— Милорд, — извинился он. Мне жаль. Я должен был это смазать.

— Это не твоя вина, Алан, — мягко сказал король.

Он обратился к войскам.

Джентльмены, в этой крепости живут вирмлинги, и я хочу отобрать их головы. Большинство из вас знают, что Рыцари Вечных, скорее всего, спрятались рядом с ними, как пара барсуков. Нам придется нелегко, выкапывая их. Но если сегодня все пойдет хорошо, мы избавимся от Вечных Рыцарей раз и навсегда.

Раздался оглушительный рев, люди подняли топоры и аплодировали.

Вулгнаш стоял над связанными телами малышей. Он стоял в помещении, которое когда-то было кухней. В углу стояла плаха для рубки мяса, а сбоку — пара каменных очагов. За его спиной было окно, давно заколоченное. Он проверил его, чтобы убедиться, что нет свободного прохода. За окном выросли лозы ежевики на высоту двадцати футов, закрывая свет.

Снаружи звук рубки прекратился. У клана воинов теперь был свой таран, и скоро он будет у дверей.

Его змееподобная стража была готова встретить их.

Снаружи послышался крик. Вы там: освободите своих пленников, и мы отпустим вас на свободу.

Вулгнаш понял ложь, когда услышал ее. Люди всего лишь искали уверенности в том, что маленькие существа еще живы.

Он подумывал о том, чтобы вывести маленького волшебника наружу, приставив его к горлу ножом, дав им понять, насколько опасно продолжать эту атаку. Но слишком многое может пойти не так. Волшебник мог уловить солнечный свет и использовать его как оружие. Или враг может пустить стрелу, убив заложника и оставив Вулгнаша страдать от гнева своего хозяина.

Поэтому он присел и вытащил клинок. Все это время его разум был занят, он тянулся к теням, притягивал их ближе, окутывая ими старое городище на холме.

В дверь грохотали, и комнату прорезал мучительный свет.

— Сейчас, — крикнул Вулгнаш, и его воины вонзили шипы жнеца им в шеи. Мгновенно их охватила жажда крови, и они начали выть и визжать, как проклятые существа, когда они бросились из тени.

Члены клана воинов бросились в пролом со страхом в бледных глазах. Их дыхание затуманилось в холодном воздухе комнаты, потому что Вулгнаш благословил это место прикосновением гробницы.

Вирмлинги схватили первых воинов, вошедших в дверь, их длинные бледные руки выползли из темноты, и каждый использовал крюк для мяса в одной руке, чтобы оттащить воина назад, а другой рубил, тем самым расчищая путь для новых жертв. Залп стрел пролетел через дверной проем, попав одному из его чрезмерно нетерпеливых змей в глаз. Здоровяк храбро сражался несколько секунд, прежде чем упал на колени. Человек ворвался в дверь и одним ударом топора расколол себе череп, как растопку.

С первой пролитой кровью и первой смертью земля теперь была благословлена, и Вулгнаш почувствовал, как его собственные силы начали широко открываться, словно жерло ямы.

Первая волна воинов всерьез ворвалась в комнату и затерялась в удушающей темноте, не успев обнаружить цель до того, как ее перебьют.

Темная крепость наполнилась криками.

Рианна пнула Фаллиона по ноге, разбудив его, и Фаллион медленно проснулся. Они потерялись во тьме, когда раздались крики воинов и звон оружия.

Долгие минуты Фаллион лежал, отчаянно пытаясь очистить свой разум.

Руки колдуна на данный момент были заняты, и Фаллион потянулся мысленно в поисках источника тепла. Он чувствовал тела существ, живущих и умирающих поблизости, но не осмелился вытянуть из них руку. Это может насторожить колдуна. Теперь Фаллион понял, что его ищущее прикосновение насторожило колдуна в прошлые времена.

Но у этого здания была крыша, каменная, и все утро на нее светило солнце. Теплый камень удерживал тепло.

Очень осторожно Фаллион потянулся своим разумом, ища, и начал втягивать в себя тепло.

Среди вирмлингов есть поговорка. В хорошо построенном форте один воин сможет сдержать тысячу.

Вулгнаш знал о таких крепостях — морском форте Голгозаре, старом замке на горе Азнунк. Это был не такой форт.

Тем не менее, когда первая волна человеческих воинов исчезла, он гордился своими воинами. Лишь один вирмлинг пал в бою, а десятки членов боевого клана лежали убитыми на полу.

Тащите тела назад, — кричал он во время затишья в бою. Оставьте чистое поле для убийства.

Его вирмлинги подчинились, как могли, отбрасывая тела назад и складывая их на крышу. Но они не успели закончить работу, как на них обрушилась вторая волна.

Дюжина мужчин ворвались в дверь, каждый нес факелы, из их горла звенели боевые кличи. Свет прорвался сквозь тени, и в это мгновение его змеи стали уязвимы. Мрак рассеялся, и люди бросились в бой.

