По Парк-авеню Розмари дошла до Восемьдесят первой стрит, где увидела стеклянную телефонную будку. Она набрала номер доктора Хилла. В будке было очень жарко.

Ответила телефонистка. Розмари представилась и назвала свой номер телефона.

— Пожалуйста, попросите его сразу же позвонить мне. Обстоятельства чрезвычайные. Я в телефонной будке.

— Хорошо, — пообещала женщина, раздался щелчок, и наступила тишина.

Розмари повесила трубку, но потом снова подняла ее, исподтишка нажимая пальцем на рычажок. Она поднесла трубку к уху, делая вид, будто слушает, чтобы кто-нибудь не подошел и не попросил уступить место у телефона. Ребенок ворочался, толкался ручками и ножками. С Розмари лил пот: «Пожалуйста, побыстрее, доктор Хилл. Позвоните мне. Спасите меня».

Все они. Все. Все заодно. Гай, Сапирштейн, Минни и Роман. Ведьмы и колдуны. «Про колдунов и ведьм». Пользуются ею, чтобы она произвела им на свет ребенка, которого можно будет взять и… «Не беспокойся, Энди-или-Дженни. Я убью их, прежде чем они успеют дотянуться до тебя».

Зазвонил телефон. Она отдернула палец от рычажка.

— Да?

— Это миссис Вудхаус? — снова голос телефонистки.

— Где доктор Хилл?

— Я правильно записала фамилию? Розмари Вудхаус?

— Да!

— И вы пациентка доктора Хилла?

Розмари все объяснила про тот единственный визит еще осенью.

— Пожалуйста, пожалуйста, — умоляла Розмари. — Он должен поговорить со мной! Это важно! Это… пожалуйста. Пожалуйста, скажите ему, чтобы он мне позвонил.

— Хорошо.

Снова придерживая рычажок, Розмари вытерла лоб тыльной стороной руки. Пожалуйста, доктор Хилл. Она приоткрыла дверь, чтобы было не так душно, а потом снова захлопнула, когда рядом в ожидании остановилась женщина.

— Вот как, я об этом не знала, — сказала Розмари в трубку, придерживая пальцем рычажок. — Правда? А что он еще говорил?

По спине струился пот. Ребенок задвигался и перевернулся.

То, что она воспользовалась телефоном столь близко от приемной доктора Сапирштейна, было ошибкой. Ей следовало пойти на Мэдисон или Лексингтон-авеню.

— Это же чудесно, — проговорила Розмари. — А еще он что-нибудь сказал?

В этот самый момент он, может быть, уже выходит из дверей и разве, разыскивая Розмари, он прежде всего не посмотрит в ближайшей телефонной будке? Она должна была сразу же сесть в такси, уехать подальше. Она попыталась — насколько возможно — повернуться спиной туда, откуда он мог появиться, если, конечно, вообще появится. Слава богу, женщина удалялась.

А теперь, наверно, и Гай вернулся домой. Он увидит, что чемодана нет, и позвонит Сапирштейну, решив, что она в больнице. Скоро они будут искать ее вдвоем. И все остальные присоединятся…

— Да? — она оборвала звонок на середине.

— Миссис Вудхаус?

Это был доктор Хилл, доктор Спаситель-Избавитель-Килдэйр Восхитительный Хилл.

— Спасибо, спасибо, что позвонили мне.

— Я думал, вы в Калифорнии.

— Я обратилась к другому врачу, к которому мне посоветовали друзья, но он оказался плохим, доктор Хилл, он врал мне, прописывал необычные настои… травы и таблетки. Я должна родить во вторник — помните, вы сказали 28 июня? — и я хочу, чтобы ребенка приняли вы. Я заплачу, сколько хотите, так, как если бы я все время ходила к вам.

— Миссис Вудхаус…

— Пожалуйста, разрешите мне поговорить с вами, — заторопилась она, услышав отказ в его голосе. — Разрешите мне прийти и объяснить, что тут все это время происходило. Я не могу оставаться слишком долго там, где нахожусь сейчас. Мой муж и этот врач, и те, кто посоветовал мне его, все они замешаны в… ну, в заговоре; я знаю, все выглядит так, будто я сошла с ума, и вы, доктор, наверное, думаете: «Боже мой, эта бедняжка совсем свихнулась», но я не свихнулась, доктор, клянусь всеми святыми, доктор, я не свихнулась. Ведь иногда же бывают заговоры против кого-то.

— Да, полагаю, что так.

