Конец февраля 1985 года, авиабаза Аль-Джуфра, Ливия.

Самолёт начал плавное снижение, а немногочисленные пассажиры в грузовой кабине зашевелились. При выполнении очередного разворота, я полностью отошёл от недолгого сна. Часовой перелёт на борту трудяги Ил-76 подходил к концу. С ленцой, я потянулся на ящиках с запасным имуществом.

Пока я не спеша слезал со своей «деревянной лежанки» и встряхивал куртку лётного комбинезона, ко мне подошёл Николай. Судя по выражению лица, претензию он уже подготовил.

— Опять мы в эту духовку летим! — возмущался Морозов, у которого были не самые лучшие воспоминания о предыдущем «визите» на ливийскую базу.

— Ничего. Обещали же нам хорошие условия. Да и ненадолго мы сюда, — ответил я, подавляя желание широко зевнуть.

Самолёт продолжал снижаться. В иллюминаторе виды очертания оазиса, вокруг которого построен город Ваддан. Во время нашей посадки здесь на МиГ-29 таких красот не наблюдалось. Значит, весьма искусно нас сопровождали самолёты ливийских ВВС.

От Ваддана прослеживается серая полоска дороги, которая и ведёт в сторону авиабазы. Только вот пока не видно ни полосы, ни самой инфраструктуры аэродрома.

— Тебе уже сказали, чем займёмся? — спросил у меня Тутонин, слезая с другого ящика.

— Нет, но есть догадки, — ответил я, указывая на зелёную поверхность ящиков. — Предположу, что они не для ливийцев.

— Думаешь, это всё наше? Здесь столько ящиков, что можно Ил-76 собрать ещё один из их содержимого, — удивился Коля.

— Либо, это не для одного самолёта, — сонно сказал Витя, завязывающий шнурки на кроссовках «Цебо».

— Сейчас сядем и всё узнаем. Бурченко сказал, что вся информация по прилёту на Аль-Джуфру. Не зря же нас опять загнали в пустыню. Подальше от посторонних глаз, — сказал я, затягивая парашютную сумку со снаряжением.

Ил-76 через несколько минут коснулся полосы. Плавное торможение с включением реверса заставило проснуться оставшихся членов моей группы. Белевский и Печка, спрыгнули с «лежанок». Они явно недовольные прекращением столь недолгого сна.

— Ностальгия. Спину прострелило, — проворчал Белевский, прогибаясь назад.

— И не говори. Я так не летал со времён ближневосточных командировок, — поддерживал его Олег, намекая на свой опыт работы в Сирии и Ираке.

— А вы думали, Каддафи нам свой личный самолёт даст, — улыбнулся я, присаживаясь рядом с Тутониным.

До остановки самолёта больше разговоров не было. Как только рампа начала открываться, в грузовую кабину ворвался горячий воздух. Яркий свет Ливийского солнца не давал возможности выйти наружу без очков. Надев взятые специально на такой случай «Авиаторы», я закинул на плечо сумку и начал спускаться.

Ступив на бетон, вновь почувствовал, как мгновенно начал потеть. Вокруг всё жёлтое. Слабый ветерок обжигает лицо и оставляет крупицы песка на губах. Не успел я выслушать от Морозова очередную жалобу, насколько ему жарко, как к нам уже подъехали машины.

Два УАЗа остановились рядом, а старый пикап Хайлюкс за ними. Из японской внедорожной классики вышел тот самый полковник Руслан Фаридович. Поправив сомбреро и воротник на комбинезоне, он подошёл к нам.

Фаридович тепло нас поприветствовал. Особенно «досталось» его товарищу Печке, которого полковник крепко обнял. Да так, что Олег захрипел.

— Фаридыч, если прислали тебя, представляю какой тогда у нас статус, — сказал Печка, прогнувшись в спине.

— Я думал, что меня минимум за командующим послали. А тут старые знакомые! — ответил он, показывая всем грузиться. — Родин, вы со мной в машине поедете. Остальные отправляются в «шарик».

Странное название для места пребывания. Руслан Фаридович пояснил, что советские специалисты так называют жилой городок, где они разместились. Историей происхождения названия полковник делиться не стал.

— Вам всё покажут, расскажут и запишут куда надо. Я дал команду, чтобы нам с вами сегодня организовали кадыма хальфия.

— Даже не рассказывай что это, — замахал руками Олег.

