Конрад прислонился к стене в холле за пределами ее спальни. Их жизнь стала слишком похожа на жизнь настоящей пары. Сегодня вечером возник момент, когда он должен был признать, что позволил этим отношениям затянуться.

Он притянул ее к себе. Она приподнялась на цыпочки, положив руки ему на плечи, а он приподнял ее, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза. Ее глаза все еще искрились безудержным весельем из-за пары бокалов шампанского, но он видел, как в них проступает серьезность. Он знал, что им обоим не нужно было произносить это вслух, но они думали об одном и том же.

Это должно было закончиться. Он видел, чего Инди хотела от него. Он тоже этого хотел. Но было слишком много шансов, что что-то пойдет не так.

Инди открыла рот, чтобы заговорить, но он не дал ей такой возможности. Конрад наклонил голову так, чтобы поцеловать ее медленно и глубоко. Он не торопился, желая, чтобы этого поцелуя ему хватило на всю оставшуюся жизнь. Хотя знал, что одного поцелуя никогда не будет достаточно.

Ее руки скользнули вверх по его плечам, ее пальцы зарылись в его волосы. Она пахла тем особым ароматом, который он ощущал только тогда, когда целовал ее. Он пытался воссоздать этот аромат в своих блюдах, но это было невозможно.

Ни с одной другой женщиной он не испытывал подобных чувств.

Он повернулся так, что она оказалась между ним и стеной, прежде чем понял, что делает, и начал отступать.

— Извини. Я не хотел заманивать тебя в ловушку.

Она положила руку на его лицо, провела пальцем по линии подбородка.

— Я не чувствую себя в ловушке с тобой. Все нормально.

Она не могла прочесть в его глазах ничего, кроме страсти и желания… Но знала, что Конрад чувствовал нечто большее. Что-то изменилось между ними. Если бы она верила в сказки, то сказала бы себе, что это начало вечной любви.

Но она жила в реальном мире, где их прошлый багаж не мог бесследно раствориться в воздухе, а эмоциональные раны детства нельзя было вылечить новой любовью. Она сползла по стене и села на корточки.

Он посмотрел на нее, но ничего не сказал. По выражению его лица она поняла, что сейчас он думает только о сексе. Она видела эту страсть в его глазах и не могла спутать ее с чем-то еще.

Она встала на колени, нашла язычок его молнии и начала ее расстегивать. Но он отвел ее руки в сторону и сделал это сам. Она внимательно смотрела на него, пока он не снял брюки и нижнее белье, а затем снова опустилась на пол у стены.

— Просто садись на меня и займись со мной любовью, Инди.

Он никогда не называл ее по имени, когда они были близки, и ей казалось, что он сделал это только сейчас, потому что планировал, что это будет в последний раз.

— Да, Конрад.

Он запустил руки в ее волосы, вынимая шпильки, которыми она закрепила пучок на затылке. Затем притянул ее лицо к своему. Их губы встретились.

Ему было так хорошо, когда он ласкал ее. Его рот нашел ее грудь, она положила руки ему на плечи, глядя на него сверху вниз. Его голова у ее груди, его член у входа в ее лоно… все было идеально.

Она не могла дышать от переполняющего ее волнения. Но затем его руки двинулись к ее ягодицам, один палец провел по ее влагалищу, заставив ее вздрогнуть и забыть обо всем, кроме предстоящего наслаждения.

Она медленно опустилась на него, пока он полностью не проник в нее. Он был таким большим, что ей всегда требовалось время, чтобы привыкнуть к тому, что он находится внутри ее. Он поднял голову с ее груди, и их взгляды встретились. Он запутался рукой в ее распущенных волосах и притянул ее голову к своему плечу, его рот нашел то место, где основание ее шеи встречалось с плечом, а затем лизнул ее кожу… Он прижал ее к себе, и они почувствовали себя единым целым, найдя свой ритм.

Она чувствовала, как приближается кульминация, и хотела продлить ее, но это было слишком приятно. Он двигался под ней все быстрее и быстрее, а затем перевернул ее так, что она оказалась под ним. Она обхватила его руками и ногами, пока он входил еще глубже, и она испытала оргазм. Дрожь пронзила ее тело, и в ее глазах заплясали звезды, когда она выкрикнула его имя. Он вошел в нее еще несколько раз, прежде чем достиг кульминации.

Он оторвался от нее, опустив голову ей на грудь. Она обняла его и прошептала про себя правду, в которой больше не отказывала себе.

«Я тебя люблю».

До этого момента она никогда не думала, что любовь не может все исправить.

* * *

Конрад поднялся на ноги и протянул Инди руку. Она начала собирать одежду с пола.

— Ты останешься?

— Да. Мне не помешал бы душ. Хочешь присоединиться ко мне?

