Пять недель спустя

Прощать ее он и не думает.

Куинн рассчитывала, что их отношения закончатся еще месяц назад, когда она сделала свое заявление в Гибралтаре. И ожидала, что Мика будет держаться с ней холодно. Если ей повезет, то в следующий раз, когда они увидятся на дне рождения Иден или на каком-то другом мероприятии, он скажет ей несколько «любезных» слов.

Однако она не ожидала, что он намеренно будет мешать ей писать научную работу. Ей пришло электронное письмо следующего содержания:

«Герр Гулд отказался поручиться за вас. Боюсь, на этот раз мы не сможем открыть вам доступ к письмам».

— Я не просила его ручаться за меня! — воскликнула Куинн, да так громко, что на нее стали оборачиваться.

Она снова уставилась в экран ноутбука, гадая, зачем Мика во все это ввязался. Да, она упомянула о нем, когда болтала с волонтером справочной службы, и сказала, что Мика рекомендовал ей посетить именно этот музей в Вене. Но именно она узнала о том, что у них есть подборка писем жены одного лорда-канцлера, в которых та уговаривала своего мужа способствовать улучшению условий жизни женщин и их детей в начале девятнадцатого века. Оставалось лишь выяснить, могут ли они предоставить ей сканы этих писем. Немецкий она знала плохо, а написаны письма были на баварском диалекте, и все же ей очень хотелось изучить первоисточник.

Волонтер тогда сказал:

«Я сейчас поговорю с куратором и вернусь. Раньше мы так делали для научных сотрудников. У вас великолепные рекомендации, так что, думаю, проблем не будет».

Рекомендации у нее действительно были великолепными. Так как она еще не решила, где будет жить в Канаде, а Иден улетела в Гибралтар на свою свадьбу, Куинн поспешила воспользоваться возможностью расширить свое исследование для кандидатской. Свои скромные сбережения она потратила на проезд, а чтобы компенсировать расходы на питание и проживание, соглашалась на любую работу.

Она искренне надеялась, что изучение писем позволит шире взглянуть на тему ее исследования, тем более что все историки Испании и Франции оказали ей радушный прием. Но почему-то куратор этого музея счел нужным посоветоваться с Микой. И усилиями Мики ее внесли в черный список.

Куинн посмотрела на часы и, поддавшись импульсу, позвонила Люсиль.

— Куинн! — Радостный возглас Люсиль вызвал у Куинн улыбку — и определенное облегчение: значит, о ее откровениях в Гибралтаре никто ничего не рассказывал.

— Привет, Люсиль. Я вас ни от чего не отрываю?

— Вовсе нет. Я решила сделать перерыв, пока сад залит солнцем. Дождусь, когда упадет тень. Ты где?

— В Вене. Поэтому-то я и звоню. Вы не знаете, где сейчас Мика?

— О, мне никогда не удавалось уследить за его перемещениями, — ответила Люсиль. — Летом он обычно на своей яхте, но что-то говорил о том, что его тетка устраивает званый ужин на вилле на озере Комо. Думаю, он едет на свою виллу в Белладжио, если уже не там. Я дам тебе телефон его помощника. Он проверит расписание Мики и позаботится о том, чтобы ты с ним увиделась.

Пока Люсиль говорила, Куинн уже искала рейс на Италию.

— Куинн? — вдруг совсем другим тоном произнесла Люсиль.

— Да? — Куинн крепче сжала трубку.

— Пожалуйста, попроси его позвонить Иден. Она очень расстроена, что он отказывается отвечать на ее звонки.

— Вот как? — Хорошо еще, что он не мешает сестре строить будущее. — Обязательно. Как вам сюрприз Иден? Ее свадьба с Реми?

— Я все еще в шоке. Все случилось так быстро. Она так далеко. Я скучаю по ней. Я побывала у них в Монреале. Они действительно любят друг друга.

— Вы правы.

