Мика спал недолго, минут десять-пятнадцать, но за это короткое время он хорошо выспался. Проснувшись, он обнаружил, что лежит, голый, на диване, а рядом никого нет. Это совсем не удивило его. Куинн всегда сбегала до того, как они откроют глаза и посмотрят друг на друга.

Дверь на балкон все еще была открыта, и воздух в комнате напитался влагой, которая оседала на коже и заставляла Мику зябко ежиться.

Куинн права, сказал он себе, к нему вернулась способность размышлять как взрослый человек. И он уже не в первый раз задается одним и тем же вопросом: почему он не расстанется с ней? Ведь их связь лишена комфорта. Они живут по разные стороны Атлантики, и их дороги пересекаются всего несколько раз в год. Для них уже стало привычкой в эти редкие встречи сдирать друг с друга одежду, а потом вести себя так, будто ничего не было. И это скорее ее выбор, чем его.

Все началось два года назад, когда Иден получила степень в бизнесе. Он настоял на том, чтобы сестра привезла на его виллу Куинн, которая тоже закончила учебу и получила диплом с отличием. Это нужно было отпраздновать.

После Парижа в отношениях всех троих все еще присутствовала определенная напряженность. Еще до отъезда Мика признал свою неправоту и извинился, однако в следующий раз Куинн вместе с Иден не приехала. Сказала, что якобы занята, но Мика принял это на свой счет.

Приехать в Грецию она согласилась не сразу, долго колебалась. Иден удалось уговорить ее устроить себе недельные каникулы. Только все получилось не так, как раньше. Иден готовилась занять ответственный пост в корпорации своего отца и, уже чувствуя вес предстоящих обязанностей, держалась сдержанно.

Что до Куинн…

Куинн тоже держалась как взрослый человек. В то время у нее был роман с молодым человеком, серьезным биологом, который, как показывало досье, собранное Микой, наделал кучу долгов и страстно боролся за сохранение природы. Мика счел, что он совсем не подходит Куинн, и решил сделать так, чтобы она сама это увидела.

Вероятно, Куинн и в самом деле что-то увидела, так как порвала с ним перед самым отъездом в Грецию. К тому времени у Мики тоже закончились отношения, и Иден задалась целью свести вместе два одиноких сердца — брата с подругой.

«Из Куинн получилась бы лучшая в мире невестка», — как бы шутя сказала она, но Мика знал, что в глубине души она очень этого хочет.

Куинн тоже это знала и заговорила об этом напрямую, когда оказалась с ним наедине.

«Где Иден?» — спросил он, выходя к ней на террасу.

«В салоне красоты. — Куинн отложила книгу. Ее лицо было серьезно. — Я могу с тобой кое о чем поговорить?»

«Проблемы?» — Он сел напротив нее.

«Ради Иден я готова на все, и ты это знаешь, но я не выйду за тебя, — объявила она. — В этом нет ничего личного. Я вообще сомневаюсь, что выйду когда-нибудь замуж».

«Могла бы дождаться, когда тебе сделают предложение», — довольно резко заявил Мика.

«Вот поэтому я и считаю замужество таким неприятным. — Ее губы растянулись в безрадостной улыбке. — Почему женщина должна ждать, когда ей сделают предложение? Такой патриархат выгоден только мужчинам».

Как же ему нравилось, когда она вот так демонстрировала свое превосходство и подталкивала его к спору. Она, как в теннисе, вынуждала его бороться за каждое очко.

«Ты слишком сильно обобщаешь, — безапелляционно заявил он. — Я чертовски богат. Выйдя за меня, женщина получит комфортнейшую жизнь».

«И в чем же будет ее комфорт? — ухмыльнулась Куинн. — Моя независимость бесценна. Разве твое богатство и обручальное кольцо могут дать мне это? Как раз напротив, ты бы отнял у женщины независимость, вынудил бы подписать брачный договор, который ограничивал бы твою жену».

«Брачный договор — разумная предосторожность. Это факт. Это возможность для обеих сторон защитить себя».

«Это все равно договор. Не надо называть браком то, что является просто сделкой. Я с радостью рассмотрю деловое сотрудничество там, где меня будут воспринимать как равную, но я не отдам свою свободу, если мне предстоит исполнять роль домашней хозяйки — роль, которая тут же дает тебе преимущество только потому, что я женщина, а ты мужчина».

