Конрад не привык сомневаться в себе. Раз и навсегда он запретил себе любые сомнения в своих силах. Он шел вперед, оставляя сожаления позади себя. Но присутствие здесь Инди было не самой удачной идеей. Она вызывала у него сильные эмоции, такие как привязанность и забота. Он изо всех сил пытался справиться с этими эмоциями, так как в течение десяти лет не позволял себе заботиться ни о ком, кроме Рори и Дэша.

Инди вошла в библиотеку, большие французские двери которой выходили во внутренний дворик, и подошла к книжным полкам.

Конрад не удивился, что она любит книги. Библиотека не была его любимой комнатой в доме, и обычно он избегал ее, но ему хотелось, чтобы она улыбнулась. И он этого добился.

Девушка стояла перед книжным шкафом, в котором хранились одни из самых старых и редких коллекций его семьи, например, генеалогия Гилбертов, которая восходила к манускрипту конца тринадцатого века и велась до наших дней.

Конрад подошел к книжной полке в углу, где хранились любимые книги его отца.

Если только он не был пьян, он редко позволял себе думать о своих родителях. Но их портрет напомнил ему сегодня об этом уголке. Он наклонился и достал с нижней полки экземпляр «Трех мушкетеров» Александра Дюма. Держа его в одной руке, он потянулся к образовавшемуся пространству. На ощупь ухватился за корешок старой книги.

И вытащил его как раз в тот момент, когда Инди подошла к нему.

— Что тут у тебя? — спросила она.

— «Три мушкетера». Это была любимая книга моего отца.

— А это? — Она указала на маленькую переплетенную стопку бумаг, которую держал в другой руке.

— Это написали мой отец и его брат, когда они были моложе. Дэш и я нашли эти записки одним дождливым летним днем. А потом я забыл о них.

Инди подошла ближе и положила руку ему на плечо. Прикосновение пронзило его, как огонь, и он начал было отстраняться, но потом остановился. Что, если Инди ничем не отличалась от других женщин? Что, если это была просто его реакция на нее? Что, если ему была нужна именно она?

И если это так, может быть, ему стоило перестать сторониться ее? Он обнял ее за плечи и притянул к себе. Сначала она казалась пораженной, а затем обняла его за талию.

— «Приключения Блондина и Брюнета»… Не самое лучшее название в мире, — сказала она.

— Да. Дело в том, что папа и дядя Хэмм были близнецами и у них были волосы разного цвета. Отсюда и название, — разъяснил он.

— Почитаешь мне? — предложила Инди, снова взяв его за руку и подведя к подоконнику.

Он последовал за ней, прекрасно осознавая, что не чувствует себя уверенно. Будто стоял на пороге каких-то изменений в своей жизни. Это не было похоже на гнев, ведь гнев был самым привычным и самым комфортным его чувством. Это было нечто другое, и он не собирался отрицать, что это его пугало.

Она села рядом с ним, подтянула ноги к груди и выжидательно посмотрела на него.

Ему было трудно дышать, и он чувствовал легкую дрожь в теле. Ее прикосновения и эта близость не давали ему возможности думать о чем-то другом. Они были одни, их никто бы не побеспокоил, и они могли бы заниматься любовью на большом подоконнике.

— Подожди. Я сяду позади тебя, — сказал он.

Инди кивнула и подвинулась вперед. Через мгновение он уже сидел позади нее. Его ноги обхватывали ее ноги, ее спина прижималась к его груди, а ее ягодицы упирались в его член. Он обнял ее и открыл самодельную книгу.

— Приключения Блондина и Брюнета начались в холодную сырую среду, когда повар приготовил черничный пирог.

Он прочитал ей историю о двух мальчишках, замысливших украсть пирог с кухни, и о том, что кто-то постоянно мешал им осуществить задуманное, как только они приближались к кухне. Они не могли пройти прямо на кухню, так как им нужно было прокрасться мимо кабинета отца, а он как раз работал. История заканчивалась на том, что их позвали ужинать, а мать дала им обоим по кусочку пирога.

