В уме мелькало несколько фамилий на роли тех, кто бы мог заняться отбором военных лётчиков в палубную авиацию. Первым был, конечно же, Тимур Апакидзе. Он в этот год готовился к поступлению в академию. Службу проходил на Балтике в должности заместителя командира полка. Отыскать его будет несложно. Главное — убедить в этой кандидатуре должностных лиц.

Что касается второго человека, то здесь всё гораздо проще. Я знаю только одного блестящего «педагога», который и дивизию сможет построить. Была одна только проблема… Ребров не смог полностью искоренить пьянство в моей «третьей пьющей» эскадрилье в Белогорском учебном полку. Но тут ему на помощь придёт Тимур Автандилович с его подходом к воспитанию личного состава через занятия спортом и карате в частности.

Когда я изложил свой вариант руководства этого будущего корабельного полка, Вигучев меня поднял на смех.

Гелия Вольфрамовича он помнил по службе в Белогорске. А вот курсанта Апакидзе не совсем.

— Слушай, против Реброва ничего не имею против. Он командир опытный и уже должен командовать полком. А кто такой Апакидзе, я не знаю. И не наше это дело лезть в дела военных.

— Ну, мы ведь можем им намекнуть, — посмеялся я, отпив сок из стакана.

— Щас! Запишемся на приём к министру обороны и изложим ему мыслишки. Сергей, не говори ерунды.

— А кто только что согласился с тем, что нужно быстрее учить военных лётчиков? Эти двое — Ребров и Апакидзе, фанаты своего дела. Особенно Тимур.

Я рассказал ему про Апакидзе, насколько это позволили мне мои знания его жизни. Вигучев, удивился моей осведомлённости. Но больше его волновал вопрос продвижения этой идеи.

— Надо разговаривать с генеральным. Пускай найдёт рычаги и намекнёт руководству…

— В этом нет необходимости. Есть у меня человек, который за любой подобный кипишь, — улыбнулся я.

Настало время обратиться к «дяде Андрею».

Наутро, я с данным предложением добрался до Хрекова. С собой для поддержки взял и Верочку, в присутствии которой Андрей Константинович будет более сговорчив.

— Родин, вот ты м… малость того… блин! — возмущался генерал, с которым мы сидели за завтраком в столовой.

При Вере, Хрекову сложно было строить разговор без использования «военного лексикона». Отсюда и такие долгие паузы.

— Андрей Константинович, я же прошу вас намекнуть начальникам. А они уже по цепочке передадут. Сделать только это надо до показа в конце апреля.

— Так! Я тебя, зас… ты… А Вера, не могла бы в магазин сходить? — отбросил в сторону вилку генерал.

— Дядя Андрей, так здесь нет такого изобилия, — расстроено сказала Вера.

— Вот видишь, зятёк! А я тебя предупреждал! Верочке всё самое лучшее.

— Андрей Константинович, а как же Родина? Ей я нужен здесь. И палубная авиация ей нужна.

Хреков выдохнул.

— На больное давишь, Родин. Ну, смотри у меня! Я намекну куда надо, но ничего не гарантирую. И ты там на палубе, язык не держи в жо… ну никуда не девай в общем.

Поблагодарив Хрекова, мы с Верой вышли на улицу, чтобы прогуляться. На её лице было небольшое смущение, граничащее с задумчивостью.

— Что случилось? — спросил я, когда мы дошли до большого пирса.

Прохладный морской воздух приятно освежал. Солнце светило ярко, радуя мою жену теплом.

— Ты понимаешь, что вы конкуренты моего КБ? Мы можем оказаться по разные стороны.

— Мы всегда с тобой на стороне нашей Родины. И ей нужно всё самое лучшее.

— То есть самолёты МиГ и Су?

— И специальный самолёт Як-44. Возможно, и Як-141.

— Но столько много истребителей никто производить не будет. Кому-то придётся подвинуться, — сказала Вера.

Мда, сложное решение. Но для страны, пожалуй, самолёты горизонтального взлёта важнее. Была бы возможность сохранить все образцы.

Конец апреля 1984 года, Чёрное море.

