Рамки моего выступления оказались весьма жёсткими. С каждой секундой промедления вероятность убеждения стремилась к нулю. А ведь желательно бы мне было обдумать всё, предоставить статистические данные, провести сравнение с традиционными методиками подготовки.

Впрочем, у меня ничего из этого не было подготовлено. Так что будем импровизировать.

— Палубная авиация — дело молодое. Возрастных лётчиков брать нельзя, поскольку нагрузка при посадке большая. Также, переучить опытного лётчика сложнее в силу того, что его навыки в технике пилотирования полностью сформированы. Предлагаю, отобрать 10–15 лётчиков в возрасте от 23 до 25 лет. Обучение проводить на тренажёре в Крыму, и уже летом будет сформирован основной костяк полка.

Я смотрел на генералов, большинство из которых совершенно меня не слушали. Для себя они уже всё решили. Но главное — внимательно слушал генерал-полковник Кузнецов.

— Естественно, что местом базирования должен стать аэродром и гарнизон в Фёдоровке, где есть тренажёр НИТКА, военный полигон и близкое расположение к авианесущему крейсеру. Это сократит время на формирование воинской части. Вся инфраструктура там есть.

— Не считайте себя самым умным, Родин. Как будто мы не знаем, где необходимо формировать полк, — усмехнулся генерал, сидящий рядом с Чубовым.

— Не сомневаюсь в вашей компетенции, но на совещании никто это не озвучил.

Генерал прицокнул, а остальные переглянулись. Знать-то они знают, а вот предложить никто не догадался. Или не захотел.

— Что это за полк, где лётчиков, как в эскадрилье? Да ещё и в таком юном возрасте? — продолжил спрашивать генерал.

— Если вы меня дослушаете, вопросы у вас отпадут сами собой.

— Да, пожалуйста, — отмахнулся он.

Командующий морской авиацией сурово посмотрел на подчинённого, который отнял у меня время. Видно, что Кузнецов желал выслушать меня до конца.

— Как я уже сказал, нужны молодые лётчики. Мне — 25 лет и мой процесс адаптации к полётам с палубы корабля прошёл быстро. Александр Васильевич Федотов, который является опытнейшим лётчиком, в силу возраста, не планировал приступать к освоению тренажёра НИТКА.

— Верно. Слова Родина подтверждаю, — сказал Федотов.

— Продолжайте, товарищ лётчик-испытатель. У вас осталась минута, — произнёс командующий Кузнецов.

— Благодарю. Для сокращения срока, мы можем начать обучение лётчиков на самолётах Су-27 и МиГ-29, так сказать, сухопутного базирования. И лётчиков преимущественно набрать в первую очередь из полков, эксплуатирующих эти самолёты.

— Но 10–15 человек мало. Где брать ещё? — спросил командующий.

— Всё очень просто — после окончания военного училища.

Очередной гул негодования. Чего они все такие твердолобые? Правильно я рассуждаю, что проще учить молодых. Они не возникают по каждому поводу.

— Ну откуда вы такой взялись? Молодёжь в палубную авиацию! Бред! — хлопнул один из генералов по столу.

— Ваше логическое мышление, только подтверждает мою правоту, — ответил я ему.

— Это ещё почему?

— Вы не желаете отступать от постулатов и инструкций, в попытке создать что-то новое, отвечающее реалиям будущей войны. Молодым лётчикам нет необходимости рассказывать «зачем». Им нужно только показать «как».

За столом все замолчали. Кто-то попытался возразить, но «в бой» вступил Хреков.

— Да, товарищи, нужно прислушиваться к мнению молодого поколения. За такими как Родин, будущее. Вот он нам и объясняет, что нужно молодому лётчику для полётов на авианесущем крейсере. И если он в короткие сроки это сделал, найти во всей авиации пару десятков способных, труда не составит.

— Основы, на которых строился процесс лётной работы и обучения, завтра будут уже не актуальны. Речь идёт о создании новой школы подготовки, которую вполне по силам нам создать за короткое время. Быстрый курс обучения по новым типам летательных аппаратов был опробован нами в школе испытателей. Родин — выпускник такого набора, — продолжил за Андреем Константиновичем Федотов.

