После длительной командировки хотелось бы просто побыть дома. Расслабиться.

Я никогда не считал 1 мая за большой праздник. Так, лишние несколько выходных дней. Новая жизнь изменила моё отношение к этому «красному дню» на 180°.

Первомайская демонстрация в Советском Союзе оказалась мероприятием обязательным.

Раньше думал, что на подобные демонстрации загоняли силой. Но атмосфера здесь очень торжественная. Вся колонна демонстрантов растягивалась на всю ширину дороги.

Не знаю даже с чем сравнить эту процессию. Само шествие закончилось в центре города — напротив кинотеатра «Звезда».

Традиционное место гуляния в Циолковске переполнено огромным количеством народа. Воздух наполнен сладостным ароматом ваты и пончиков, которые пекли в нескольких метрах от меня. С трибуны, выставленной перед входом в здание, уже давно закончили речи партийные работники и руководители предприятий города.

— Приветствуем работников авиапрома Циолковска! С днём международной солидарности трудящихся! — звучал голос диктора в громкоговорителях.

Со всех сторон было множество транспарантов, красных флагов, ярких бантов, разноцветных надувных шаров и букетов свежих цветов.

— Ура! — рядом со мной кричала дочка одного из инженеров, махая красным флажком.

Детей присутствовало огромное количество. Каждый ребёнок празднично одет. На детских лицах искрились лучезарные улыбки. А самыми радостными выглядели те, кто стал счастливым обладателем игрушки «раскидай». Оказалось, что это легендарная вещица.

Один мальчуган подошёл ко мне и протянул свой серебристый шарик на резинке.

— Серёжа, тебе никогда не покупали «раскидай»? — посмеялась Вера, разглядывая, как я бросаю игрушку и притягиваю к себе.

Ничего не ответив, я вернул любимую вещь мальчишке, купив ему ещё одно традиционное лакомство — карамельную звёздочку.

— Серёга, а ты чего без реквизитов? — спросил у меня со спины один из коллег по фирме МиГ, указывая на свой красный бант.

— Не подготовился.

Обойдя практически весь сквер, мы медленно пошли с Верочкой домой.

— Ты не расстроен? — спросила она.

— Чем?

— Лётчиков фирмы Яковлева пригласили с Вигучевым в Москву на Красную площадь. А тебя и Сагита нет.

— Да, но я ничего плохого не вижу в том, что меня не позвали.

— Странно. Вы вместе с Сагитом совершили первую посадку на палубу…

— И Жора Вигучев. Мог бы быть и Ваня, — вздохнул я.

Проходя мимо стадиона «Восход», снова вспомнил, как тут встречались Катя и Ваня. Вот и сейчас вижу похожую на них пару. И девушка — вылитая Катя. Только выходит из очень знакомой чёрной «Волги». Весёлая!

— Ой! — воскликнула Вера.

Одним «ой» подобную ситуацию я бы не смог объяснить. Светлое пальто, яркий маникюр и красная помада. Екатерина выглядела весьма счастливой, когда ей открывал дверь товарищ Чубов.

Похоже, что он рад присутствию на заднем сиденье машины красавицы Кати не меньше, чем она. Вера встала как вкопанная, а широко открытый рот прикрыла ладонью.

— Серёжа, так ведь она… Как же быстро Ваню забыла! — воскликнула Вера, но я тут же приложил палец к губам.

— Не кричи. Возмущениями ты ничего не добьёшься.

— А что делать? Он ведь женат!

Сомневаюсь, что столь радостная Катя нуждается в наших советах.

— Ничего. Домой пошли.

Уводя жену, я заметил, что Егор Алексеевич поцеловал руку Екатерине и вручил белую розу. Пожадничал большой букет подарить!

Войдя в квартиру, Вера продолжала негодовать от увиденного. Кем только она не назвала Екатерину. Сам же я не знал, как относится к этим её новым отношениям.

Понятно, что она не сможет добиться от Чубова похода в ЗАГС. Не будет расставаться Егорка с дочкой видного партийного деятеля. С другой стороны, не может он себе позволить, чтобы о таких похождениях узнали. Вот и будет задабривать девушку, чтобы та молчала.

