Куинн ждала, когда подействует обезболивающее, однако знала, что его действие не избавит ее от мучений, так как эти мучения не были физическими. И новыми для нее они не были.

Вывих плеча доставлял ей такую боль, что она едва могла дышать, зато ее больше не трясло в «скорой», которая тащилась по узким улочкам Белладжио. Теперь она лежала на больничной койке в отделении неотложной помощи и пыталась понять, о чем по-итальянски говорят за шторой… кажется, говорили о ее медицинской страховке.

Она отдала свой бумажник какой-то женщине, и в нем нашли ее карточку. Только страховка у нее была студенческой, с низкой страховой премией. Сомнительно, что ее хватило бы на лечение.

Куинн уже с ужасом представляла, что ей придется иметь дело с бюрократией, но воспринимала это стоически, помня о том, что подобными проблемами ее жизнь была насыщена всегда.

Депрессию усиливала и утрата Иден, единственного человека, которому можно было бы позвонить в подобном случае. Несмотря на то что бросила в лицо Мике обвинение в том, что тот отказывается общаться с сестрой, она сама избегала долгих и откровенных разговоров с Иден, ссылаясь на то, что у нее куча дел. Ей не хотелось, чтобы подруга догадалась, какие чувства владеют ею только из-за того, что Иден влюбилась, вышла замуж и зажила своей жизнью.

— Синьорина Харпер? — Штора отодвинулась, и сестра сочувственно улыбнулась ей. — К вам посетитель.

Мика в белом пиджаке выглядел чрезвычайно сексуально. Куинн закрыла глаза — в ее распоряжении был только такой способ защиты от него.

— Тебя сбил велосипедист?! — с возмущением спросил он, как будто виновата в инциденте была она.

— Наверное, я действительно слишком тощая — он не заметил меня за фонарным столбом, пока я не вышла из-за него.

— И вышла прямо ему под колеса. Зачем ты это сделала?

— Я ненамеренно! Это получилось случайно! Загорелся сигнал для пешеходов. Машины остановились. Я подумала, что можно идти.

На самом деле велосипедист не снизил скорость, когда загорелся красный, и попытался проскочить перекресток. Он не особо извинялся, когда сбил ее. У него кровоточили подбородок и колено. Вероятно, он сейчас лежит в соседней палате, где ему промывают и бинтуют раны.

— Хорошо еще, что ты в сознании, — сказал Мика.

Куинн боялась верить в то, что он перепугался за нее.

— Ты имеешь представление о своем состоянии? Медсестра сказала, что у тебя вывих плеча. Ты ударилась головой? Что-нибудь сломала?

— Нет. Только плечо.

Она почувствовала боль в плече в тот момент, когда в нее врезался стокилограммовый велосипедист на своем велосипеде. Удар сбил ее с ног, и боль помешала ей сгруппироваться, когда она падала на тротуар. Из-за этого к вывиху добавились царапины, которые медсестра уже обработала антисептиком и забинтовала. Завтра на теле появятся еще и синяки.

— Как я понимаю, Иден ты не звонила. — Он положил ее разбитый телефон на тумбочку, затем достал из пиджака свой.

— Не надо, — сказала Куинн. — Позвоню ей позже.

Мика нахмурился.

— Куинн, она должна знать, что ты в больнице.

— Она решит, что обязана все бросить и лететь ко мне, а у нее дел по горло, она занимается своей компанией, налаживает работу, да к тому же начинает новую жизнь в новом городе. Здесь от нее никакого толку. Мне сделают рентген, подержат тут несколько дней и отпустят со словами, что надо быть осторожней.

— Такое с тобой уже бывало? — Его взгляд переместился с ее лица на пакет льда на ее плече, потом на неподвижную руку, лежащую на одеяле.

— Как ты оказался здесь? — спросила Куинн.

— Захотел узнать, сильно ли ты ранена. Что тут непонятного?

— Я выживу. Можешь идти.

В этот момент из-за шторы появилась медсестра.

— Сейчас я отвезу вас на рентген. — Она остановила у койки каталку.

