“Но если это был головорез”, - сказал Далгар. “Почему они не ограбили его? Вот его кошелек с несколькими медными монетами в нем – и кто стал бы пытаться ограбить нищего?”

Убийца Мечей поклялся. “Верно. Но кто, во имя Валки, мог знать, что он был Ту? Он никогда не надевал одну и ту же личину дважды, и только Дондал и раб помогали ему в этом – и чего они хотели, кто бы ни сразил его? Ну что ж, Валка, он умрет, пока мы будем стоять и болтать. Помоги мне посадить его на мою лошадь.”

С пьяно раскачивающимся в седле главным советником, поддерживаемым стальными жилистыми руками Брула, они с грохотом покатили по улицам ко дворцу. Изумленный стражник впустил их, и бесчувственного мужчину отнесли во внутреннюю комнату и уложили на кушетку, где он проявлял признаки того, что приходит в сознание, под присмотром рабынь и придворных женщин.

Наконец он сел и со стоном схватился за голову. Канану, пиктский посол и самый искусный человек в королевстве, склонился над ним.

“Tu! Кто поразил тебя?”

“Я не знаю”, - советник все еще был ошеломлен. “Я ничего не помню”.

“Были ли у вас какие-либо важные документы о вас?”

“Нет”.

“Они что-нибудь забрали у тебя?”

Ту начал неуверенно возиться со своей одеждой; его затуманенные глаза начали проясняться, затем вспыхнули внезапным опасением: “Кольцо! Королевское кольцо с печаткой! Оно исчезло!”

Канану ударил кулаком по ладони и проникновенно выругался.

“Это происходит из-за того, что ты носишь эту штуку с собой! Я предупреждал тебя! Быстрее, Брул, Келка–Далгар - готовится подлая измена! Поспеши в королевские покои!”

Перед королевской спальней стояли на страже десять Красных Убийц, бойцов любимого полка короля. На отрывистые вопросы Канану они ответили, что король удалился около часа назад, что никто не пытался войти, что они не слышали ни звука.

Канану постучал в дверь. Ответа не последовало. В панике он толкнул дверь. Она была заперта изнутри.

“Выломай эту дверь!” - закричал он, его лицо побелело, голос звучал неестественно от непривычного напряжения.

Двое Красных Убийц, гигантов по размеру, навалились на дверь всем своим весом, но она выдержала, сделанная из тяжелого дуба и скрепленная бронзовыми полосами. Брул оттолкнул их и атаковал массивный портал своим мечом. Под тяжелыми ударами острого лезвия дерево и металл поддались, и через несколько мгновений Брул, пробравшись плечом через обломки и щепки, ворвался в комнату. Он резко остановился со сдавленным криком и, бросив свирепый взгляд через плечо, Канану дико вцепился в свою бороду. Королевская кровать была смята, как будто на ней кто-то спал, но короля не было видно. Комната была пуста, и только открытое окно давало намек на какую-либо зацепку.

“Зачистите улицы!” - взревел Канану. “Прочешите город! Охраняйте все ворота! Келка, поднимай все силы Красных Убийц! Брул, собери своих всадников и, если необходимо, загони их всех до смерти! Поторопись! Далгар–”

Но фарсунианин исчез. Он внезапно вспомнил, что приближается полночь, и для него гораздо важнее, чем местонахождение любого короля, был тот факт, что Делкартес бора Баллин ожидал его в Проклятых Садах в двух милях за городской стеной.

III

    ЗНАК ПЕЧАТИ

В ту ночь Кулл рано лег спать. По своему обыкновению, он на несколько минут остановился перед дверью королевской спальни, чтобы поболтать со стражниками, своими старыми товарищами по полку, и поделиться воспоминаниями о старых днях, когда он сражался в рядах Красных Истребителей. Затем, отпустив всех своих слуг, он вошел в комнату, откинул покрывала со своей кровати и приготовился удалиться. Без сомнения, странные действия для короля, но Кулл давно привык к грубой жизни солдата, а до этого он был диким соплеменником. Он так и не привык, чтобы за него что-то делали, и в уединении своей спальни он, по крайней мере, мог позаботиться о себе.

Но как только он повернулся, чтобы погасить большую свечу, освещавшую его комнату, он услышал легкое постукивание по подоконнику. Положив руку на меч, он пересек комнату легкой бесшумной поступью огромной пантеры и выглянул наружу. Окно выходило на внутреннюю территорию дворца, и живые изгороди и деревья смутно вырисовывались в полумраке звездного света. Фонтаны смутно мерцали, и он не мог различить фигур ни одного из часовых, которые расхаживали по этим границам.

Но здесь, рядом с ним, была Тайна. Цепляясь за виноградные лозы, покрывавшие стену, стоял маленький сморщенный парень, очень похожий на профессиональных попрошаек, которыми кишели самые грязные улицы города. Он казался безобидным, со своими тонкими конечностями и обезьяньим лицом, но Кулл смотрел на него с хмурым видом.

“Я вижу, мне придется поставить часовых у самого подножия моего окна или сорвать эти лозы”, - сказал король. “Как ты прошел через линию?”