Включив телевизор, я обнаружил по Первой программе трансляцию праздничной демонстрации из Москвы. С трибуны мавзолея, генеральный секретарь Константин Черненко приветствовал сотни тысяч людей. У него был весьма болезненный вид. Заметно, как ему тяжело. Рядом с ним стоял министр обороны Устинов, и товарищ Русов, и… Михаил Горбачёв.

Камера переключилась на корреспондента, который брал интервью у Вигучева.

— Рядом со мной настоящий герой. Лётчик-испытатель прославленного конструкторского бюро Павла Сухого.

Короткое интервью моего коллеги было приятной неожиданностью. Это ещё раз показывает, насколько важное дело для страны мы смогли сделать.

— Смотришь? — подошла Вера, протягивая мне чай.

На столике рядом она поставила торт «Чародейку», а сама села в соседнее кресло. Уюта домашней атмосфере, добавил аромат чая с мятой.

— Да. Жору показали.

— А могли бы и тебя…

— Хватит. Я не для этого работаю в КБ МиГ. Ты сама знаешь, для чего я из кожи вон лез в этой командировке.

Вера кивнула и отпила из чашки чай.

— Недавно читала в «Правде» про то, как Григорий Русов летал на МиГе с одним из лучших лётчиков-испытателей, — улыбнулась супруга.

— Они мне льстят.

— Почему ты вечно скромничаешь?

— Потому что это всё неважно. Ордена, медали, промежуточные достижения — это всё не то. Есть нечто большее.

— Вот что? Попробуй мне объяснить.

Я посмотрел в глаза Веры. Она даже отставила в сторону кружку, чтобы выслушать меня.

А мне это сделать непросто. Ведь то, что я хочу ей сказать — она может не понять.

— Это невозможно, дорогая. Здесь всё вместе. Ответственность за будущее авиации, которой предстоит защищать наше небо. Ответственность за жизни лётчиков, которым предстоит летать на этих самолётах. Возможно, никто из них не скажет мне спасибо за мою работу. Я же буду делать всё, чтобы на мне не было их смертей.

— Ты бы так мне в любви объяснялся, как о работе говоришь.

Вера покачала головой и повернулась к телевизору. До самого вечера она не проронила ни слова.

Утром меня разбудил ранний телефонный звонок. Взяв телефонную трубку, меня сразу оглушил пронзительный голос генерала Хрекова.

— Родин! Ты чё, спишь? — радостно спросил Андрей Константинович.

— Стараюсь каждую ночь это делать. Доброе утро!

Взглянув на часы, я обнаружил, что ещё даже нет и пяти утра. Откуда в этом человеке столько неиссякаемой энергии, понятия не имею.

— Ладно, много спать вредно. Собирайся. Сейчас за тобой машина приедет.

— Чем обязан такой чести?

— Ну как⁈ Ты просил подёргать за ниточки? Так я их чуть ли не оторвал, пока продвигал твою идею. А теперь все хотят послушать дельные предложения.

— Кто все?

— Да тут есть пара человек. Георгий Андреевич, Борис Дмитрич… короче, готовься. У тебя двадцать минут. Отбой!

Не успел я хоть что-то возразить, как в трубке уже зазвучали короткие гудки. Что ты с этим Хрековым поделаешь!

Широко зевнув, собрался уже идти лечь обратно в кровать. Андрей Константинович хоть человек и авторитетный, но от моей работы он меня освободить не может. А мне на неё вставать через пару часов. Так что лучше использовать их для сна.

Только я прилёг рядом с Верой, как прозвучал ещё один телефонный звонок.

— Серёжа, просто сними трубку и давай спать, — проворчала жена, когда я слез с кровати.

Теперь мне позвонил Федотов. Судя по голосу, он тоже был недоволен столь ранним отъездом в столицу.

— Александр Васильевич, обязательно ехать сейчас?

— Это же военные. Они ждать не будут. Пока доберёмся до штаба ВВС Военно-морского флота, пока сядем, обсудим. Мы так ещё и до вечера домой не вернёмся.

Как объяснил Федотов, задача поставлена сформировать полк очень быстро. Вот и решили с нами посоветоваться по порядку формирования и обучения.

Я начал собираться. Когда надевал рубашку, поймал на себе вопросительный взгляд Веры.

— Не надо так смотреть. Я не виноват, что приспичило совещаться в такое время.

— Меня другое волнует… В нашей стране закончились лётчики? Почему ты?

— Потому что нужен я. Прими уже, что у меня такая работа.

