Оставив попытки готовить, Инди села на табурет. Она наблюдала, как он делает пасту, и болтала о своих любимых книгах. Как будто, поняв, что у них есть только один день, она пыталась рассказать ему о себе как можно больше.

— Так о чем же книга? — спросил он.

Она пыталась пересказать сюжет «Кренящейся планеты», третьей книги Мадлен Л'Энгл из серии «Излом времени». Он читал эту книгу, когда был подростком. Они с Дэшем прочитали ее после Рори, потому что ей нравилось говорить о книгах. У него было ощущение, что Рори и Инди отлично поладят. Или та Рори, которую он знал. Конечно, теперь она была тенью той девушки, которую он знал прежде.

Но сейчас перед ним сидела настоящая женщина и рассказывала ему о своих мечтах и любви к сказкам и книгам; это давало ему надежду, что однажды Рори присоединится к их беседе. Он подумал о прошлом Инди. Она была таким сильным человеком! Временами он благоговел перед ее силой и открытостью.

Его сила была крепостью, которую он использовал, чтобы держать всех в страхе. А ее сила была теплым очагом, приглашающим к себе тех, кого она выбрала, подойти ближе и утешиться.

Он не был уверен, что достоин приглашения. Сегодня, когда он был с этой женщиной, которая вывернула его чувства наизнанку, он гордился собой — и он все еще не мог просто выдохнуть и позволить себе быть с ней.

Она глубоко вздохнула.

— Мне нравится история братьев и сестер в книге. Я единственный ребенок в семье.

— И я тоже, — сказал он. — Но, как ты знаешь, я вырос с Рори и Дэшем. В детстве я читал ее. Мне понравилось. Но если тебе хочется прочесть действительно хорошую научно-фантастическую книгу, тебе нужна «Дюна».

— У меня есть эта книга. Да у меня голова начинает болеть, когда я это читаю. Мне очень нравятся книги, в которые я могу просто погрузиться, и мне не нужно… ну, так много думать… — протянула она. — А тебе?

— Я больше не читаю так много. Я иногда включаю аудиокнигу, когда катаюсь на велосипеде, — сказал он.

Она покачала головой, улыбаясь ему.

— Что не так?

— Я просто представляю, как круто ты выглядишь, когда едешь на велосипеде и слушаешь «Дюну».

Он тихо рассмеялся.

— Ты надо мной смеешься, Инди. Ну а какая книга тебе нравится? Из тех, что ты прочитала недавно?

— Не уверена, что смогу назвать только одну. Я предпочитаю исторические романы.

Он избегал подобного чтива.

— Что тебе в них нравится?

Она склонила голову набок, закусив нижнюю губу, что, как он заметил, она делала, когда тщательно подбирала слова.

— С одной стороны, просто обстановка, и роскошные балы, и все поместья того времени. Но, с другой стороны, романтика. Это просто находка для тех, кто не любит влюбляться.

— То есть для меня.

Она взглянула на него.

— Это правда?

— Может быть.

Честно говоря, он никогда по-настоящему не думал о любви. В своей взрослой жизни он не позволял себе никого любить. Он любил своих родителей и чувствовал себя потерянным после их смерти.

— Почему? — спросила она.

Он посмотрел на стол, где нарезал макароны на длинные полоски, и сделал вид, что должен снова посыпать их мукой, но, по правде говоря, ему было трудно об этом говорить. Конечно, сам себе он мог объяснить причины своего желания или даже боязни влюбляться. Но он никогда ни с кем не говорил об этом. Даже с Дэшем.

— Ты можешь рассказать мне. Ведь ты сказал, что это, вероятно, последний раз, когда мы вместе таким образом, — сказала она.

— Я не уверен, что смогу. Жизнь просто кажется более разумной без любви. Даже ты должна признать это.

— Почему ты так думаешь?

— Ну, во-первых, ты здесь со мной, и раньше ты скучала в Гилберт-Корнере, — сказал он.

— Я не скучала. И то, что я не ищу любви активно, не означает, что я не хочу ее когда-нибудь найти.

— Когда-нибудь?

— Да. Я не знаю, когда это произойдет. Точно так же, как ты не знаешь, что этого не произойдет, — ответила она.

— Я не могу представить, что влюблюсь в кого-нибудь.

— Почему нет? Думаешь, никто не сможет оправдать твоих ожиданий?

— Вовсе нет, — ответил он, понимая, что Инди, вероятно, соответствует всем ожиданиям, которые он возлагает на спутницу жизни. — Более того, я не могу себе представить, чтобы позволю себе быть настолько уязвимым из-за другого человека.

Она встала со стула, подошла к нему и обняла его за талию.

— О, Конрад…

Он стоял там, не зная, что сделал, что вызвал у нее такую реакцию, и не понимая, как ему следует реагировать.

Ему нравилось чувствовать, как она прижимается к нему, и он хотел ее снова. Но он уже был слишком увлечен ею. Ему пришлось отстраниться, поэтому он удовлетворился похлопыванием по ее рукам, а затем отвернулся, разорвав ее объятия.