— У нас «сухой закон», Фаридыч, — сказал Морозов, и все как один посмотрели в мою сторону.

Полковник, как это ни странно, совсем не удивился. Ещё бы! В Ливии повсеместно «сухой закон». Если местные увидят алкоголь, последствий не избежать.

— Да здесь так же. Так что довольствоваться будем мясом и соком, — улыбнулся полковник, подмигнув мне.

Я попросил ребят закинуть мои вещи в место, где нам определили ночлег. Меня же Фаридович повёз к одному из ангаров. Я заметил, что на базе много транспортных самолётов. Ещё больше людей, которые обслуживают технику и охраны из советской морской пехоты.

Проехав мимо одного из ангаров, куда закатывали Ту-22, обнаружил интересную конструктивную особенность. Она не характерна для данного экспортного варианта самолёта.

— Грузовой отсек смотрю, доработанный. Разве его не убрали с ливийских Ту-22? — спросил я, заметив данную характерную особенность на бомбардировщиках.

Помнится, что эти «Туполи» могут нести только бомбы. Здесь же иная модификация бомбардировщика.

— Нет. Такими они из Союза пришли, — кивнул Фаридыч.

— И вас в известность не ставят, к чему все готовятся?

— Не-а. Как только «Леонид Брежнев» вошёл в Средиземное море много всего поменялось. Люди постоянно приезжают… интересные, — улыбнулся полковник.

— Да! Мы такие, — посмеялся я.

Проехав по аэродрому, отметил для себя, что все бомбардировщики закатили внутрь ангаров. В непосредственной близости от них стоит много охраны.

На других стоянках транспортные Ил-76 с советскими флагами на килях и надписью «Аэрофлот» продолжают разгружаться. При этом над головой то и дело проносятся вертолёты, облётывая аэродром.

— И вы ничего не знаете? — спросил я, провожая взглядом пролетевший Ми-24 с зелёным прямоугольником на борту.

— Представь себе! Меня в известность не ставят. Сам-то, чего думаешь по этому поводу? — спросил у меня Руслан Фаридович, прибавив скорости.

— Думаю, что не так уж и плохо было бы сейчас на корабле посидеть.

Только я закончил говорить, как полковник повернул к четырём отдельным капонирам. В одном из них стоял готовый к вылету МиГ-25. Ракеты Р-40 были подвешены, рядом машина АПА… и ни одного охранника.

— Стоянка самолётов дежурного звена? — спросил я.

— Да. Кучу народа на аэродроме, а дежурное звено никто не охраняет.

Ещё один показатель беспечности ливийцев. На караульную вышку по наклонной лестнице поднимается боец со свёрнутым матрасом! Сомневаюсь, что он собирается там следить за территорией.

Мы свернули за капониры. Только сейчас я заметил, что за ними скрывался ещё один ангар. Рядом с ним несколько автомобилей.

Недалеко от ангара посадочные площадки из панелей металлических покрытий К-1Д и два Ми-8 в пустынном камуфляже. Опознавательные знаки ливийские. Выйдя из машины, мы проследовали с Фаридовичем внутрь ангара.

Огромные откатные ворота закрыты. Перед дверью стоят трое вооружённых морпехов в советской «тропичке» и самодельных разгрузках. Рядом ливийские бойцы в британской форме и расцветке светлого пустынного камуфляжа. На головах красные береты с эмблемой орла. В руках у каждого немецкий МП-5.

Нам открыли дверь и дали пройти в ангар. Здесь было весьма комфортно, если учитывать, что снаружи жара больше 30°. Оглядев ангар, мне стало понятно, почему вызвали именно мою группу на эту базу.

Передо мной стоят два двухместных МиГ-29. Ливийские военные внимательно рассматривают представленные образцы техники, а рассказывает им о самолётах мой коллега Сагит Байрамов.

Среди советских специалистов я узнаю несколько инженеров нашей фирмы.

Сагит через минуту оставил ливийцев и подошёл ко мне.

— Серёга, рад видеть! — поздоровался он со мной, обняв по-дружески.

— Я тебя тоже. Неожиданный прилёт!

— Сегодня домой. Это оставляю тебе и Морозову, — указал он на МиГи.

Сагит рассказал, что самолёты перевезли на транспортниках. Он с одним лётчиком из нашей фирмы выполнил работы по облёту самолётов.

— Уже и решение о поставке приняли? Ливийцам они зачем? У них столько лётчиков нет, — поинтересовался я.