— Вот один из них как раз против меня и моего ребенка и, если вы позволите мне прийти и поговорить с вами, я все про это расскажу. Я вовсе не буду просить вас сделать что-то экстраординарное или нехорошее, отнюдь, все, что я хочу, — это чтобы вы устроили меня в больницу и приняли моего ребенка.

— Приходите ко мне в приемную завтра после… — начал доктор.

— Сейчас, — прервала его Розмари. — Сейчас. Прямо сейчас. Они будут искать меня.

— Миссис Вудхаус, но я сейчас нахожусь не у себя в приемной, я дома. Я на ногах со вчерашнего утра…

— Умоляю вас, умоляю.

Он молчал.

— Я приду и тогда все вам объясню. Здесь я не могу оставаться.

— У меня в приемной в восемь. Устраивает?

— Да. Да, спасибо. Доктор Хилл?

— Что?

— Возможно, вам позвонит мой муж и спросит, не звонила ли я.

— Я ни с кем не собираюсь разговаривать. Я собираюсь вздремнуть.

— А не могли бы вы предупредить телефонистку? Не говорить, что я звонила. А, доктор?

— Хорошо, попрошу.

— Спасибо вам.

— В восемь.

— Да, спасибо.

Когда она выходила, стоявший спиной к будке человек обернулся, но это оказался не доктор Сапирштейн. Это был кто-то другой.

* * *

По Лексингтон-авеню Розмари направилась к жилым кварталам города, в сторону Восемьдесят шестой стрит, где зашла в кинотеатр, воспользовалась женской туалетной комнатой, а потом неподвижно сидела в прохладной спасительной темноте. Шел какой-то шумный цветной фильм. Поднявшись через некоторое время, она с чемоданом в руке пошла к телефонной будке и позвонила по междугородному брату Брайану за его счет. Никто не ответил. По-прежнему держа чемодан в руках, она вернулась и села на другое место. Ребенок спокойно лежал, видимо, спал. Шла уже другая картина с участием Кинэн Уинн.

Без двадцати восемь она вышла из кинотеатра и на такси поехала на Западную Семьдесят вторую стрит к приемной доктора Хилла. Войти туда, наверно, совершенно безопасно, решила она; они могут следить за домом Джоан, Хью и Элизы, но не за приемной доктора Хилла в восемь часов вечера при условии, конечно, что телефонистка не проболталась о ее звонке. На всякий случай, однако, она попросила шофера подождать, пока она не войдет в дверь.

Никто не остановил Розмари. Доктор Хилл сам открыл дверь. Он был любезнее, чем Розмари могла ожидать, судя по тому, сколь неохотно он дал согласие на эту встречу во время их телефонного разговора. Он отрастил светлые, едва заметные усы, но по-прежнему походил на доктора Килдэйра. На нем была спортивная рубашка из сине-желтой шотландки.

Они прошли в его кабинет, который был раза в четыре меньше, чем у Сапирштейна, и Розмари рассказала ему свою историю. Она сидела, положив руки на подлокотники кресла, скрестив ноги. Говорила тихим, спокойным голосом, понимая, что достаточно и тени истерики, чтобы он не поверил ей и подумал, что она рехнулась.

Розмари рассказала ему об Адриане Маркато, Минни и Романе, о месяцах мучительной боли, которые ей пришлось пережить, упомянула о настоях из трав и маленьких белых пирожках; потом говорила о Хатче, о книжке «Про колдунов и ведьм», о билетах на «Романтиков», о черных свечах и галстуке Дональда Бомгарта. Она попыталась изложить все связно и по порядку, но не смогла. Зато ей хотя бы удалось договорить без истерики про блокфлейту доктора Шенда, про то, как Гай выкинул книгу, и, наконец, про разоблачение, которое мисс Ларк сделала, сама того не подозревая.

— Может быть, и кома, и слепота не более чем совпадение, — рассуждала Розмари, — а может быть, эти люди все же обладают какой-то сверхъестественной силой вредить людям. Но не это главное. Главное то, что им нужен мой ребенок. Я уверена, что он им нужен.

— Да, конечно, видимо, так, — согласился доктор Хилл, — особенно, если вспомнить, что они им так интересовались с самого начала.

Розмари закрыла глаза. Она была готова расплакаться. Он поверил ей. Не счел ее сумасшедшей. Открыв глаза, она посмотрела на него, по-прежнему спокойного, не потерявшего самообладания. Он что-то писал. Интересно, все ли пациентки влюблены в неге? Ладони у нее были влажны от пота, она сняла руки с подлокотников и прижала к платью.

