Я сидел в автобусе, листая официальные новости и темы с форума, параллельно переписываясь с Олегом.

По городу пронеслась волна ограблений: люди пользовались натренированными в том мире способностями. За последние дни дважды выносили ювелирные магазины, кто-то усыпил и украл сумки у инкассаторов.

Отряды полиции и спецназа выносили двери квартир по указке соседей. Кто-то с форума говорил, что по подъездам ранним утром ходят люди и обзванивают квартиры. Понятно, что в городе-миллионнике каждую квартиру не обзвонишь, но какие-то данные они наверняка получают.

Взяли под наблюдение и солярии, откуда чересчур бледных людей опрашивали и записывали их данные. В машины уже никто никого не приглашал, но и из закрытых учреждений пойманных людей не выпускали.

— Кстати, по уму, надо было нашей дорогой администрации поступить иначе, — писал Олег. — Запустить новость, мол, «недавно в зоопарк „Роев Ручей“ из Китая была привезена панда. Возникла новая неизвестная болезнь, люди начинают бледнеть, боятся света и впадают в кому с летальным исходом. Болезнь потенциально очень заразна». Потом — объявить карантин, закрыть город от приезжих, что бы выехать необходимо пройти медицинское обследование. Да и вообще любой, кто захочет погулять по улице, должен получить бумажку, что здоров. Потом — призвать население искать заболевших — они бледны, боятся света и постоянно держат окна занавешенными.

— Сработало бы до того, как в сеть попали видео с искателями, которые долбят монстров.

— А может, и не было бы тогда никаких видео? Изолировали бы их, и все.

— Тогда появились бы кадры с монстрами, рвущими мирняк.

— Ну, возможно… Кстати! Видел рекламу на щитах и по телевизору — «супергероев» призывают вступить в молодежную организацию, называется «Дружина». Причем призывают столь явно и рисуют столь хорошие условия, что в них поверит только полный дурак или инфантил.

— Если делают, значит, кто-то идет. Пропаганда работает тем больше, чем больше ее льют народу в уши.

Фигурки с забинтованным человечком в качестве логотипа «Дружины» работали более чем прекрасно — заходя на сайт организации я видел в списке завербованных все новые и новые имена и прозвища людей, которые решили сохранить свою личность в тайне от общественности.

— Говорят, в Красноярск привозят контрактников и срочников, даже воевавших везут. В городе открывают еще две военные части.

— Надеются пробудить? — тоскливо спросил я.

Только вояк в том мире и не хватало. Может, идейный торговец подумал бы о прибыли и о новых покупателях, которым можно продать больше еды, но я бы лучше обошелся без новых людей на своих теплых и ламповых островах.

— Верно. По статистике чаще пробуждаются люди от шестнадцати до двадцати пяти. А срочники связаны с семьями, которые находятся за сотни и тысячи километров, и ограничены присягой. Идеальные солдаты. Днем они никуда не сбегут, да и ночью будут добывать ресурсы и сливать какому-нибудь товарищу прапорщику по ту сторону сна. Кстати, если не ошибаюсь, то в одну из этих частей можем попасть и мы. Отсрочка от армии действует только до осени, а дальше…

Олег продолжать не стал, но и сказанного хватило, чтобы мое поначалу хорошее настроение стало не таким уж хорошим.

Последнее, чего я ожидал за сегодняшний день — это звонка отца.

— Да? — настороженно спросил я.

— Привет, Артур.

Голос отца звучал неловко — видимо, он тоже отвык разговаривать со мной. Хоть в чём-то мы схожи.

— Привет. Что-то случилось?

— Нет, у нас все в порядке. А ты как? Все хотел тебе позвонить, да не выдавалось случая.

Фраза про «не выдавалось случая» ещё могла сработать во времена дисковых телефонов, которые стояли далеко не в каждой квартире, и для звонка нужно было бежать к соседям. Но во времена мобильных…

Хотя, тут я уже придираюсь. Я тоже нечасто звоню отцу.

— Я тоже хорошо. Работаю в мастерской, живу. Э-э… Питаюсь хорошо.

Господи, что я несу? Почему разговоры с родителями у меня обязательно происходят так неловко?

— Это хорошо, что все хорошо, — отец от меня не отстаёт, столь же красноречив. — Ты уже подал документы в колледж или ВУЗ?