Плавно выполнил разворот на посадочный курс. Индикацию на лобовом стекле выключил, чтобы не мешала заходу на палубу. В голове опять делаю себе замечание, что с выводом данной информации нужно что-то делать.

— Сагит, напомни, чтобы я инженерам сказал про информацию на индикаторе лобового стекла. Так садиться невозможно, — сказал я Байрамову по внутренней связи.

— Я сам скажу. Этот момент нужно доработать обязательно.

Корабль перед нами. Я начал быстрое снижение. Пока «Леонид Брежнев» выглядел как спичечный коробок, на который нужно было посадить многотонную машину. Но чем чаще мы это делали, тем проще с каждым разом было морально переносить жуткое напряжение на посадке.

— 088й, наблюдаю вас. Жёлтый-зелёный, справа 10, — подсказал моё местоположение РВП.

Шасси выпущено. Скорость на глиссаде расчётная.

— Притяг есть. Готов к посадке, — по внутренней связи доложил Байрамов.

Авианосец становился «больше» по мере приближения. Визуально шли в зелёном секторе оптической системы посадки.

— Зелёный, ушёл влево 5, — скомандовал РВП.

Исправил направление, но ветер сильно крутил. Корабль уже не мог поменять курс, так что нужно было садиться с этим ветром.

Подошёл к краю кормы. РВП подтвердил посадку. Воздушная «яма» была пройдена. Мысль: «только бы не провалиться!», даже не успела сформироваться в голове. Внутри испытал некое облегчение, и как-то слишком привычно отжал ручку управления от себя навстречу палубе.

Удар колёсами! Мгновения до остановки самолёта тянулись долго. Левой рукой отклонил рычаг управления двигателями вперёд. От резкого торможения, ощутил сильное давление на глаза. Казалось, что ещё чуть-чуть, и они вылетят из глазниц, прямо через фонарь кабины.

— Убрать гак! Малый газ! — дал мне команду руководитель полётами.

— Понял.

За последний месяц это уже 10 посадка в моём исполнении. Столько же сделал и Сагит. А вот Вигучев решил нас опередить. Сегодня у него 12е зацепление гаком аэрофинишёра.

— Второй трос. Отлично, Сергей!

— Спасибо за управление от нашего дружного экипажа, — поблагодарил я группу руководства.

Небольшая пауза перед складыванием крыла, и я развернулся для заруливания на площадку. Проезжая мимо надстройки корабля, поднял голову вверх. Огромная делегация во главе с небезызвестным Русовым аплодировала нам. Сам товарищ член политбюро приветливо махал рукой.

— Улыбаемся и машем, — сказал я по внутренней связи.

— Мы же в масках, Серый. Никто улыбок не увидит.

— Зато почувствуют всю нашу любовь к ним, — ответил я, и Сагит посмеялся в ответ.

На стоянке уже скучал Жора Вигучев, по-прежнему сидящий в кабине. Видимо, решено дождаться посадки самолётов конструкторского бюро Яковлева.

— 088й, не торопимся выходить. Ждём посадку ещё двоих, — вышел в эфир руководитель полётами.

— А если очень нужно? — запросил Сагит.

Короткая пауза в эфире, и противный голос надменно отвечает Байрамову.

— Потерпите. Всем находиться в кабинах.

Что за «крендель» это сказал, мне не совсем понятно. Мы уже не военные, чтобы вот так с нами общаться. Определённое уважение нужно иметь.

— Ненавижу все эти показательные показы! В гальюн хочу так, что из ушей сейчас полезет, — возмутился Сагит.

— Давай быстренько сгоняешь. Пока «яковлевцы» сядут, ты все «дела» успеешь сделать.

— Там бежать далеко. Мне сказали, что «нужники» не все работают. Корабль построили, но бытовые шероховатости не заровняли ещё.

Ничего удивительного в том, что были ещё проблемы на корабле. Он совсем новый. Для устранения подобных недостатков и проводились ходовые испытания.

— Серёга, ты понял, когда нас будут награждать? — спросил Сагит.

— Белкин же сказал — не факт, что успеет указ Президиума Верховного Совета состояться, — ответил я.