Куинн была искренне рада за подругу, но ее слегка задевало то, как быстро Иден окунулась в новую жизнь. Ее охватывало знакомое и болезненное чувство покинутости. Именно поэтому она так усердно взялась за исследования. Ей не хотелось возвращаться в Канаду, где у ее подруги было слишком много приоритетов, в очередности которых она, Куинн, стояла на последнем месте.

— И для бизнеса это полезно. Реми проявил щедрость и помог ей, — продолжала Люсиль. — У Иден с магазинами дел по горло, иначе бы она села на самолет и лично повидалась бы с Микой. Иногда он бывает очень упрям.

— Только иногда? — пошутила Куинн.

— Ты и сама хорошо его знаешь, — сказала Люсиль.

Куинн же считала, что знает Мику не лучше других.

— Ой, ко мне пришла соседка, ей нужен лоток для запекания. Мне пора.

— До свидания, — попрощалась Куинн.

Когда раздался стук в дверь, Мика крикнул:

— Войдите!

— Простите, что беспокою вас, синьор. — В кабинет робко проскользнула экономка и продолжила на итальянском: — Там пришла молодая женщина. Она утверждает, что она подруга вашей сестры. Сказала, что вы наверняка ее помните. Куинн Харпер. Она просит, чтобы вы уделили ей пять минут.

«Сказала, что вы наверняка ее помните». Мика заскрежетал зубами. После вчерашнего звонка он отчасти ожидал, что Куинн попробует связаться с ним. Однако он не рассчитывал, что она приедет на его виллу в Белладжио.

Пять минут у него было, но они предназначались именно для того, чем он занимался: потягивал виски и читал текущие новости. По окончании этих пяти минут ему предстояло переодеться и ехать на ужин.

«Прогоните ее». Так ему и следовало бы сказать экономке. После того, как она поступила в Гибралтаре, он испытывал к ней холодную ярость. Ее мотивы до сих пор были ему непонятны, однако он под угрозой смерти не стал бы спрашивать у нее, зачем она рассказала об их отношениях. Она всегда принимала сторону Иден, но тогда ситуация была иной. Она защищала Реми.

Мысли о той истории настолько выводили его из себя, что он действительно был готов прогнать Куинн.

— Пусть подождет в холле. — Он допил виски, потом принял душ и побрился, затем надел вечерний костюм. Пиджак он оставил на потом — уж больно жарко в нем было даже в его каменном доме.

Когда он вошел в холл, Куинн ставила книгу на полку.

Обернувшись, она отряхнула книжную пыль с рук. Соломенная сумка стояла на полу рядом с диваном.

По мнению Мики, Куинн выглядела так же, как всегда: как балерина, готовая порхать, кружиться и умчаться со сцены. Ее волосы были собраны в узел на макушке, на лице не было макияжа. Внешне она казалась сдержанной и равнодушной ко всему, однако Мика знал, насколько она может быть чувственной.

— Ну? — произнес он, не вытерпев ее молчания, и приготовился выслушивать извинения.

— Зачем ты велел венскому музею не выдавать мне письма?

Он хмыкнул. Итак, никаких извинений не будет.

— Мне позвонил знакомый и сказал, что ты пользуешься моим именем, чтобы получить доступ к архивам. Я сказал, что ты выходишь за рамки наших отношений и что я не могу поручиться за тебя.

— Вот как? — произнесла Куинн. — И ты сказал все это с невозмутимым видом?

— А как тебе удается сохранять невозмутимый вид? — отпарировал он. — После твоих лекций о личном выборе ты забыла спросить у меня разрешения на то, чтобы сделать достоянием гласности то, что мы с тобой договорились держать в тайне. Я не могу поручиться за тебя, потому что ты лишилась моего доверия и уважения.

Куинн дернулась, как будто он нанес ей пощечину.

Мика не ожидал, что она побелеет как полотно и обопрется на книжную полку, чтобы не упасть. Встревожившись, он шагнул к ней, но она быстро пришла в себя. Ее руки сжались в кулаки, рот превратился в тонкую линию, а взгляд стал острым, как кинжал.