— Ещё и здание нужно строить. Перестаньте уже! Забирайте своего молодого и идите учите его, — перебил Федотова контр-адмирал — представитель главкомата ВМФ. — Проще использовать самолёты с вертикальным взлётом КБ Яковлева. Для них нам ничего не нужно строить, да и обучать тоже. Влетел, да полетел. Делов-то. А с вашими Су и МиГ, одни проблемы — тренажёр построй, для обучения нужно искать специалистов и при том, что у вас даже самолётов в достаточном количестве нет.

— Товарищ член военного совета, речь идёт не о постройке здания, а о создании методики. Следите за мыслью молодого человека, — поправил его Кузнецов.

— Есть, — разочарованно выдохнул контр-адмирал.

Командующий встал со своего места и подошёл к большой карте СССР и сопредельных государств.

— Родин, а насколько вы считаете авианосец — грозным оружием? — спросил Кузнецов, повернувшись ко мне.

— Весьма грозным. Американцы силами одной авианосной ударной группы могут решить исход любого локального конфликта. Никакая береговая оборона не поможет. Но есть один момент, о котором нужно помнить.

— Какой?

— Они никогда не начинают войну или операцию, пока не подсчитают возможные потери. Если они больше 5–10%, в бой не вступают. Авианесущий крейсер с нашими современными истребителями — очень сложный противник для них. И давайте будем честны. Як-141 не сможет противостоять корабельному истребителю НАТО.

— И откуда такие познания? — подал голос Чубов.

Я и забыл, что он ещё здесь. Слишком сильно сосредоточился на командующем.

— Опыт войн и локальных конфликтов. Второй фронт ведь долго открывался в Нормандии? Одна из причин — подсчитывали возможные потери.

Конечно, не только из математических расчётов погибших не начинали союзники высадку на пляж Омаха и другие точки в Нормандии. Но для остроты нужно было добавить эту версию в ответе.

Зазвонил телефон на столе Кузнецова. Генерал-полковник подошёл к аппарату и поднял трубку.

— Слушаю, Кузнецов. Да, Сергей Георгиевич! Обсудили. Кто? Испытатели здесь. Всё хорошо рассказали.

Командующий ВВС ВМФ жестом дал разрешение мне сесть. Нетрудно было понять теперь, куда убежал помощник Хрекова. Каким-то образом он смог передать информацию о проходящем совещании главнокомандующему ВМФ Горшкову.

— А чего раньше гонца не отправили? — шепнул я Андрею Константиновичу.

— Это было бы слишком просто. Мне кажется, что я верно всё рассчитал.

— Наиточнейший расчёт, — улыбнулся Федотов.

Кузнецов продолжал разговаривать по телефону, а на нас в это время испепелял недовольным взглядом Чубов.

— Лезете не в своё дело, товарищи испытатели. Кто вам позволил решать такие вопросы без ведения нашего министерства?

— О каких вопросах вы сейчас говорите? Задачу по корабельным истребителям никто с КБ МиГ и Сухого не снимал, — ответил ему Федотов.

— Есть планы по поставкам техники, которые вы нарушаете ненужной инициативой. Сейчас нам нужно будет весь конвейер направить на производство ваших корабелок. Вам мало, что мы занимаемся МиГ-31 и простым МиГ-29? — поинтересовался Паклин.

— С вами, Борис Николаевич, я поговорю потом. Ваши высказывания совершенно не соответствуют интересам фирмы МиГ, — возмутился Александр Васильевич.

— Зато они совпадают с планами Министерства и моими. Вам же не сказали, что со вчерашнего дня, я исполняю обязанности министра Авиапрома, а Борис Николаевич — моего заместителя? — ехидно улыбнулся Егор Алексеевич.

Мда, не было печали! У Чубова карьерный рост просто потрясающий. В столь юном возрасте возглавить министерство — очень способным нужно быть.

— Думаю, что справимся. Конечно, можно докладывать. Есть! — громко сказал командующий.

Судя по всему, дважды Герой Советского Союза адмирал Горшков решил проверить дела в авиации флота.