«Это все твои изыскания в области феминизма? Люди уже перестали загонять себя в четкие рамки какой-либо роли».

«В любой паре один занимается домом, другой становится кормильцем семьи. Брак способствует неравенству. Поэтому спасибо, но нет».

«Ты действительно так считаешь? А как же то, что оба родителя трудятся для того, чтобы обеспечить лучшую жизнь своим отпрыскам?»

«Если ты думаешь, что брак — это единственный путь родить детей, я готова просветить тебя. У меня для этого есть замечательная книжка с картинками. Послушай, если ты хочешь жениться и завести детей — вперед. Я просто предупреждаю тебя, что брак не входит в мои планы».

«Ты не хочешь детей?» — Это и в самом деле удивило его.

«Хотеть» — неправильное слово. Я не собираюсь «делать» детей. Потому что есть много детей, которые нуждаются в родителях. Когда я буду готова, я усыновлю кого-нибудь или возьму под опеку».

Ну-ну.

«Иногда я спрашиваю себя, как человек с таким аналитическим умом и такой циничный, мог стать лучшей подругой моей сестре-романтику».

Мика готов был и дальше обсуждать с ней эту тему, потому что ему нравилось общаться с Куинн. Он не мог не восхищаться ею, интроспективной, владеющей собой взрослой женщиной, которая точно знает, чего хочет от жизни. И после таких мыслей он неизменно задавался вопросом: а простираются ли все ее положительные качества на постель? Будет ли она так же страстна в постели, как сейчас, когда идет обсуждение важной для нее темы?

Мика непроизвольно перевел взгляд на расстегнутую пуговку ее блузки, а потом посмотрел Куинн в глаза. И на него нахлынуло возбуждение, которое он игнорировал еще в Париже, между ними проскочила искра. Глаза Куинн распахнулись, и она вздернула подбородок, словно приняв решение.

«Хочешь заняться сексом?»

Мике даже почудилось, что она прочитала его мысли. Он стал судорожно искать причину, по которой стоило бы отказаться, но потом напомнил себе, что они взрослые люди, а в доме никого нет.

И все же он был вынужден уточнить:

«Мы все еще спорим о достоинствах и недостатках брака?»

«А ты все еще рассчитываешь, что я буду ждать, когда мне сделают предложение?» — Ее голос звучал насмешливо.

«Ты на самом деле хочешь заняться сексом? — глухо спросил он. — Но зачем?»

«Если я правильно помню, эта штука называется «оргазмом»», — с улыбкой ответила Куинн.

«Мне казалось, такой независимой личности для этого мужчина не нужен», — съязвил Мика.

«Ты прав. — Она встала. От негодования ее губы сжались в тонкую линию. — Я действительно могу решить все самостоятельно».

Мика поспешно вскочил, схватил Куинн за руку и притянул к себе.

«А как же Иден?» — прошептал он.

«Ее еще час не будет дома».

Маловато.

«А вдруг она подумает…»

Куинн покачала головой:

«Я не допущу, чтобы у нее в голове процветали дикие идеи. Поэтому речь идет только о сегодня. И мы сохраним это в тайне».

Мика пропустил эти слова мимо ушей. Он не стал тратить время на разговоры, и в его сознании уже роились всякие фантазии…

Внезапно наступившая тишина вернула Мику из воспоминаний в гостиничный номер. Он не сразу сообразил, что шум воды доносился не от водопада, а из ванной. А сейчас краны закрыли.

Значит, Куинн здесь.

Куинн всегда после секса чувствовала себя беззащитной и ранимой. И сейчас теплая ванна, роскошный вид с высоты отеля на водопад и бокал вина избавили ее от неприятных ощущений и тяжести на сердце.

— А что, гидромассаж не работает? — спросил Мика, входя в ванную.

— Я не хотела будить тебя.

Он повернул ручку, и вода забурлила, а потом без приглашения залез в ванну и удобно устроился рядом с Куинн так, чтобы тоже любоваться водопадом.

— Ты всегда беспокоишься о моем сне. Почему так?

Почему она сбежала до того, как он открыл глаза? Да просто чтобы собрать себя по кусочкам.

— Ты любишь поспать. А мне что делать? Лежать рядом, как хорошей девочке, и ждать, когда ты проснешься и снова обратишь на меня внимание?

