Дыхание участилось. В эфире были слышны запросы от оператора Як-44, но я полностью сосредоточился на двух метках, появившихся на индикаторе.

— Наблюдаю две цели. Начали расходиться, — доложил Николай.

Правильный ход! Главное, чтобы сейчас Саня Белевский не пошёл меня прикрывать.

— Вижу. Дальность?

— Слева — 110, справа — 100.

— Тарелочка, 321й, отвес 1.

— Эм… понял, — неуверенно ответили мне с Як-44.

Конечно, оператор на борту нашего самолёта радиолокационного обнаружения не поверил в столь быстрое занятие мной высоты. Главное, он будет знать, что я её занимаю.

Оператор пока что управлял Белевским, поставив того в вираж на большой высоте. Верное решение! Иметь в запасе лишний перехватчик в групповом воздушном бою необходимо.

Американцы верны тактике, которую они начали отрабатывать здесь на учениях в Средиземном море. Так, они готовятся к встрече с авиацией Ливии.

Суть в следующем. Под прикрытием постановщиков помех скрытно атакует первая группа. Как правило, пара истребителей «Хорнет». Самая надёжная высота для обнаружения и захвата прицела Ф/А-18 — 6000 метров. Завязывают бой, маневрируют. А в это время основная группа атакует вторым темпом, пытаясь как можно быстрее разобраться с противником, который в меньшинстве. И эта группа как раз на подходе в мой район.

Пока на локаторе то и дело вылезала очередная помеха. Но и первая атакующая группа американцев не смогла полностью закрыться за «пеленой», которую ставят их постановщики.

— Отст… роился, — тяжело проговорил Морозов, когда я выводил самолёт из очередного манёвра по направлению.

Сигнал об облучении пропал.

— 321й, группа на подходе. Больших наблюдаем.

Это был голос одного из лётчиков корабельной авиагруппы. Он занял наши места в эскорте так же быстро, как и я вышел из плотного строя. Бомбёров передать успели, но теперь придётся отбиваться.

— Серый, какой план? — спросил Морозов, но я не ответил.

Высота подошла к отметке в 1000 метров. Ручку управления отклонил на себя, прибавил обороты и выровнял самолёт. Помех нет, но и отметка от противника пропала.

— Уходим вправо.

— Подставляемся, — ответил Коля, когда занял курс на американский истребитель.

— Заманиваем, — поправил я

— 1й, отвес 14… готов к манёвру, — доложил Белевский высоту, которую он занял для перехвата.

Как раз пока на меня будет отвлекаться один самолет, и пытаться зайти в хвост другой, Белевский спикирует и перехватит.

— Понял. Тарелочка, 321му, что с остальными? Дайте стрелу, — запросил я целеуказание на ближайшую цель.

— Четыре на подходе с северо-востока. Рубеж 150, — доложил оператор.

Вот теперь совсем весело! Тактика американцев разгадана. Вот только вдвоём отбиться нереально.

— Цель по курсу. Рубеж 60, — доложил расстояние до цели оператор Як-44.

Напряжение растёт. Руки в перчатках взмокли, а в глаз попала капля пота. Не вовремя начало щипать!

— Серый, опять «ножницы» сделают. Саню подтягивай, — подсказывает Морозов, но ещё рано.

Успел смахнуть пот с брови, пока снова мне в глаз не попало.

— Четвёрка на рубеже 110, — вышел в эфир оператор.

Основная ударная группа находится уже на рубеже постановщика помех. Моя цель прямо по курсу не сбавляет скорость и не маневрирует. И ещё один где-то сзади слева. Так меня ещё не накрывали!

— Дальность 45, — доложил по внутренней связи Коля.

— Цель по курсу. Отвес 3, рубеж 45, — быстро выдал оператор местоположение американца.

Визуально наблюдаю на встречном курсе «Хорнет». Чувствую, что где-то слева уже наводится на меня второй. Однозначно думает, что мы о нём не подозреваем.

— Серый, нас накроют. Давай к берегу!

— Не ссать! — ответил я Николаю.

Ещё несколько секунд выдержать, чтобы первая атакующая пара никуда не делась.

— 322й, внимание! Манёвр! Отвес 4, — скомандовал оператор.

— Понял, — громко ответил Белевский.

Слишком рано! Саня может промахнуться, пикируя с такой высоты.

— 321й, по курсу выше 2, рубеж 25.

Пора бы уже включить прицел на излучение, чтобы отпугнуть супостата. У него есть пространство для манёвра. Только нужно сделать его первым.

