Нервозность и желание боролись в ней. Невозможно было видеть тело Конрада, покрытое татуировками, и думать о чем-то другом, кроме как о его объятиях и желании чувствовать его внутри себя. Инди наклонилась вперед и остро ощутила его сильную эрекцию между своими ногами. Она начала снимать с себя одежду, наблюдая за ним. Сколько раз ее поражало сходство между ними, но теперь она отмечала различия в них.

Было что-то успокаивающее в том, что Конрад так хорошо контролировал себя. Он хотел ее, но, если она передумает, она знала, что Конрад не будет настаивать.

Инди опустила голову и провела языком по шрамам на его груди. На вкус его кожа была теплой и немного солоноватой. Она услышала его прерывистое дыхание, когда откинулась назад и опустилась ниже.

Она почувствовала его руку в своих волосах, а затем его другая рука лениво обвила ее, очерчивая, казалось бы, случайный рисунок на ее спине и плече. Затем его рука переместилась к ее ключице. Она затаила дыхание, когда он приблизился к ее груди. Его большой палец погладил ее сосок, и она почувствовала, как он затвердел, а ее груди стали тяжелее и полнее от желания. Заметив его напряженный член, она повернулась, чтобы коснуться его языком, и сомкнула на нем руку.

Он слегка выгнул бедра, и она взяла в рот только его кончик. Затем она втянула его глубже, одновременно поглаживая его. Другая ее рука двинулась к его яичкам, слегка сжимая их, в то время как его большой палец продолжал тереться вперед и назад по ее соску.

Она продолжала ласкать его член, но он отвлекал ее внимание, коснувшись своими пальцами ее самой интимной плоти. Она раздвинула ноги немного шире, но он все еще ласкал ее кожу вокруг влагалища.

Он переместился на кровати, и она почувствовала, как он поднял одну из ее ног и скользнул между ними. Его язык нашел ее клитор. Она выгнула бедра, пытаясь получить от него как можно больше.

Но он просто продолжал лизать ее, будто у него было все время мира. Она хотела большего. Но Конрад не торопился. Она сильнее ласкала его член, и его бедра начали двигаться под ней, всего за два толчка, прежде чем он отстранился и освободился от ее рта. Он перевернул ее на спину, его руки легли ей на бедра, чтобы удержать на кровати, а его рот был по-прежнему между ее ног.

— Конрад…

— Ш-ш-ш… позволь мне любить тебя, — прошептал он.

Она вздрогнула от жара его дыхания на ее клиторе, и звук его слов отозвался в ее теле, посылая в нее глубокую струю желания.

Она выгнула спину, запустив руки в его густые волосы и прижав его голову к себе. Она больше не могла выносить поддразнивания, когда он протолкнул палец в ее влагалище.

На пике оргазма она выкрикнула его имя, запустила пальцы в его волосы и прижала его к своему телу.

Его пальцы все еще были внутри ее лона, он повернул голову и посмотрел вверх. Когда их взгляды встретились, она поняла, что между ними происходит что-то, к чему она не была готова. Не секс. Не близость, связанная с тем, что она дарила ему свое тело, а что-то еще. Что-то более глубокое, что она чувствовала всей своей душой.

Что-то, что, если быть честной, она не могла определить. Но когда она потянулась к его плечам и попыталась поднять его, она поняла, что какая-то часть ее никогда не захочет его отпускать.

Даже если он не может быть ее.

Несмотря на то, что он был забавным, и это казалось началом чего-то нового, они оба были слишком осторожны, чтобы начать отношения друг с другом. Ему нужен был кто-то, кто мог бы помочь обрести невинность, которую он потерял, а ей было нужно… В тот момент, когда его руки ласкали ее грудь, она не могла точно определить, что ей нужно. Конечно, она хотела думать, что ей нужен был он. Но, будучи умной и недоверчивой женщиной, она понимала, что этого не может быть.

Конрад почти достиг оргазма, чего он так быстро не планировал, поэтому он отстранился от нее. Она была такой приятной на вкус, и, когда она испытала оргазм под его губами, это снова подорвало его самообладание. Но у него был большой опыт самоконтроля. Обычно в сексе ему не приходилось бороться с самим собой, но Инди была совершенно особенной женщиной.