Сагит отвёл меня в сторону и заговорил тише.

— Тебя два месяца не было, но дома многое меняется. ВВС Ливии за два модернизированных самолёта заплатят, как за эскадрилью. Сразу.

— Ты так говоришь, будто тебе процент с этого упадёт, — улыбнулся я.

— Мне нет, а вот руководству страны это жизненно необходимо.

Вот и началось! Рановато проблемы в экономике начали вылезать наружу. Однако, меня интересует сейчас иной вопрос.

— Ладно. Вижу, что тебе от меня нужны другие новости, — улыбнулся Сагит и достал из портфеля конверт, подписанный рукой Веры.

— Спасибо.

— Ты погоди! Я думал, что не дождусь тебя и оставил остальные «гостинцы» инженерам в жилгородке, чтоб они их отдали тебе. Сразу говорю, чуть было не надорвался, когда грузил, — посмеялся Байрамов.

Представляю! Наверняка, и Вера, и бабушка, и тёща поучаствовали в сборе «передачки».

— Держись тут, Серёга! И не задерживайся. Белкин сказал, что в Министерстве уже готовят представление на тебя и Морозова. Даже Чубов не против, — посмеялся Сагит.

Я отдал Байрамову наскоро написанное письмо для Веры, и он вышел на улицу. Пока была открыта дверь, было слышно, как запускаются вертолёты на стоянке.

— Сергей Сергеевич! — позвал меня знакомый голос.

Рядом с ливийцами стоял товарищ Бурченко и махал мне рукой. Я направился к нему, посматривая в сторону двух самолётов. МиГи были в серой окраске с красными звёздами на килях и… флагом ВМФ СССР на фюзеляже в районе кабины.

Около Бурченко стоял высокий и худощавый человек в светлом комбинезоне. Выглядел он уставшим, под глазами мешки, а нос слегка облез. Им оказался ни кто иной, как старший группы советских военных специалистов в Ливии генерал-лейтенант Ждунов Владимир Васильевич. Также присутствовали ещё пару человек, которые свои должности мне не называли. Представились работниками посольства. Нетрудно догадаться, что это не просто дипломаты.

— Сергей Сергеевич, вы знакомы с данной техникой? — указал на МиГи Ждунов.

— Так точно.

— Хорошо. Тогда познакомимся с ливийскими товарищами.

Среди ливийцев был уже встречавшийся мне полковник Хафтар, командующий Народными ВВС, а также ВМС страны.

— Это ваши коллеги, с которыми вам предстоит поработать, — указал Хафтар на двух офицеров в комбинезонах серого цвета и погонах с эмблемой крыльев.

— Нагиб Аден Назар и мулазим Саид Амана, — представил мне двух офицеров командующий ВВС Ливии.

Сложно мне было понять, кто эти ребята по званию. Ждунов объяснил, что передо мной капитан Назар и лейтенант Амана.

Я пожал руку коллегам, но сразу столкнулся с их недовольством и надменным взглядом. Чего им не нравится? Выдернули нас с корабля. Ещё и нос воротят!

— Задача следующая, Родин. Принято решение о проведении совместных учений на фоне активности 6го флота американцев. С нашей стороны, участвует ваша группа. С ливийской, эскадрилья Ту-22, — объяснил Ждунов.

Он указал на карте, что необходимо будет провести полёты в пределах залива Сидра. При этом пересекать параллель 32°30' запрещено.

К столу подошёл Руслан Фаридович. Ему быстро довели эту информацию, и он принял её к сведению. С его стороны работы немного.

— Фаридыч, тебе только обеспечить всем необходимым группу Родина, — сказал полковнику Ждунов, изо всех сил подавив зевок.

Человек явно устал, а его ещё на это совещание затащили. Генерал посмотрел на меня.

— Родин, ничего не спросите?

Да я много чего хотел бы спросить! И в первую очередь, почему простое сопровождение бомбёров превращается в спецоперацию с привлечением совсем невоенных людей?

При ливийцах устраивать скандал не стоит. Лучше спросить что-нибудь более конкретное.

— Цель учений, маршрут и когда будет постановка задач на вылет?

Командующий ливийских ВВС что-то сказал на арабском. Из его слов я смог перевести только «мы не нуждаемся».

Раз так, чего я тут забыл?

Пыл командующего остудил Хафтар.

