Куинн удивило то, как повел себя Мика, пока она и Ясмин в течение нескольких дней утрясали все организационные вопросы. Он почему-то отдалился от нее. Утром уезжал на встречи, много говорил по телефону. Спать он ложился в одну кровать с Куинн, но вставал раньше, чем она просыпалась. Пару раз он интересовался, как идут ее исследования в музее, однако слушал вполуха, когда она рассказывала во всех подробностях.

Утром того дня, когда они собирались отправиться в Цюрих, Куинн решила преодолеть разделявшее их расстояние и забралась к Мике в душ. Ей уже разрешали снимать перевязь, и она начала делать реабилитационную гимнастику, чтобы рука не атрофировалась, пока заживает плечо.

Мика окинул взглядом ее обнаженное тело и напрягся. Когда же она прижалась к нему, он набросился на нее, как голодный волк. Вдавив ее в стену, он встал на колени и языком быстро довел ее до оргазма, а потом, помогая себе рукой, и сам взлетел к сладостным высям.

— Мика, — слабым голосом произнесла Куинн.

— Спасибо тебе, конечно, за это, но… — Он обхватил ладонями ее лицо и крепко поцеловал. По какой-то причине он отказывался встречаться с ней взглядом. — Нам пора ехать. Сегодня утром могут быть пробки.

Ошеломленная, недоумевающая, дальше Куинн мылась в одиночестве.

Когда они приземлились в Цюрихе, ее уже вовсю одолевали сомнения. Ясмин предложила встретиться в живописной деревушке недалеко от города. Туда можно было добраться только по канатной дороге.

Куинн рассчитывала, что это местечко и красивые пейзажи будут располагать их к приятному и откровенному разговору. Сейчас же, глядя на отчужденного, не похожего на самого себя Мику, она поняла, что ошиблась в расчетах, и опасалась, что Ясмин воспримет его настроение как выражение неприязни. От волнения у нее вспотели ладони.

Вагончик упорно взбирался вверх по склону, и вдруг до Куинн долетел голос Мики:

— Ты зачем поехала?

— В каком смысле? — удивилась она, поворачиваясь к нему.

— Зачем? Чтобы увидеться с Ясмин?

— А зачем ты приехал в больницу, хотя перед этим мы крупно поссорились?

Мика что-то пробурчал себе под нос и вдруг взял Куинн за руку и не выпускал ее, пока они шли от станции к ресторану.

Ясмин сидела в патио под большим красным зонтом. Увидев их, она вскочила и стала махать рукой, нервно улыбаясь. Она была в бирюзовом костюме в стиле сафари с рисунком из желтых пальмовых листьев. Макияж, как всегда, тоже был ярким.

— Какое замечательное место, — сказала Куинн, когда они обнялись. — Ты молодец, что предложила здесь встретиться.

— Я не знала, как одеться. Мы будем обедать? Или пойдем гулять? — Ясмин указала на тяжелые ботинки для ходьбы по горам. — Привет, я Ясмин, — сказала она, протягивая дрожащую руку Мике.

Куинн затаила дыхание.

— Мика. — Он ответил на рукопожатие. Его голос звучал неуверенно, однако совсем не холодно. — Рад познакомиться.

В этот момент Куинн поняла, что любит его. Всем сердцем, беззаветно.

Без Куинн у Мики ничего бы не получилось. Куинн веселила всех и не позволяла умирать легкой беседе. Ясмин время от времени задавала ему прямые вопросы на безобидные темы: о путешествиях, о командировках, о компании. Дважды они, не сговариваясь, поступили одинаково: один раз, когда заказали одинаковые сэндвичи без сыра — что считалось святотатством в этом краю, однако обоим было на это плевать. Другой, уже после обеда, когда на развилке одновременно ступили на одну и ту же тропу вверх, выбрав ее из трех вариантов.

Куинн же хотелось пойти вниз, к альпийскому озеру.

— А потом придется подниматься наверх, — хором возразили ей они.

— Тогда я чуть-чуть спущусь, чтобы сделать фото, а вы идите вперед. Я вас догоню.

— Хитро, — сказал Мика, когда Куинн зашагала по другой тропе.

Ему хотелось крикнуть ей вслед, чтобы она не сходила с тропы, но он удержался. Она не ребенок.

— Как же она мне нравится, — сказала Ясмин, когда они неторопливо двинулись вверх по склону.

— Я не знаю тех, кому она не нравится. — Кроме нее самой, мысленно добавил Мика. Нет, Куинн не ненавидела себя, она не дошла до такой степени извращения, просто не осознавала, насколько она особенная.

— Спасибо, что приехал, — со всей искренностью произнесла Ясмин. — Представляю, как тебя ошарашила новость.