— И что тогда?

— Получим мы с тобой сегодня «большое командирское спасибо» и леденец «Петушок», — посмеялся я.

— Тогда уж лучше коньяка. Сосуды расширять будем, напряжение снимать.

Мы зарулили на стоянку и начали выключаться. Фонарь кабины был уже открыт. В этот момент над палубой пронёсся «гвоздь» программы.

До сегодняшнего дня Як-141 конструкторского бюро Яковлева летал на корабль отдельно от нас. Мы видели его только «краем глаза» на посадке и при выполнении висения на аэродроме.

— Саламандра, я 112й, выполняю разворот влево, 300. Буду заходить первым, — доложил лётчик Як-141.

— Понял. 114й, разрешил проход над палубой не ниже 50, — вышел в эфир руководитель полётами.

На посадочном курсе появился ещё один «остроносый» самолёт с удлинённым фюзеляжем. Двухместная учебно-тренировочная модификация Як-141УТ во всей красе. Пролетел экипаж перед нами явно не на 50 метрах! За ним даже в воздух поднялась вода, которая была на палубе после ночного дождя.

— Как хотят себя показать конкуренты! — крикнул нам из кабины Су-27К Вигучев.

— Да, ладно. Нет у них шансов, — ответил ему Сагит.

Не был бы я так уверен на месте Байрамова. На борту присутствует не только Чубов, но и министр обороны Устинов. А вот он был очень ярым сторонником самолётов с вертикальным взлётом. Можно сказать, покровительствовал разработкам этих машин.

— 112й, заход, шасси выпустил, — доложил лётчик первого самолёта.

Як-141 замедлился. Аккуратно начал подходить к палубе. Начали работать крыльевые струйные рули, а над фюзеляжем поднялась верхняя створка подъёмных двигателей.

Поток, отбрасываемый самолётом, создавал огромные круги на воде. Как только самолёт прошёл край палубы, во все стороны начала лететь вода. Я обратил внимание на большое сопло подъёмно-маршевого двигателя, которое смотрело вниз и отбрасывало самый мощный поток воздуха. Рёв над палубой был колоссальный.

Самолёт проскользил в нескольких метрах над палубой и завис напротив надстройки. Качественно презентовали свой самолёт «яковлевцы». На такой высоте он пару раз переместился вперёд и назад, а затем приземлился на три колеса. Я не удержался и поаплодировал мастерству лётчика.

— Серый, тебе понравился этот балет? — спросил Сагит.

Второй Як тоже приземлился. По связи нам дали команду выйти на палубу.

— Хорошая работа нашего коллеги. Надо уважать конкурентов. Тем более, мы все делаем одно дело.

— Ага. Только нам светит закрытие программы, а им открытие, — проворчал Байрамов и стал вылезать из кабины.

Яки остановились напротив нас и начали выключаться. Интересную машину создали коллеги моей жены.

Большие входы воздухозаборников, двухкилевое хвостовое оперение, трапециевидное крыло, которое в эту минуту медленно начало складываться. Кажется, у всех отечественных фирм есть полностью лётные образцы для корабельной авиации.

Я слез со стремянки и почувствовал, как стало немного зябко. Ветер был весьма холодный для этого времени. Не зря поддел под комбинезон водолазку с высоким горлом. А вот Сагит этого не сделал.

— Ты как знал, что нужно одеваться, — подошёл он ко мне.

— Как будто ты первый день на корабле, — улыбнулся я.

Один из наших техников передал нам кожаные куртки, которые мы на всякий случай отправили вместе с утренним вертолётом на корабль.

Лётчики фирмы Яковлева весело обсуждали совершённые ими посадки на палубу. Они, в отличие от нас, были одеты в оранжевые военно-морские спасательные комплекты ВМСК. Пока есть время, я решил подойти и поздороваться. Утром мы этого сделать не успели.

— Как вам сегодня погодка? — спросил я, пожимая каждому руку.

— Нормально. Болтает на подходе ветерок. Пришлось больше поправку взять, — ответил один из них.

