе со своей супругой[1401].

478. Далее, на II день следующего за тем июня-месяца, в канун праздника Св. Причастия[1402], каковой пришелся на III июня, он же отбыл прочь.

479. Далее, в сказанном же году, явилось столь великое множество хрущей, что даже старики утверждали, будто им не случилось на своем веку видеть подобное, и продолжалось после праздника Св. Иоанна Крестителя[1403], и они же перепортили великое множество виноградников, орешников, а также миндальных деревьев, избавиться от таковых же удалось не ранее праздника Св. Петра[1404]; тогда же на праздник Св. Иоанна стоял весьма великих холод и дождь лил беспеременно, и гремел гром и полыхали молнии. И так случилось, что XIII июня молния ударила в Париже в колокольню [монастыря] Августинцев[1405], и весьма сильно повредила сказанную колокольню, чья крыша выложена была свинцом поверх дубового основания, ущерб же оценили в сумму от VIII до тысячи франков.

480. Далее, на XXV день мая-месяца, в праздничный вторник, каковой следовал за празднованием Пятидесятницы, в год тысяча IIIc и XVIII арманьяки посредством предательства заняли город Ле-Ман[1406], это же произошло при согласии многих из местных жителей[1407], каковым арманьяки клялись сохранить в неприкосновенности их достояние и обходиться с ними по-дружески, однако, едва лишь им случилось захватить власть над городом, они принялись грабить, мародерствовать, насиловать женщин и девушек, и творили все зло, каковое полагается терпеть врагу, при том, что их там полагали друзьями.

481. Далее, когда сказанный город был ими взят, его капитан[1408], определенный к тому регентом, обретался в XX лье от такового, принужденный к тому некоей своей надобностью. Когда же до него дошла весть о случившемся он был тем весьма уязвлен и зол на себя же, после чего немедленно нанял на службу IIIc латников, и в следующую за тем пятницу вместе с ними приблизился к городу около полуночи и ближе к полудню полностью им овладел, ибо население, убедившись в том, какие великие жестокости творят арманьяки, прониклось к ним столь великой ненавистью, что позволило проникнуть внутрь сказанному капитана, или же почти не сопротивлялось его людям. Оказавшись внутри, они принялись кричать: «Город взят!» и крик такового капитана… в самом донжоне, где часть его людей сумела спастись, когда город занят был посредством предательства. Когда же они услышали крик своего капитана, или же [завидели] его знамя, то принялись поднимать, и швырять вниз огромные камни, целя ими в арманьяков, каковые их там осаждали, их же капитан подступил к осаждавшим с тыла во главе своих IIIc людей, как о том сказано было ранее, весьма искусно отрезав им всякое отступление, окружив таковых арманьяков со всех сторон, они же не могли ни скрыться в крепости, ни податься прочь. Засим рукопашная схватка продолжалась весьма долгое время, и наконец, арманьяки были разбиты наголову, ибо что люди питали к ним весьма жестокую ненависть по причине их беспощадной жестокости, так, что из окон швыряли в них огромные камни, так, что убивали на месте их самих вкупе с их конями, так, что ежели кому из арманьяков случалось оторваться от погони на добром коне, его убивали местные жители. Посему, их стараниями, или иначе говоря, стараниями капитана, чье имя было мессир Тальбот, вкупе с бывшими в крепости и местными людьми, до XII [сотен] арманьяков остались там лежать, ежели не считать тех, каковые позднее лишились головы за свое предательство, ибо впустили арманьяков в город, и ежели также не считать пленных, каковых взяли в весьма изрядном количестве, среди каковых обретались XXII или же XIII арманьякских капитана[1409], и вместе с ними до III тысяч латников или более того, весьма досадовавших, что потерпели столь позорное поражение от рук IIIc человек. И это же случилось по их собственной вине, ибо они погрешили против горожан, их принявших и собственной клятвы, при том, что им следовало себя вести с большей осмотрительностью.

482. Далее, в сказанный год холода держались столь долгое время, что на ярмарке Ланди[1410] даже в праздник Св. Иоанна Крестителя не сыскать было добрых вишен, и свежие бобы продавались в весьма малом количестве, не уродилась также пшеница, и виноградники не цвели.

483. Далее, на праздник Св. Леутфреда[1411], каковой пришелся на понедельник, на XXVI день июня, во Дворце, что в Париже устроен был столь пышный праздник[1412], какового не видано было на человеческой памяти, ибо все, без различия состояния, приглашались к обеду, притом, что каждого угощали как то полагалось ему по рангу[1413], ибо регент Франции вкупе со своей супругой, а также рыцари, бывшие при нем, помещались особым к тому образом, как то полагалось каждому по рангу, их же сопровождало в том высшее духовенство, как то епископы, прелаты, приоры[1414], вслед за тем — доктора всех наук, члены Парламента[1415], затем прево Парижа и служащие из Шатле[1416], затем купеческий прево, [вкупе с эшевенами, лучшими из горожан и купцами][1417], и затем [прочий люд всякого звания][1418]. Всего же за столами сидело до VIII тысяч человек[1419], и всем роздан был хлеб по цене в III денье за буханку[1420], каковые буханки в те времена были весьма велики, ибо за сетье[1421] наилучшей пшеницы в городе просили XII парижских солей, всего же их было роздано не менее VIIc дюжин.