— Главком требует решения немедленно. Сказал, что вопрос курируется на самом высоком уровне. Поход в Средиземное море утверждён на самом верху. Министр Обороны требует доложить в кратчайшие сроки о предпринятых шагах.

Кузнецов устало сел на место и расстегнул генеральский китель. Сложа руки, он задумчиво посмотрел на подчинённых и повернулся к нам.

— Значит, молодых лётчиков набрать? А почему тогда на должность комполка выдвинут товарищ Ребров, которому уже на пенсию скоро? Что скажешь, Андрей Константинович?

Вольфрамович и, правда, был немолод. Надо бы обратить внимание Кузнецова на его опыт в обучении курсантов. Командующему нужны аргументы.

— Я имел честь служить с подполковником Ребровым в Афганистане. Видел, как он готовил молодой лётный состав к боевым вылетам и принимал участие в каждой операции. Он — достойная кандидатура.

— Но не лучшая, верно? — подал голос Борис Николаевич.

— Напомни, ты кто такой, Шпаклин? — сощурился Хреков.

— Я заместитель…

— Вот и замещай дальше, товарищ Шпаклин. И не мешайте мне разговаривать с командующим.

Дядя Андрей в своём репертуаре! И фамилию неправильно назвал, и нахамил красиво.

— Кстати, поддерживаю. Товарищ Чубов, а с вашей стороны мы ждём полное содействие. Главком ВМФ сказал, что Министерство Авиапрома в кратчайшие сроки создаст нам образцы палубных истребителей, — выступил командующий Кузнецов.

Чубов задумался. Не получилось у него сдвинуть сроки поставок. Только вот зачем это надо было ему? Неужели Як-141 уже готовы пойти в серию быстрее МиГ-29К и Су-27К?

— Министерство Авиационной промышленности задачу знает и выполнит её в срок. Однако, многое будет зависеть от завершения программы испытаний в КБ МиГ и Сухого. Пока же ещё даже не начались государственные испытания на базе…

— Уже идут. В июне первая группа военных испытателей из Владимирска и Феодосии сядет на палубу, — поправил его Федотов.

Чубова аж перекосило от недовольства.

— Тогда, теперь обсудим вопросы формирования полка предметно. Не только же лётчики нам нужны, — сказал Кузнецов, снял китель и приготовился работать дальше.

Сил к вечеру практически не осталось. Голоден был ужасно. Когда я появился дома, меня уже ждал приготовленный ужин. От аппетитного запаха макарон по-флотски и пирога «Шарлотки», у меня заурчал живот. Вера явно готовилась к моему приходу.

Вот только сил у неё не хватило, чтобы дождаться. Когда я вошёл в комнату, то обнаружил её спящей в кресле. По телевизору шло выступление Русова. Смотрелся он очень хорошо на экране.

Камера пару раз переключалась на членов политбюро, сидящих за спиной Григория Михайловича. Был тут и товарищ Горбачёв, который внимательно слушал коллегу. Наверняка видит в нём конкурента за будущее место генерального секретаря.

— В ходе предстоящего визита в Чехословакию необходимо обсудить повышение экономической кооперации… — рассказывал о плановых поездках Русов.

Дальше я слушать не стал, подошёл к телевизору и выключил его.

— Устал? — сонно спросила Вера, потягиваясь в кресле.

— Есть немного. Задержались.

Жена широко зевнула и протянула мне листок с каким-то записанным телефонным номером.

— Белкин звонил. Просил, чтобы ты связался с ним по этому телефону. В любое время. Ужин на плите, а я спать.

Вера встала с кресла, поцеловала меня в щёку и легла на разложенный диван. Я как бы рассчитывал на большее, чем на простой поцелуй.

Супруга перевернулась набок к стенке и мгновенно уснула. Перед тем как поужинать, я решил позвонить Белкину.

— Анатолий Ростиславович, в такое время уже спать пора, а вы всё трудитесь.

— Тебе бы тоже не мешало на боковую, Родин. Как совещание прошло?

— Долго, нудно, но цель достигнута.

— Это хорошо. Завтра первым делом зайди ко мне. Есть важный разговор. Супруга как?