Один из его воинов принял на себя смертельный удар. Топор пронзил его доспехи, и кишки вылезли наружу. Но жажда крови охватила воина-змия, и он продолжал сражаться. Другой ударил копьем в шею, и потекло слишком много крови. Третьему ранили колено.

Тем не менее его люди сражались – не с отвагой, а с безумием в глазах. Вулгнаш направил свою энергию на усиление мрака, а люди кричали и умирали в дымном воздухе. Запах крови и запекшейся крови наполнял старую крепость. Трупы валялись на полу; Кровь лужила под ногами змея.

Вулгнаш использовал свои силы, чтобы подпитывать безумие. Смерть витала в воздухе. Смерть окружила их. Когда один человек-воин получил удар, топор пробил броню и задел его грудь.

Вулгнаш протянул руку, и кожа содралась. Ребра треснули и обнажилось легкое. Человек вскрикнул и, задыхаясь, упал на пол, прежде чем человек успел до него дотронуться.

Его воины-змеи начали праздновать, танцуя на телах мертвецов.

Только трое из его людей скончались, а двести человек лежали в запекшейся крови.

Здесь правила Смерть.

Перед ударом третьей волны времени на отдых не было.

Град стрел возвестил об атаке и пролетел через дверной проем. Даже в тени они нашли какие-то следы. Его люди уже не могли отступить далеко от двери, поскольку путь им преграждали мертвецы.

Пять добрых воинов-змей взяли стрелы. Трое из них медленно опустились на колени.

И люди не спешили. Они дали стрелам время сделать свою работу.

Вирмлинги-солдаты взревели от отчаяния, выкрикивая проклятия и оскорбления в адрес людей, пытаясь заманить их. Но человеческие силы были хорошо обучены и не реагировали на насмешки.

Прошло пятнадцать долгих минут, прежде чем пришла третья волна. Воины ворвались так тихо, что Вулгнаш не услышал их приближения. На этот раз они пришли с факелами; у каждого мужчины среди них был факел.

Вулгнаш быстро использовал свои силы, погасил факелы и направил дым в легкие воинов-людей.

Люди задыхались и задыхались, борясь за дыхание.

И резня началась всерьез.

Теперь Вулгнашу вряд ли нужны были воины, которые могли бы сражаться за него. Смерти стольких людей, мимолетная жизненная энергия только подпитывали его силы. Он чувствовал себя непобедимым.

Воины ворвались внутрь, и Вулгнаш не стал дожидаться атаки своих людей. Он протянул руку, и на теле людей появились дыры, длинные порезы, которые выглядели так, будто их разорвали звери.

Комната была заполнена толпой воинов с факелами, и Вулгнаш указал на одного из своих павших змей и произнес проклятие. Тело вирмлинга взорвалось, и из его внутренностей вырвались гигантские личинки, хлынувшие по комнате.

Человеческие воины закричали, когда личинки начали поедать их плоть.

Вулгнаш почувствовал что-то странное. В комнате было холоднее, чем в могиле, даже холоднее, чем должно быть.

Он отправил свой разум на поиски и обнаружил, что маленький человек-волшебник крадет тепло.

Вулгнаш бросился назад, наступил волшебнику на шею и потянулся вниз, высасывая из него тепло. Он вырвался наружу огненным шнуром.

Но отвлечение волшебника сыграло свою роль.

В этот момент в комнату ворвались еще больше факельщиков.

Его змеи визжали, ослепленные светом, и продолжали сражаться. Они сражались величественно, как это делают жнецы, бросаясь в бой, рубя головы топорами и пробивая доспехи. Они ревели и сражались, получив дюжину ран, но это была проигрышная битва.

Вулгнаш развернулся и направил огонь, который он извлек из Фаллиона, в затемненную комнату. Люди закричали и погибли в порыве пламени, как и последний из его собственных воинов-змей.

— Видишь, чего стоила твоя наглость? Вулгнаш разгневался на Фаллиона.

Люди отступили от огня, спасаясь из крепости.

Последние из его вирмлингов остались задыхаться, опираясь на колени и изо всех сил пытаясь остаться в живых. Сначала их было трое, потом двое, и наконец один со стоном опустился на землю.

Вулгнаш остался один в этом месте смерти.

Он всмотрелся в удлиняющиеся тени. Клан воинов атаковал уже час. Он сдерживал их так долго. Но до заката оставалось еще много часов.

Я видел только одного из Вечных Рыцарей, — сообщил капитан. Он прячется сзади, в дверном проеме на кухню. Я думаю, что у него там заложники.

Верховный король Урстон сидел на камне и точил длинный меч инопланетянина. Смазка и заточка, похоже, не принесли никакой пользы. Он ржавел даже во время работы.

Даже один Рыцарь Вечный — это больше, чем кто-либо может безопасно справиться, — сказал Волшебник Сизель. — И я боюсь, что это сам Вулгнаш.

Там холодно, как в могиле, — сказал капитан. Мои вены кажутся замороженными.

