Поминки были организованы в "Орхидее", одном из самых респектабельных ресторанов города. Конечно, кухня в "Мартинике" была несколько лучше, но для таких мероприятий "Мартиника" явно не годилась. А тут все было очень прилично и выдержанно — и зал в коричневато-бежевых тонах, и вышколенная обслуга. И никаких эротических танцев по вечерам.

Столы накрыли на шесть человек каждый, зал был полон. За одним столом вместе с Лелькой, Агнией и Маргаритой оказались Глеб и Марик Соломатин с Петей Зайцевым. Странно было видеть на дорогих скатертях тарелки со скромной кутьей и блинами. Зато все остальное меню было вполне на уровне — заливная севрюга, икра, нежные отбивные на косточке. После первых рюмок публика заметно оживилась и принялась за беседу, в центре которой были как трагическая смерть Виталия, так и скандальное происшествие после похорон. Время от времени в середине зала поднималась унылая фигура Перетищенко и произносила очередную тираду в память усопшего, все выпивали, не чокаясь, закусывали и снова принимались за еду и разговоры.

Лёлька, подуставшая после вчерашних похождений и сегодняшней суматохи, погрузилась в раздумья и украдкой рассматривала Глеба. Тот почти не ел, сидел, вяло ковыряясь вилкой в салате, и выглядел совершенно расстроенным. Агния с Маргаритой о чем-то тихо шептались, а Петя и Марк чинно молчали. В общем, их столик выглядел самым неоживленным.

Наконец, устроители сказали последнее слово, и кое-кто поспешил к выходу. Но основная публика осталась, не собираясь расходиться, тем более, что обстановка стала более непринужденной, а официанты продолжали бесшумно сновать по залу, разнося все новые блюда и напитки. Да уж, Перетищенко не поскупился на похороны шефа. Видимо, это происходило оттого, что деньги Виталия все равно достанутся его наследникам, так зачем экономить?

От меркантильных размышлений её отвлекла Маргарита, тихонько предложившая посетить дамскую комнату. Но так как Лёльке внезапно пришел в голову один вопрос, который нужно было обязательно задать Глебу, она пообещала догнать подруг через пару минут. Агния и Марго удалились.

— Извините, Глеб, можно вас кое о чем спросить? — негромко окликнула она. Но Глеб все равно вздрогнул и уронил вилку на скатерть. Тут же смутился и принялся оглядываться — заметили или нет. Но окружающих его манеры явно волновали меньше всего.

— Да, я слушаю, — пробормотал он с таким выражением лица, словно напрочь забыл её имя.

— Вы не знаете, жив ли настоящий отец Виталия?

— Ну что вы, откуда мне знать? — как-то излишне поспешно ответил Глеб. — Я его никогда и не видел.

— А как зовут, тоже не знаете? Хотя бы фамилию. Может, слышали?

— Слышал в детстве. Фамилия была какая-то очень простая. Вроде, Кедров или Шишкин… может и Дубов. Нет, не помню.

— Постарайтесь вспомнить, это может быть очень важно, — попросила его Лёлька.

— Ладно, попробую, — покладисто согласился брат Виталия и тут же наморщил лоб и сосредоточенно уставился в блюдо с рыбным ассорти.

Лёлька же, помня обещание, данное Марго, прихватила сумочку и направилась к дверям, ведущим из зала в небольшой уютный холл. И уже шагнула вниз по единственной пологой ступенечке, как её оглушил ужасный, буквально ультразвуковой визг. От неожиданности она едва не свалилась с собственных каблуков и преисполнилась самыми дурными предчувствиями. Публика за столиками роняла столовые приборы и салфетки и напряженно поднималась с мест, вытягивая шеи.

Визг продолжался, перемежаясь истерическими вскриками, а Лёлька уже неслась в направлении его источника. В холле она затормозила, а потом решительно врезалась в небольшую толпу, растерянно сгрудившуюся у дверей дамской комнаты. Растолкав швейцара и нескольких случайно оказавшихся на пути граждан, она влетела в помещение и увидела рыдающую на пуфике у стены Агнию. Вокруг неё бестолково суетилась Марго, пытаясь успокоить и заставить замолчать. Композицию завершали спины двух охранников, замерших около одной из кабинок. Лёлька немедленно вклинилась между ними и почти не удивилась тому, что увидела.