— Я давно уже смирилась. Понять вот только не получается, — ответила Вера и отвернулась к стенке.

Одевшись, я подошёл и наклонился к жене, чтобы поцеловать. Но в ответ, никакой реакции. Разбираться времени не было.

Через несколько часов мы с Федотовым сели на указанные нам места в кабинете, где должно было состояться совещание. Александр Васильевич был одет в генеральскую форму со всеми наградами. Со стороны чувствовалось, что ему некомфортно носить её.

— Лётный комбинезон привычнее, — расправлял он плечи.

— Вам идёт генеральская форма, — сказал я, и это не было подхалимством.

Федотов действительно смотрелся в генеральских лампасах весьма органично. С его суровым видом и морщинистым лбом форма хорошо сочеталась.

Кабинет в главном штабе Военно-воздушных сил ВМФ постепенно заполнялся генералами и полковниками. Рядом со мной и Федотовым присел Хреков.

— Здесь можно говорить всё. Эти люди собрались, чтобы не буквоедствовать, — шепнул он.

Как только Хреков это произнёс, вошли ещё два человека, про которых это сказать нельзя.

— Что скажете про этих ребят? — спросил Федотов.

В кабинете появился Чубов и… заместитель генерального конструктора нашей фирмы Паклин Борис Николаевич. Тот самый, который вёл себя неоднозначно на совещании по-корабельному МиГ-29.

Судя по тому, как они весело беседуют с Егором Алексеевичем, «спелись» они круто.

Как только наши взгляды с Чубовым встретились, он поменялся в лице. Слегка скривил улыбку. Задрал нос, будто пытался им достать до потолка.

— Эти из другого теста. С ними сложнее. С блондином так точно. Ну, вы и без меня это знаете, — тихо сказал Хреков.

— Александр Васильевич, мы не ожидали вас тут увидеть. Кто вам сказал про совещание? — спросил Паклин, у которого глаза начали бегать в разные стороны.

— Случайно узнал. Так что не переживайте, что вы забыли мне передать информацию о времени совещания, на котором я должен был присутствовать, — улыбнулся Федотов.

В очередной раз вижу, насколько всё сложно в «авиационном королевстве». Пока непонятно, чьи именно интересы преследует Чубов, что так и стремится нам нагадить.

— Забегался, Василич. Сам понимаешь — столько дел, — продолжил улыбаться Паклин.

На совещании, Егор Алексеевич сел рядом с командующим ВВС ВМФ Георгием Андреевичем Кузнецовым — Героем Советского Союза, участником Великой Отечественной войны, одним из самых известных командующих морской авиацией.

По словам Хрекова, генерал-полковник Кузнецов лично рапортовал перед главкомом ВМФ, что обучить в короткие сроки лётчиков посадкам на палубу невозможно. Только в долгосрочной перспективе.

— Константиныч, если уж командующий авиацией ВМФ не верит, то что делать нам? — обратился к Хрекову один из генералов главкомата ВВС.

— Работать. Есть задача, выполнение которой мы сейчас и обсудим. Специалистов вот пригласил, — показал Андрей Константинович на меня и Федотова.

— Ну, Александр Васильевич, известная личность. В его опыте и знаниях я не сомневаюсь. А что за молодой человек?

Хреков посмеялся и мощно хлопнул меня по плечу. Шлепок увесистой руки генерала был громким, а меня самого слегка повело в сторону.

— Это ж Родин! Тот самый Родин! — громко произнёс дядя моей жены.

Генерал из главкомата несколько снисходительно посмотрел в мою сторону.

— Ещё бы я знал эту фамилию, — отмахнулся он.

Хреков насупился, но сказать ничего не успел. Во главе стола встал командующий авиацией ВМФ. Он произнёс несколько приветственных слов и сразу перешёл к вопросам формирования полка.

Выступил начальник центра переучивания личного состава морской авиации. Тот самый, который нас всё время пытался «выгнать» с аэродрома в Фёдоровке. Кадровик, член военного совета и начальник штаба командования тоже обозначили мнение по вопросам формирования новой части, которой в истории флота и морской авиации ещё не было.

Итог такой: сформировать полк труда не составит. Нет техники, подготовленных лётчиков и методик обучения.

— И, тем не менее, задача поставлена. Её нужно решить, — твёрдым голосом сказал Хреков.