Сагит и Георгий Вигучев подошли следом и тоже поздоровались. Но приятного разговора не вышло. Взаимные подколки заняли большую часть нашего разговора.

Не прошло и нескольких минут, как на палубе появились большие начальники и высокопоставленные гости. Во главе большого числа людей шёл товарищ Русов.

Быстрым шагом, молодцевато, Григорий Михайлович преодолевал метр за метром палубы авианесущего крейсера. Расстёгнутая кожаная куртка слегка развевалась на ветру. Волосы взъерошились, и он старался их постоянно приглаживать. Русов довольно улыбался и слушал, что ему рассказывал высокого роста маршал в скромных очках. Можно было не гадать, что перед нами министр обороны.

Дмитрий Фёдорович Устинов, маршал Советского Союза, участник Великой Отечественной войны.

Много лет работал на благо Родины и был всегда очень энергичным человеком. За заслуги перед страной был удостоен званий Героя Советского Союза, а также дважды — Героя Социалистического Труда. Ещё один факт — одиннадцать раз был награждён орденом Ленина.

К большому сожалению, в декабре этого года он скончается. А может, не заболеет Устинов смертельной для него пневмонией и продолжит работу на посту министра обороны.

Пока большие гости общались с руководством ВМФ, нами пытался управлять представитель газеты.

— Товарищи лётчики, вам нужно выстроиться возле своих самолётов, — подбежал к нам человек в светлом пальто и фотокамерой.

— Понял. Пошли, мужики, — сказал Вигучев, и мы быстро направились к нашей стоянке.

— Стоп! Надо всем вместе, — начал говорить нам вслед фотограф.

— Наши боевые машины там, — ответил я.

Как только мы прошли ещё несколько шагов, нас тут же настойчиво попросили вернуться на место.

— В чём дело? — подошёл Белкин, когда увидел, что нас пытаются настойчиво отодвинуть от наших самолётов.

— Все должны быть рядом. Будем фотографироваться напротив самолётов Яковлева, — сказал кто-то из делегации.

Тут же появился Чубов. Он «включил большого начальника» и стал угрожать как Белкину, так и Самсонову. Я покачал головой и всё понял. Самолёты наших фирм попросту пытаются вычеркнуть из истории посадок на палубу. Оставляют в стороне.

Под напором Чубова и представителей Министерства обороны, нас отправили к Як-141. Лётчики конкурирующей фирмы довольно улыбались. Как мне кажется, всё наше участие в показе большим руководителям было «для массовки».

Как только мы построились, закончились обсуждения Русова с главкомом ВМФ. Адмирал Горшков продолжал рассказывать Русову уже на ходу об особенностях корабля. Затем он резко перенаправил члена политбюро на стоянку наших самолётов.

Судя по киванию головы и удивлённому виду Русова, он очень заинтересовался МиГ-29 и Су-27. И, как назло, в этот момент появился Устинов, а рядом ещё и Чубов. Они жестами указывали на стоянку Як-141. Горшков пытался настоять и сохранить внимание Русова на наших самолётах. Выглядело всё очень даже комично. Вигучев не сдерживал ироничной улыбки.

— Борьба за внимание во всей красе, — шепнул он мне.

— У Русова сейчас голова закружится от такого количества информации.

В итоге победила «коалиция» Устинова и Чубова. Большая толпа теперь двигалась в нашу сторону.

— Товарищи, я рад вас приветствовать! — громко сказал Русов, когда подошёл к нам ближе.

Тут же со всех сторон послышались щелчки фотоаппаратов. Представители Министерства обороны следили, чтобы фотографировали только то, что разрешено. Снимать самолёты полностью запретили. В кадр попал только нос Як-141. А Су-27 и МиГ-29 вообще никто не снимал.

Русов произносил духоподъёмную речь о важности момента ввода в строй нового авианесущего крейсера. Указал, что на Черноморском судостроительном заводе в Николаеве продолжается постройка следующего корабля.

— Центральный комитет партии постановил, что следующий корабль получит имя города Рига, — громогласно объявил Григорий Михайлович.

Раздались аплодисменты, и после них Русов перешёл к общению с каждым из лётчиков. Очередь дошла до меня после Вигучева.