Она закусила нижнюю губу и смотрела на него, пока их взгляды не встретились.

— Ты так стараешься держать все в себе, но не можешь.

— Что я держу в себе?

Она пожала плечами.

— Тебе не понравится то, что я скажу.

— Как ты верно заметила, у нас больше не будет свиданий после сегодняшнего дня, так что не сомневайся, — сказал он.

— Отлично. Ты покрыл свое тело колючими татуировками, как будто они каким-то образом удерживают людей от сближения с тобой или не позволяют тебе подпустить их ближе. Но ты все время ищешь контакта с людьми.

— Как? — спросил он.

— С помощью еды. Ты выбрал карьеру в той области, которая создает связь между тобой и другими людьми. Еда — это любовь, это знают все. Просто ты готовишь для незнакомых тебе людей, чтобы контролировать саму любовь. Дело не в том, что ты не любишь любить. Ты боишься этого.

Инди знала, что она провоцирует Конрада, но сдержаться было трудно. Она сидела и смотрела, как он готовит, и поняла, что все это время чувствовала. Она не хотела, чтобы это было их единственное свидание. Она не была той, кому в жизни был нужен мужчина, хотя в этом не было ничего плохого. Просто она всегда была отчаянно независимой и застенчивой. А после того, как пережила насилие, она еще глубже ушла в себя.

Она увидела, как его лицо стало каменным. Он остановился и упер руки в бока, глядя на нее. Возможно, она зашла слишком далеко.

Кому было бы приятно, когда о его страхах и переживаниях заговорил бы посторонний человек?

— Ты боишься?

Ей хотелось дать задний ход. Это был бы самый простой способ выбраться отсюда, вот только она не хотела уходить. Ей нужно было знать, что удерживало его от желания большей близости. Возможно, это помогло бы ей понять, почему единственный человек, которому она рискнула открыться, этого не хотел.

— Да! Я именно так и сказала. Послушай, нет ничего плохого в том, чтобы бояться любви, — продолжила она.

— Спасибо, — саркастически сказал он. — Я полагаю, это говорит твой собственный страх?

— Ты уклоняешься от ответа! — воскликнула она.

— Ты тоже.

— Я просто… Я хотела бы, чтобы мы лучше понимали друг друга. Я хочу, чтобы все было по-другому, чтобы мы могли проводить больше времени вместе. Вот.

Казалось, он расслабился, услышав ее слова. Напряжение оставило его тело, и он подошел ближе к ней. Протянув руку, Конрад погладил Инди по щеке так, что она едва не поверила, что он ответил на ее чувства. Но тогда она уже знала, что она ему нравится. Однако этого было недостаточно. Просто нравиться ему она не хотела.

Она знала, что сейчас он обращается не к ней, Инди Бельмонт, а к своему страху. Хотя она подозревала, что он никогда в этом не признается.

— Пусть этого будет достаточно, — сказал он. — Я не люблю долгоиграющие проекты. Это касается даже ресторанов.

Он не любит долгоиграющие проекты.

Он не любит любить.

Он говорил ей эти вещи, чтобы она потом не страдала. Чтобы она не сделала чего-то импульсивного и страстного и не совершила ошибку, о которой потом пожалеет.

— Я тоже, — сказала она.

— Врушка, — возразил он. — Возможно, ты так думаешь, но все, что касается тебя и твоего переезда в Гилберт-Корнерc, говорит об обратном.

— Я не понимаю.

— Ты пытаешься разрушить городское проклятие. Ты хочешь привести бизнес в город — ты пытаешься наладить в нем жизнь так же, как пытаешься наладить мою жизнь.

Она закусила нижнюю губу.

— Я этого не говорила.

— Тебе и не нужно было, — улыбнулся он. — Я знаю, что мне нужно взяться за свою жизнь. Я не пытаюсь притворяться, что нет. Вот почему я этого не делаю.

Он указал на них двоих, и она поняла. Он имел в виду, что не хочет дальнейших отношений с ней.

Он снова повернулся к столу, где готовил макароны. Она глубоко вздохнула. Она знала, что может спасти ситуацию, просто сказав что-нибудь бойкое и сменив тему, что она почти и сделала.

Почти.

Она вдруг заметила колючую ветку шиповника, которая поднималась по его шее, и поняла, что не может. Она хотела быть принцессой, которая срывает шипы и находит путь к принцу, уже не надеющемуся на спасение.

— Я тебе нравлюсь, — произнесла она. — Возможно, ты этого не хочешь. Возможно, ты хотел бы, чтобы это была просто похоть и секс, но это нечто большее.

— Ты права, я хотел бы, чтобы ты была такой же, как и все другие женщины, с которыми я занимался любовью, но это не так. Думаю, именно поэтому я сомневаюсь в своих решениях, хотя на меня это не похоже. Я сейчас говорю о том, чтобы привезти свое шоу и, возможно, ресторан в Гилберт-Корнерс. Я не говорил тебе еще об этом.

