Бран пришел на берег заросшей камышами Дагоновой Топи незадолго до захода солнца. Сбросив наземь плащ и пояс с мечом, он скинул короткие кожаные штаны, потом взял в зубы вынутый из ножен кинжал и вошел в воду без шума и плеска, точно ныряющий тюлень. Несколько мощных взмахов рук вынесли его на середину болотного озерка. Потом он нырнул.

Глубина оказалась больше, чем он предполагал. Он успел решить, что так и не доберется до дна. Когда же он все-таки достиг его, то не сумел нашарить на дне того, что искал. Шум крови в ушах предостерег его об опасности, и он вынырнул на поверхность.

Отдышавшись, Бран нырнул снова, но и тогда его поиски не увенчались успехом. И в третий раз он ушел на глубину... только тут его пальцы наконец-то коснулись знакомого предмета, глубоко ушедшего в донную жижу. Крепко схватив Камень, Бран поспешно выплыл наверх.

Святыня жителей подземелья была не слишком велика, но вполне увесиста. Бран плыл к берегу не торопясь, сберегая силы... когда вдруг ощутил вокруг себя странное волнение, вызванное отнюдь не его собственными усилиями. Он погрузил лицо, всматриваясь в темную глубину... и ему показалось, что там, внизу, зависла гигантская тень!

Бран поплыл быстрее. Не то чтобы его обуял ужас, просто с опасностью следовало считаться. Коснувшись ногами дна, он вброд пересек мелководье и вышел на берег. Потом оглянулся и увидел, как забурлила вода и начала отступать. Бран выругался и помотал головой. Он не больно-то принимал в расчет местную легенду, провозглашавшую Дагонову Топь логовом безымянного водяного чудовища, но теперь было ясно, что еще чуть-чуть — и ему вряд ли удалось бы спастись!

В который раз Бран ощутил, как оживают и на глазах облекаются плотью доисторические мифы этой древней страны. Что за тварь таилась в глубинах болотного озера, оставалось только гадать. Он понял только, что у здешних жителей были все причины далеко обходить недоброе место. Что они, кстати, и делали...

Бран вновь натянул одежду, оседлал вороного жеребца и поехал через пустоши, подсвеченные последними малиновыми лучами закатившегося солнца. Он вез с собой Черный Камень, плотно обернутый в плащ. Он ехал не к домику болотной колдуньи, но прямо на запад — к Башне Траяна и Дагонову Кругу. Пока его конь покрывал милю за милей, на небе проглянули красноватые звезды. Вот миновала безлунная полночь, а Бран все ехал и ехал, и мысль о скорой встрече с Титом Суллой согревала его сердце. Атла заранее торжествовала, предвкушая, как римлянин будет корчиться под пытками, но в намерения Брана на самом деле ничто подобное не входило. Он даст управителю оружие и шанс отстоять свою жизнь. Он позволит римлянину взять его, Брана, меч, а сам вооружится кинжалом, и там посмотрим, кто кого. Тит Сулла славился на всю провинцию как мастер фехтования, однако в исходе поединка у Брана не было ни малейших сомнений...

Дагонов Круг располагался на некотором расстоянии от Башни. Он представлял собою мрачный хоровод каменных глыб, поставленных стоймя, с каменным же алтарем посередине. Римляне с неприязнью косились на менгиры, полагая, что их возвели кельтские жрецы — друиды. Кельты подозревали в том же соплеменников Брана. Бран же знал совершенно точно, чьи руки в давно прошедшие времена ворочали тяжелые каменные монолиты. Но вот для какой цели. — об этом оставалось только гадать.

