“Как только я вошел в дверь, огромная мужская сеть упала на меня, опутав мою руку с мечом и связав мои конечности, и дюжина огромных негодяев набросилась на меня. Что ж, возможно, мое пленение было не таким легким, как они думали. Двое из них повисли на моей и без того обремененной правой руке, так что я не мог воспользоваться своим мечом, но я пнул одного в бок и почувствовал, как подались его ребра, и, разорвав несколько нитей сети левой рукой, я забодал другого своим кинжалом. Таким образом, он умер и кричал как потерянная душа, испуская дух.

“Но, клянусь Валкой, их было слишком много. Наконец–то они сняли с меня доспехи” - Делкарт увидел, что на короле было только что-то вроде набедренной повязки – “и связали так, как вы видите меня. Сам дьявол не смог бы разорвать эти нити – нет, бесполезно пытаться развязать узлы. Один из мужчин был моряком, и я издревле знаю, какие узлы они завязывают! Знаешь, когда-то я был рабом на галерах.”

“Но что я могу сделать?” - причитала девушка, заламывая руки.

“Возьми тяжелый кусок мрамора и отколи острую щепку”, - быстро сказал Кулл. “Ты должен перерезать эти веревки –”

Она сделала, как ей было велено, и была вознаграждена длинным тонким куском камня, вогнутый край которого был острым, как бритва с зазубренным краем.

“Боюсь, я порежу вашу кожу, сир”, - извинилась она, приступая к работе.

“Режь кожу, плоть и кости, но освободи меня!” - прорычал Кулл, его свирепые глаза сверкали. “Пойман в ловушку, как слепой дурак! О, какой же я идиот! Валка, Хонан и Хотат! Но позвольте мне добраться до негодяев – как вы сюда попали?”

“Давайте поговорим об этом позже”, - сказал Делькарт, слегка задыхаясь. “Как раз сейчас есть время для спешки”.

Воцарилась тишина, пока девушка пилила упрямые пряди, не обращая внимания на свои собственные нежные руки, которые вскоре были порезаны и кровоточили. Медленно, нить за нитью, веревки ослабли; но их было еще достаточно, чтобы обычный человек остался беспомощным, когда за дверью послышались тяжелые шаги.

Делькарт замер. Раздался голос: “Он внутри, Гонда, связанный, с кляпом во рту и беспомощный. С ним какая-то валузийская девка, которую мы поймали, когда она бродила по Саду”.

“Тогда следи за каким-нибудь кавалером”, - произнес другой голос, резкий, скрежещущий, тоном человека, привыкшего, чтобы ему подчинялись. “Вероятно, она должна была встретиться здесь с каким-нибудь щеголем. Ты–”

“Никаких имен, никаких имен, добрый Гонда”, - раздался шелковистый валузийский голос. “Помни о нашем соглашении – пока Гомлах не взойдет на трон, я просто – Тот, Кто в Маске”.

“Очень хорошо”, - проворчал верулианин. “Ты хорошо поработал ночью, Человек в маске. Никто, кроме тебя, не смог бы этого сделать, ибо из всех нас только ты знал, как получить королевскую печатку. Только ты мог так точно подделать почерк Ту - кстати, ты убил старика?”

“Какая разница? Сегодня вечером или в тот день, когда Гомлах взойдет на трон – он умрет. Дело в том, что король беспомощен в нашей власти”.

Кулл ломал голову, пытаясь вспомнить – чей голос принадлежал предателю? Голос был знаком, но он не мог его вспомнить. И Гонда – его лицо стало мрачным. Действительно глубокий заговор, если Верулия должна послать командующего своими королевскими армиями для выполнения своей грязной работы. Король хорошо знал Гонду и раньше принимал его во дворце.

“Войди и выведи его”, - сказал Гонда. “Мы отведем его в старую камеру пыток. У меня есть к нему вопросы”.