— Почему?

Он опустил голову, и она увидела, как он с трудом подбирает слова. Но ей нужно было знать.

Он ничего не ответил, а она обошла кухонный стол и встала напротив него. Он поднял взгляд, и она увидела, как на его лице отразились какие-то непонятные ей эмоции. На секунду показалось, что надежда смешалась с сожалением.

— Ты научилась психоанализу в книжном магазине, где ты прячешься от мира?

Она знала, что он пытался разозлить ее. Но вопрос был для нее слишком важен, и она сдержалась.

— Нет. Я поняла это, разговаривая с тобой. Во время езды позади тебя на мотоцикле и во время прогулки по дому твоего детства, полному призраков. Ты можешь думать, что держишь свои эмоции под замком, но это не так. Во всяком случае, от меня ты их не скроешь.

Он положил обе руки на стол и наклонился так, что их разделяло всего несколько сантиметров.

— Ты видишь только то, что хочешь видеть.

Никто не задевал его так, как Инди сегодня. Он был раздражен, и в то же время его восхищала ее настойчивость. Он боялся признаться ей в своих страхах. Он так долго жил один, что решил, что так ему будет лучше. Но Инди заставила его сомневаться в выбранном им однажды образе жизни. Становилось все более очевидным, что он не может контролировать ее или ее реакции.

Почему она не могла просто съесть макароны, снова заняться с ним любовью и оставить этот день счастливым воспоминанием?

Вероятно, по той же причине, по которой он пытался следовать своему плану. Оба они видели друг в друге то, что им было нужно. Они дополняли друг друга. Ему нужен был этот день счастливых воспоминаний в доме, который все еще заставлял его внутренне съеживаться от горя, а ей нужна была целая жизнь счастливых воспоминаний, чтобы забыть свидание, которое украло у нее невинность.

— Я понимаю тебя, — сказала она. — Но я перестану настаивать, если ты приедешь в город и откроешь свой ресторан. Я буду держать дистанцию. Я знаю, каково это — каждый день сталкиваться с кем-то, кого ты не хочешь видеть.

Инди отступила назад, подошла к своему стулу и села на него.

Конрад хотел быть другим человеком. Способным подарить ей то, что она хотела от него. Хотя он знал, что если сделает это, то причинит ей боль. Он разочарует ее, и Инди будет сожалеть об отношениях с ним. Он не любил лгать самому себе, даже если это было бы проще.

Рядом с ним было трудно и тяжело. Даже Дэш так говорил, а Дэш был единственным человеком на планете, который действительно знал его.

— Я не хочу причинять тебе боль, — признался он.

— Я знаю.

Эти тихие слова обескуражили его.

— Ну вот. Ты тоже это понимаешь.

Она покачала головой.

— Я понимаю нас. Мы выдержали такие испытания, которые сломили бы других, но вместо этого стали сильнее. Я знаю, что тебе нужен кто-то, кто не будет тебя мучить своими проблемами и заставит тебя смеяться…

— То есть такая, как ты!

— Может быть, когда-нибудь я стану такой, — сказала она.

Он не понимал, к чему она клонит.

— О, леди, это проблема Конрада, а не Инди.

Она покачала головой.

— Забудь. Итак, что нам нужно еще сделать? Приготовить какой-нибудь соус?

Инди встала и подошла к нему. Конрад закрыл глаза, когда уловил аромат летних цветов. Она была так близко.

Она не просила его быть идеальным и не ожидала, что он удовлетворит ее потребности. Он мог взять ее на руки и снова уложить в свою постель. Инди не отказала бы ему.

Но он ее разочарует. Он уже сделал это.

Его сердце забилось так громко, что он мог слышать его стук в ушах.

— Я не хочу причинять тебе боль, — повторил он.

— Я знаю, это замечательно. Забудь, что я…

— Я не могу. Я не могу забыть, что ты это сказала. Я не хочу разочаровывать тебя… — Остальные слова застряли у него в горле.

— Ты не разочаровываешь меня. Я сама вынуждаю тебя обнажать душу. Я не могу обещать, что больше не буду этого делать. Ты установил границы, я согласилась с ними, а потом решила, что хочу большего. И это не по твоей вине.

Он притянул Инди к себе и накрыл ее рот своими губами. Он пытался доказать ей все, что не мог сказать, своими поцелуями. Она обвила его руками и прижалась к нему.

Буря эмоций утихла. Он все еще держал женщину, которую хотел, в своих объятиях. Он посмотрел ей в лицо и понял, как и в тот раз, когда позвонил ей ночью, что не сможет ограничиться одним днем с ней.

— Я хотел бы попытаться встретиться с тобой снова.

Его голос был хриплым и тихим, но она услышала его. Она коснулась его лица, и он понял, что никакие шипы, вытатуированные на его теле, не смогут защитить его.

Она прочно заняла свое место в его голове, и он понятия не имел, что с этим делать.