В кабинке, наполовину съехав с закрытого крышкой унитаза, в страшно неудобной позе лежала Зинаида Гогуа. Её шикарный брючный костюм из тонкого велюра даже в такой ситуации продолжал выглядеть безукоризненно. "Вот что значит, дорогая вещь" — не к месту подумала Лёлька, и тут только рассмотрела посиневшее лицо с безжизненно вытаращенными глазами.

В том, что Зинаида мертва, сомнений у неё и до этого не было, но остекленевший взгляд, в котором застыл ужас и изумление, и багровые кровоподтеки на шее трупа заставили её содрогнуться и попятиться. В этот момент на неё с топотом налетел сзади громадный детина, смел, как пушинку и едва не впечатал в облицованную дорогущей керамической плиткой стену. Маргарита в сердцах заорала на него, но тут же замолкла, узнав в парне телохранителя клана Гогуа. Вслед за Лёлькой он раскидал мешающих обзору охранников и принялся громко и тоскливо материться, уставившись на тело охраняемого им объекта. Потом выхватил мобильный телефон, потыкал в кнопки пальцем-сарделькой и продолжил материться в него.

Лёлька угнездилась рядом с Агнией, на соседнем пуфике, и перевела дыхание. Маргарита уселась перед ними на корточки и принялась бумажной салфеткой оттирать со щек все еще всхлипывающей Агнии черные потеки туши. Когда она уже почти закончила, Агния опять зарыдала, и весь труд пошел насмарку. Видя, что подруга не в себе, Лёлька поступила проще — подтащила её к умывальнику и начисто умыла.

Процесс омовения едва не сорвался из-за прибытия сотрудников органов правопорядка в количестве, явно превышающем как разумную необходимость, так и вместимость женского туалета. Вся эта орава немедленно занялась привычным делом — осмотром трупа, снятием отпечатков пальцев и поголовной переписью свидетелей. Выход в зал перекрыли, и оттуда доносился приглушенный гул голосов. Толпа в холле, куда выгнали Лёльку и Марго, заметно поредела. Остались охранники, пара девиц, растерянный метрдотель и швейцар.

Агнию и телохранителя Зинаиды развели по кабинетам директора ресторана и бухгалтера, чтобы допросить, остальные ждали своей очереди. Метрдотель, заламывая руки, бродил по холлу, девицы жались в уголочке, остальные напряженно сидели в креслах и тихо шушукались. Лёлька утащила Маргариту за стойку пустовавшего гардероба и заставила рассказать, что же случилось.

— Лёль, я ничего не знаю. Мы вышли из зала, Агния пошла в туалет, а меня задержала какая-то девушка. Спросила, нет ли у меня с собой мобильника, ей срочно надо было позвонить, а здешний телефон барахлил. Я дала ей трубку, она стала говорить, и тут Агния завизжала… Я к ней, барышня с телефоном за мной, остальные следом за нами. Анька орет, дверца нараспашку, там баба мертвая. В общем, армагеддон…

— Стоп. А что за девушка? Она сейчас тут?

— Вроде нету. — Для верности Марго высунулась из-за стойки и обозрела присутствующих. — Или ушла, или в зал вернулась. Такая рыженькая, с каре и челкой. И в очках.

— Сейчас, погоди… Барахлил, говоришь?

Лёлька бросилась к стоящему на столике около крошечного бассейна с золотыми рыбками телефону и набрала номер. Олег отозвался почти немедленно — наверняка помирал со скуки и не расставался с трубкой.

— Ну, как вы там? — спросил он.

— Не поверишь. Бывшую жену Виталия убили, — зашептала Лёлька. — Нас, видимо, отпустят не скоро, потому что Агния нашла её труп.

— Ну ни фига себе! — присвистнул Олег. — И как это она умудряется? А где и как убили?

— Вернемся, — расскажем, — поспешно буркнула Лёлька и отключила связь, увидев, что к ней направляется мужчина в милицейской форме и с суровым выражением лица.

— Вы были с гражданкой Сташевской, когда она обнаружила убитую? — задал он вопрос, даже не потрудившись представиться.