— Так, а вас я помню! Мы с вами встречались в посольстве Анголы, верно? — спросил Русов.

— Да, Григорий Михайлович.

— Приятно, что вы продолжаете работу на благо нашей Родины и продвигаете вперёд авиацию. Хотите что-то добавить к сказанному вашими коллегами?

Я посмотрел в глаза этому политическому деятелю. Он ждал прямого ответа. Возможно, был именно тот момент, когда существовал вариант продолжить работу над проектами палубных истребителей с горизонтальным взлётом.

Чубов внимательно смотрел на меня. Читалось в его глазах нежелание слышать моё альтернативное мнение. Выскажу его, и тогда Русов может повлиять на решения в Министерстве обороны. Я почувствовал, как Вигучев слегка коснулся моей руки, подталкивая к действию.

Была не была! Как говорится, дальше Родины не сошлют.

— Григорий Михайлович, есть идея, как ускорить освоения палубных истребителей военными лётчиками…

— Старая идея! Мы с вами уже об этом говорили, — перебил меня один из представителей военного руководства, обращаясь к Русову.

Устинов в этот момент молчал.

— И что вы решили? — задал вопрос Русов, повернувшись к маршалу.

— Эту идею, как весьма сложную и занимающую большое количество времени, мы отклонили.

— В чём вы видите сложность? — вступил в разговор Вигучев.

Министр обороны нахмурился. Ответить взялся всё тот же его подчинённый в звании генерала армии.

— В том, что нет столько самолётов МиГ и Су для обучения военных лётчиков посадкам на палубу. К концу года сколько планируется построить самолётов, если они будут приняты нами в состав ВМФ? — задал в толпу вопрос этот генерал армии.

Из толпы показался Чубов. Вот сейчас он скажет своё слово!

— В лучшем случае по два-три каждого типа. С самолётами Яковлева проще. Уже готова партия из четырёх серийных боевых самолётов и двух учебно-тренировочных.

Да когда они успевают! Я чуть было это вслух не сказал! Может, они и корабельных самолётов дальнего радиолокационного обнаружения и управления Як-44 построили уже пару штук?

— Понятно. Видите, товарищ Родин, производство у ваших коллег идёт быстрее. Но хорошо, что вы стараетесь предлагать идеи, — повернулся ко мне Русов и похлопал одобрительно по плечу.

— Я её ещё даже не озвучил. Меня перебили.

— Однако, мне всё понятно. Ещё раз благодарю вас за работу. Жду с вами встречи в Москве на награждение. После празднования очередной годовщины Великой Победы состоится вручение наград, — сказал Русов и собрался уже уйти.

Нет уж! Здесь вопрос не только о конкуренции, а ещё и обороноспособности страны. Возможно, я не самый хороший стратег, но возможности наших самолётов и авиацию противника знал прекрасно.

— Григорий Михайлович, а не хотите лично убедиться в преимуществах наших самолётов над техникой конструкторского бюро Яковлева? — предложил я.

Русов остановился и внимательно посмотрел на меня. Гневные взгляды военачальников и Чубова попытались прожечь меня насквозь.

— Успокойтесь, Родин. И займитесь делом. Вам ещё самолёт перегонять на аэродром, — открыл рот Чубов.

Это очень не понравилось его тестю. Русов медленно повернулся к Егору и зыркнул глазами в его сторону.

— Интересное предложение, Сергей Сергеевич. Я правильно назвал ваше имя и отчество? — уточнил Григорий Михайлович.

— Да. Я могу провести вам демонстрацию лучших качеств и возможностей техники фирмы МиГ. Причём сделать это в учебном бою с Як-141. У вас будут самые лучшие места.

Надо было видеть лица лётчиков фирмы Яковлева. Такого хода ва-банк они не ждали!

— Интересное и дельное предложение. А в чём заключается предоставление мне лучшего места для просмотра этого боя?

Я повернулся к Сагиту и тот всё прекрасно понял.

— Предлагаю вам место в моём экипаже. Что скажете? — спросил я, протягивая шлем Байрамова Русову.