Пиктский владыка не стал въезжать прямо в Круг. Его снедало любопытство: он не отказался бы выяснить, каким образом его жуткие союзники собирались выполнить свое обещание. Он нисколько не сомневался, что

Они способны были выдернуть Тита Суллу даже из гущи толпы, и даже догадывался, каким способом. Был, однако, и червячок сомнения, заползший в душу. Он как будто в самом деле затронул могущественные Силы, затронул, сам не зная пределов Их могущества и не имея ни малейшего понятия, как с Ними справиться в случае чего. Всякий раз, когда он вспоминал змеиное шипение, заменявшее Им речь, и эти раскосые светящиеся глаза, — по спине у него пробегал холодок. Эти существа уже были в полной мере отвратительны еще тогда, когда его далекие пращуры загнали Их в пещеры под холмами, — много столетий назад. Что же сотворили с Ними долгие века неминуемого упадка?.. Подземная жизнь, жизнь в вечной ночи, — оставила ли она в Них хоть что-нибудь человеческое?..

Некий инстинкт повелел ему направить коня в сторону Башни. Он знал, что подобрался достаточно близко. Будь хоть немного светлее, он разглядел бы ее силуэт, вонзав шийся, точно клык, в небо над горизонтом. Даже теперь, при звездах, он уже должен был бы его различить... И тут смутное, но очень нехорошее предчувствие кольнуло его. Он пришпорил жеребца, вынуждая его идти быстрым галопом...

...И вдруг пошатнулся в седле, словно бы всей грудью налетев на неожиданное препятствие! Ибо слишком неожиданно и потрясающе оказалось то, что предстало его глазам.

Неприступная Башня Траяна попросту больше не существовала. Блуждающий взгляд пиктского властелина остановился на гигантской груде развалин. Битый камень, раскрошенный гранит, торчащие отовсюду измочаленные, расщепленные концы сломанных деревянных балок... Над кучей мусора, в который обратилась некогда грозная крепость, возвышалась единственная уцелевшая башенка. Да и та беспомощно клонилась вбок, словно из-под нее наполовину выгрызли основание...

Бран соскочил с седла и ошарашенно двинулся вперед. Крепостной ров кое-где был до самого края забит обломками камня и целыми кусками развалившихся стен. Бран перешел по ним на ту сторону и побрел среди развалин.

Повсюду царила жуткая, неживая тишина. А ведь он отлично знал, что всего несколько часов назад боевые знамена здесь вздрагивали от согласного топота марширующих ног, а в стенах эхом гулял грохот сталкивавшихся щитов и громкий призыв звонкоголосых боевых труб...

И все-таки в царстве смерти сыскалась одна живая душа. Почти под ногами у Брана послышался стон и шевельнулось изуродованное тело. Пиктский вождь склонился над легионером, лежавшим в липкой луже собственной крови. Каменный обвал переломал и раздробил ему что только можно, и он умирал.

Бран приподнял окровавленную голову, приложил к разбитым губам горлышко фляги. Римлянин сделал несколько крупных глотков. Вода вытекала обратно между раскрошенными зубами. Бран увидел при свете звезд, как медленно моргнули стекленеющие глаза.

— Стены... они упали... — невнятно пробормотал умирающий. — Они рухнули наземь... как небеса в Судный День... О Юпитер! Шел дождь из мрамора и гранита...

— Но вроде ведь не было никакого землетрясения! — озадаченно нахмурился Бран. — Я ничего не почувствовал!

— А это и не было землетрясение... — шепнул римлянин. — Это началось перед рассветом... Сперва такое царапанье глубоко под землей... Мы стояли на страже и хорошо его слышали... Так роются крысы... или черви землю грызут... Мы сказали Титу, он посмеялся над нами... Но там, внизу, грызли весь день, и мы слышали... А потом, в полночь... Башня задрожала и вся осела... как будто из-под нее выели все основание...

Бран содрогнулся. Вот уж воистину, черви земных глубин!.. Тысячи нечеловеческих существ, подкопавших, подобно кротам, фундаменты могучего замка... О боги, только подумать, какие там, должно быть, лабиринты ходов и тоннелей!.. Эти твари, в которых человеческого оказалось даже меньше, чем он отваживался предполагать... Что же за кошмарные порождения Бездны он призвал к себе на помощь?..