Она была такой вкусной. Как блюдо, в котором содержались все лучшие ингредиенты. Он жаждал ее и признался себе, что может никогда не насытиться ею. Умный мужчина отвел бы эту женщину в постель только один раз, иначе он рисковал бы стать одержимым ею на всю жизнь.

Он должен был сделать так, чтобы секс с ней больше не повторялся.

Он хотел исследовать каждый сантиметр ее тела и оставить себе воспоминание на всю оставшуюся жизнь.

Единственной проблемой был он сам. Он держался за прошлые обиды и травмы. Он знал, что должен, наконец, забыть их, но пока не мог.

Он знал, что джентльмен начал бы с ее губ и опустился бы вниз, но он этого не сделал. И он не собирался отказывать себе ни в одной части ее тела. Сейчас она лежала на кровати, а он все еще был между ее ног, его руки лежали на ее маленькой, но пышной груди. Он продвигался медленно, потому что не хотел, чтобы она чувствовала себя в ловушке.

Ее руки снова были на его торсе, ее пальцы двигались ниже. Он лег рядом с ней, положил одну руку ей под голову, приподняв ее плечи, наклонился и взял в рот темно-розовый сосок. Его другая рука рисовала узоры на ее животе.

Он чувствовал ее руку вокруг своего члена и знал, что долго не продержится, если она продолжит в том же духе. Он научился контролировать свои реакции на боль, но удовольствие… такое удовольствие было редкостью. Когда он занимался сексом, он гордился своей выносливостью… что, как он теперь понял, было совершенным заблуждением. Инди околдовала его, и он не хотел сопротивляться.

Почему он отказывал себе в том, что она так хотела ему дать? Потому что он понимал, что они опасны друг для друга. Казалось, что они могут быть друг другу спасением или разрушением.

Она прижалась к нему, и, хотя ее прикосновение не могло сдвинуть его с места, он позволил ей перевернуть себя на спину, и она оседлала его, положив руки ему на плечи. Он ласкал ее грудь, пока она поднималась на него. Их взгляды встретились, и что-то невысказанное пронеслось между ними. Он ощутил это, как глубокую привязанность и заботу. Две вещи, которые, как он думал, он выжег из своей души на вечеринках много лет назад.

Но Инди доказала ему, что это не так. Она облизнула губы и робко улыбнулась ему, расположившись над его членом. Он сел, заставив ее обхватить ногами его бедра, и скользнул в ее киску.

Она задыхалась, как и он. Их взгляды снова встретились, и на этот раз он заставил свой разум остановиться и просто насладиться этим моментом с ней. Он передвинул бедра и глубже вошел в нее. Он вонзался в нее снова и снова, пока они оба не закричали, охваченные оргазмом.

Она поцеловала его в плечо.

— Почему у тебя такие татуировки, как будто ты весь в шипах?

— Чтобы удержать боль внутри, — честно ответил он.

— Почему…

Мужчина прижался к ее губам, чтобы остановить вопросы, потому что в этот момент мог сказать ей что угодно и знал, что потом пожалеет об этом.

Он хотел забыть обо всем этом. Но затем почувствовал ее пальцы на своей груди, скользящие по старым шрамам, и вспомнил ее вопрос. Его шипы. Это была его версия власяницы. Его способ напоминать себе каждый раз, когда он смотрит в зеркало, что он должен держать свою ярость под контролем.

Ее мягкое прикосновение показало ему, что на этот раз его контроль может оказаться недостаточно надежным.

Инди казалось, что она увидела в глазах Конрада что-то похожее на то глубокое чувство, которое испытывала она, когда они занимались любовью. Ей не нравилось, что он обернул свое тело этими колючими ветвями, и она хотела понять его лучше.

Он сказал, что они нужны ему, чтобы удержать боль внутри.

— Какую боль ты держишь внутри?

Она не осознавала, что сказала это вслух, пока не услышала свой голос в полуденной тишине. Он перестал гладить ее по спине, и, поскольку она лежала на нем, то почувствовала внезапное напряжение в его теле. Она положила подбородок ему на грудь и посмотрела на его лицо, но увидела только его подбородок, где был еще один рваный шрам.

У него были когда-то серьезные физические травмы. Видимо, его эмоциональные шрамы были не менее глубокими.

— Я не хочу это обсуждать.

