443. Далее, на VII день января тысяча IIIIc XXVII приказано было кричать, что отныне дубли, несшие на себе [изображение герба Франции в количестве IIII штук] должны были приниматься по цене в I блан и I денье[1302], в то время как те, что несли на себе английский герб цены своей не изменили[1303].
444. Далее, золотые экю, каковые ранее приравнены были к XXIII солям, отныне равнялись по цене XVIII солям[1304].
445. Далее, малые золотые мутоны[1305], несшие на себе французский герб [наравне с экю], понижены были в цене до XII парижских солей, в то время как ранее полагались равными XV солям, и как то доподлинно известно, в день, следовавший за таковым объявлением, на французские дубли невозможно было приобрести ни хлеба, ни вина, ни чего иного из насущных вещей, в то время как менялы не желали их принимать ни за денье, ни даже за оболы[1306], и ежели мелкий люд не имел иных денег, кроме таковых, ему доводилось оставаться ни с чем. И когда тому или иному человеку случалось понять, сколь велика для него оказалась таковая потеря, он принимался хулить судьбу, равно открыто и тайно, объявляя таковым образом свои мысли, касательно парижских властей. И как то доподлинно известно, многим тогда случалось минуя меняльные столы[1307], швырять свои деньги прямо в воду, дабы таковыми никто более не мог воспользоваться, ибо за VIII или даже X парижских солей не удавалось выручить более IIII или в лучшем случае V бланов, и таковым образом в реке оказалось монет, равных по цене L флоринам[1308] или более того, по причине истинного отчаяния.
446. Далее, в это же время регент Франции продолжал обретаться в Англии[1309], в то время как во Франции не оставалось ни единого сеньора[1310], в то время как сказанный регент отбыл из Парижа в день Св. Элигия, иными словами, в I день декабря тысяча IIIIc и XXV года.
447. Далее, в это же время началась осада Монтемэ, что в Шампани, где обретался граф Солсбери, весьма рыцарственный нравом, добрый солдат, весьма искушенный во всякого рода делах[1311].
448. Далее, в этом же году от имени прево Парижа[1312] и сеньоров из Парламента[1313] объявлен был ордонанс, дабы никто из конной[1314] или же судебной стражи[1315], каковой не был бы женат или же помолвлен, не мог далее сохранять свой пост[1316]; срок же таковым, чтобы иметь возможность жениться, объявлен был от Дня Всех Святых[1317] вплоть до дня Антипасхи[1318], или немного позднее, но не далее Дня Вознесенья Господа Нашего[1319].
449. В сказанном же году зима выдалась весьма суровая, ибо в первый день года[1320] ударили морозы, каковые продолжались беспеременно в течение последующих XXXVI дней, по каковой причине вымерзла вся зелень, и в продаже не найти было ни молодой капусты[1321], ни листовой свеклы[1322], ни петрушки[1323], ни трав[1324].
450. Далее, в сказанное же время епископом парижским назначен был мэтр Николь Фральон[1325], и вступил в должность[1326] в парижском соборе Нотр-Дам в [субботу], на XXVIII день декабря тысяча IIIIc и XXVI года.
451. Далее, новая зелень сумела пробиться едва ли ранее конца марта, и посему ее было не купить дешевле чем за II денье, ибо в течение едва ли не всего февраля месяца держались морозы, и земля покрыта была льдом, и по таковой причине цены на зелень были весьма высоки.
452. Далее, на V день апреля, каковой пришелся на субботу, в канун воскресенья…[1327] в Париж вновь прибыл регент, вплоть до того времени обретавшийся в Англии, где хлопотал о мире между герцогом Бургундским, братом своей супруги, и своим собственным братом, герцогом Глостером, при том, что на сей раз добиться мира ему не удалось.
453. Далее, в следующий за тем последний день апреля тысяча IIIIc XXVII года, прибыл кардинал Винчестерский, каковой приходился дядей регенту Франции, свита же такового, во время прибытия числом превосходила [свиту] регента Франции, [каковой управлял Францией и Англией][1328].