Иссохший приложил свой костлявый палец к сморщенным губам, призывая к тишине, затем с обезьяньей ловкостью просунул руку через подоконник сквозь прутья в комнату. Там он молча протянул Куллу кусок пергамента. Король развернул его и прочел: “Король Кулл: если ты дорожишь своей жизнью или благополучием королевства, следуй за этим руководством туда, куда он тебя приведет. Никому не говори. Не позволяй стражникам увидеть тебя. Полки насквозь пропитаны изменой, и если ты хочешь жить и удержать трон, ты должен делать в точности то, что я говорю. Безоговорочно доверяй предъявителю этой записки”. Она была подписана “Ту, главный советник Валузии” и скреплена королевским перстнем с печаткой.

Кулл нахмурил свои черные брови. У вещи был неприятный вид – но это был почерк Ту – он отметил своеобразную, почти незаметную причуду в последней букве имени Ту, которая, так сказать, была торговой маркой советника. И затем знак печати, печать, которую невозможно было воспроизвести – Кулл вздохнул.

“Очень хорошо”, - сказал он. “Подожди, пока я вооружусь”.

Одетый в легкую кольчужную броню, Кулл снова повернулся к окну. Он схватился за прутья, по одному в каждой руке, и, осторожно напрягая свою сверхчеловеческую силу, почувствовал, как они поддаются, пока даже его широкие плечи не смогли проскользнуть между ними. Выбравшись наружу, он ухватился за лианы и спустился по ним с такой же легкостью, как и маленький нищий, который шел впереди них.

У подножия стены Кулл схватил своего спутника за руку.

“Как ты ускользнул от стражи?” прошептал он.

“Тем, кто приставал ко мне, я показывал знак королевской печати”.

“Вряд ли это сейчас ответ”, - проворчал король. “Следуйте за мной; я знаю их распорядок”.

Прошло около двадцати минут, пока они сидели в засаде за живой изгородью или деревом, пока не проходил часовой, быстро ныряли в тень и совершали короткие незаметные перебежки – наконец, они добрались до внешней стены. Кулл взял своего проводника за лодыжки и поднимал его, пока его пальцы не ухватились за верхнюю часть стены. Оказавшись верхом, нищий протянул руку, чтобы помочь королю, но Кулл с презрительным жестом отступил на несколько шагов, сделал короткий разбег и, высоко подпрыгнув в воздухе, одной поднятой рукой ухватился за парапет, перебросив свою огромную фигуру через верх стены с почти невероятной демонстрацией силы и ловкости.

В следующее мгновение две странно неуместные фигуры опустились на противоположной стороне и растворились во мраке.

IV

“ЗДЕСЬ я СТОЮ В СТРАХЕ!”

Делкартес, дочь дома бора Баллин, нервничала и была напугана. Поддерживаемая своими большими надеждами и искренней любовью, она не сожалела о своих опрометчивых действиях последних нескольких часов, но она искренне желала прихода миднайт и ее возлюбленного.

До настоящего времени ее выходка была легкой. Никому не было легко покинуть город после наступления ночи, но она уехала из дома своего отца как раз перед заходом солнца, сказав матери, что собирается провести ночь со своей подругой – хорошо для нее, что женщинам в городе Валузия была предоставлена необычная свобода, и их не держали взаперти в сералях и настоящих тюрьмах, как в восточных империях; привычка, которая пережила Потоп.

Делькарт смело проехал через восточные ворота, а затем направился прямо к Проклятым Садам, в двух милях к востоку от города. Эти сады когда-то были увеселительным курортом и загородным поместьем знатного человека, но рассказы о мрачных дебошах и ужасных обрядах поклонения дьяволу начали распространяться повсюду, и, в конце концов, люди, обезумевшие от регулярных исчезновений своих детей, спустились в Сады обезумевшей толпой и повесили плохого принца на его собственных порталах. Прочесывая Сады, люди обнаружили странные отвратительные вещи и в порыве отвращения и ужаса частично разрушили особняк и летние домики, беседки, гроты и стены. Но многие здания, построенные из нетленного мрамора, устояли как перед кувалдами толпы, так и перед коррозией времени. Теперь, заброшенные в течение ста лет, миниатюрные джунгли выросли внутри разрушающихся стен, и буйная растительность покрывала руины.

Делкарт спрятала своего скакуна в разрушенном летнем домике и, усевшись на потрескавшийся мраморный пол, приготовилась ждать. Поначалу все было неплохо. Нежный летний закат заливал землю, смягчая все пейзажи своим мягким золотом. Зеленое море вокруг нее, расцвеченное белыми отблесками, которые были мраморными стенами и осыпающимися крышами, заинтриговало ее. Но когда наступила ночь и тени слились, Делкарт начал нервничать. Ночной ветер нашептывал ужасные вещи сквозь ветви, широкие пальмовые листья и высокую траву, а звезды казались холодными и далекими . Легенды и предания вернулись к ней, и ей показалось, что сквозь биение своего колотящегося сердца она слышит шелест невидимых черных крыльев и бормотание дьявольских голосов.