Ему попробовал что-то возразить один из полковников командования ВВС ВМФ, но слово перехватил генерал Кузнецов.

— Андрей Константинович уже подобрал нам кандидатов на руководящие должности полка. Выбор считаю правильным и обоснованным.

Командующий ВВС ВМФ сделал акцент, что Гелий Вольфрамович имеет огромный опыт обучения курсантов.

— Что касается Апакидзе, то и здесь всё вполне сходится. Тимур Автандилович, если судить по послужному списку и характеристикам с места службы, в короткий срок смог повысить боевую выучку своего полка. Он знаком с особенностями работы в морской авиации. Тут вопросов нет.

— Георгий Андреевич, если нет вопросов, давайте уже обсуждать конкретные шаги, — предложил Хреков.

— А нету их, товарищ генерал-лейтенант. Методик нет. Программы подготовки, утверждённой высшим руководством нет… — высказался один из генералов.

И так далее и тому подобное. У каждого из генералов были десятки причин, по которым они готовы отложить формирование полка. Обсуждения перешли к активным трениям, к которым подключился и Чубов с Паклиным.

Эти «кренделя» сразу сказали, что никто флоту в ближайшие 5–6 лет не даст корабельные истребители. Подобное заявление повергло в шок Федотова, который поторопился сразу опровергнуть подобное.

— Завод в Луховицах имеет возможность доработать 4 единицы палубных МиГ-29. Одна машина и вовсе спарка, что для обучения очень важно.

— А вы почему не говорите, что эти самолёты будут не совсем теми серийными образцами, которые вы планируете для принятия на вооружение? На них будут летать не ваши испытатели, а простые лётчики. Не надо всех под одну гребёнку подводить, — противостоял ему Чубов.

— Ваше отношение к палубным истребителям, Егор Алексеевич, давно известно. Может вам напомнить, кем был опробован наш самолёт? Кто поддержал идею по формированию полка? — сурово произнёс Хреков.

Тут же вся спесь у Егора прошла. Не хочет он идти против тестя.

— Времени в два года на подготовку к запланированному боевому походу корабля слишком мало. Я предлагаю увеличить сроки и обосновать это в докладе главкому ВМФ и высшему руководству, — обратился Чубов к командующему ВВС ВМФ.

Я посмотрел на Федотова и Хрекова. Чего молчат, мужички? Не думаю, что они готовы проглотить данный выпад Егора Алексеевича. Но и мыслей у них нет.

— Давайте на этом и закончим. Следующее совещание по этому вопросу предлагаю провести через две недели. Вопросы? — спросил Кузнецов.

Никто не произнёс и слова, а я молниеносно сформировал в голове идею. Надо только донести её до Кузнецова и собравшихся. А для начала — не дать закончиться совещанию.

— Тогда, на этом всё…

Только я хотел привстать, как на ноги подскочил Хреков.

— Товарищ командующий, несколько минут погоды не сыграют. Дайте ещё одному человеку выступить, — перебил он Георгия Андреевича.

Хреков пнул меня под столом ногой, сел на место и протянул какой-то документ помощнику, сидящему у стены.

— Разрешите обратиться, товарищ командующий? — спросил я.

— Молодой человек, пока только вы не высказались ещё. Представьтесь, — спокойно обратился ко мне командующий Кузнецов.

Я выдохнул и встал со стула. Хреков пока что-то объяснял помощнику.

— Лётчик-испытатель Сергей Родин, товарищ генерал-полковник.

— Очень приятно. Вы как здесь оказались? На этом совещании люди с огромным опытом, а вы ещё очень молоды для того, чтобы выработать решение.

Мой реальный возраст, конечно, никто не знает. Да и сам реципиент всегда выглядит, моложе своих лет. Отсюда и такое отношение.

Взял паузу, чтобы скомпоновать мысли. Как только захлопнулась дверь за помощником Хрекова, продолжил.

— Я здесь потому, что мне удалось сделать то, что не сделал никто из вас — выполнил посадку на палубу корабля. И скажу вам так, что ваши подходы к обучению и формированию полка, озвученные за столом, не сработают.

И тут начался гул негодования. Конечно, кому понравится из генералов, когда так выразился вчерашний старлей.

— Тише, товарищи, — громко сказал Кузнецов и посмотрел на меня. — У вас две минуты, Родин. Потом совещание закончится.