454. Далее, в апреле, и в следующем за тем мае, вплоть до последних трех или же четырех дней такового месяца, беспрестанно стоял весьма великий холод, и не случилось ни единой недели, в каковую не стояло бы заморозков и [не падал густой град], в то время как дождь лил бесперестанно. В понедельник же, предшествующий празднику Вознесения[1329], на Монматр устроена была процессия из собора Нотр-Дам, каковая двигалась вкупе со многими сопровождающими[1330]. В сказанный же день дождь начался в IX часов утра или около того, и не прекращался вплоть до III часов послеобеденного времени, и при том, что они не останавливались, дабы укрыться от такового дождя, но ввиду того, что часть дорог между Монмартром[1331] и Парижем настолько были залиты водой, нам[1332] потребовалось более часа, дабы от Монмартра достичь Сен-Ладра[1333]. Оттуда же процессия направилась к Сен-Лорану[1334], когда же начала путь от Сен-Лорана далее, был уже час дня или более того, тогда как дождь еще более усилился против того, что было ранее. В сказанный же час регент вкупе со своей супругой направлялись к воротам Сен-Мартен, где повстречались с процессией, к каковой проявили весьма малое почтение, ибо продолжали скакать во весь опор, в то время как участвующим в процессии не было возможности потесниться[1335], и посему они испачканы были грязью, каковая летела из-под лошадиных копыт, равно спереди и сзади, в то время как никто показал достаточно благородства, дабы замедлить шаг из уважения к реликварию[1336] или же к самой процессии. Засим процессия вернулась в Париж столь спешно, сколь то было возможно, когда она прибыла в Сен-Мерри[1337], было уже два или три часа. В названный же день регент отбыл к герцогу Бургундскому[1338], как о том сказано было ранее, это же произошло на XVI день мая тысяча IIIIc XVII года.
455. Далее, в первый день июня сказанного же года, епископ парижский отпраздновал свое назначение и получил подтверждение своего сана[1339], и больше о ранее прошедших выборах не было уже и речи, иными словами, [не было речи] о мессире Николле Фральоне, каковой избран был всем капитулом собора Нотр-Дам, но вопреки воле капитула, сказанный Николль Фральон выставлен был прочь, а другой поставлен на его место, ибо так угодно было властям, и назначен был таковым некто по имени мессир Жак, казначей Реймсский[1340].
456. Далее, в сказанном же году река Сена весьма вздулась и вышла из берегов, что на Троицу[1341], каковая пришлась на VIII день июня, сказанная река достигла подножия Креста, что на Гревской площади[1342], и таковой уровень воды держался вплоть до конца праздников, в то время как в четверг таковой поднялся на полтора фута[1343], или около того, и остров Нотр-Дам затоплен был целиком, и достиг Вязов, каковые располагались на противоположном берегу[1344], напротив церкви Сен-Поль, и едва ли не вся земля была затоплена, каковое событие не представляло собой ничего удивительного, ибо с середины апреля-месяца и вплоть до понедельника, что на троицкой неделе, каковой пришелся на IX июня, тысяча IIIIc XXVII года, дождь лил не переставая, и беспеременно вплоть до того дня стояли великие холода, как то бывает в начале марта. В сказанное же время устроено было великое множество процессий весьма благочестивого свойства, равно в самом Париже, и в деревнях, ибо в среду, что на святой и праздничной троицкой неделе, искали благословения жители X крупных деревень, что по соседству с воротами Сен-Жак[1345], иначе говоря — жители Ванва, Медона, Кламара, Исси и прочих и участвовали в процессиях люди едва ли не из X приходов, и было их всех от V до Vic человек, или более того, женщин, детей, старых и молодых, по большей частью босых, несших с собой кресты и хоругви, певших гимны и возносивших хвалы Господу Богу нашему, дабы он сжалился и отвратил [напасти происходившие из-за] наводнения и великих холодов, каковые наслал, ибо вплоть до того дня на виноградниках не возможно было сыскать ни единого цветка.