Он никогда не знал свою бабушку. Она умерла, когда его отец учился в старшей школе. Но, читая этот рассказ, он понимал, почему его отец был таким добрым человеком.

— Забавная история, — сказала она. — У тебя прекрасный голос для чтения. Я думаю, тебе следует подумать о том, чтобы сделать что-то вроде аудиокниги.

— Ты так считаешь?

— Хм, — задумалась она, поворачиваясь так, чтобы встать на колени между его ног. — Зачем ты привел меня сюда?

Он посмотрел на вырез ее декольте, а затем снова на ее лицо. Зачем? Он не был уверен. Но понимал, что должен что-то сказать.

— Я не знаю. Я хочу тебя, — честно ответил он. — И ты любишь этот город, а не случайный человек в нем. А я ненавижу его… Поэтому я решил попробовать, понравится ли мне здесь.

— И что ты чувствуешь? — спросила она.

Он не был в этом полностью уверен.

— Я все еще хочу тебя.

— Я тоже хочу тебя, — призналась она. — У меня был секс только с одним парнем… до того свидания, которое пошло не так.

Он понимающе кивнул.

— Ты хотела бы обсудить это?

— А что тут обсуждать? Я не чувствовала желания и сказала «нет», а он… не остановился.

Несмотря на то, в чем Конрад пытался убедить себя ранее, она не была похожа на других женщин. Он знал это. Она была страстной и искренней. И это заставило его хотеть ее еще больше.

Он не мог признать это до тех пор, пока Инди не заставила его увидеть себя и это место по-другому. Он не был полностью уверен, что ему это нравится, но он осознавал, что не может перестать общаться с ней.

— У меня было много секса и разных женщин, но ни одна из них не была такой, как ты, — признался он.

Инди смотрела в большие голубые глаза Конрада, и ей казалось, что она легко может заглянуть в его душу. Но правда была сложнее. Он был закрытым человеком. С тех пор, как она приехала сюда, — на самом деле с тех пор, как его машина подъехала к ее дому, день пошел не так, как она ожидала. И видела, что Конрад открылся больше, чем обычно.

Было приятно видеть, что не так сильно контролировал себя. Она не лгала о его великолепном голосе. В нем была чувственность, которую он тщательно скрывал. Она мельком заметила это, когда он готовил для нее. Он был человеком, который всегда начеку.

Он сидел рядом с ней, пока читал, и она обнаружила, что его голос теперь был такой же частью ее, как сердцебиение или дыхание. Она хотела его.

— Есть ли что-то в твоей истории отношений, что мне следует знать?

Конрад покачал головой, улыбаясь ей.

— Нет. Совсем ничего.

— Извини, что я спрашиваю, но было бы безответственно не спросить. Я знаю, что такие вопросы не способствуют увеличению желания, — сказала она.

— Не беспокойся, твоя прямолинейность сексуальна. И прежде, чем ты спросишь, да, у меня есть презерватив, — ответил Конрад.

Инди почувствовала, что краснеет, но кивнула в знак благодарности. Возможно, дальше этого дня в поместье Гилбертов дело не пойдет. Ни одному из них не нужны проблемы в виде неожиданной беременности.

— Отлично!

— Пойдем! Я хочу приготовить для тебя. Что ты больше всего любишь есть? — спросил он, поднимаясь.

— Мы можем вернуться сюда позже? Я не успела просмотреть все книги, — сказала она.

— Конечно. Твое любимое блюдо?

Инди попыталась вспомнить свое любимое блюдо, но он был шеф-поваром со звездой Мишлен и своим телевизионным шоу, поэтому ей не хотелось получить на ужин какие-нибудь макароны с сыром. Она попыталась вспомнить самое вкусное блюдо, которое когда-либо ела, и это было либо барбекю ее отца, либо оладьи ее мамы.

— У меня нет никаких предпочтений, — призналась она.

— Хорошо! Я люблю готовить разную еду.

Она была уверена, что говорит об экзотических вещах, которые ей, вероятно, придется заставлять себя есть. Она просто не была гурманом.

— Конрад, а какое твое любимое блюдо?

— Почему ты нервничаешь? — спросил он. — Я же чувствую это.

Она остановилась.