— А что с Титом Суллой? — спросил он, вновь поднося флягу к губам легионера. В этот миг умирающий римлянин казался ему едва ли не братом.

— Когда Башня заколебалась, — ответил тот, — из покоев управителя долетел страшный крик... Мы поспешили туда, высадили дверь... Крики управителя еще были слышны, они как будто удалялись... прямо вниз, в недра земли! Когда мы вбежали в покои, на полу лежал его окровавленный меч... в каменных плитах зияла дыра... А потом... башни... стали качаться... крыша упала... буря... каменная буря... все рушилось... я пополз...

Изломанное тело свела мучительная судорога.

— Положи меня... — попросил римлянин. — Я умираю.

Он перестал дышать еще прежде, чем Бран успел выполнить его просьбу. Пикт поднялся, машинально вытирая руки. Он поспешил прочь, и, пока он скакал на коне через темные пустоши, тяжесть проклятого Черного Камня, укрытого под плащом, все росла и росла, точно в кошмарном сне... .

Достигнув Круга, он различил внутри него зловещее мерцание: громадные стоячие камни казались ребрами скелета, в пустой груди которого горит ведьмин огонек. Жеребец храпел и порывался встать на дыбы, но Бран укротил зверя и привязал его к одному из менгиров. Он вошел в Круг, неся с собой Камень, и увидел Атлу, стоявшую у алтаря. Женщина стояла подбоченившись, все ее тело гибко извивалось на змеиный лад. От алтаря же исходило негреющее свечение, и Бран догадался, что кто-то — может, сама Атла — натер его фосфоресцирующей жижей, добытой из торфяника или трясины.

Он шагнул вперед и, сдернув плащ с Камня, бросил проклятую святыню на алтарь.

— Я выполнил свою часть уговора! — сказал он.

— А Они — свою, — отвечала Атла. — Смотри! Они идут сюда!

Он развернулся навстречу, рука непроизвольно метнулась к мечу. Где-то вне Круга неистово завизжал, силясь разорвать привязь, могучий вороной жеребец. Ночной ветер шептал в высокой траве, и с его вздохами смешивалось ужасающее шипение. Между менгирами показалась волна темных теней, колеблющихся, невнятных. Круг наполнился уже знакомыми Брану огоньками глаз, старательно державшимися как можно дальше от фосфоресцирующего алтаря... И еще. Где-то там, в темноте, бессмысленно вскрикивал и бормотал человеческий голос. Голос безумца. Бран напрягся всем телом, предчувствуя еще новый кошмар...

Он напрягал зрение, силясь подробнее различить силуэты существ, окружавших его. Но по-прежнему видел только плотную, живую, колышущуюся тьму. Она вздымалась, вихрилась и перетекала, словно сплошной поток черной жидкости, не разделявшийся на отдельные тела...

— Так пусть же исполнят обещанное! — гневно выкрикнул Бран.

— Смотри внимательнее, о вождь! — ответила Атла, и холодная насмешка прозвучала в ее голосе.

Тьма шевельнулась. Тьма вскипела и расступилась. И оттуда, из ее недр, на четвереньках, точно животное, выползло человеческое существо. Оно свалилось у ног Брана и стало корчиться, словно издыхающий пес. Оно поднимало голову, похожую на изображение смерти, и выло. Бран, потрясенный до глубины души, завороженно рассматривал пустые стеклянные глаза, бескровные черты, покрытые пеной мокрые губы лунатика... О боги, и это — Тит Сулла? Великолепный полководец, даривший жизнь и смерть с престола блистающего Эборакума?..

Бран обнажил меч...

— Думал я нанести этот удар во имя отмщения, — проговорил он угрюмо. — Но вышло так, что я наношу его из милосердия! Vale Caesar!..

Длинное лезвие мелькнуло в холодном сиянии алтаря... Голова Суллы скатилась к подножию каменного жертвенника и осталась лежать, глядя неподвижными глазами в темное небо.