457. Далее, в ту же пору, они пришли в Париж и затем отправились далее в Ланди[1346], и затем в Сен-Дени, что во Франции, и там принесли свои обеты, и затем вернулись вновь в Париж, не нарушая поста и таковым же образом вернулись домой, при том, что путь составлял не менее X лье[1347]. Когда же они шли через Париж, возвращаясь к себе, разве жестокосердный не исполнился бы великой жалости и не был бы тронут до слез, от зрелища, каковое являли собой множество стариков, при том, что все без исключения были босы, а также маленьких детей, как то XII или же XIIII лет, выбившихся из последних сил, ибо в сказанный день погода стояла на удивление жаркая.
458. Далее, в следующий за тем четверг, вода поднялась настолько, что затопила остров Нотр-Дам, в то время как напротив острова, у Вязов, поднялась настолько, что прибила к самым домам множество кораблей и лодок, и во всех без исключения домах в округе, располагавшихся в низинах, затоплены были винные погреба и первые этажи, притом что, в винных погребах вода стояла на уровне вдвое выше человеческого роста, тогда как винные бочки целиком оказались под водой, каковые события вызывали великое сокрушение. В ряде же мест, в конюшнях, каковые на три или четыре ступени уходили под землю вниз, вода поднималась настолько, что заливала лошадей, каковые в них были привязаны, и невозможно было вытащить их всех, и многие из них утонули, по причине такового наводнения, ибо вода менее чем за II часа в некоторых местах поднялась вдвое выше человеческого роста, и продолжала подниматься в следующую за тем пятницу и субботу, так что почти достигла городской ратуши, и в маршальском дворце поднялась на фут или более того, каковой же маршал проживал напротив в направлении улицы Ваннери, и залила Крест на Гревской площади до шестого уровня[1348], каковой крест располагался прямо напротив ратуши, и вплоть до праздника Св. Элигия невозможно было пройти на улицу Мортеллери, ежели двигаться вправо от Креста. Коротко говоря, высота ее держалась на уровне, на два фута превышающий тот, каковой наблюдался годом ранее, и повсюду, где побывала, равно пшеница, овес и огородные овощи испортила и вымочила вконец, так что в сказанном году таковые почти не уродились, ибо наводнение продолжалось от V до VI недель.
459. [Далее, в это же время объявлена была весьма великая талья, каковая взималась без всякой пощады][1349].
460. Далее, в это время, около XV июля, регент начал осаду Монтаржи[1350].
461. Далее, на [этой], названной же неделе, приказано было кричать и объявить, что золотые экю вкупе с золотыми же мутонами[1351] отныне изымаются из обращения, и будут приниматься едино о цене золота.
462. Далее, в этом же году фрукты уродились в количестве весьма изрядном, и были также весьма хороши, так что за сотню добрых слив просили I денье, при том, что среди них не было вовсе пораженных червоточинами, прочие же фрукты уродились также в изрядном количестве, а миндаля было столько, что ветви все ломились под тяжестью, и август выдался столь прекрасным, как то не случалось на человеческой памяти, ибо ранее бывало, как то утверждали, что стояли великие холода, и шли дожди, также великие, но согласно присловью, Бог свое дело делает споро, ибо в текущем году дни стояли ясные, и пшеница уродилась в весьма великом количестве и весьма добрая.
463. Далее, на следующим за тем XVIII день августа, тысяча IIIIc XXVII года, из Парижа отбыл регент[1352], каковой едино обогащал свою страну, в то время как для королевства не совершил ничего доброго, едино требовал талью каждый раз, когда возвращался. И по все дни вокруг Парижа рыскали убийцы и грабители, грабя, мародерствуя, и присваивая себе чужое как то было и ранее, и никто из них не произнес Dimitte[1353].