Лёлька нервно оглянулась и кивнула на Марго:

— Нет, я появилась чуть позже. С Агнией Львовной была Маргарита Никифоровна, — подчеркнуто вежливо пояснила она.

Марго так же нервно встрепенулась и вышла из-за стойки. Милиционер с интересом взглянул на эффектную блондинку, приосанился и стал значительно любезнее.

— Пройдемте, пожалуйста, со мной. Требуются ваши свидетельские показания, — почти галантно предложил он.

— А разве мне для этого не нужен консул? — настороженно удивилась Марго.

— А зачем нам консул? — в свою очередь изумился милиционер.

— Я — подданная Греции, — с достоинством провозгласила Маргарита и застегнула на все пуговицы пиджак. Лёлька только хмыкнула про себя, вспомнив, какой вырез на спине скрывается под этим пиджаком.

— Ну так мы же не собираемся предъявлять вам никаких обвинений. Зачем же беспокоить консула? Мы просто уточним кое-что, и чем скорее, тем лучше, — совсем уж лучезарно улыбнулся представитель власти, и улыбка эта Лёльке здорово не понравилась.

— Марго, я думаю, что консул нам тут и вправду не нужен. Ты иди, а я, пожалуй, позвоню адвокату, — в голосе Лёльки прозвучала хорошо выверенная зловредность.

— Ладно, — подумав, согласилась с этим предложением Маргарита и отправилась следом за стражем порядка.

Лёлька немедленно позвонила Фомину, обрисовала ситуацию и получила заверения в том, что он уже надевает штиблеты и выезжает на помощь Агнии, а если понадобится, то и её подруге. Интересно, сколько Стариков платит своему адвокату, что тот так из штанов выпрыгивает?

Во время её разговора по холлу быстрым шагом прошла группа донельзя мрачных мужчин, среди которых она заметила Акакия Гогуа и Арсения Петровича Арцева. Странное сочетание… В её сторону они даже не глянули и скрылись в коридоре, куда выходили двери служебных помещений.

После этого Лёльке ничего не оставалось, как слоняться по холлу, стараясь, чтобы траектория её движения не совпала с траекторией перемещений других персонажей, также истомленных ожиданием. Потом появился вальяжный лысоватый господин с бегающими глазками, и Лелька, наконец, познакомилась с Фоминым.

Узнав, куда увели Агнию и Марго, адвокат горестно вздохнул и удалился исполнять свой долг. Видимо, происходящее ему с профессиональной точки зрения крайне не нравилось.

Так прошло полчаса, показавшиеся ей вечностью, потому что Лёльке вдруг страшно захотелось в туалет. Но дамскую комнату оккупировала следственная бригада, которая и после того, как был вынесен пластиковый мешок с телом Зинаиды, продолжала исследовать там каждый сантиметр кафеля и фаянса.

Пришлось отправляться в мужское заведение, где курили двое в штатском. Увидев Лёльку, они понимающе кивнули, побросали окурки в плевательницу и тактично удалились. Моя руки, она старательно прислушивалась к звукам, доносящимся из-за стены, но звукоизоляция была сделана на совесть. Тогда она тоже решила покурить.

Зловещая цепь событий, в которой самодеятельной сыщице никак не удавалось разобраться, становилась все более запутанной. Покушения и убийства следовали одно за другим, и все они явно были направлены против людей, так или иначе связанных с Виталием. Вернее, с его дочерями, если Лёлькина догадка правильная — похищение Катьки, убийство Зинаиды, убийство подруги Юли, покушение на саму Юлю, затем на её мать. Лёлька не верила, что Валентина Соболь сама свалилась в могилу. А из этого следовало… Что из этого следовало, Лёлька понять не могла, слишком много хвостов торчало из этой истории — нож, перекочевавший из квартиры в квартиру, исчезнувшие ключи, сатанисты имени Ивана Лопухова, непонятные анализы крови Сержа Соболя. А если Юля — не дочь Виталия, тогда вообще начинать придется с нуля. Одно она чувствовала точно — убийца все время крутится где-то рядом и успевает воспользоваться любой благоприятной для него ситуацией.