— 1й, от тебя слева. Цель вижу.

То что нужно!

— Понял. Внимание, манёвр!

Резко отвернул вправо, чтобы не дать сманеврировать американцу. Ещё километров 10, и он бы начал обход первым.

— Уходит. Слева, слева! — подсказывает Коля, и я вижу как «Хорнет» начал крутить одну за одной бочки.

Ручку резко на себя, обороты максимал. Выполнил боевой разворот, и вот я уже на хвосте у «Хорнета».

— 2й, цель по курсу. Захват, — доложил Белевский.

— Над нами прошли, — по внутренней связи вышел Коля.

Не смог выйти мне в хвост второй самолёт. Вместо этого сам попал под облучение Белевского.

— Тарелочка, 002й, группу наблюдаем. Прошу целеуказание, — прозвучал в эфире голос Апакидзе.

Он сейчас ведёт четвёрку Су-27К, которая должна сковать четвёрку американцев. Успели!

Как же вовремя подходит подкрепление! Вот теперь всё по-честному. Бой два на два!

Уже нет смысла слушать, что докладывает оператор и куда отворачивает ударная четвёрка американцев.

— Слева под 30.

— Переворот и пикируй.

— Вижу справа!

— Наблюдаю… зааахват!

Над нами идёт противостояние Белевского со своим противником. А в нескольких десятках километров севернее и вовсе карусель четыре на четыре.

— Уйди влево!

— Вправо! Вправо!

— Бери ведомого!

— Срыв захвата. Опять иду за ним.

В эфир не пробиться от слова совсем. Иногда даже было слышно прерывистое дыхание и громкие голоса американцев. Они так нервничают, что даже на другие частоты полезли?

Но у меня свой противник. «Хорнет», как не крутился, так и не смог меня сбросить на первом же манёвре.

Оппонент выполнил горку и тут же переворот. Сейчас будет вниз уходить. Угадал!

Обманка американца не удалась. Я вышел слева и накрыл его сверху. Так и продолжаю висеть у него сзади.

— Влево, влево. Теперь вправо, вправо! — подсказывал Николай.

Близко подойти у Ф/А-18 не выходит. Держу его на расстоянии в 10–12 километров. Снижаемся всё ниже. Пытается уйти на предельно-малую высоту, но американец слишком разболтал самолёт.

— Сейчас цепанёт! — громко говорит Коля.

Пилот «Хорнета» пикирует вниз и у самой воды выводит самолёт. Рисковал сильно!

Такой опасный манёвр не избавляет американца от нашего преследования. Теперь он задирает нос и пробует управляемую бочку. И это на 1000 метров в море!

— Отстрел! — произнёс я, наблюдая яркие вспышки ловушек, выпущенные американцем.

Успеваю отклонить ручку на себя и затормозиться, набрав пару сотен метров. Вспышки остались под нами. Тут же смотрю на параметры двигателей. Если эти штуки попадут в воздухозаборники, будет печально. На малой высоте совсем грустно! Можно и не успеть прыгнуть.

В кресло вжимает всё сильнее с каждым таким углом атаки.

— Проскочили. Он уже справа, — сказал Николай, когда я увидел в нескольких километрах огни из сопел двигателей «Хорнета».

Ручку сначала вправо, а потом выхожу под ракурсом к нему. Рычаг управления двигателями на упор полный форсаж, и устремляясь за «Хорнетом».

Он пытается уйти на скорости, но ошибается с направлением выхода из разворота. В итоге, чуть было не встал на встречный курс со мной.

Разворот в его сторону и начинаю прижимать его к воде. Но не жмётся. Умело отворачивает в нашу сторону и ныряет под нас.

— Перекладка влево, — проговариваю я, а самолёт, выжимая все манёвренные характеристики, опять накрывает противника.

Снова слева от Ф/А-18. Он чуть ниже меня, но продолжает пытаться уйти. Высота 2000 метров, а у американца и того ниже. Слышу в эфире, как Белевский уже закончил со своим оппонентом и уходит на базу Мисурате.

Вижу, что и мой оппонент устал. Маневрирует всё медленнее. Представляю, как у него там в кабине шалят нервы. Почти десять минут непрерывной сирены предупреждения об обнаружении сильно могут на психику повлиять.

— 321й, задание прекратить. Посадку по заданию в Мисурате.

Есть соблазн продолжить, но приказы нужно выполнять.

— Понял. Выполняем. Оружие выключено, — доложил я и отвернул в сторону берега.