— Боюсь, я не вписываюсь в твою жизнь.

Он положил одну руку на стену за ее головой, а другую на ее плечо и наклонился.

— Я тот, кто тебе не подходит. Вот почему я здесь.

Девушка потянулась, чтобы коснуться его лица, потому что ей очень хотелось сделать это с тех пор, как он перестал читать.

— Может быть, мы подходим друг другу, потому что мы такие разные?

— Может быть. Еда — это то, как я… Ну, как я лучше всего общаюсь. Даже Дэш сказал это, и, честно говоря, он самый близкий мне человек.

— Мои любимые блюда — барбекю моего отца, оладьи моей мамы и макароны с сыром, — сказала она. — И еще я фанат сэндвичей с курицей из фастфуда. Все эти продукты связаны с моими самыми счастливыми воспоминаниями. Иногда это было последствием разочарования, но эти блюда…

— Я понимаю. Еда — это любовь, — сказал он.

— Я шокировала тебя своими предпочтениями?

— Нет. Я тоже люблю барбекю и оладьи. Единственное, что я на самом деле не ем, — это фастфуд, — сказал он.

У нее был друг в Нью-Йорке, который никогда не ел фастфуд, так что это ее не удивило. Она даже не могла представить, чтобы Конрад ел в подобном месте.

— Так что ты собираешься готовить?

— Я еще не уверен, — ответил он. — Но у меня есть несколько идей.

— Например?

— Что-то простое.

— Простое?

— Не реагируй так, как будто это оскорбление. Лучшие блюда просты. Сделаны из свежих продуктов.

— Как те бутерброды, что ты для нас приготовил? — спросила она. — Я понятия не имела, что продукты из моего холодильника могут быть такими вкусными.

— Но сейчас я приготовлю что-то повкуснее, — съязвил он.

— Я не понимаю, как ты это делаешь, — ухмыльнулась Инди, когда он привел ее на кухню и жестом пригласил сесть на длинный стол.

Это был настоящий мир Конрада, и она верила, что здесь многое о нем узнает. Инди сказала себе, что именно этого и хотела, и он уже ей нравился больше, чем раньше, и что, возможно, это была не самая умная ее идея.

— Я думаю о пасте со сливочным соусом. Может быть, с привкусом копченостей.

— Звучит здорово. Где у тебя макароны? Я могу их отварить.

— У меня нет готовых макарон, — сказал он. — Я сам их сейчас сделаю. Хочешь посмотреть?

Она кивнула.

— Я не очень хорошо готовлю.

— Ты приуменьшаешь свои способности. Я думаю, ты просто притворяешься, а готовишь ты на самом деле отлично.

— Спасибо. Я намеренно готовила вполсилы во время конкурса и позволила тебе победить.

Он громко рассмеялся и покачал головой. Она знала, что никогда не достигнет его уровня. Наблюдая за тем, как он орудует на кухне, она поняла, сколько страсти и радости он испытывает, занимаясь любимым делом. Кулинария, казалось, разрушала все его барьеры. Она хотела, чтобы этот день стал одним из ее лучших воспоминаний, и надеялась, что так оно и будет.

Еще она надеялась, что сможет найти способ сохранять хладнокровие и максимально использовать свое время с ним. Он пробудил в ней желание. Было невозможно смотреть на Конрада на кухне и не возбудиться.

Конрад искушал ее, сам того не осознавая. Наблюдая за движением его рук, когда он брал пучок трав, ей захотелось почувствовать его руки на своей коже. Это было медленное соблазнение ее чувств.

Еда была единственным, что могло отвлечь его от Инди.

Он всегда готовил один. Приготовление пищи для нее было для него самым безопасным способом быть самим собой. Он хотел, чтобы она увидела его здесь, где он чувствовал себя наиболее комфортно. Работать для других с ним на кухне было настоящим кошмаром, потому что у него были строгие стандарты. Но он хотел показать ей, как надо готовить. Хотел продлить то чувство, которое он испытал в библиотеке, когда держал ее в своих руках и думал о ее обнаженном теле.