Она старалась быть сильной, чтобы его слова не причинили ей боль, но это все же случилось. Она чувствовала себя такой открытой и… заботливой по отношению к нему, она ожидала, что он почувствует то же самое.

— Хорошо.

Теперь она чувствовала себя глупо и хотела немного отстраниться. Она прижалась к его груди, чтобы встать, но он положил руки ей на поясницу и прижал к себе.

— Не уходи, — сказал он. В его голосе была нотка, которую она не слышала раньше. Что-то в его тоне заставило ее расслабиться рядом с ним.

— Извини, что задаю слишком много вопросов.

— Ты просто очень любознательная.

Она смеялась, потому что это было правдой. А если бы она не засмеялась, то могла бы и заплакать. Она ненавидела плакать, и в то же время была рада, что снова может испытывать подобные эмоции. После того случая с изнасилованием на свидании в колледже она старалась скрывать свои истинные чувства и эмоции.

Ей нужен был мужчина, с которым она могла бы поговорить, чтобы ей не приходилось постоянно прокручивать все эти мысли в собственной голове.

Ей хотелось просто лежать в его объятиях и наслаждаться этим моментом, но она не хотела привыкать к этому ощущению.

Его руки снова начали ласкать ее спину. Она взглянула на него, и на этот раз опустил голову, наблюдая за ней.

— Я всегда буду задавать вопросы, на которые ты не захочешь отвечать, — сказала она.

— Я знаю.

— И?

— Что «и»? Я промолчу или скажу какую-нибудь глупость. Ты сама знаешь, что я так поступлю, — сказал он.

Она улыбнулась. Его честность вкупе с самоуничижением подкупала. Ее сердце подсказывало ей, что это потому, что он был по своей природе хорошим человеком, достойным любви. Но разум постоянно посылал ей тревожные сигналы, предупреждая, что он снова может пострадать от своих чувств. За то короткое время, что они знали друг друга, она была с ним более откровенной, чем с кем-либо в Гилберт-Корнерс, включая Нолу.

— Я знаю. Ты меня тоже знаешь. Почему мы оба так честны друг с другом? — спросила она.

— Потому что мы знаем, что это не продлится долго.

Она замерла от его слов. Но потом расслабилась. Он был прав. Они оба это знали. Ей было грустно слышать это, но, как он сказал, он не был тем, кто лжет. И она тоже. Как бы она ни притворялась, что хочет услышать что-то, что смягчило бы правду, она бы раскусила ее и расстроилась, если бы он солгал ей.

— Я знаю. Если бы…

Она замолчала. Что она хотела? Она не могла сказать ничего, что было бы правдой.

— Я тоже хочу, — хрипло сказал он. — А пока давай жить этим днем и притворяться, что мы оба не реалисты.

Она задумалась на несколько мгновений. Она сможет это сделать? Почему нет? Как он сказал, они оба не собирались притворяться, что их отношения — прелюдия к вечной любви. Они оба знали, что их жизни не сольются воедино внезапно и волшебным образом. Наступит момент, когда им придется оглянуться назад. С любовью, пообещала она себе.

— Без сожалений.

— С вами не может быть никаких сожалений, леди, — сказал он, перекатываясь набок и отстраняясь от нее. — Я пойду в душ в другой комнате и встретимся на кухне.

Она покачала головой.

— Прими душ со мной. Этот день не будет длиться вечно, и я не хочу терять ни минуты без тебя.

Он коротко кивнул. Затем встал на ноги, притянул ее к себе и взял ее на руки.

— Меня еще никто не носил на руках.

Он изогнул одну бровь.

— Тебе нравится?

— Очень. Это заставляет меня чувствовать себя принцессой, — ответила она.

— Жаль, что у тебя нет рыцаря на белом коне!

— У меня есть ты.

— Я же не рыцарь.

— Сегодня ты мой рыцарь, — сказала она.

Она хотела, чтобы у них было больше времени, чем эти выходные. Тогда бы она могла показать ему человека, которого она видела за шипами. Но времени у них не было, поэтому она просто брала от него то, что ей было нужно, пока он был здесь, в ее объятиях.

— Только сегодня.

— Это все, что мне нужно, — сказала она, но, даже когда слова слетели с ее губ, она знала, что это ложь. Она гордилась своим умением говорить начистоту, но сейчас не могла. У нее остался только один день с Конрадом, и она не собиралась портить его правдой.