— Как насчет того, чтобы принять ванну вместе? — спросила она. Она была такой хрупкой, когда стояла у стены, прижимая платье к груди.

— Хорошо. Давай примем ванну.

Она вошла в свою спальню и, бросив одежду на пол, направилась в ванную комнату. Он бросил свою одежду рядом с ее.

Та его часть, которая боялась любви и связанных с ней эмоций, заставляла его уйти прямо сейчас, пока она готовила ванну. Но это было признаком трусости, а трусом он не был.

Он не мог так поступить с ней. Когда он уйдет утром, она будет знать, что он не вернется, кроме как для выполнения своих обещаний в отношении города. Да, иногда он ненавидел себя.

Он встал в дверях ванной комнаты. Инди наполняла ванну водой.

— Мой дед связался со мной после того, как я выписался из больницы.

Она обернулась, ее волосы упали ей на лицо.

— И что ты ему сказал?

— Я сказал ему, чтобы он забыл обо мне.

— Конрад!

— Да. И он умер через три месяца. Я просто… Я знал, что веду себя как сволочь, но я просто не был готов его простить. Я не знал, что он умрет, — на самом деле я готов поспорить, что он проживет много лет из чистого упрямства, но он умер и…

Он хотел, чтобы она знала все его отрицательные черты. Она знала о драке и о том, как он чуть не убил человека, напавшего на Рори.

— Все в порядке, — сказала она. — Я хочу сказать, что для него, возможно, достаточно было связаться с тобой, чтобы он почувствовал себя лучше. Он сказал себе, что пытался наладить с тобой контакт. Что наверняка дало ему возможность умереть спокойно.

— Может быть.

Конрада не заботило прошлое, за исключением того, как оно влияло на его отношение к Инди. Он подошел к ванне и сел в нее первым, когда она выключила кран.

— Ты прощаешься со мной?

— Ты так хорошо понимаешь меня?

— Да. Я почувствовала это еще на улице. Что случилось? — спросила она.

— Ты.

— Я? Клянусь, тебе лучше объяснить, что ты имеешь в виду! — воскликнула она.

Его руки зудели от желания притянуть ее к себе. Он хотел, чтобы она была в его сердце и в его жизни, но он не был уверен, что его сил хватит на это. Что он сможет стать мужчиной, в котором она нуждается.

— Хорошо, правда в том, что я ненавижу себя в этом городе. Я не против быть Гилбертом в остальном мире, потому что это просто моя фамилия. Я наблюдал за тобой сегодня вечером, и тебе нравится та, кто ты здесь. Это город…

— Не важнее тебя, — сказала она, перебивая его.

Она придвинула свои ноги к его ногам и улыбнулась ему. Улыбка получилась грустной.

— Ты потерял бдительность вместе со мной. Не всегда, но я видела намеки на то, кем бы ты стал, если бы твои родители не умерли, а твой дед не был тем, кем он был, и…

— Если бы я не прожил свою жизнь?

— Это ирония судьбы, я знаю. Но за этим высокомерием и той силой, которую ты используешь, чтобы запугать людей и не дать им подойти слишком близко, скрывается очень добрый человек. Мне показалось, что я увидела, как ты пытаешься выпустить эту сторону себя наружу, но потом я поняла, что ты просто уже не можешь.

Он не понимал, куда она клонит. Он и не подозревал, какой наблюдательной она была и как много смогла о нем узнать. Но ему не следовало удивляться. С самого начала она разглядела мужчину под маской зверя.

— Тот человек не справился бы со всеми твоими проблемами. Тебе нужна эта жесткая колючая оболочка — это единственное, что позволяет тебе не сломаться и жить своей жизнью.

— Я не собираюсь ломаться.

Она наклонила голову.

— Не в том смысле, в каком это происходит с большинством людей. В тебе есть мягкость. Я думаю, что я одна из горстки людей, которые поняли это. Это то, что я увидела, во что мне захотелось поверить.

— Я не два разных человека, леди. Я один. Обе эти части меня существуют вместе. Мы не можем измениться так, чтобы угодить кому-то другому.

Она положила голову на колени.

— Я бы не хотела менять себя. Я нравлюсь себе. Ты мне тоже нравишься, Конрад. Я не хочу менять никого из нас.

— Даже того, кто уйдет утром?

— Даже того. Это твой выбор. Мне это не нравится, но я не могу тебя изменить.

Она опустила голову на колени, пряча лицо от него, и он увидел, как ее плечи вздрогнули. Затем подняла голову.

— Если бы…

— Нет. Ты никогда не лгал мне. Пожалуйста, не начинай сейчас. Если ты захочешь уйти, я не буду тебя останавливать.

Он вылез из ванны, вышел из комнаты и ушел из ее жизни, не сказав больше ни слова.