464. В воскресенье, вслед за тем, как август перевалил за середину, иными словами XVII августа, сказанного же тысяча IIIIc XVII года, в Париж явились XII весьма горделивых радетелей за веру, как они сами себя именовали, иными же словами герцог и граф, и еще X конных, каковые объявляли себя весьма добрыми христианами, родом из Нижнего Египта[1354], и утверждали также будто христианство укоренилось там в незапамятные времена, и вскорости после того христиане подчинили себе всю их страну, и всех понудили принять крещение, умерщвляя тех, каковые тому противились, в то время как принявшие веру, сохраняли в стране свою прежнюю власть, и давали клятву в том, что будут добрыми и верными, и не поступятся верой в Иисуса Христа вплоть до самой смерти. В их же стране были также король и королева, каковые сохранили свою власть, ибо приняли христианство.
465. Далее, как то доподлинно известно, согласно их же утверждениям, некоторое время спустя после того, как им случилось принять христианскую веру, в страну их вторглись сарацины, в то время как они показали себя весьма нестойкими к вере нашей, не имея к тому воодушевления, и показав себя неспособными терпеть военные лишения, оказали едино лишь слабое сопротивление, в противность тому, что требовал от них долг, покорились своим врагам и превратились в сарацин, как то было и ранее, и отвергли Господа Нашего.
466. Далее, так случилось, что христиане, как то германский император, и король польский[1355] и прочие сеньоры, прознали о том, что таковые столь мерзким к тому образом и без всякого к тому сожаления отреклись от веры нашей, и в скором времени превратились в сарацин и идолопоклонников[1356], ополчились против таковых и в скором времени их покорили[1357], в то время как те желали, дабы им позволили остаться на родине, как то сделано было в первый раз, при условии обращения в христианство. Однако, германский император и прочие сеньоры, единодушно постановили на совете, чтобы тем не дано было сохранить за собой землю на родине, ежели к тому не будет папского соизволения, ради какового следует отправиться к Святому Отцу в Рим[1358], и все они тому повиновались, равно малые и великие, при том, что для детей это было тяжким испытанием. Достигнув тамошних мест, они большей частью принесли покаяние в своих грехах. Папа же, приняв таковое покаяние, постановил, с согласии с единодушным решением совета, назначить им в качестве епитимьи, дабы те в течение следующих за тем VII лет скитались по свету, не ночуя в постели, и не имея где преклонить голову[1359], а также приказал, как то утверждали, чтобы все без исключения епископы и аббаты, носящие посох[1360], наделяли их милостыней в размере X турских ливров[1361], а также снабжали их грамотами, предназначенными для церковных прелатов, и благословляли их в дальнейший путь[1362]. Они же прежде чем оказаться в Париже, провели в скитаниях уже V лет, и прибыли на XVII день августа, тысяча IIIIc XXVII года, в количестве XII человек, как то было сказано ранее, в день же Усекновения Головы Иоанна Предтечи[1363], прибыли их простолюдины, каковых не впустили в Париж, но в согласии с судебным решением, дозволил расположиться у церкви Сен-Дени-ла-Шапелль[1364], и всего их было, считая равно мужчин, женщин и детей более ста, или же VI раз по XX[1365], или около того. Когда же таковые покинули свою родину, их было всего тысяча или же XII сотен, при том, что прочие сгинули в дороге, как то их король вкупе с королевой[1366], те же, что оставались в живых надеялись в будущем вновь обладать мирскими благами, ибо Святой Отец обещался поселить их на доброй и тучной земле, ежели те добросовестным к тому образом отбудут целиком срок своей епитимьи[1367].
467. Далее, во время пребывания таковых в Ла-Шапелль, туда явилось такое количество народа, какового не видано было ранее даже при благословении, предварявшем ярмарку Ланди, каковой же народ прибывал туда из Парижа, из Сен-Дени, а также из парижских окрестностей, дабы их увидеть. И как то доподлинно известно, дети таковых, равно мальчики и девочки, пронырливы были как никто иной, и кроме того, почти у всех у них проколоты были уши и в каждом ухе обреталось по серебряному кольцу, а порой и по два, они же утверждали, что в их стране так принято себя украшать[1368].