Дверь открылась, впуская одного человека; гиганта, который пленил Делкарта. Дверь за ним закрылась, и он пересек комнату, едва взглянув на девушку, которая съежилась в углу. Он склонился над связанным королем, взял его за ногу и плечо, чтобы поднять – раздался внезапный громкий треск, когда Кулл, вложив всю свою железную силу в один конвульсивный рывок, разорвал оставшиеся нити, которые его связывали.

Он не был связан достаточно долго, чтобы прервалось кровообращение и пострадала его сила. Когда питон наносит удар, его руки взметнулись к горлу гиганта – прострелены и сжаты, как стальные тиски.

Гигант упал на колени. Одна рука метнулась к железным пальцам на его горле, другая - к кинжалу. Его пальцы, как сталь, впились в запястье Кулла, кинжал сверкнул из ножен – затем его глаза выпучились, язык вывалился. Пальцы разжались на запястье короля, и кинжал выскользнул из безвольной хватки. Верулианин обмяк, его горло буквально раздавило этой ужасной хваткой. Кулл одним ужасающим рывком сломал ему шею и, освободив его, вырвал меч из ножен. Делкарт подобрал кинжал.

Весь бой занял всего несколько мгновенных секунд и вызвал не больше шума, чем мог бы вызвать человек, поднимающий и взваливающий на плечи большой вес.

“Поторопись!” - нетерпеливо позвал голос Гонды от двери, и Кулл, притаившийся внутри, как тигр, быстро подумал. Он знал, что в Садах было по меньшей мере два десятка заговорщиков. Он также знал, по звуку голосов, что в данный момент за дверью было только двое или трое. Эта комната была неподходящим местом для обороны. Через мгновение они войдут, чтобы посмотреть, в чем причина задержки. Он принял решение и действовал быстро.

Он поманил девушку. “Как только я выйду за дверь, выбегай так же и беги вверх по лестнице, которая ведет налево”. Она кивнула, дрожа, и он успокаивающе похлопал ее по стройным плечам. Затем он развернулся и распахнул дверь.

Людям снаружи, ожидавшим увидеть верулианского гиганта с беспомощным королем на плечах, явилось видение, ошеломляющее своей неожиданностью. Кулл стоял в дверях; Кулл, полуголый, присевший, как огромный человеко–тигр, его зубы были оскалены в лунном свете в рычании боевой ярости, его ужасные глаза сверкали - длинный клинок вращался, как серебряное колесо при луне.

Кулл увидел Гонду, двух верулианских солдат, стройную фигуру в черной маске – мгновение, и он оказался среди них, и начался танец смерти. Верулианский командир упал в первом же выпаде короля, его голова была расколота до зубов, несмотря на шлем. Тот, что в Маске, выхватил и нанес удар, его острие задело щеку Кулла; один из солдат замахнулся на короля копьем, был парирован и в следующее мгновение лежал мертвый поперек своего господина. Другой солдат не выдержал и побежал, громко зовя своих товарищей. Тот, Что в Маске, быстро отступил перед стремительной атакой короля, парируя и защищаясь с почти сверхъестественным мастерством. У него не было времени начать собственную атаку; перед ураганной свирепостью нападения Кулла у него было время только на защиту. Кулл бил по своему клинку, как кузнец по наковальне, и снова и снова казалось, что длинная верулианская сталь неизбежно должна расколоть эту голову в маске и капюшоне, но всегда длинный тонкий валузийский меч вставал на пути, отклоняя удар на дюйм или останавливая его на волосок от кожи, но всегда этого было достаточно.

Затем Кулл увидел верулианских солдат, бегущих сквозь листву, и услышал лязг их оружия и свирепые крики. Оказавшись здесь, на открытом месте, они подбирались к нему сзади и расплевывались с ним, как с крысой. Он нанес еще один яростный удар по отступающему валузийцу, а затем, пятясь, повернулся и быстро побежал вверх по лестнице, на вершине которой уже стоял Делкарт.