— Ты прав. Я знала, что ты возненавидишь меня за это, но я сделала так, чтобы защитить твою сестру. Теперь мне ясно, что ты никогда по-настоящему не доверял мне. Прекрасно. Ты осложнил мне жизнь. И мне плевать, что ты думаешь обо мне.

— Это очевидно, — сказал Мика и ощутил угрызения совести. Он действительно знал, что Куинн ради Иден пойдет на все. Она была лучшей подругой сестры в буквальном смысле.

Куинн наклонилась за своей соломенной сумкой, поэтому Мика не увидел выражения ее лица. Выпрямившись, она забросила лямки на плечо.

— Я никогда не пыталась использовать для своей выгоды наши с тобой отношения, и ты это отлично знаешь, — с достоинством произнесла она. — У нас и отношений-то с тобой не было.

Я предполагала, что рано или поздно они закончатся, и догадывалась, что, когда они закончатся, ты безжалостно оборвешь все связи. Мне плевать, как ты относишься ко мне. Ты понимаешь это? Мне плевать.

— Ты когда-нибудь слышала такую фразу: «Дама слишком щедра на уверения»? — Мике очень хотелось уязвить ее, и у него это получилось. Он понял это по блеску ее глаз, однако не почувствовал никакого удовлетворения. Напротив, он сам себе стал противен.

— Ладно, ты и насчет этого прав. Ну что, тебе лучше? — Ее щеки покрывал яркий румянец. — Я верила, что мы останемся друзьями после того, как все закончится. Мне неприятно слышать, что я потеряла твое доверие, но знаешь что? Ты лишился моего.

Ее слова, произнесенные ледяным тоном, задели Мику.

— Все потому, что я сказал правду куратору музея?

— Потому, что ты разбрасываешься людьми. Мне все ясно. Я никогда ничего для тебя не значила, но Иден твоя сестра. Тебе известно, на что бы я пошла, чтобы иметь такую сестру?

Мика услышал, как дрогнул ее голос. Она быстро заморгала, ее дыхание участилось, как будто весь путь от Вены она преодолела бегом.

— Ты настолько богат, что можешь позволить себе, когда тебе удобно, бросать людей и заменять их новыми. — В ее словах было столько презрения, что у Мики сжалось сердце.

— Не вали все на Иден, — бросил он, поворачиваясь, чтобы идти наверх. — Ты подорвала мое доверие.

— Ты!.. — Куинн трясло.

На одну короткую секунду Мике показалось, что она сейчас скажет нечто такое, что… Черт, он не знал, что может случиться, но четко осознавал, что перед ним опасное существо, готовое нанести удар ядовитым жалом или пронзить его насквозь! Он затаил дыхание, подобравшись, и стал ждать.

Однако ее голос зазвучал спокойно:

— Прекрасно. Я знала, что тебе будет трудно простить меня. Это была проверка, и ты ее провалил. Более того, то, как ты обращаешься с Иден, говорит мне о том, что я поступила правильно, не связывая свое будущее с тобой. Если ты способен так безжалостно выбросить из своей жизни сестру, какая участь ожидала бы меня? Мика, я оказала услугу нам обоим. Скажи спасибо.

Мика издал сдавленный смешок, а Куинн вылетела из дома и громко захлопнула за собой дверь. Когда Мика выбежал вслед за ней, он услышал, как открылась и закрылась входная дверь, и чертыхнулся, однако остался на месте. Какой смысл бежать за ней? Чтобы убедить ее в том, что она не права? Что он не выбрасывал Иден из своей жизни? Что он не отвечает на звонки исключительно из упрямства?

И вообще, какой выбор у него есть? Позволить сестре убедить себя в том, что она поступила правильно, выйдя замуж за человека, которого он люто ненавидит? Пригласить их к себе домой и ездить с ними в отпуск?