Куинн предпочла бы, чтобы Мика не видел ее мучений, однако не решилась прогнать его. С помощью медсестры она перебралась на каталку, при этом боль усилилась. Глаза наполнились слезами, ее начало трясти.

— Я подожду тебя здесь, — мрачно сказал Мика.

— Не утруждай себя.

К тому моменту, когда Куинн вернулась, обезболивающее уже начало действовать. К ее стыду, она испытала облегчение, когда увидела, что Мика ждет ее.

— Ты вся дрожишь, — сказал он.

— Мне холодно.

— Это от шока, — пояснила медсестра. — Я принесу вам еще одно одеяло.

Мика снял с себя пиджак и накинул его Куинн на плечи. Она ощутила аромат его лосьона. На нее тут же нахлынули воспоминания о том, как она с ним потеряла девственность. Она резким движением скинула пиджак.

— Тебе не кажется, что ты должен быть в другом месте? — Куинн была на грани истерики.

— Я сказал тетке, что у меня неприятности. И послал сообщение Иден о том, что ты здесь и что я буду держать ее в курсе. Ответа я пока не получил, но, когда она увидит его, обязательно захочет узнать, как ты себя чувствуешь.

А чувствовала себя Куинн ужасно, страшась лечения и одновременно ожидая его с нетерпением. К счастью, вернулась медсестра и тем самым избавила Куинн от необходимости вести разговор. Под вторым одеялом она сразу стала согреваться и едва не расплакалась от благодарности.

Медсестра ушла, но пришел врач и извинился за задержку.

— Я пригласил для консультации нашего хирурга-ортопеда. Она вот-вот будет здесь. — Врач установил рентгеновский снимок на негатоскоп. — Вот тут сильные повреждения, но не все они результат сегодняшней травмы. — Он указал на изображение. — Есть зарубцевавшийся шрам, сухожилие полностью оторвано. У вас раньше были травмы?

Первым порывом Куинн было солгать. Копание в прошлом наводило на нее ужас, и она меньше всего хотела заниматься этим, когда рядом Мика.

— Один раз, когда мне было девять, один раз, когда было пятнадцать, — призналась она. — Но я честно делаю упражнения. До сегодняшнего дня у меня не было никаких проблем.

«Оставьте все это и отпустите меня домой», — подумала она. Вернее, в хостел. Ей предстоит долгая и тяжелая ночь, потом трудный перелет домой, который обойдется в огромную сумму. А сколько пересадок с автобуса на поезд и обратно ей придется сделать!

— Это все падения? Или спорт? — хмурясь, спросил врач.

Зачем он вцепился в эту тему?

— В первый раз все случилось, когда я не услышала, как приемный отец говорит, что пора вылезать из бассейна. Он схватил меня за руку и вытащил. — Она тогда была не готова к этому, поэтому ее рука была расслаблена, когда он дернул за нее.

Справа раздался сдавленный возглас — Куинн поняла, что Мика шокирован.

— Во второй раз это случилось в старших классах. Учительница по физкультуре не поверила мне, когда я сказала, что боюсь вывихнуть плечо во время кувырка, и настояла, чтобы я выполнила упражнение. — На следующей неделе, когда Куинн сидела на скамейке в спортзале и делала домашнее задание по алгебре левой рукой, учитель подарила ей нарциссы в горшке.

Врач озадаченно хмыкнул и снова посмотрел на снимок.

— Сухожилие нужно закрепить, иначе все будет повторяться.

— Меня будут сбивать велосипедисты?

Врач, непонимающе захлопав глазами, уставился на нее. Неужели ему так странно, что она пытается шутить?

— Я не могу сейчас делать операцию. Я должна вернуться в Канаду, — сказала Куинн.

— И как ты намерена добираться до Канады? — поинтересовался Мика.

— Эту штуку называют «самолет».

— Да ты руки поднять не можешь, Куинн! — воскликнул он и обратился к доктору: — Она поживет у меня, пока будет проходить реабилитацию после операции.