«Хорнет» мгновенно исчез из поля зрения. Больше вступать в бой он не захотел.

— Набор 4500, связь с Мисурате-контроль, — передал меня под управление диспетчеров этой авиабазы оператор.

— Понял. Спасибо за управление, — поблагодарил я.

Можно выдохнуть. Тело неожиданно почувствовало такое расслабление, что я чуть было не накренил самолёт.

— Родин, ты и устал? — посмеялся Морозов.

— А ты попробуй так погонять. Вспотел и успел высохнуть несколько раз за время полёта.

— Так на то она и «собачья свалка», — ответил Николай.

Не люблю я это название ближнего воздушного боя, которое используют американцы. Однако, сейчас оно действительно подходило под описание нашего полёта.

— Дрались, как собаки на улице, — сравнил нас с четвероногими Коля.

— Странное сравнение. По мне так мы полностью разгадали план и всё сделали чётко. И ливийцы не сдрейфили, — ответил я, посматривая в сторону западной части залива Сидра.

Там выполняет плавный разворот группа Ту-22 и их эскорт из 4х Су-27К. Предполагаю, что ливийцы на МиГ-23 уже выполнили посадку на аэродроме и обсуждают произошедшее.

— Белевский сейчас с Тутониным новую порцию флотских мыслей обсуждают, — сказал Николай.

— Могут себе позволить.

Перед глазами открывался прекрасный вид на береговую линию залива. Яркое солнце пригревает через фонарь кабины. Впереди скалистые берега и до аэродрома каких-то 150 километров.

Ощущение на душе, что сделано всё правильно.

Посадка на аэродроме произошла штатно. На стоянке нас уже встречала группа техников со всем необходимым. Топливозаправщик готов заправлять, вооруженцы «зачековывать», а остальной личный состав в ожидании нашего выхода на бетон.

Только мы открыли фонарь, как раздались аплодисменты. Радостные лица коллег, которые не меньше нас заслуживают таких оваций.

Мы медленно спустились по стремянке на бетон и попали в эпицентр похлопываний, рукопожатий и других всевозможных проявлений одобрения сделанного дела.

— Среди ливийцев уже слухи пошли, что американцы могут уйти из Средиземного моря, — поздравлял нас один из инженеров.

Ну, началось! Сейчас будут радоваться, что уйдут. Потом и вовсе захотят в Крестовый поход на Вашингтон. По большому счёту, нам сильно повезло, что американцы устали. Ещё неизвестно, как отработала наша четвёрка.

— Главное, чтобы всё мирно. Не давать им зазнаваться только. Как наши Коля и Сергей делают.

— Обделаться, как в случае с Вьетнамом они не могут. Тем более, уступив нам, — выразил мнение другой.

— Надо продолжать их отпугивать. Я даже готов продолжить командировку, — выразил один из техников своё мнение, спускаясь по стремянке.

Ближе к истине. Любимые слова о нанесении стратегического поражения Советскому Союзу и сравнение с «Империей зла» — всё это не просто слова нынешнего президента США. Это направление и руководство к действию для правительства.

— Сам чего думаешь? — спросил у меня Коля.

Его вопрос был услышан нашими техниками. Они тут же замолчали, ожидая от меня какого-то мотивирующего слова. По выражениям лиц понятно, насколько им хочется насолить американцам. Но в глазах советских людей нет злобы, ярости и ненависти. Они не хотят крови.

— Всё это сынки, пыль. Лишь бы не было войны, — тихо сказал седой техник, поправляя панаму-афганку со звездой по центру.

— Старый дело говорит. Мужики, вы молодцы. Надо к повтору самолёт готовить? — спросил у меня инженер комплекса, закуривая сигарету.

— Готовим. Мы отойдём, — ответил я, заметив беседку за газоотбойником.

В дискуссию о том, к чему приведёт сегодняшний, по сути, выигранный бой, мы с Николаем не вступали.

А вот вопросов по поводу раскрытия тактики я не избежал.

— Как ты понял, что именно там будут перехватчики? — спросил Николай, когда мы присели на скамейку.

Сомневаюсь, что подобная тактика уже описана в советских военных учебниках. Ведь именно в Ливии американцы проведут образцовую операцию с привлечением большинства типов авиации и комплексным использованием всех средств радиоэлектронной борьбы. Естественно, за минимальное время.

— Подумал, что нет смысла ставить помехи сзади. Если только не хочешь кого-то прикрыть.

— А четвёрка, которая первой попалась нам на локаторе?