Там он остановился. Он и девушка стояли на чем-то вроде искусственного мыса. Лестница вела наверх, а другая лестница когда-то вела вниз другим путем, но теперь задняя лестница давным-давно обветшала. Кулл увидел, что они оказались в тупике. Спасения не было, ибо с каждой стороны была отвесная стена высотой около пятидесяти футов. Эти стены были глубоко изрезаны витиеватой резьбой, но... “Что ж, – подумал Кулл, “ здесь мы умрем. Но здесь умирают и многие другие ”.

Верулиане собирались у подножия лестницы под предводительством таинственного валузийца в маске. Затем прозвенел звонок. Кулл по-новому взялся за рукоять своего меча и откинул назад голову – бессознательный возврат к тем дням, когда он носил гриву, подобную львиной. Его охватила дикая свобода, и он засмеялся с такой звонкой радостью, что солдаты у подножия лестницы уставились на него, разинув рты.

Кулл никогда не боялся смерти; он не боялся ее и сейчас; если бы не одно соображение, он приветствовал бы шум и безумие битвы как старого друга, без сожалений – этим соображением была девушка, которая стояла рядом с ним. Когда он посмотрел на ее дрожащую фигуру и белое лицо, он принял внезапное решение. Мгновение он боролся с собой. И для тех, кому это кажется незначительным, жертва, которую он запланировал, пусть они задумаются о том, что Кулл был атлантийцем; что всю свою жизнь он ожидал славной смерти в битве. Что его раса смотрела на любую другую смерть как на величайший позор. И все же теперь этот человек, который был королем Валузии и больше, чем королем, поднял руку и крикнул: “Эй, люди Верулии! Здесь я стою в страхе. Многие падут, прежде чем я умру. Но пообещай мне освободить девушку целой и невредимой, и я не пошевелю рукой. Тогда ты можешь убить меня, как овцу ”.

Делькарт закричал в знак протеста, и Человек в Маске рассмеялся: “Мы не заключаем сделок с тем, кто уже обречен. Девушка тоже должна умереть, и я не даю обещаний, которые собираюсь нарушить. Поднимайтесь, воины, и возьмите его!”

Они затопили лестницу подобно черной волне смерти, мечи сверкали морозным серебром в лунном свете. Один был намного впереди своих товарищей, огромный воин, высоко державший огромный боевой топор. Двигаясь быстрее, чем ожидал Кулл, этот человек, казалось, в одно мгновение оказался на лестничной площадке. Кулл бросился вперед, и топор опустился. Кулл поймал тяжелое древко левой рукой и остановил бросок оружия в воздухе - подвиг, на который мало кто был способен – и в то же время нанес удар сбоку правой, размашистый, похожий на удар молота, от которого длинный меч с хрустом проломил броню, мышцы и кости, а сломанное лезвие застряло в позвоночнике.

В то же мгновение он выпустил бесполезную рукоять и вырвал топор из ослабевшей хватки умирающего воина, который скатился вниз по лестнице. И Кулл коротко и мрачно рассмеялся.

Верулиане замешкались на лестнице, а внизу Человек в Маске яростно подгонял их. Они были склонны к мятежу.

“Гонда мертв”, - крикнул один. “Должны ли мы подчиняться приказам этого валузийца? Перед нами дьявол, а не человек! Давайте спасем себя!”

“Глупцы!” голос Человека в Маске перешел в пронзительный крик. “Разве вы не видите, что ваша единственная безопасность заключается в убийстве короля? Если вы потерпите неудачу сегодня вечером, ваше собственное правительство отречется от вас и поможет валузийцам выследить вас! Вставайте, глупцы, вы умрете, некоторые из вас, но лучше, чтобы несколько человек погибли под топором короля, чем всем погибнуть на виселице! Позвольте одному человеку спуститься по этой лестнице – этого человека я убью!” И длинный тонкий меч угрожал им.