Вообще, вся эта обстановка вокруг Джамахирии напоминает отношения между взрослым и подростком. Ливийцам показывают, рассказывают, помогают, а им всё равно. «Мы не нуждаемся» — квинтэссенция всего нашего присутствия у берегов этой страны.

— Доведём дополнительно. Пока находитесь в жилом городке. Руслан Фаридович вас разместит, — ответил мне генерал Ждунов.

Ливийское командование обсудило ещё пару вопросов, а затем заспешило на выход. Рядом с картой и самолётами остались только мы.

— Мы всё обсудили, Андрей Викторович? — уточнил Ждунов.

— Нет. Думаю, что Родин нам не всё ещё сказал, — ответили ему Бурченко.

Тут я уже не стал юлить.

— Зачем позвали нас? В чём суть перегона сюда этих двух МиГ-29 и чем же так будут грозить 6му флоту Ту-22, предназначенные для работы обычными бомбами?

Ждунов недовольно посмотрел на Бурченко.

— А вы говорили, что он вопросов задавать не будет, — возмутился генерал.

— Я говорил, что при ливийцах он возмущаться не станет, — улыбнулся Бурченко и повернулся ко мне. — Дело в том, что это непростые Ту-22.

— Мы уже заметили, — одновременно произнёс я и Фаридович.

Ждунов аж за сердце схватился, когда мы так резко ответили.

— Мне уже не восемнадцать, товарищ полковник. А после службы здесь, рассчитывал в санаторий съездить. Только не последствия инфаркта там лечить, — проворчал генерал.

— Раз вы всё заметили, то и объяснять смысла нет. У Ливии теперь появятся ракеты Х-22. Два экипажа Народных ВВС Ливии уже прошли переучивание на Ту-22КБ в Союзе.

Что и требовалось доказать! Ливийцам сделали отдельную модификацию Ту-22 с возможностью пуска противокорабельных ракет. Ещё один фактор сдерживания, который, по задумке наших стратегов, должен остудить пыл американцев. Главное слово здесь «по задумке».

— Вы не считаете, что двух самолётов, на которые можно подвесить по одной подобной ракете, маловато? — спросил я.

— Родин, это решение сверху. А там консультируются не с представителями конструкторских бюро, — выступил один из представителей посольства Союза в Ливии.

— И зря, — почесал затылок Бурченко.

— Это демонстрация того, что Ливия способна себя защитить. Самостоятельно. Вам необходимо будет только выполнить сопровождение совместно с ливийцами на МиГ-23 до установленного рубежа, — пояснил Ждунов и указал на карте на береговую линию залива Сидра.

По его словам, прикрывать бомбардировщики будут самолёты авиагруппы «Леонида Брежнева».

— В течении трёх часов Ту-22 смогут выполнять полёт. Каждый из бомбардировщиков завесим одной ракетой. Смену экипажей сопровождения будем проводить в воздухе. На обратном пути ваша пара МиГ-29 и пара МиГ-23 ливийцев принимают на себя задачу сопровождения. Взлёт у вас с этой базы. Затем посадка, дозаправка и взлёт с базы Мисурата.

— И после садимся опять здесь? — уточнил я.

— Всё верно.

Выйдя из ангара, я и Бурченко отстали от основной группы, чтобы быстро поговорить. Андрей Викторович убывает сейчас в Триполи, а нас оставляет здесь.

— В чём у вас сомнения, Сергей Сергеевич? — поинтересовался Бурченко, доставая сигарету из пачки.

— В том, что два самолёта МиГ-29 погоды не сделают для армии Каддафи.

— МиГ-29 уже поставляют в Германию. На очереди Южная группа войск. Су-27 уже в Киевском и Одесском военных округах. Для обеспечения работы нашей стратегической авиации нам нужно хорошее прикрытие. В том числе и в Средиземном море.

— Вы собрались тут базу сделать на постоянку?

— Кто его знает.

— Значит, эти учения не только демонстрация силы Ливии, но и показ возможностей МиГ-29 военным Джамахирии?

— И это тоже. Вы ещё кое-что не знаете. Ливийцы намерены выполнить пуск ракет по надводной цели. Что думаете по этому поводу?

— Думаю, что это только разозлит «белоголового орла».

Бурченко затушил сигарету и покачал головой.

— Тучи сгущаются, Сергей. Американцы запланировали очередные учения. Третьи по счёту. У нас мало времени показать им, что их проводить не стоит.

Сомневаюсь, что это будут учения.