468. Далее, мужчины у них были весьма темнокожи и весьма курчавы волосом, а женщины — уродливее всех прочих, и также всех прочих темнее кожей, все до одной с морщинистыми лицами[1369], с волосами, черными будто конские хвосты, а вместо платья кутались в ветхую ткань, весьма грубую видом, каковую удерживали на месте полоска того же холста или же веревка, завязывавшаяся на плече, под каковой носили бедного вида рубашку или же блузу, этим же их одежда и ограничивалась. Коротко говоря, это были самые нищие создания, каковых только видано было на человеческой памяти. Но несмотря на всю их нищету, в среде таковых обреталось немало ведьм, каковые читали по рукам, объявляя, что с таковым человеком случилось, или собиралось случиться в будущем, и расстроили немало браков, ибо говорили [мужу]: «Твоя жена тебе наставила рога», или жене: «Твой муж тебе изменил». И хуже того, общаясь с известными созданиями[1370] посредством магии, или иного к тому способа, или через посредство адского духа, или же благодаря своему проворству, опустошали у людей кошельки, перекладывая деньги их в собственные кошельки, как то порой утверждали. При том, что по правде говоря, мне самому III или же IIII раза довелось вступить с ними в разговор, при том, что у меня не пропало ни единого денье, и не видел никаких гаданий по руке, однако, народ твердил о том столь согласно, что новость эта достигла ушей парижского епископа, каковой посетил их вкупе с братом-миноритом, прозванным Маленьким Якобинцем, каковой по приказу епископа произнес там красноречивую проповедь против чтения по рукам, и предал отлучению всех, каковые занимались подобным а также тех, кто таковых уверовал и предоставлял для того свои руки. И склонил их удалиться прочь, они же отбыли в день праздника Богородицы, что в сентябре[1371], и отправились в Понтуаз.
469. Далее, в пятницу на V день сентября тысяча IIIIc XXVII года, [подручные] самозваного дофина[1372] сумели снять осаду, каковой подвергнут был Монтаржи[1373]. Англичане были тем весьма уязвлены, каковые весьма кичились своей силой, тогда как враги застигли их врасплох безоружными, и убили из них Vc человек или более того, равно купцов, торговавших продовольствием, и латников, понудив отложить осаду вплоть до второго пришествия.
470. Далее, в сказанном же году на праздник Св. Ремигия[1374] стоял весьма великий холод, весьма сходный с бывшим в праздник Св. Иоанна[1375], и летняя пора в сказанном же году продолжалась не более месяца. Посему урожай винограда был столь мал, что с арпана[1376] удавалось получить не более одного бочонка[1377] вина, а порой и того меньше, многие же почитали себя счастливчиками, ежели с одного арпана имели мюид[1378] или же бочку[1379]. Это же произошло по причине весьма долгой зимы, каковой не случалось на памяти живущих, и как то доподлинно известно, после праздника Всех Святых[1380] случалось видеть миндальные деревья, на каковых обретался зеленый миндаль[1381], каковой чистить было столь же легко, как то бывает в середине августа, он же был на вкус весьма приятен.
471. Далее, в сказанное же время вино стоило весьма дорого, ибо даже за вино качеством своим весьма скромное, просили VIII парижских денье за пинту, и то ежели монета была весьма хороша[1382].
472. Далее, в сказанном же году или немногим ранее, в Париже появилась некая женщина именем Марго, возрастом еще молодая, как то XXVIII или же XXX лет, родом из земли Геннагау, великая искусница играть в мяч[1383], не уступая в том ни одному из мужчин из ныне живущих, и способна была орудовать мячом как то левой, так и правой рукой[1384], притом что подавала его весьма энергичным, хитроумным и ловким к тому образом, как то делал бы мужчина, и мало кто из мужчин не был ею в том побежден, за исключением наилучших игроков. И тогда же в Париже играли в мяч, при том, что наилучшая игра велась в на улице Гарнье-Сен-Ладр, каковое помещение также Малым Тамплем[1385].