— Все это заманчиво, но нет, спасибо. — Куинн перевела взгляд на врача. — Пожалуйста, просто вправьте вывих. Обещаю, я пойду к врачу, как только вернусь домой.

— А вот и доктор Фабрицио, — сказал врач.

Штора отодвинулась, и появилась невысокая женщина. Ее волосы были собраны в высокую прическу, в ушах поблескивали бриллианты. Белый халат на ней выглядел как вечернее платье.

Они с врачом принялись беседовать на итальянском, что-то рассматривая на снимке. Мика внимательно слушал. Тут он задал вопрос, и ответ врачей заставил его помрачнеть. Тревога Куинн усилилась.

— Согласна, что ждать нельзя. — Хирург обратилась напрямую к Куинн и заговорила на английском с сильным акцентом. — Этот сустав нужно стабилизировать. Похоже, у вас поврежден нерв в результате предыдущих травм. У вас немеет тыльная сторона руки?

— Иногда, — с неохотой призналась Куинн, хотя и скрыла то, что не может поднимать что-нибудь тяжелее шляпы.

— Завтра у меня плотный график, поэтому я проведу операцию сегодня. — Хирург кивнула медсестре, и та тут же куда-то заторопилась.

— Подождите! Что? Сегодня? Это невозможно! — Куинн охватила паника. Она посмотрела на Мику в поисках поддержки.

— Куинн, тебе нужна операция, — тихо, но твердо сказал он.

— Доктор Фабрицио лечит наших прославленных спортсменов, — сказал врач приемного отделения. — Лучшего специалиста вы не найдете.

Куинн почувствовала себя как в детстве, когда взрослые принимали за нее решения, не слушая ее доводов.

— Я не могу оплатить операцию. Вы смотрели мою страховку?

— Пока тебе делали рентген, я все уладил, — отмел ее аргумент Мика.

Теперь Куинн стало ясно, почему хирург-ортопед примчалась на всех парах. Сдерживая слезы и ощущая свою полную беспомощность, Куинн молча кивнула.

* * *

Мика в жизни не наблюдал более жуткой процедуры, чем когда Куинн вправляли плечо. Она не кричала и не плакала, но невольно издала возглас, который будет звучать в его ушах вечно. Точно так же в его сознании будет вечно биться мысль, что какой-то негодяй, когда ей было всего девять, в гневе дернул ее за руку так, что она страдает по сей день. Его охватывал бессильный гнев, но он был вынужден отодвинуть его в сторону, чтобы помочь Куинн, цеплявшейся за его ладонь, перенести боль.

Когда она отпустила его, он схватил салфетку и вытер пот с ее лба. По ее щекам текли слезы, ее опять трясло.

— Ну вот, все закончилось, — попытался он успокоить ее.

— Нет, не закончилось, — возразила она.

Она злится на него за то, что он уговорил ее на операцию, подумал Мика. Она не хотела ее делать. Да и кто бы захотел? Теперь же ему нужно позаботиться о том, чтобы ей обеспечили наилучший уход. Что же это за учитель, который мог так поступить с девочкой?

— Ему предъявили обвинение? — мрачно спросил он.

— Кому? Велосипедисту? — удивилась Куинн. — Это был несчастный случай.

— Тому, кто изуродовал твое плечо.

— Нет. То тоже был несчастный случай. — Куинн в изнеможении закрыла глаза. — К тому же я переехала в другую семью.

Пришла медсестра с капельницей и лотком с инструментами.

— Нужно подготовить ее к операции и закончить оформление документов.

Мика кивнул, но не двинулся с места. Он никогда не видел Куинн такой опустошенной. Из нее словно вытекла вся энергия.

— Кому еще, кроме Иден, мне позвонить? — Позор, что он сам этого не знает, отругал себя Мика.

— В хостел на Виа-Патрис, — ответила она. — Они взбесятся, если койка будет числиться за мной, а я там жить не буду. Скажи, чтобы убрали мои вещи на склад. Я заберу их, как только смогу.

— Синьор Гулд! — помахала ему пачкой документов медсестра у регистратуры.

Мика сделал несколько шагов, задвинул за собой штору и пошел к стойке.