— Они, чтобы ты знал, его пальцем не тронули! — прорезал зловещую тишину напоенный ненавистью смех Атлы. — Его разум разрушило то, что он сам узнал и увидел нынешней ночью. Этот человек, как и все тяжко ступающие, не подозревал о тайнах древней земли. А сегодня его протащили по глубочайшему дну преисподней, где даже ты, я так думаю, побледнел бы!..

— Значит, счастье римлян, что они ведать не ведают о тайнах этого проклятого края! — приходя в ярость, взревел Бран. — С его чудовищами, таящимися в трясинах, с его мерзкими болотными ведьмами и с затерянными пещерами, где плодятся во мраке отвратительные адовы порождения!..

— Уж прямо Они настолько отвратительней некоторых смертных, готовых прибегнуть к Их помощи? — выкрикнула Атла, охваченная страшноватым весельем. — Верни же Им Черный Камень!

Бран испытал приступ сверхчеловеческого отвращения, ярость захлестнула сознание багряной волной.

— Что ж, забирайте свой Камень, да провалился бы он в тартарары!.. — рявкнул он, подхватывая Камень с алтаря и швыряя его в живую темноту с такой силой, что там, куда он упал, хрустнули кости. Тени забурлили, шипящее бормотание превратилось во взволнованный гомон. Один из клоков темноты на мгновение отделился, отпал от общей массы, и Бран вскрикнул от омерзения, прямо-таки вывернувшего его наизнанку. Его память запечатлела короткое видение широкой, странно сплющенной головы, подвижных висячих губ, обнаживших кривые, остроконечные клыки, и удивительно уродливого, гномьего тела, показавшегося ему испещренным... почти что чешуйчатым... Или всему виной были немигающие, раскосые, рептильи глаза?

— Убирайтесь обратно в ад, да прихватите с собой своего идола!.. — заорал Бран, грозя небесам стиснутыми кулаками. Черные тени отхлынули прочь, отступая, словно мутные волны какого-то нечистого потопа. — Ваши предки были людьми! Пусть странными, чудовищными — но все же людьми!.. Но, клянусь всеми богами, вы — вы на самом деле стали тем, чем мой народ именовал вас в своих проклятиях!.. Вы — черви!.. Черви земных недр, убирайтесь обратно в свои пещеры и подземные норы!.. Вы оскверняете собой чистую землю, вы, превратившиеся в змей, поганите ее своей слизью! Гонар был прав!.. Все же есть твари, слишком нечистые, чтобы прибегать к их помощи даже против римлян!..

Он выскочил из Круга наружу. Так шарахается человек, ненароком коснувшийся змеи. Он рывком освободил повод коня... Атла бежала с ним рядом, заходясь ужасающим смехом. Все остатки человеческого спали с нее, точно отброшенный плащ.

— Вождь пиктов! — выкрикнула она. — Властелин дураков!.. И ты готов испугаться этакой мелочи? Останься с нами, я покажу тебе, какие плоды вызревают во мраке пещер!.. Ха-ха ха!.. Беги, уноси ноги, глупец!.. Ты замарался навеки, и от этого тебе никуда не уйти. Ты воззвал к Ним, и Они это запомнили! И теперь Они явятся к тебе, когда сами того пожелают!..

Он ответил нечленораздельным проклятием. И ударил женщину ладонью по лицу, разбив губы. Она пошатнулась, по подбородку потекла кровь, но дьявольский хохот только зазвучал громче...

Бран взмыл в седло и погнал коня прочь. Ему страстно хотелось назад, в чистые пустоши, в знакомые голубые холмы, где он снова обагрит свой меч в простом и честном сражении, где его скорчившаяся от отвращения душа омоется алым безумием битвы и позабудет ужас, таящийся в недрах болот западного края. Он пустил во весь опор исстрадавшегося скакуна. И мчался в ночи, как летящий призрак, пока издевательский хохот женщины-оборотня не смолк во тьме за спиной...