— Что?

Эта фраза звучало настолько далеко от жизни, который я живу сейчас, что я даже не сразу понял, о чём речь.

— Колледж, или ВУЗ, — терпеливо повторил отец. — В последнее время в городе творится черте-что, вот я и подумал, что стоит переехать в Иркутск. Знаешь, Байкал, экология.

— Байкал, экология, ага… — подтвердил я, чувствуя себя попугаем: как по словарному запасу, так и по интеллекту.

— Вот, и хотел узнать у тебя, успел ли ты подать документы? Может, тоже желаешь переехать в городок поспокойнее?

— Не, я останусь, — твёрдо сказал я. Какое «уехать», если на Красноярск у меня две жизни завязаны, что в этой реальности, что в мире островов?

— Тут опасно.

Хорошо, что отец это понимает. Но вряд ли в городе найдётся нечто, что по уровню опасности превзойдет меня в облике. Но говорить родителю такое я, конечно же, не стал. Мы потратили ещё пару минут на неловкий разговор и попрощались.

Приёмная комиссия началась седьмого числа и заканчивалась двадцатого, но поступать я не планировал. Если бы не отец, я бы даже не вспомнил про учебу. Зачем вообще учиться, если у меня на съемной квартире лежит горка золотых монет, и я все еще не знаю, как безопасно их сбыть? Ну не пойду я в ломбард, продавать монеты по цене лома. Со скупщиками еще сложнее — там и слежка наверняка будет, как в прошлый раз, и сопутствующие проблемы. А может, там уже и полиция дежурит.

Забавно, что я продолжал таскать золотые монеты в этот мир, не зная, как реализовать все это золото. Без шуток, еще немного, и я буду, как тот самый полковник из новостей, который купил для денег квартиру.

Благо, сейчас у меня денег хватает.

С помощью автозагара я более-менее привел свой внешний вид в порядок. Меня не останавливали на улице, когда я выходил без неприметности, так что в группе я выделяться не буду. По крайней мере, надеюсь на это.

А сейчас я ехал на набережную — хотел пройтись по берегу Енисея, попытаться отыскать других искателей и закрыться уже от их поиска. Как я понял, незаметность качалась бешеными темпами в толпе, или когда на тебя обращает внимание наделенный силой человек или монстр.

День был солнечным. По дороге от остановки я встретил парочку мамочек с колясками, весело щебечущих о чем-то своем. Женщины будто не замечали оборотной стороны этого города.

А оборотная сторона была повсюду. Глаз цеплялся за опущенные жестяные «шторки» на окнах магазинов, за многочисленные таблички «мы закрыты». Двухэтажный кирпичный магазин с туристическим снаряжением, похожий на миниатюрный замок, красовался разбитым стеклом на втором этаже.

Стало больше ППС-ников с автоматами. Пару раз видел патрули с собаками, но на месте патрульных, я оставил бы собак в вольерах. Облики и «бессонницу» они не найдут, искателей не вычислят, и против тварей не выстоят ни минуты.

Я спокойно доехал до нужной остановки, дошел до набережной.

Людей хватало, несмотря на нападения монстров и забитые трассы, ведущие за город. Кто-то вел себя спокойно, но некоторые люди явно нервничали, поглядывая по сторонам.

Я заметил ППС-ников с автоматами наперевес. Мужчины лет тридцати выглядели спокойными и собранными.

Вспоминаю, что видел новую охрану и в паре торговых центров. Похоже, кое-какие изменения прошли мимо моего внимания.

Когда спускался по ступенькам, мне навстречу поднималась девушка. Мы разошлись в полуметре друг от друга, и в этот момент я ощутил, что от незнакомки веет легкой опасностью.

Я оглянулся и встретился со столь же внимательным взглядом. Девушка была в серой толстовке с капюшоном. Ее лицо было бледным, как и кисти рук, но ее голубые глаза будто светились изнутри — в них было столько красок, что они изрядно компенсировали ее бледность.

Девушка была удивлена чем-то. Мы смотрели друг на друга не дольше секунды, а потом она отвернулась и побежала дальше.