В отчаянии, боясь своего лидера и признавая правдивость его слов, десятки или более воинов подставили свои груди под сталь Кулла. Когда они собирались для того, что обязательно должно было стать последней атакой, внимание Делькарта привлекло движение у основания стены. Тень отделилась от теней и двинулась вверх по отвесной поверхности стены, карабкаясь подобно обезьяне и используя глубокие вырезы для опоры ног и рук. Эта сторона стены была в тени, и она не могла разглядеть черты лица мужчины, особенно из-за того, что он носил тяжелый морион, закрывавший его лицо.

Ничего не сказав Куллу, который стоял на площадке с занесенным топором, она прокралась к краю стены, наполовину скрывшись за развалинами того, что когда-то было парапетом. Теперь она могла видеть, что мужчина был в полном вооружении, но все еще не могла разглядеть его черты. Ее дыхание участилось, и она подняла кинжал, яростно борясь с приступом тошноты.

Теперь над краем показалась закованная в сталь рука – теперь она прыгнула быстро и бесшумно, как тигрица, и нанесла полный удар по незащищенному лицу, внезапно поднятому в лунном свете. И даже когда кинжал упал, и она не смогла отразить удар, она закричала, дико и мучительно. Ибо в ту мимолетную секунду она узнала лицо своего возлюбленного, Далгара из Фарсуна.

V

    БИТВА НА ЛЕСТНИЦЕ.

Далгар, бесцеремонно покинув отвлекшегося Канану, усадил его на коня и во весь опор поскакал к восточным воротам. Он слышал, как Канану отдавал приказ закрыть ворота и никого не выпускать, и он скакал как сумасшедший, чтобы выполнить этот приказ. В любом случае, выбраться ночью было нелегко, и Далгар, узнав, что сегодня ночью неподкупные Красные убийцы не охраняют ворота, планировал подкупить его, чтобы выбраться. Теперь он зависел от смелости своего плана.

Весь в пене пота, он остановился у восточных ворот и крикнул: “Открой ворота! Я должен ехать к верулианской границе сегодня ночью! Быстро! Король исчез! Пропустите меня, а затем охраняйте ворота! Пусть никто не следует за мной! Во имя короля!”

Затем, когда солдат заколебался: “Поспешите, глупцы! Король может быть в смертельной опасности! Слушайте!”

Далеко по всему городу, леденя сердца внезапным безымянным ужасом, зазвучали глубокие звуки большого бронзового Королевского колокола, который звонит только тогда, когда король в опасности. Стражники были наэлектризованы.

Они знали, что Далгар пользовался большой популярностью как приезжий дворянин. Они поверили тому, что он сказал. Под стремительным порывом его воли они широко распахнули огромные железные ворота, и он пронесся сквозь них подобно громовой стреле, чтобы мгновенно исчезнуть во внешней тьме.

Пока Далгар ехал, он надеялся, что Куллу не причинили большого вреда, потому что грубоватый варвар нравился ему гораздо больше, чем любой из лощеных, утонченных и бескровных королей Семи Империй. Если бы это было возможно, он бы помог в поисках. Но Делкарт ждал его, и он уже опаздывал.

Когда молодой аристократ вошел в Сад, у него возникло странное чувство, что здесь, в сердце запустения и одиночества, было много мужчин. Мгновение спустя он услышал лязг стали, звук множества бегущих шагов и яростный крик на незнакомом языке. Соскользнув с лошади и обнажив меч, он пробирался сквозь подлесок, пока не увидел разрушенный особняк. Там его изумленному взору предстало странное зрелище. На вершине разрушающейся лестницы стоял полуголый, окровавленный гигант, в котором он узнал короля Валузии. Рядом с ним стояла девушка – крик сорвался с губ Далгара, наполовину сдавленный! Делькарт! Его ногти впились в ладони сжатой руки. Кто были те люди в темной одежде, которые поднимались по лестнице? Неважно. Они означали смерть для девушки и для Кулла. Он услышал, как король бросил им вызов и предложил свою жизнь за Делкарта, и поток благодарности подступил к его горлу, почти задушив его. Затем он заметил глубокую резьбу на ближайшей к нему стене. В следующее мгновение он уже взбирался наверх – чтобы умереть рядом с королем, защищая девушку, которую любил.