— О том, что мой папаша был чудовищем? Для меня это не новость. — Мика остановился у перил и, посмотрев вниз, увидел Куинн, которая фотографировала острые вершины на противоположной стороне долины. — Ясмин, я очень сожалею о тех страданиях, что он доставил твоей матери. И всей твоей семье. Я долгое время шел по жизни, твердо веря в отцовскую версию прошлого.

— Просто некому было рассказать тебе другую. Родители скрывали правду даже от меня. — На ее губах появилась слабая улыбка.

— Хочу, чтобы ты знала: последние несколько дней моя команда юристов и экономистов определяла рыночную стоимость всего, что я унаследовал от отца.

— О господи, Мика, зачем? Я же встретилась с тобой не ради этого. — Ясмин не скрывала своего ужаса.

Такая реакция не удивила Мику, однако он проигнорировал ее.

— Знаю, это ничего не исправит, но для меня важно. Твоя семья заслуживает компенсации за то, что ей пришлось вытерпеть от моего отца. У них была бы другая жизнь, если бы отец не вынудил их уехать из Парижа. И ты вправе иметь определенные притязания. Например, на место в совете директоров. Если ты не хочешь знакомиться с остальными членами моей семьи, мы найдем кого-нибудь, кто будет представлять тебя на голосованиях. Конечно, в какой-то момент мне придется рассказать им, что отец был ответствен за появление на свет еще одного ребенка. Они, естественно, потребуют анализ ДНК, но пока все это может подождать.

— Мика, прошу тебя. — Ее глаза наполнились слезами. — У меня все есть. Мне от тебя ничего не нужно.

— Это не от меня, Ясмин. Это то, что он сам должен был дать тебе. Нельзя допускать, чтобы все сошло ему с рук. Чтобы остальные члены его семьи слепо продолжали извлекать выгоду из его нежелания отвечать за последствия.

Ясмин надолго замолчала, обдумывая его слова.

Наконец их догнала Куинн. Она тяжело дышала, прижав руку к груди.

— Я и не думала, что подъем такой крутой. — Мика помог ей сесть на скамейку. — Ну, как у вас дела? — спросила она, переводя взгляд с одного на другого.

Мика с сестрой переглянулись и подмигнули друг другу.

На следующий день, когда они вернулись в Вену, Мика чувствовал себя более спокойным. Они еще вчера отправили несколько снимков Иден, которая быстро ответила:

«Как же я рада! Поставлю на экран блокировки!»

Отдельно она написала Куинн:

«Когда ты мне расскажешь, что между тобой и Микой?»

— Почему я здесь, а не на своей яхте? — спросил Мика, когда они вышли на террасу, намереваясь выпить по бокалу вина, но из-за жары были вынуждены вернуться в помещение.

— Я тебя не держу. — Теперь, когда знакомство с Ясмин состоялось, на повестку дня вернулся спор о кольцах.

— Тебе надо кое-что знать. — Мика оглядел Куинн и сделал большой глоток вина.

— Что? — Куинн, садившаяся на диван, замерла.

— Я принял решение. — Мика поднял бокал в знак тоста. — У меня тоже не будет детей.

— Что?! Да, это важное решение, особенно для мужчины твоего статуса. Но хотелось бы узнать твои мотивы. Не потому ли, что ты опасаешься, что в твоем ребенке повторятся черты твоего отца? Вы с Ясмин, как оказалось, добрые и порядочные люди. Думаю, его поведение было результатом скорее воспитания, чем характера. Так что не считай, что тебе нужно прервать ваш род. Уверена, в нем нет ничего нездорового.

— Я к этому не стремлюсь. Ясмин может иметь сколько угодно детей, и потом они унаследуют соответствующую долю компании. Это будет правильно и справедливо. Но я предупредил ее, что нельзя допускать, чтобы моя семья извлекала выгоду из нежелания отца отвечать за последствия своих действий. Я говорил абсолютно серьезно. Если моей тетке так хочется, чтобы продолжилась линия ее брата, она может любезно попросить Ясмин сделать это. Я же отказываюсь заводить детей исключительно ради того, чтобы его ДНК сохранила в своей собственности все, что он приобрел. Это неправильно.

— Ты мог бы завести детей просто потому, что тебе так захотелось, — сказала Куинн, — а потом бы они все унаследовали. Сейчас тобой владеют такие вот чувства, но ты не знаешь, что будешь чувствовать потом.

— Прости меня, Куинн, — с мрачной иронией произнес Мика, — но ты пытаешься сказать, что я не способен разобраться в своих чувствах и принять решение относительно размножения?

Куинн закусила губу: она не могла не признать, что он прав в своем предположении.

— Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда ты бросаешь в меня мои же собственные слова.