Я заметил нечто странное. Когда она пробиралась мимо людей, никто не обращал на неё внимания. Хотя это могло быть совпадением, но вкупе с ощущением, которое я испытал, когда она прошла в шаге от меня, я знал более вероятный ответ. Она была искателем, который использует свой облик, либо способность.

Пора и мне использовать свою.

Я окружил себя Ци, будто бы намотал вокруг себя одеяло из незаметности, и пошел по набережной, стараясь уплотнить оболочку. Погулял с часик, так никем не обнаруженный, и потопал обратно на остановку.

А вот когда встал под крышу и принялся ждать автобус, почувствовал, что кто-то смотрит мне в спину.

Это был не тот взгляд, которым смотрят Кошмары, желающие убить. На меня смотрели скорее с любопытством, но меня слегка напрягло, что мной вообще заинтересовались.

После короткого размышления я решил проигнорировать внимание, однако оно не ослабевало. У меня будто зудела кожа на затылке — было сложно стоять, делая вид, что ничего не замечаешь, но если бы я стал крутить головой, я бы точно выдал, что заметил слежку.

Спустя пару минут подошел пустой автобус. Я сел на свободное сидение, но секунду спустя рядом со мной уселась та девушка в толстовке.

— Кто ты? — спросила она. Ее голос был тих и невыразителен.

— Что?

Я уставился на нее, она посмотрела на меня в ответ.

— Кто ты? — произнесла она еще тише. — Как ты видишь сквозь невидимость?

— Сквозь какую невидимость? Слушай, просто пересядь на другое место. Оставь меня в покое, и на этом закончим.

— Я — искатель. Мы ведь не случайно пересеклись с тобой, верно? — ухмыляясь, спросила она. — Ты хотел завербовать меня в свою группу или проследить, где я живу. Но я обнаружила твою слежку раньше.

— Извини, что пинаю твое эго, но я обычный человек. Мне все равно на ваших искателей, и я хотел бы оказаться подальше от ваших разборок. У тебя всё? Тогда уйди.

— Уйду, как только ты скажешь, как увидел меня.

— Тебя увидит любой, у кого есть глаза! — тихо прорычал я. — Если ты являешься сноходцем и хочешь избежать внимания, тебе не следует одеваться, как убийца из ужастика, и подсаживаться к незнакомым людям, выкладывая им всю подноготную!

Я поднялся, чтобы выйти из автобуса пораньше. Чего я точно не хотел, так это показывать назойливой занозе в капюшоне, где живу.

К сожалению, это не сработало. Когда я расплачивался, девчонка вышла из автобуса, и водитель даже не посмотрел на нее.

— Ты действительно обычный человек? — спросила она, будто я не просил оставить меня в покое.

— Да.

— Тогда как ты видел сквозь мою невидимость? Такое происходит впервые.

— Прости, что расстрою, но ходить с натянутым капюшоном и опущенной головой — это еще не невидимость. Попробуй что-нибудь другое. Я рекомендую тебе посетить психиатра и пропить выписанные таблетки.

Кто знал, что я наткнусь на другого скрытника⁈ Черт!

Я быстро шагал по тротуару. Девушка была ниже, и ей приходилось переходить на бег, чтобы не отстать, но она не переставала преследовать меня.

— Прежде меня не обнаруживали до тех пор, пока я не сниму облик, или не нападу на кого-то. По крайней мере, до сих пор.

— Тогда ты можешь внести меня в исключения.

— Да легко. Только скажи, как тебя зовут?

У меня не так много терпения, и сейчас эта девчонка потратила все, что было.

Я остановился, обернулся.

Эта мелочь едва доставала мне до груди, была узкоплечей и серенькой. В ней не было ничего интересного и яркого, за исключением глаз, но она уже успела меня задолбать. У меня даже мелькнула мысль сломать ей ногу, оставить ей орс и уйти.

— Слушай, если тебе кажется смешным преследовать человека, рассказывая ему свою историю болезни, то я советую тебе остановиться. Это давно вышло за рамки интересного или хотя бы самую малость забавного. Отвянь.

— Легко. Только скажи, кто ты и как ты смог посмотреть через мою иллюзию.

— Сказать тебе свое имя? Да чего ради?

— Ты так бережешь свою личность, что это уже наводит на мысли, что тебе есть, что скрывать, — усмехнулась девушка. — Говорила же — ты из искателей!