— Вы сказали, доктора зовут Шенд? — уточнил доктор Хилл.

— Нет, доктор Шенд — просто один из их компании. Один из членов ордена. Врач — это доктор Сапирштейн.

— Эйбрахам Сапирштейн?

— Да, — Розмари забеспокоилась. — Вы его знаете?

— Я встречался с ним раз-другой, — сказал доктор Хилл, снова что-то записывая.

— Когда смотришь на него, даже когда разговариваешь с ним, ни за что не подумаешь…

— Ни за что на свете, — согласился доктор Хилл и положил ручку. — Вот поэтому и говорят, не судите о книгах по обложке. Хотите оказаться в больнице Маунт Сайнай прямо сейчас, еще сегодня вечером?

Розмари улыбнулась:

— Очень. Это возможно?

— Придется воспользоваться кое-какими связями и кое с кем поспорить.

Доктор Хилл встал и пошел к распахнутой двери своего кабинета.

— Я хочу, чтобы вы прилегли и немного отдохнули. — Он пошарил рукой в темной комнате за дверью. Там вспыхнула голубая, как лед, лампа дневного света. — Поглядим, что мне удастся сделать, а потом я осмотрю вас.

Розмари тяжело поднялась и с сумочкой в руке прошла в смотровой кабинет.

— Любое, что у них окажется свободным, — попросила она, — хоть чулан для щеток.

— Не сомневаюсь, мы раздобудем что-нибудь получше.

Доктор Хилл зашел следом за ней, включил кондиционер, укрепленный в окне с синими занавесками. Кондиционер шумел.

— Раздеваться? — спросила Розмари.

— Нет, нет еще. Потребуется не менее получаса настойчивых телефонных звонков. Пока ложитесь и отдыхайте.

Он вышел и закрыл дверь.

Розмари направилась в дальний конец комнаты и тяжело опустилась на стоявшую там синюю мягкую кушетку. Сумочку она положила на стул.

«Будь благословен доктор Хилл».

Когда-нибудь она вышьет эти слова.

Розмари сбросила босоножки и с чувством благодарности легла на спину. От кондиционера веяла слабая прохладная струйка воздуха, ребенок медленно, лениво перевернулся, будто тоже почувствовал облегчение.

Теперь все хорошо, Энди-или-Дженни. Мы окажемся в прекрасной чистой кровати в Маунт Сайнай, и не будет никаких посетителей…

Деньги. Розмари села, открыла сумочку и увидела взятые ею деньги Гая. Там было сто восемьдесят долларов. Плюс шестнадцать с мелочью ее собственных. Этого, без сомнения, достаточно для предварительной оплаты, а если потребуется еще, Брайан переведет по телеграфу или Хью с Элизой дадут в долг. Или Джоан. Или Грэйс Кардифф. Было столько людей, к которым она могла обратиться.

Розмари вынула капсулы, положила на место деньги и закрыла сумочку, а потом снова легла, оставив драже и сумочку рядом на стуле. Она отдаст капсулы доктору Хиллу; пусть он их исследует, чтобы убедиться, то там нет ничего вредного. В них не может быть ничего вредного. Для их сумасшедших ритуалов им ведь нужно, чтобы ребенок был здоровеньким, не так ли?

Розмари поежилась.

Чудовища.

И Гай.

Неслыханно. Неслыханно.

Ее живот напрягся в самой сильной до сих пор схватке. Она часто и неглубоко дышала, пока все не кончилось.

Уже третий раз за этот день.

* * *

Вместе с Брайаном и Доди она жила в большом современном доме в Лос-Анджелесе, и Энди уже начал лепетать (несмотря на то, что ему всего четыре месяца), в этот момент заглянул доктор Хилл, и она уже снова была в его смотровом кабинете, лежала на кушетке в прохладе кондиционированного воздуха. Розмари прикрыла глаза рукой и улыбнулась ему.

— Я спала, — проговорила она.

Он широко распахнул дверь и отступил в сторону.

Вошли Гай и Сапирштейн.

Розмари села, убрав руку от глаз.

Они прошли в комнату и остановились рядом с ней. У Гая лицо было каменным, начисто лишенным выражения. Он смотрел на стены и только на стены, не задерживаясь взглядом на ней.

— Спокойно, — заговорил доктор Сапирштейн, — иди с нами, Розмари. Не спорь и не устраивай сцен, потому что, если ты еще хоть слово скажешь о ведьмах или колдовстве, мы будем вынуждены доставить тебя в психиатрическую лечебницу. А там далеко не лучшие условия для родов. Ты ведь не хочешь этого? Поэтому надевай туфли.