— Именно поэтому я так и делаю. — Он еще отпил вина. — Все это сказано не импульсивно, как может показаться. Меня всегда нервировало давление тетки, потому, вероятно, что ты вбила мне в голову мысль об архаичности идеи о продолжении рода. Мой собственный отец не хотел быть отцом. Он сделал ребенка моей матери случайно, а потом женился на ней, потому что его мать сказала, что она носит в чреве потенциального наследника. Потенциального! Если бы я родился девочкой, они бы тихо развелись, и я бы рос в Канаде без перспективы носить на себе такой огромный багаж и взвалить на себя ответственность. Но так как я оказался наследником, отец использовал этот факт, чтобы вытолкнуть мать из моей жизни. Она якобы была недостаточно хороша, чтобы подготовить меня к моим обязанностям. Ты можешь представить, в какого социопата я превратился бы, не будь у меня ее и Иден? Поэтому нет. Я отказываюсь заводить детей, зная, что им придется нести на своих плечах тяжеленный груз точно таких же ожиданий. — Он встал и заходил по комнате.

Куинн молча наблюдала за ним.

— Я все это сказал… — Он остановился и посмотрел на нее. — Если бы ты захотела взять под опеку или усыновить ребенка, я бы всячески поддержал тебя. Думаю, из тебя получилась бы великолепная мать. А вот какой отец получился бы из меня, я не знаю. Но надеюсь, лучше, чем мой собственный. — Он в задумчивости свел на переносице брови.

Куинн открыла рот, собираясь что-то сказать, но так и не нашла нужных слов. У нее защипало в глазах. Неделю назад он сделал ей предложение, а она, напуганная такой перспективой, отгородилась от него непреодолимой стеной. Но сейчас она уже знает, что любит его. А если бы не любила, любовь в ней пробудила бы эта короткая речь.

— Мика, зачем ты сделал мне предложение?

Она не рассчитывала, что он скажет ей о своей любви, но очень на это надеялась. Возможно, именно поэтому она и затаила дыхание.

Его лицо приняло серьезное выражение. Он сел и отставил в сторону бокал, зажал руки между коленями и, опершись локтями на ноги, подался вперед.

— Куинн, нам хорошо вместе. Ты и сама это знаешь. — Его взгляд обладал магнетической силой, которая не позволяла Куинн отвести глаза. — Я хочу, чтобы мы были вместе каждый день. Иначе я буду беспокоиться из-за того, что тебя опять собьет какой-нибудь идиот, который не смотрит по сторонам. И еще. Разве есть другой мужчина, с которым тебе хотелось бы быть? Как я понимаю, возвращаешься ты все время только ко мне. И я хочу, чтобы все было официально. Вот и все.

Ни слова о любви. Но ведь он сам утверждал, что любовь — это то, что красиво выглядит только на поздравительной открытке.

Сейчас Куинн очень хотелось рассказать ему, что любовь — это то, что горит в душе ярким пламенем. Только вот она не могла произнести все это. Потому что не хотела видеть его взгляд, полный жалости к ней, к тому, что она тешит себя иллюзиями, будто любовь существует.

Встав с дивана, Куинн опустилась на колени перед Микой. Тот удивленно захлопал глазами. Она обняла его.

— Мика, ты женишься на мне?

Он судорожно втянул в себя воздух. Тысяча эмоций отразилась на его лице, чувства сменяли друг друга с такой скоростью, что Куинн не могла прочитать их. Последним же было глубокое удовлетворение. А в его глазах отражалась нежность.

— Иди сюда. — Он подхватил ее, усадил к себе на колени и поцеловал.

Две недели они провели на яхте. Куинн усердно делала гимнастику и плавала, что способствовало заживлению плеча. И когда они на пути в Канаду, где должен был праздноваться день рождения Люсиль, завернули в Белладжио, доктор Фабрицио сказала, что ее рука «лучше новой». Мика облегченно выдохнул.

День рождения начался с того, что им навстречу с радостными воплями выбежала Иден и обняла обоих. Она уже знала о помолвке и была счастлива. Ясмин, которая тоже была приглашена, ждала их на крыльце рядом с Реми и его матерью. Она просто лучилась, когда обнимала Мику и Куинн.

Реми повел себя гораздо сдержаннее. Мике он просто кивнул, а вот Куинн поприветствовал с искренним радушием. Потом все прошли в дом, где женщины принялись увлеченно обсуждать девичник, прием в честь помолвки и планы на свадьбу.

— Самая простая церемония, — настаивала Куинн. Она сообщила, что решила на время отложить свою научную работу. — В канадском посольстве в Берлине есть одна очень интересная должность, и я уже подала заявление. Даже если меня не возьмут, я все равно поработаю несколько лет где-нибудь еще, а потом вернусь к науке.

— Если не родится малыш, — весело заметила Люсиль.