Он показал ей, как отмерить муку, а затем сделал то же самое на своем рабочем месте. Они не смогли бы съесть столько макарон сами, но остальное он отдаст сотрудникам.

— Потом разбей яйцо в середину лунки в муке.

Он сделал это одной рукой и повернулся к ней, услышав, как она трижды постучала по яйцу о край стойки. Затем она разбила его и вылила в центр. Он взял у нее скорлупу и, не оглядываясь, бросил ее в раковину.

— Теперь пришло время смешать яйцо и муку.

Мука и яйцо прилипли к ее пальцам. Он встал позади, прежде чем обнять ее. Он взял ее руку в свою и показал правильное движение. Она пахла летними цветами, отвлекая его. Он почувствовал возбуждение и прижался к ее бедрам.

Он знал, что она была напугана мужчиной, знал, что это было частью ее прошлого, но он начинал думать, что, возможно, наказывает себя самого, закрываясь от нее. Он наклонился и прижался губами к ее шее. Здесь запах цветов был сильнее. Их пальцы переплелись на столе, когда она повернула голову и посмотрела на него.

Их взгляды встретились, и он понял, что сдерживался так долго, как только мог. Он хотел ее. Он хотел большего, чем просто готовить или пытаться медленно соблазнить ее.

— Ты хочешь этого?

Она кивнула.

Но ему нужно было услышать, как она это скажет. Она слишком много значила для него, чтобы сейчас потерпеть поражение.

— Да?

— Да, — подтвердила она.

Он поднял ее на стойку и встал между ее ног, раздвинув их. Он положил руки на ее талию и потянул ее вперед так, чтобы ее ноги оказались по обе стороны от его тела. Она прижалась своим лбом к его лбу, и он почувствовал ее дыхание на своих губах, а затем прикосновение ее языка.

Он напрягся еще больше, когда ответил на поцелуй, которого хотел весь день. Он был долгим и глубоким. Ее руки скользнули вверх по его спине, и он почувствовал одну руку в своих волосах, когда она подвинулась вперед, обвивая бедрами его бедра, пытаясь приблизиться к нему.

Он положил одну руку позади нее на стол и приподнялся, чтобы коснуться своим членом ее промежности. Он поднял голову, понимая, что ему нужно больше места. Он хотел, чтобы она была обнажена и лежала под ним.

— Обхвати меня ногами, — сказал он.

Она сделала, как он просил. Он поднял ее и понес ее вверх по лестнице в спальню, в которой она раньше оставила свои вещи. Она гладила его по плечам, пока он нес ее. Когда они оказались в комнате, он поставил ее на ноги и закрыл за собой дверь.

Ее руки нетерпеливо расстегивали пуговицы его рубашки, ее пальцы касались его груди. Он позволил Инди расстегнуть свою рубашку, а затем скинул ее. Он чувствовал, как ее пальцы скользят по его телу.

Конрад стоял неподвижно. Обычно, когда он занимался сексом, он делал это в одежде и стоя, максимально скрывая себя от своей партнерши. Ранее секс был для него потребностью, а не желанием. Но он хотел соприкасаться с обнаженной Инди всем своим телом. Он не хотел ничего скрывать.

Ее пальцы прошлись по узорам его татуировок, а затем она наклонилась вперед, и Конрад почувствовал ее губы на своей шее. Инди осыпала легкими поцелуями всю его шею, грудь, а затем спину, где были самые большие шрамы.

Она обернулась и посмотрела на него. То, что он увидел в ее глазах, он не хотел слышать. Поэтому он снова поднял ее на руки, крепко прижавшись губами к ее губам, а затем поставил ее на край кровати с балдахином.

Конрад хотел уложить ее, но Инди отпрянула, и он понял, что она не готова. Поэтому он расстегнул штаны и сел на кровать, опершись спиной на спинку.

— Садись ко мне на колени, — сказал он.

Она кивнула и двинулась вперед, оседлав его.

— Извини, я…

— Не надо ни в чем извиняться! В этом нет необходимости.

Слова не могли помочь ни одному из них. Но, возможно, секс мог бы. Может быть, секс даст им обоим то, что им нужно. И может быть, он освободится от этой одержимости ею.