— Мы только отвезем тебя домой. — Гай наконец посмотрел на нее. — Никто не причинит тебе зла.

— Или ребенку, — добавил Сапирштейн. — Надевай туфли.

Он взял флакон с капсулами, глянул на него и засунул в карман.

Розмари надела босоножки, и он подал ей сумочку.

Они вышли, Сапирштейн держал ее за руку, Гай касался локтем другой руки.

Доктор Хилл стоял с чемоданом, который отдал Гаю.

— Сейчас она уже нормально себя чувствует, — пояснил Сапирштейн. — Мы отправимся домой и хорошенько отдохнем.

Доктор Хилл улыбнулся ей:

— В девяти случаях из десяти больше ничего и не требуется, — успокоил он.

Розмари посмотрела на него и ничего не сказала.

— Спасибо за беспокойство, доктор, — поблагодарил Сапирштейн.

— Жаль, что вам пришлось приходить сюда… — начал было Гай.

— Рад, что смог быть вам полезен, сэр, — перебил его доктор Хилл, обращаясь к Сапирштейну и открывая входную дверь.

* * *

Они приехали на машине. За рулем был мистер Гилмор. Розмари сидела сзади между Гаем и Сапирштейном.

Никто не разговаривал.

Они направились в Брэмфорд.

* * *

Лифтер улыбался Розмари, когда, пересекая холл, они приближались к нему. Диего. Улыбался, потому что она ему нравилась, потому что предпочитал ее некоторым другим жильцам.

От этой улыбки, напомнившей ей, что она человек, личность, что-то в ней пробудилось, ожило.

Розмари украдкой приоткрыла висевшую на боку сумочку, продела палец в колечко для ключей и возле лифта опрокинула сумочку вверх дном, вывалив все, кроме ключей. По полу покатилась помада, монетки, разлетелись десяти- и двадцатидолларовые бумажки Гая, словом, все. Розмари тупо смотрела на пол.

Они, Гай и доктор Сапирштейн, собирали все с пола, а она стояла безмолвная, беспомощная из-за своей беременности. Диего вышел из лифта, расстроенно прищелкивая языком. Он нагнулся и принялся помогать. Чтобы не мешаться, Розмари отступила в лифт и, не спуская с них глаз, ногой нажала большую круглую кнопку на полу. Дверь на колесиках пришла в движение, Розмари захлопнула внутреннюю решетку.

Диего попытался удержать дверь, но пожалел пальцы, стукнул по ней снаружи.

— Эй! Миссис Вудхаус!

«Прости, Диего».

Розмари нажала на рычаг, и машина рванулась вверх.

Она позвонит Брайану, или Джоан, или Элизе, или Грэйс Кардифф. Хоть кому-нибудь.

«Мы еще поборемся, Энди!»

Розмари остановила кабину на девятом, потом на шестом, потом между седьмым и восьмым и, наконец, рядом с восьмым этажом, так что можно было открыть решетку и дверь и выйти, спрыгнув с высоты шести дюймов.

Стараясь двигаться как можно быстрее, она пошла по переходам. Начались схватки, но она, не обращая на них внимания, продолжала идти.

На индикаторе служебного лифта вместо цифры «четыре» загорелось «пять». Розмари знала, что это Гай и Сапирштейн поднимаются, чтобы перехватить ее.

Само собой, ключ не входил в замок.

Но, наконец, ключ был вставлен, и она очутилась в квартире, захлопнув дверь в тот самый миг, когда открылась дверца лифта. Накинув цепочку, когда ключ Гая вставляли в замок, Розмари заперла дверь изнутри, но замок тут же открыли поворотом ключа. Дверь приоткрылась, но цепочка удержала ее.

— Открой, Роу, — приказал Гай.

— Иди к черту.

— Я не причиню тебе зла, золотко.

— Ты обещал им ребенка. Уходи.

— Ничего я им не обещал. О чем ты? Кому обещал?

— Розмари, — вмешался доктор Сапирштейн.

— Вы тоже убирайтесь.

— Вы, кажется, вообразили, что против вас какой-то заговор?

— Убирайтесь, — повторила Розмари и, толкнув дверь, заперла ее.

Она так и осталась запертой.

Не сводя глаз с замка, Розмари отступила назад, а потом пошла в спальню.

Была половина десятого.

Она не могла точно вспомнить номер Брайана, а ее телефонная книжка была теперь в холле или в кармане у Гая, поэтому телефонистка должна была сначала дозвониться до справочного бюро в Омахе. Когда ее наконец соединили, трубку все равно никто не взял.