— Представься первой. А лучше — сразу покажи сразу паспорт.

— Справедливо… Я Анжела Воронова, — девушка достала телефон и открыла страницу в соцсети, которая и подтвердила сказанное. У меня рефлекторно рука к лицу дернулась.

— Понял. Береги себя, Анжела Воронова.

Я обернулся и направился вглубь дворов. Судя по плакату с Мумми-мэном, один из филиалов вербовочной организации должен быть где-то здесь.

Анжела не обманула моих ожиданий, топая следом. Ее не смутила даже полная незаметность — она попросту не обращала внимания на способность.

— Я показала тебе свою страницу! Теперь твой черед сделать то же самое!

— Нашла дурака. Слушай, если ты не хочешь, чтобы я отправил в полицию сообщение с твоим именем и фамилией, которые я тоже запомнил, советую тебе отвязаться.

Несмотря на то, что день был солнечным, дворы выглядели, будто их вырезали из Питера. Темные переулки, под ногами — мокрая плитка, пахнет сыростью и плесенью. Кроны тополей, вязов и черемух заслоняют небо, и здесь спокойно, сумрачно и уютно. Не удивлюсь, если вербовочный центр расположили здесь ради комфорта искателей.

Единственный минус — здесь не Питер.

— Так здесь ты живешь? — воспряла девушка, и даже чуть приподняла капюшон. — Уютненько. Если у тебя холодильник не пустует, можешь пригласить девушку домой.

— Нет, я живу не здесь, — мрачно сказал я.

— А куда мы идем?

— Как «куда»? — наигранно удивился я. — Ты же говорила, что из искателей. Сейчас до вербовочного центра дойдем, а там тебе точно помогут…

Когда я оглянулся, девушки сзади не было.

Я облегченно вздохнул. Идти в вербовочный центр не было никакого желания, как и проходить мимо него. Конечно, я не в облике, но мало ли какие способности могут быть у искателей. Вдруг почувствуют меня так же, как я Анжелу, а потом попытаются настойчиво завербовать и меня?

Я спокойно прошел через дворы, дошел до многоэтажки, где снимаю квартиру… И остановился, не доходя до своего подъезда. Я снова ощутил то же самое любопытство.

— Зачем тебе это все? — спросил я, обернувшись. — Почему ты меня преследуешь? Только не нужно говорить про мою выдуманную группу и выдумывать разные истории про взаимопомощь между искателями. Как я уже говорил, я не искатель.

Воздух сзади зарябил, и на тротуаре в пяти метрах от меня появилась Анжела.

— Если честно, я ужасно хочу есть. Ты производишь впечатление обеспеченного человека. Можешь накормить меня? Пара кусков сырого мяса подойдет.

Что за бред?

— Ты не могла придумать более весомой причины напроситься ко мне в гости, чем еда? И причем тут сырое мясо?

Мимо нас прошла старушка с двухколесной тележкой, на которой была закреплена сумка с продуктами. Старушка искоса посмотрела на меня, но на Анжелу вообще не обратила внимания, направившись прямо на нее.

Девушка привычно шагнула в сторону, пропуская пожилую женщину.

— Особенность облика, — охотно пояснила Анжела, когда старушка отошла подальше. — Кто-то начинает ненавидеть людей, кто-то хочет резать себе вены, я вот ем сырое мясо, когда на мне облик.

— Спасибо за экскурс в потусторонний мир. Ну так убери этот облик, и все.

— Тогда меня будут замечать все, а не только ты. А я не хочу, чтобы меня заметили полицейские.

— Слушай, так ты же невидимая, как сама говоришь. Просто на выходе из дома заходи в ближайший магазин, воруй и носи с собой шмат сырого мяса.

— Это безнравственно и аморально.

— Безнравственно и аморально — следить за людьми. Вообще, как я читал, позывы обликов обычно терпят. Тебя саму не напрягает сырое мясо жрать?

— Нет. Самая мякотка — когда кровь по щекам и подбородку стекает, обожаю просто. Но пойдет и обычная еда, только повкуснее и побольше, — вздохнула Анжела. — Главное, чтобы побыстрее, а то мы с тобой уже полчаса по дворам ходим, и все еще не поели.

Мне снова захотелось сломать ей ногу.