Лёлька закурила вторую сигарету и прикинула, кто может быть следующей жертвой. Сергей Соболь. Ксюша и Роман — сестра и брат Катьки. Акакий Гогуа — муж Зинаиды и её прежние мужья — Жорж Пименов и Лопухов-Люцифер. Кстати, у последних тоже наверняка есть новые жены и дети… Ужас! Снежный ком непонятной вендетты рос в Лёлькином воображении с угрожающей быстротой.

Но самая вероятная жертва — Глеб Бармин, брат Виталия, хотя и сводный. Вот только знает ли про него убийца? Хотя, если он так осведомлен, то, скорее всего, знает. Надо обязательно предупредить Глеба об опасности!

Лёлька напилась из-под крана и вышла. За дверями маялись метрдотель и швейцар, которых, видимо, предупредили, что их законный туалет оккупирован дамой.

Наступил вечер, в холле включили большие вычурные люстры. Девицы грустно сидели у бассейна и кормили рыбок крошками крекеров. Количество слоняющихся значительно возросло, и Лёлька сразу увидела, что двери в опустевший обеденный зал распахнуты. Ага, значит уже отпустили большинство из присутствовавших на поминках. Глеба нигде не было видно, он успел уйти, пока она курила! И где его теперь искать? А ведь ей ещё кое о чем нужно у него спросить, они толком и пообщаться не успели.

За стеклянными входными дверями сверкали софиты — это прискакавшие на запах сенсации телевизионщики снимали место события, в сам ресторан их не пустили охранники, снова занявшие свой пост.

А что, если Марго и Агния уже уехали?

Не успела Лёлька это подумать, как Маргарита понуро вышла ей навстречу.

— Ну, что? — кинулась к ней Лёлька.

— Плохо дело. Они, похоже, думают, что это Агния убила Зинаиду… Во всяком случае, я так поняла. Заставили меня раз десять повторить все, что было, когда я от неё отстала. И получается, что у неё было три, а то и четыре минуты, когда она была там без меня…

— А Фомин? Адвокат который.

— Да не видела я его. И Аньку не видела. Меня в другой комнате мучили. Потом в зал водили, чтобы я ту девушку им показала.

— Ну и?..

— Не было её там. Наверное, она сразу после убийства ушла. — В голосе Маргариты звучало отчаяние и усталость.

— А почему я не видела, как ты в зал заходила? — удивилась Лёлька.

— Так там есть другая дверь из служебных помещений, незаметная такая. Через неё мы и прошли. Там всех, кто был, переписывали и допрашивали.

— Не допрашивали, а опрашивали, — раздался позади знакомый голос.

Арсений Петрович, сменивший испачканный в могиле траурный костюм на элегантную темно-серую "тройку", подошел незаметно и явно слышал последние фразы их разговора. Лёлька сердито уставилась на него.

— Где Агния? — поинтересовалась она, стараясь держать себя в руках.

— Агнию Львовну увезли в следственное управление, — официальным тоном ответствовал Арцев.

— Вы что, издеваетесь? — обреченно спросила Лёлька.

— Нисколько. Ваша подруга, к сожалению, опять умудрилась оказаться наедине с трупом…

— …в двусмысленной ситуации. Простите, это у меня нервное, — подхватила Маргарита, и тут же смутилась.

— Вот именно, в двусмысленной, — мрачно согласился следователь. — Так что, интерес к ней особый. А вы, барышни, ехали бы домой. Темно уже на улице.

— А разве меня не будут допрашивать? То есть, опрашивать, — удивилась Лёлька.

— Ваши данные у нас есть, так что вас вызовут, если понадобится. И без вас свидетелей предостаточно. Разве что вы видели ту рыжеволосую девушку с каре, о которой говорила Маргарита Никифоровна. Видели такую?

— Нет, — вздохнула художница. — В холле было пусто, когда я бежала, все собрались у дверей туалета.

— Ну вот, видите. Так что давайте договоримся, я завтра с утра, часам к восьми, приеду к вам, и мы обо всем побеседуем в спокойной обстановке, — не дожидаясь ответа, Арцев лучезарно улыбнулся и, подхватив обеих дам под ручки повлек их к выходу.

— В спокойной? — прошипела Марго у него за спиной. — Если учесть, как обрадуется твой Сагайдаченко…

Придумаем чего-нибудь, — отмахнулась Лёлька.