Она молилась за Миднайт и Далгара. Если бы Кулл увидел ее тогда, он бы не подумал ни о ее странной глубокой натуре, ни о признаках ее великого будущего; он увидел бы только испуганную маленькую девочку, которая страстно желала, чтобы ее взяли на руки и нянчили.

Но мысль об отъезде никогда не приходила ей в голову.

Казалось, что время никогда не пройдет, но каким-то образом оно прошло. Наконец слабое свечение обозначило восход луны, и она знала, что час близок к полуночи.

Затем внезапно раздался звук, который заставил ее вскочить на ноги, ее сердце подскочило к горлу. Где-то в предположительно пустынных Садах тишину разорвал крик и лязг стали. Короткий отвратительный крик заставил кровь застыть в ее венах, затем наступила тишина, окутанная удушающим саваном.

Далгар–Далгар! Эта мысль молотом стучала в ее ошеломленном мозгу. Ее возлюбленный пришел и напал на кого–то одного–или что–то - мужчину или?

Она выскользнула из своего укрытия, прижав одну руку к сердцу, которое, казалось, вот-вот разорвется сквозь ребра. Она прокралась по разбитой мостовой, и шепчущие пальмовые листья коснулись ее, как призрачные пальцы. Вокруг нее лежала пульсирующая бездна теней, вибрирующая и живая от безымянного зла. Не было слышно ни звука.

Впереди маячил разрушенный особняк; затем беззвучно двое мужчин преградили ей путь. Она вскрикнула один раз, затем ее язык оцепенел от ужаса. Она попыталась убежать, но ее ноги не слушались, и прежде чем она смогла пошевелиться, один из мужчин подхватил ее и зажал под мышкой, как будто она была крошечным ребенком.

“Женщина”, - прорычал он на языке, который Делкарт едва понимал и в котором узнал верулианский. “Одолжи мне свой кинжал, и я–”

“У нас сейчас нет времени”, - вмешался другой, говоря на валузийском языке. “Бросьте ее туда вместе с ним, и мы прикончим их обоих вместе. Мы должны доставить Гонду сюда, прежде чем убьем его – он хочет немного допросить его.”

“Бесполезно”, - прогрохотал верулианский гигант, шагая вслед за своим спутником. “Он не хочет говорить – я могу тебе это сказать - он открыл рот только для того, чтобы проклясть нас, с тех пор как мы захватили его”.

Делкартес, позорно зажатая под мышкой своего похитителя, застыла от страха, но ее разум работал. Кто был этот “он”, которого они собирались допросить, а затем убить? Мысль о том, что это, должно быть, Далгар, изгнала ее собственный страх из ее разума и затопила ее душу дикой и отчаянной яростью. Она начала яростно брыкаться и отбиваться и была наказана звучным шлепком, от которого у нее на глазах выступили слезы, а с губ сорвался крик боли. Она впала в униженное подчинение, и вскоре ее бесцеремонно вышвырнули через темный дверной проем, где она растянулась растрепанной кучей на полу.

“Не лучше ли нам связать ее?” поинтересовался гигант.

“Какая польза? Она не может сбежать. И она не может развязать его . Поторопись, у нас есть работа, которую нужно сделать”.

Делкартес села и робко огляделась. Она находилась в маленькой комнате, углы которой были затянуты паутиной. Пол был покрыт толстым слоем пыли, а также осколками мрамора от разрушающихся стен. Часть крыши или потолка исчезла, и медленно восходящая луна заливала светом отверстие. В его свете она увидела фигуру на полу, недалеко от стены. Она отпрянула назад, ее зубы впились в губу в ужасном ожидании, затем она увидела с безумным чувством облегчения, что мужчина был слишком большим, чтобы быть Далгаром. Она подползла к нему и заглянула в его лицо. Он был связан по рукам и ногам и с кляпом во рту; поверх кляпа на нее смотрели два холодных серых глаза. Глаза, в которых плясало холодное пламя, подобное вулкану, сверкающему под толщей серого льда.

“Король Кулл!” Делкарт прижала обе руки к вискам, в то время как комната содрогнулась от ее потрясенного взгляда. В следующее мгновение ее тонкие сильные пальцы занялись кляпом. Несколько минут мучительных усилий, и он освободился. Кулл вытянул свои мощные челюсти и выругался на своем родном языке, заботясь, даже в этот момент, о нежных ушах девушки.

“О мой господь, как ты сюда попал?” девушка заламывала руки.

“Либо мой самый доверенный советник предатель, либо я безумец!” - прорычал гигант. “Один пришел ко мне с письмом, написанным рукой Ту, даже с королевской печатью. Я последовал за ним, как было велено, через город к воротам, о существовании которых я никогда не знал. Эти ворота не охранялись и, по-видимому, были неизвестны никому, кроме тех, кто замышлял против меня заговор. За воротами нас ждал кто-то с лошадьми, и мы на полной скорости помчались в эти проклятые Сады. На внешней окраине мы оставили лошадей, и меня повели, как слепого немого дурака для жертвоприношения, в этот разрушенный особняк.