— Хотите я еще раз попробую через двадцать минут? — спросила телефонистка.

— Да, пожалуйста, через пять.

— Я не могу снова звонить через пять минут, — возразила телефонистка, — но если хотите, попробую через двадцать.

— Да, спасибо, — согласилась Розмари и повесила трубку.

Она позвонила Джоан, но Джоан тоже не было дома.

У Элизы и Хью номер телефона был… нет, она не помнила какой. В справочном бюро никто не отвечал целую вечность, зато потом быстро дали номер. Она набрала его и попала на телефонистку. Они уехали на уик-энд.

— Можно им как-нибудь позвонить? Обстоятельства чрезвычайные.

— Это секретарь мистера Данстона?

— Нет. Это близкая подруга. Для меня очень важно поговорить с ними.

— Они на Файер-Айленде. Moiy дать вам номер.

— Спасибо.

Розмари запомнила его, повесила трубку и собиралась набрать, когда услышала за дверью шепот и шаги по линолеуму. Она встала.

В комнату вошли Гай и мистер Фаунтен («Золотко, мы не причиним тебе зла», — сказал Гай), а за ними доктор Сапирштейн с полным шприцем, повернув его кверху иглой, с которой стекали капли, и держа большой палец на поршне. За ним доктор Шенд, миссис Фаунтен и миссис Гилмор, которая сказала:

— Мы твои друзья.

— Нечего бояться, Розмари, честно, — поддержала ее миссис Фаунтен. — Правда, нечего.

— Это всего лишь легкое успокоительное, — объяснил доктор Сапирштейн. — Чтобы вы больше не нервничали и мирно проспали всю ночь.

Розмари стояла между стеной и кроватью, а большой живот мешал ей перелезть через кровать и ускользнуть от них.

Они подошли к ней.

— Ты же знаешь, Роу, я никому не позволю причинить тебе вред.

Розмари схватила телефон и трубкой ударила Гая по голове. Гай поймал ее за запястье, мистер Фаунтен ухватил ее за другую руку, и телефон упал, когда он с удивительной силой потащил ее.

— На помощь, кто-ни… — закричала она, но ей в рот запихнули то ли носовой платок, то ли еще что-то и удерживали там маленькой сильной рукой.

Они оттащили ее от кровати, чтобы доктору Сапирштейну можно было подойти к ней спереди со шприцем и ватным тампоном в руках. Начались схватки, намного более сильные, чем обычно, заставившие Розмари зажмуриться. Она задержала дыхание, потом стала быстро и часто втягивать ноздрями воздух. Рука легла ей на живот, и пальцы проворно ощупали его. Доктор Сапирштейн проговорил:

— Погодите, погодите минуточку, мы тут, оказывается, рожаем…

Тишина, а за дверью кто-то шепотом передал известие:

— Она рожает.

Розмари открыла глаза и, втягивая воздух ноздрями, уставилась на доктора Сапирштейна. Он кивнул ей и неожиданно взял ее руку, которую держал мистер Фаунтен, прикоснулся к ней ваткой и вонзил иглу.

Во время укола Розмари не пыталась даже шевельнуться, она была слишком испугана и потрясена.

Сапирштейн вынул иглу и помассировал оставшееся после укола пятнышко сначала большим пальцем, потом ваткой.

Она заметила, что женщины разбирают постель.

Как, здесь?

Здесь?

Но ведь все это должно было произойти в «Докторз Хоспитал»! В «Докторз Хоспитал», где есть необходимое оборудование, медсестры, где все чисто и стерильно!

Они держали ее, пока Розмари предпринимала попытки бороться, а Гай шептал ей на ухо:

— У тебя все будет в порядке, золотко, богом клянусь. Я богом клянусь, у тебя все будет в полном порядке! Не надо больше так драться, Роу, пожалуйста, не надо! Я даю тебе свое честное-пречестное слово, у тебя все будет в полном порядке!

А потом снова были схватки.

А потом она лежала на кровати, и доктор Сапирштейн снова делал ей укол.

Миссис Гилмор промокала ей лоб.

Звонил телефон.

Гай говорил:

— Нет, просто аннулируйте разговор.

Были новые схватки, уже как бы совершенно отдельно от Розмари, которая словно уносилась куда-то, впадая в забытье.

Все упражнения зря. Напрасная трата энергии. Это совсем не были естественные роды, она не помогала, она не видела.

«Ох, Энди, Энди-или-Дженни! Прости меня, маленький мой, любимый мой! Прости меня!»