— Всё хорошо.

— Не буду отвлекать. Доброй ночи.

Я повесил трубку и остановил взгляд на отрывном календаре. Совсем забыл, что послезавтра день рождения Веры. А подарок-то не подготовил.

Что-то нужно интересное придумать. За последний год много всего произошло. А сколько ещё впереди!

Пока уплетал ужин, раздумывал над тем, сколько работы предстоит сделать в полку. Федотов поддержал идею, чтобы меня, Сагита и представители КБ Сухого привлекли к отбору лётчиков формируемого полка. Осталось их только набрать.

Если Апакидзе в этой реальности тот, который был в моём прошлом, то всё получится. Времена, когда Советский Союз разваливался, были тяжёлые. В такие периоды и появляются великие люди. Сейчас несколько проще, и тот самый Тимур может быть рядовым офицером лётчиком. Проще говоря, он ещё не стал палубным военным лётчиком номер 1.

Утром, я пошёл к генеральному конструктору. В кабинете уже находился Федотов, Байрамов и ещё несколько главных конструкторов. Белкин в очередной раз поблагодарил всех за успешный первый этап испытаний на корабле.

— Задача нам поставлена серьёзная. Благодаря самоотверженным поступкам инженерного состава и лётчиков, мы вошли в историю.

Приятно слышать, что твою работу ценят.

— Сами понимаете, что не могли наши ребята по-другому, — ответил «генеральному» Федотов.

Пока конструкторы по очереди докладывали об итогах работы и планах на будущее, Белкин достал из ящика коробку табака «Флотский». Взял небольшую горсть, забил его в трубку и поджёг. Кабинет сразу наполнил запах курительной смеси — чересчур пряной и вызывающей у меня отвращение.

— Как он его курит? Дышать ведь невозможно, — шепнул мне Сагит.

— Ему так думается лучше, — ответил я.

Анатолий Ростиславович внимательно всех выслушал и приготовился ставить задачу на предстоящие месяцы.

— Меницкий с бригадой во Владимирске. Пускай работает дальше по изделию 170. Что у нас по испытаниям другой ракеты?

Один из конструкторов доложил о ходе работ над «изделием 77А». По его словам, представители из КБ «Звезда» уже готовы к государственным испытаниям.

— Получается, мы расширяем номенклатуру вооружения корабельного МиГа. И сколько времени понадобится для принятия на вооружение?

— Основной этап мы завершили. До конца года проведём испытания, и в январе должны будут принять ракету…

— Надо быстрее.

— В министерстве нас не торопят, Анатолий Ростиславович.

— Там вообще мало кто чешется с корабельной тематикой. Зато постоянно пытаются поставить в пример КБ Яковлева, где уже начали собирать серийные образцы Як-141. Почему же у нас такая задержка в Луховицах?

Этот вопрос Белкин задал представителям завода нашей фирмы. Те только пожали плечами, но пообещали в установленный срок к зиме подготовить партию из 4х МиГ-29К для испытаний в войсках.

— Не только для испытаний. В войсках мы их будем одновременно испытывать самалёты и учить военных лётчиков, — объяснил Федотов.

Белкин посмотрел на Александра Васильевича уж как-то слишком скептически. Будто и не рад такому развитию событий генеральный конструктор.

— Ну что ж, тогда готовимся в августе к очередной командировке в Крым. Работу с ракетами во Владимирске не прекращаем.

Когда все начали расходиться, Белкин попросил остаться троих — меня, Сагита и Федотова. Вопросы касались предстоящего вручения наград в Москве.

— Что ж, я не перестаю говорить, что вы двое сделали большое дело. Особенно в свете гибели нашего товарища. И потому, высшие награды, которые вручат вам и посмертно Ивану, полностью заслужены.

Меня даже дрожь пробрала. Никогда не думала, что меня будет награждать в столице руководитель государства.

— Проблем не было, товарищ генеральный? — спросил Федотов.

Белкин задумался и застучал пальцами по столу.

— Нет. Есть уточнения. По тебе, Сергей. В отличие от Сагита и Вани, Министерство Авиационной промышленности не считает тебя достойным звания Героя Советского Союза.