484. Далее, вина было выпито было не менее XL мюидов.[1422]

485. Далее, на стол подано было до VIII мясных блюд[1423], не говоря уже о говядине и баранине, куски каковых ели без счета.

486. Далее, в месяце августе или около того, в год тысяча IIIIc XXVIII граф Салисбери[1424] вкупе со своим отрядом занял город Ножан-ле-Руа, а также занял Жанвилль что в Бос, занял Рошфор, откуда отправился далее в Шатодён[1425] и Орлеан, дабы рядом с таковым городом пить[1426]. Также деревни вкупе с городами обложены были весьма великой тальей[1427], им же назначено было выплатить цену IIc повозок, каждую из каковых следовало везти III или же IIII лошадям, дабы нагружать таковые артиллерией и продовольствием, или же доставить на таковых IIc бочек вина или более того, каковые бочки взяты были из Парижа, и посему вино было столь дорого, что никто из горожан или же весьма небольшое их число могли таковое себе позволить, ибо пинта вина посредственного качества в сентября месяце обходилась в XII денье весьма доброй монетой.

487. Далее, в это же время по причине высоких цен на вино, множество людей принялось варить пиво[1428], так что к празднику Всех Святых[1429] в Париже набралось уже XXX пивоваров, и таковые же же изо дня в день беспеременно доставляли груженые пивом повозки из Сен-Дени в прочие места, и в Париже громко зазывали покупателей, как то делали ранее виноторговцы, тогда как пиво, сваренное в Париже продавалось по II дубля, а пиво из Сен-Дени по III дубля, каковые дубли ценой своей равнялись IIII парижским денье за каждый.

488. Далее, в сказанное же весьма добрый горох продавался по цене в X денье за бушель[1430], добрые бобы[1431] за X денье, и четверть сотни яиц за XII парижских денье.

489. Далее, в сказанном же сентябре-месяце тысяча IIIIc XXVIII года к празднику Св. Креста[1432] виноград еще не успел уродиться, так что можно было указывать «Вот, посмотрите, здесь есть спелая черная гроздь», столь долго и запоздало в сказанном году стояли холода.

490. Далее, в сказанное же время в августе месяце объявлен был ордонанс касательно выплат, от каковых любой, имеющий к тому возможность мог избавиться, выплатив по ливру за каждые полагающиеся XV[1433], ежели таковые выплаты уже производились долгое время[1434], при том, что от таковых избавлены были малые дети, и женщины-вдовы, а также церкви[1435]. А также касательно сказанных выплат выпущено было множество иных ордонансов, с каковыми ознакомиться можно в Шатле[1436], ежели на то будет желание.

491. Далее, сказанный ордонанс объявлен был в последний день июля в год тысяча IIIIc XXVIIII.

492. Далее, в пятницу, на X день сентября тысяча IIIIc XXVIII года, с парижской виселицы снято было тело вышеуказанного Соважа де Фременвилля[1437], с каковым Пьер Балье обошелся весьма немилостиво во время казни, ибо весьма жестоко избивал такового в бытность его на лестнице[1438], а также своей увесистой дубиной награждал ударами палача, тогда же названный Пьер занимал в Париже должность сборщика налогов.

493. Далее, в сказанное же время, граф Салисбери по-прежнему обретался на берегах Луары, и занимал города из замки без чрезмерных к тому усилий, по причине того, что был весьма сведущ в военном деле, засим же подступил к Орлеану и осадил его со всех сторон[1439], при том, что Фортуна, каковая никому не является верным другом, показала ему, как привыкла обходиться со своими любимцами, ежели таковые осмеливаются противоречить ее воле[1440]. Ибо полагая себя в полной безопасности при осаде, он получил смертельный удар каменным ядром[1441], каковое событие для англичан обернулось весьма великой бедой, и доставило немало хлопот регенту Франции, праздно проводившему время то в одном, то в другом французском городе, будучи сопровожден своей супругой, каковую имел обыкновение неизменно брать с собой[1442]. Когда же таковой граф Салисбери умер, он, дабы продолжить военные действия отправился туда[1443] и покинул Париж в среду, в канун праздника Св. Мартина, зимой тысяча IIIIc XXVIII года, тогда же как названный граф Салисбери умер неделей ранее.