Мика подошел к Куинн и поспешил вмешаться в разговор:

— Мама, как ты смотришь на то, чтобы приехать на свадьбу в Германию? Понимаю, я прошу о многом, если учесть, кто там будет. — Он имел в виду семью Гулд. — Ремонт отеля в Вильденфельсе почти закончен. Мы могли бы забронировать его весь до официального открытия в октябре. — Проект выполнили с опережением графика, и они с Куинн планировали провести следующие недели в Берлине, так что вопрос с проживанием решался просто. — Там будет удобно разместить и бизнес-партнеров, которых я тоже хочу пригласить.

— Только свадьба все равно будет скромной, — вмешалась Куинн. — Все друзья со стороны невесты здесь. — Она обвела всех рукой. — И вы все являетесь родственниками Мики.

— Не совсем так, — нахмурилась Иден и тут же начала перечислять общих друзей из школы, которых тоже, как она считала, нужно пригласить.

Куинн уже начала подумывать о побеге, но так как в Германии браки регистрировались в загсах на скромных церемониях, а пышностью отличались сами приемы, она была вынуждена согласиться. Еще до приезда сюда Мика заявил, что не хочет появления слухов о том, будто их брак вынужденный, а пышное празднование выбьет почву из-под ног всех любителей посплетничать.

— Я готова ехать куда угодно, чтобы увидеть, как вы двое поженитесь, — заверила их Люсиль. — Вы уже решили когда?

— Отель должен открыться через месяц, так что через три недели, считая с сегодняшнего дня.

— Нам не хватит времени! — закричала Иден.

По мнению Мики, до свадьбы было слишком долго.

— Если платье шить для тебя буду я, то начнем прямо сейчас. Только достану свой планшет, — сказала Ясмин, роясь в сумке.

— Мама, у тебя остались журналы для новобрачных? Те, что мы купили перед моей свадьбой с Хантером? У них там отличные организационные планы. — Затем Иден обратилась к Мике: — Я знаю, что ты задумал. Ты намеренно спешишь, чтобы я не успела организовать все по высшему разряду. Ты меня недооцениваешь, — с улыбкой предупредила она.

Куинн, воспользовавшись суматохой, принесла две открытые бутылки пива и сунула их в руки Мики, а потом кивком указала на Реми, который стоял в сторонке и делал вид, будто все это его не касается.

— Выведи его наружу и расскажи о том, что тебе хочется увидеть на свадьбе. Или обсуди с ним права женщин. Или торцевые ключи. Или предпочтения дилеров.

Мика отлично знал, о чем именно она хочет, чтобы он поговорил с Реми.

— Давай-ка покончим с этим поскорее, — сказал он, подходя к зятю и протягивая бутылку.

Реми взял пиво и вслед за Микой направился в сад — Люсиль тщательно ухаживала за садом и в рамках сбора средств на исследование рака каждое лето открывала его на неделю для пеших экскурсий по извилистым дорожкам. Она называла его «раем для опылителей» — в саду было много цветов, своим ароматом привлекавших бабочек и других насекомых.

— Поздравляю с помолвкой, — сказал Реми.

— Поздравляю с недавней женитьбой, — тем же тоном сказал Мика.

На несколько мгновений воцарилась тишина, нарушаемая стрекотом цикад.

— Ты сделал великолепное предложение Ясмин, но она ни в чем не нуждается, так что…

— Я подожду, когда она сама скажет мне об этом. Мне тысячу раз повторяли, что женщины вправе сами принимать решение, так что…

Оба поднесли бутылки ко рту и стали пить.

— У Иден пониженное давление, — сообщил Мика. — Если у нее будет обезвоживание, она упадет в обморок. В такой жаркий день, как сегодня, нужно класть перед ней соленые крендельки или орешки.

— Я знаю об этом, — сказал Реми. — Один раз на пляже она уже теряла сознание и напугала меня до смерти. Такое не повторится. — Он кивком указал на дом. — Если Ясмин даст тебе какую-нибудь одежду, надень ее. Ей будет обидно, если ты откажешься. К тому же она всегда оказывается права. А ты можешь позволить себе немного расслабиться. — Он уперся взглядом в галстук Мики.

Мика оделся в строгом стиле, соответствующим образом, готовясь праздновать день рождения матери. А вот Реми был одет комфортно, в льняную рубашку и полосатые брюки, но выглядел очень элегантно.

Из дома донесся взрыв смеха. Оба повернулись на звук.

— Никогда не вставай между Иден и Куинн, — мрачно произнес Мика. Для него это было особенно важно.

Реми хмыкнул:

— Мне жаль того дурака, который захочет попробовать.

— Хороший ответ.

Они чокнулись бутылками и в дружеском молчании допили пиво.