— Коль, ну это было бы слишком явно. Выполнять перехват бомбардировщиков, не имея численного превосходства. Ещё и дали себя обнаружить. И вновь возвращаемся к тому — зачем помехи ставить позади нас?

Я взял паузу, чтобы перевести дыхание, и облокотился на спинку скамейки. База, на которую мы приземлились, кардинально отличалась от Аль-Джуфра. Всё же, близость к морю сказывается и на местности. Здесь и зелёная трава, и отдельные пальмы. А вдалеке можно разглядеть и очертания портовых кранов местного морского терминала.

Сама авиабаза Мисурата не что иное, как учебный аэродром ливийского авиаучилища. Или как они его здесь называют колледж.

Техники много и она пестрит разнообразием. Здесь и вертолёты Ми-2, и чешские Л-39, и югославские СОКО G-2 и J-1E. Последние, если судить по подвешенному вооружению, частично переоборудовали в лёгкие штурмовики.

— Ну как? — зашёл в беседку Белевский, пожимая нам руки.

— Устали, Сань. А Витя чего такой? — кивнул я в сторону Тутонина, который судорожно чесал правое ухо.

— Заложило и не отпускает. С 10 километров вниз пролетели за минимальное время. Я думал у меня затылок в заднюю кабину уйдёт, — сказал Саня, почесав голову.

— А я до самой посадки «улыбался». До сих пор уголки рта болят, — добавил Витя, продолжая бурить пальцем ухо.

Обсуждение вылета закончилось, когда нам сообщили о готовности техники к вылету.

После получения команды на вылет, мы направились к самолётам. Как только запустились, диспетчер довёл изменение задачи. Нам было предписано после взлёта вернуться в Аль-Джуфру, где нас уже ожидал разбор сегодняшнего вылета.

Приземлившись на базе, я заметил на стоянке Бурченко и генерала Ждунова, ожидающих рядом с машинами. Пока мы закончили все процессы с заруливанием и выключением, они быстро подъехали к нам.

Суровое выражение лица Ждунова говорило само за себя.

— Проявили инициативу, значит? — спросил он у меня.

Мог бы и поздороваться! А так даже руку мою в сторону убрал. Смотрю на Бурченко и понимаю, что он уже с генералом переговорил «по душам».

— Выполнил поставленную задачу, товарищ, генерал-лейтенант, — ответил я.

За спиной послышались шаги. Повернув голову, я увидел двух ливийских лётчиков в снаряжении. Это те двое, что работали с нами, прикрывая Ту-22.

С началом атаки, они перестроились в более плотный порядок. Не знаю, чем бы это помогло бомбардировщикам, но в бой они не вступали.

— Хорошая работа, товарищ, — пожал мне руку один из них, с трудом произнеся фразу на русском языке.

— Спасибо.

— А нам могут такой самолёт дать? — спросил второй, показывая на МиГ-29.

— Любой каприз за ваши деньги, — ответил я с улыбкой, но ливийцы не поняли моих слов.

Бурченко что-то сказал им на арабском, и они ещё раз поблагодарив, ушли в сторону командно-диспетчерского пункта. Лицо Жданова, несмотря на загар, покрылось красными пятнами.

— Улыбаетесь, Родин? Я бы на вашем месте готовился отвечать на вопросы командования 5й эскадры и Министерства обороны. И даже ваш куратор вам не поможет, — грозно заявил генерал.

— Мы с вами уже это обсудили. Никто не хотел, чтобы подобное случилось. Со стороны группы Родина нарушений указаний нет…

— Нет? Он нарушил порядок проведения учений! Это повлекло за собой последствия для нас. Посмотрим, что с ним будет, когда он вернётся на корабль. И как в глаза коллегам смотреть будет.

Ждунов злобно зыркнул на меня и, пригрозив кучей рапортов, ушёл к машине. Совсем не понимаю, что происходит. Похоже, что для самолётов авиагруппы «Леонида Брежнева» всё пошло не по плану.

— Догадываешься, что произошло?

— Есть потери? — переспросил я.

— На наше счастье, американцы потеряли только самолёт. Пилота вытащили из воды наши спасатели и доставили на «Карл Винсон», — ответил Андрей Викторович.

— Это же новый авианосец, — сказал я, вспоминая, что этот корабль появился совсем недавно. Вот только его не было в Средиземном море. В эти дни.

— Верно. Это третий авианосец, который находится у берегов Ливии в данную минуту. Вот теперь американцы точно готовы к операции…