— Я всегда обращаю на тебя внимание, — сказал он.

Куинн щекой почувствовала его взгляд, но не подала виду и сделала глоток вина.

Мика положил руки на бортик ванны и спустился чуть глубже под воду.

— В этом нет ничего хорошего — в том, что на тебя обращают внимание, — сказала Куинн. — Это означает, что ты другой. Когда тебя выделяют, ты становишься уязвимым. Ты превращаешься в добычу для гиен, которые тут же принимаются рвать тебя на части.

Ее слова вызвали у Мики искреннее удивление.

— Тебе действительно кажется, что существует какая-то угроза, когда я говорю, что ты великолепно выглядишь?

— Ты догадываешься о том, что из-за того, что я так думаю, ты видишь во мне какую-то чудачку? Я никогда не была милым ребенком. Я была дылдой, носила очки, одежда всегда была мне не по размеру. Из-за цвета волос меня звали Спичкой. Да, я чувствую угрозу, когда ты заговариваешь о моей внешности, поэтому я бы предпочла, чтобы ты этого не делал.

— Я не знал об этом. — Больше Мика ничего не сказал.

А Куинн тут же принялась мысленно корить себя: «Господи, зачем я ему это рассказала!»

— Куинн, — все же нарушил молчание Мика, — я не хочу, чтобы ты так чувствовала себя. Я не могу относиться к Реми без подозрений, но я больше не допущу такой жестокости по отношению к нему. А к тебе тем более.

В глубине души Куинн верила в это, но, когда Мика сказал это вслух, у нее на глаза навернулись слезы. И она не знала почему. Может, потому, что любые обещания, что он давал ей, не будут проверены временем. У этих обещаний нет будущего. Хотя может случиться так, что через несколько таких же, как сегодня, свиданий его обещания станут реальностью. И тогда можно считать, что ей повезло.

Однако Куинн не рассказала Мике о своих подозрениях — о том, что Иден не просто сбежала с Реми. Она предполагала, что Иден прочно войдет в жизнь Реми и постепенно будет отдаляться от нее и от Мики. И тогда крохотный уютный мирок, созданный Иден, мирок, который вобрал в себя мирки Куинн и Мики, исчезнет. Между Реми и Идеи еще в первую встречу, когда они только увидели друг друга, вспыхнула любовь, и стало ясно, что это судьба. Куинн почувствовала ее и ощутила угрозу, которую та несет с собой.

— Можешь объяснить мне, почему ты его так сильно ненавидишь? Или почему твоя мать не позволяет тебе помогать Иден? — Сегодняшних потрясений и катастроф не случилось бы, если бы Иден не была убеждена в том, что брак с Хантером — единственный способ спасти отцовскую компанию.

Лицо Мики исказила гримаса. Он забрал у нее бокал и залпом выпил вино.

— Семья моего отца — моя семья — очень враждебно относилась к моей матери, когда она вышла за него. Я не могу винить ее в том, что она до сих пор обижена на них. Мои бабушка и дедушка умерли, но я помню, что они держались с ней очень холодно и неодобрительно. Моя тетка прочно обосновалась в светских кругах, и моей матери было трудно заводить новые связи. Отец умел использовать свое обаяние, когда ему что-то было надо, в семейной же жизни он был тираном.

— По отношению к твоей матери? — спросила Куинн, вспоминая о том, что Иден рассказала ей. Иден давно подозревала отца Мики в бытовой жестокости.

Выражение лица Мики стало жестким.

— Мама никогда не утверждала, что он причинял ей вред физически, но он точно не был добрым человеком, особенно после того, как она ушла от него.

У Куинн сжалось сердце при мысли, что с Люсиль так плохо обращались, — ей всегда нравилась мать Мики.

— А тебя он бил?

— Время от времени я получал от него, но по-настоящему он меня не бил, если ты именно это имеешь в виду. — Его взгляд остановился на бокале. — Я большей частью жил с бабушкой и дедушкой, поэтому редко виделся с ним. По сути, в ярости я видел его только один раз. Когда он разозлился на Реми Сильвена и его отца.

— Что? — встрепенулась Куинн. — Когда?