Мика убеждал себя, что тянет время для того, чтобы успокоиться, однако у него это плохо получалось. Напротив, он лелеял свой гнев и постоянно возвращался к предательству.

«Это была проверка, и ты ее провалил».

Ну почему, черт побери, Куинн должна опять оказаться правой?! Как же она взбесила его, обвинив в непримиримости!

Мика потер переносицу, понимая, что бросил Куинн перчатку, когда отказался поручиться за нее перед куратором музея. Он намеренно пошел на эту конфронтацию. И Куинн подобрала перчатку и швырнула ему в лицо.

«Если ты способен так безжалостно выбросить из своей жизни сестру, какая участь ожидала бы меня?»

А она хочет проверить? Если да, то это новость для него, потому что она всегда утверждала, что готова быть где угодно, только не с ним.

— Синьор? — Голос экономки ворвался в его размышления. — Машина подана.

Званый ужин. Мика едва удержался, чтобы не выругаться вслух. Его тетка хладнокровно давила на рычаги, управляя светским обществом, и всегда заботилась о собственных интересах. А так как эти интересы включали процветание семьи Гулд, временами от нее была польза.

Мика согласился встретиться с мужем ее внучки под тем предлогом, что тетка просила взять его на руководящую должность, хотя у парня еще молоко на губах не обсохло. На самом же деле Мика подозревал, что тетка собирается подсунуть ему в жены племянницу или дочку влиятельного человека. Еще он предполагал, что на ужине пойдет речь о какой-нибудь недвижимости или проекте, на который, по мнению тетки, ему следовало бы обратить внимание. Все это будет продолжаться не менее двух часов и сопровождаться изысканными блюдами и тщательно подобранным вином. Тетка была умелой и гостеприимной хозяйкой, правда, на этом ее положительные качества заканчивались.

Мика надел пиджак и пошел к машине. Солнце клонилось к горизонту и отбрасывало длинные тени. Легкий ветерок приносил с собой запахи лета: сухой травы, выхлопных газов от моторок на озере. Салон машины с поднятыми стеклами и включенным кондиционером отсек все эти запахи.

Водитель умело выехал на дорогу, и вскоре они уже стояли в обычной для вечера пробке. Мика достал телефон. Может, позвонить Иден, подумал он. И тут же решил повременить, дождаться момента, когда будет один. Продолжая вертеть в руках мобильник, он спрашивал себя, как Куинн удалось добиться, чтобы он чувствовал себя виноватым. Проклятие, как у нее это получается?!

— Думаю, там авария, сэр, — сказал водитель. — Я вижу «скорую».

Мику охватило дурное предчувствие, но он отмахнулся от него. Однако предчувствие не исчезало. И было оно почему-то связано с Куинн, хотя он и не слышал шума двигателя, когда она уезжала. Вероятно, она поехала на автобусе, правда, он не знал, где ближайшая к его дому остановка. Он вообще не знал, в каком направлении она поехала, но догадывался, что ею владело негодование.

— Все, «скорая» уехала, — сказал водитель. — Теперь поедем.

По какой-то необъяснимой, абсолютно нелогичной причине у Мики бешено забилось сердце. Когда они добрались до перекрестка, он увидел полицейского, разговаривающего с женщиной. Женщина держала в руке что-то красно-белое.

— Остановите! — закричал Мика и выпрыгнул из машины прежде, чем водитель успел отъехать к тротуару, чтобы припарковаться.

— Дайте взглянуть! — обратился он к полицейскому.

Тот насторожился, решив, что имеет дело с сумасшедшим, а женщина испуганно протянула ему телефон.

Именно этого и боялся Мика. Экран был разбит и покрыт паутиной трещин. На задней стороне отпечатались следы покрышек. У Мики потемнело в глазах, ноги стали ватными.

— Синьор, вы знаете, кому принадлежит телефон? — Голос полицейского доносился до Мики издалека.

— Знаю, — выдохнул он.