473. Далее, в сказанное же время, за XV дней до праздника Св. Ремигия, или же около того, Париж затопил дурной гнилостный воздух[1386], каковой принес собой весьма тяжкое недомогание, именуемое «дандо»[1387], каковое в большей или же меньшей мере, не миновала никого из мужчин или женщин. Оно же протекало следующим образом: начинаясь с болей почках или же плечах, так что все заболевшие без исключения полагали, будто у них случился приступ подагры, столь мучительными были сказанные боли. Засим следовал насморк, и жестокая лихорадка, сказанное же недомогание продолжалось до X или же XV дней, в течение каковых больной не мог ни пить, ни есть, ни спать, у разных же больных оно протекало в более или менее тяжкой степени, за сим начинался жестокий кашель, так, что во время проповеди, больные своим громким кашлем заглушали голос проповедующего.
474. Далее, болезнь эта весьма свирепствовала еще около половины месяца после Праздника Всех Святых, и не было почти ни единого мужчины и не единой женщины, у кого нос и рот не распухли и не покраснели бы по причине насморка, и при встрече спрашивали друг друга: «А ты уже переболел «дандо»? И ежели ответ был отрицательным, добавляли: «Ну тогда поберегись, чтобы и тебе не досталось». И в самом деле, в том не было ни капли лжи, но истинная правда состояла в том, что из юных или же взрослых, женщин или малышей, мало кто не переболел насморком, лихорадкой или же кашлем, каковые длились весьма и весьма долгое время.
475. Далее, на XV день следующего за тем декабря, в замке Л’Иль-Адам захвачен был некий дворянин по имени Соваж де Фременвилль[1388], с ним же обретались двое слуг; никого иного при нем не было, когда его захватывали в плен. Посему, дабы скрутить его веревками не потребовалось много людей, его же затем посадили на лошадь, связав руки и ноги, лишив шаперона[1389], и в таковом виде доставили в Баньоле[1390], где обретался регент, каковой же регент распорядился, дабы его вздернули на виселицу тот же час и без всякого к тому промедления, не слушая его оправданий, ибо опасались, чтобы весьма могущественный дом, к каковому он принадлежал, не вырвал его у них из рук[1391]. Засим его препроводили к виселице в сопровождении парижского прево, и множества иных людей, среди каковых обретался некий Пьер Балье, ранее бывший слугой у парижского сапожника, а затем служил в жезловой страже[1392], затем же стал великий казначеем Мэна[1393]. Каковой же Пьер Балье не пожелал даже слушать, когда сказанный Соваж стал просить дозволить ему исповедаться, и не пожелал дать ему таковым образом продлить свою жизнь[1394], но принудил его подняться по лестнице на II или же III ступеньки[1395], осыпая его при том грубой бранью, при том, что ответ сказанного Соважа отнюдь не пришелся ему по вкусу, и он с силой ударил его палкой, и еще V или же VI ударов досталось палачу, каковой спрашивал осужденного готов ли тот умереть[1396]. Когда же сказанный палач убедился, что тот настроен весьма злонамеренно, то устрашился, дабы сказанный Балье не поступил с ним еще хуже того, и потому заспешил более, чем то было нужно, и [повесил его], однако по причине сказанной спешки, веревка оборвалась, или же узел на ней развязался, и сказанный осужденный упал, отбив себе почки, и весьма сильно разбился и сломал себе ногу, но несмотря на жестокую боль, его понудили подняться, и повесили, и удавили в петле[1397]. И как то доподлинно известно, к нему отнеслись столь немилостиво по причине им совершенных жестоких убийств, как то утверждали, будто во Фландрии и земле Геннегау, он своей рукой лишил жизни епископа[1398].