— Мне было двенадцать. Я наконец-то уговорил отца отпустить меня жить в Канаде с мамой. Во всяком случае, мне казалось, что уговорил. В то время я уже учился в школе и играл в баскетбол, как и все крутые детки. На одном соревновании мы с Реми были в соперничающих командах. Мы с ним поссорились — так бывает среди мальчишек. Мой отец набросился на него за меня. А его отец вмешался, чтобы все это прекратить. После той потасовки отец сразу увез меня в Европу. Я дико злился на Сильвенов за то, что из-за них я оказался в ссылке.

— Но вины Реми в этом не было. Все выглядит так, что вина лежит на твоем отце.

— Согласен. Но тогда почему Реми нацелился на мою сестру? Наверняка потому, что еще тогда затаил на меня обиду.

— Да потому, что она ему нравится! Да, она твоя сестра, но еще она и очень привлекательная девушка. Мужчины без ума от нее. Так было всегда.

Он поставил бокал на бортик.

— Ты спросила, почему мама не разрешает мне поддержать «Товары для дома и сада Беллами». Вот из-за этого. Отец теми или иными способами всегда причинял ей боль, которую она так и не смогла ему простить. Он женился на ней, когда она забеременела мной, однако его родители решили, что она намеренно подловила его. Из-за их жестокости мама уехала в Канаду. Он отказал ей в опеке и сократил общение со мной до минимума. Когда ей удавалось заполучить меня в свой дом, отец приезжал и увозил меня. Она с радостью готовит для меня и позволяет угощать ее в ресторане, но она категорически запрещает мне портить ее жизнь деньгами моего отца.

— Да, все непросто, — проговорила Куинн. — Тебе следовало бы рассказать об этом Иден. А то она думает, что твоя мама задирает нос. Но я ее понимаю. Люсиль оберегает ту жизнь, что ей удалось построить. Если она позволит тебе вмешаться, то это будет достижение другого человека.

— Сеть магазинов принадлежит не ей. Сейчас хозяйка Иден. Если она согласится принять мою помощь, это будет с ее стороны проявлением здравомыслия, которое спасет компанию. Во всяком случае, я в этом пытаюсь ее убедить.

На полке звякнул телефон Куинн. Она взяла его и прочитала сообщение от Иден.

— Не стреляй в гонца: Иден не едет в Торонто. Сейчас они в вертолете Реми летят в Монреаль.

— Летят? Проклятье! — Мика вскочил, с него ручьями потекла вода.

* * *

Куинн поступила практично: она сначала вытерлась полотенцем и высушила волосы, а на виноградник с Микой не поехала. Затем она упаковала вещи Иден и отвезла их на квартиру Идеи в Торонто. Предполагалось, что Куинн поживет в этой квартире две недели, пока у Иден будет медовый месяц с Хантером. После возвращения Иден собиралась продать квартиру и переехать в дом Хантера.

Сейчас же было ясно, что квартира понадобится самой Иден.

К удивлению Куинн, Мика заявился на квартиру на следующее утро, после того, как отвез домой Люсиль.

— Иден сказала маме, что проведет некоторое время на Карибах.

— Мне она написала то же самое. Я спросила, не нужна ли ей компания, — пошутила Куинн, но Мика не рассмеялся.

— Уверен, у нее там есть компания. У Сильвена дома и на Гаити, и на Мартинике.

— И что ты собираешься делать? Отправиться туда и заявить двум взрослым людям, что им не разрешается заниматься сексом?

— А они занимаются сексом?

— Не знаю! Это не мое дело, да и не твое тоже.

— Почему ты не можешь принять мою точку зрения?! — возмутился Мика.

— Мика, ты просто погряз в ханжестве! Ты бы прекратил заниматься со мной сексом, если бы Иден запрещала тебе?

Он помрачнел, и Куинн интерпретировала его реакцию как смятение.

— Я ничего ей не расскажу, не беспокойся. — Она положила ладонь ему на руку. — Я говорю все это к тому, что между людьми бывает секс, и это просто секс.

— Замечательно, — сказал Мика, идя к двери. — Если она свяжется с тобой, обязательно сообщи мне.

— Как, ни «до свидания», ни поцелуя? — бросила ему в спину Куинн.

Он резко развернулся и с таким решительным видом двинулся к ней, что она попятилась и уперлась в кухонную столешницу. А в следующее мгновение оказалась в центре урагана.