Капитан скривился от боли, потянулся вниз за рубашку и вытащил большую личинку. Оно было примерно три дюйма в длину и толщиной с древоточца. Пока он держал его, личинка вертела головой туда-сюда, пытаясь укусить его. Капитан швырнул его на землю и ударил каблуком ботинка.

Даже приближение к Вулгнашу приносит небольшую смерть, — сказал Сизель королю. Вы должны быть осторожны.

Он не худший из ужасов Зул-Торака, — сказал король.

Капитан прочистил горло. Еще кое-что. Следите за своим положением там. Полы скользкие. Он превратил это место в бойню.

Не бойня, — сказал Сизель, — а храм, где первосвященник смерти совершает таинства смерти.

Король Урстон слабо улыбнулся. Это была не та задача, которую ему нравилось выполнять. Сотни его войск ушли, а он так и не вытащил барсука из его логова.

— Сделайте мне одолжение, капитан. Пусть некоторые из ваших людей уйдут обратно. На кухню должна быть дверь или хотя бы окно. Откройте их.

Кусти там сзади густые, — сказал капитан. Чтобы пройти через это, потребуется время.

Поднимите много шума, — сказал король. Мне не помешало бы отвлечься.

Король Урстон взглянул вверх. Эмир стоял над ним, держа в руках посох инопланетянина и осматривая его. Из всего оружия только это осталось нетронутым проклятием Рыцарей Вечных.

— Думаешь, это принесет тебе какую-нибудь пользу? – спросил Урстон.

Надеюсь на это, — сказал эмир. Он вынесет его в бой. Он был самым верным и способным воином, которого когда-либо знал король Урстон, настоящим другом.

Сам Мадок носил изящный маленький меч, а каждый из двух дюжин лучников выхватил по одной стреле из колчана инопланетянина.

— Тогда, — сказал король. Пойдем.

Он бросил последний взгляд на Волшебника Сиселя и спросил: Есть ли последнее благословение, которое ты мог бы даровать мне?

Волшебник принял озадаченное выражение и долго стоял, словно пытаясь вспомнить что-то, что он слышал в далеком прошлом. Король Урстон не ожидал никакого блага, но видел, как работает разум волшебника.

Есть что-то, — подумал король Урстон, — какие-то предания, которые он помнит из потустороннего мира.

— Не иди в бой вот так, — сказала наконец Сизель. Не идите в спешке, страхе или ярости. Он взглянул на деревья. Оглянитесь вокруг. Посмотрите на деревья, солнечный свет, траву. Он замолчал, и король Урстон услышал вдалеке звук дятлов, щебетание белки и через мгновение крик сойки. Это пышная земля, полная жизни. Посмотрите на эту крепость. В лучшие времена его можно было бы использовать как гостиницу. Было бы приятно остановиться и перекусить.

Но Вулгнаш превратил его в могилу.

Свет и жизнь противостоят ему. Там он прячется от них. Ты должен использовать их, если хочешь победить его.

Волшебник полез в карман и вытащил несколько стручков гороха, которые он мог собрать в своем саду. Возьмите это с собой. В них есть жизнь. И после этой встречи вам не помешало бы где-нибудь посеять семена.

Король Урстон отметил, что волшебник назвал это встречей, а не битвой.

Король Урстон улыбнулся. Это звучало как безумие. Брать семена в бой?

Волшебник увидел его взгляд и мягко упрекнул его. Не возлагайте такую ​​веру на свои руки. Там они тебе никакой пользы не принесут. Сколько сильных мужчин погибло в этот день, поверив в такое оружие? И не готовьтесь умереть. Почти каждый воин, столкнувшийся со смертью, готовится умереть. Загляните внутрь себя и найдите надежду. Можете ли вы придумать какую-нибудь вескую причину для жизни?

Только прошлой ночью король Урстон поддался отчаянию и был готов пойти в бой и отдать свою жизнь. Но затем он узнал о насильственных действиях, о плане спасения своего сына и о маленьком народе, населявшем теперь эту землю. Все это возрождало надежду, которую он считал давно умершей. Ваши слова, сказанные мне вчера вечером, дали мне надежду, — сказал король Урстон, — действительно большую надежду и повод жить.

Сегодня вечером мой сын будет свободен, — подумал он.

— Хорошо, — сказала Сизель, протягивая руку и сжимая руку короля в знак дружбы. Тогда иди теперь не как слуга смерти, а как служитель жизни. Он многозначительно посмотрел на Мадока: Оставь этих остальных позади. Они вам не нужны.

Король Урстон не бросился в атаку, как это сделали солдаты. Он не собирался слепо бежать в ловушку. И при этом он не уклонялся от своего долга и не спотыкался на дрожащих коленях.

Он решительно подошел к входу в крепость, в гробницу, и расположился прямо перед сломанной дверью.

Его дыхание струилось изо рта, а кровь превратилась в ледяную воду в венах. Он видел груды тел, лежащих в луже черной крови. В воздухе пахло смертью.