Все мы умрем,

так давайте же поиграем!

15 ОКТЯБРЯ

Серчлайт, штат Невада

Ближе к вечеру Бенджи возвратился к стаду. Лунатики неумолимо двигались вперед, через горячее марево, поднимающееся над поджаренным солнцем асфальтом. Местность вокруг была абсолютно плоской, казалось, простирающейся бесконечно. Ржаво-красная земля высохла и растрескалась.

Бенджи нашел Сэди и Арава впереди стада. Они ехали в пикапе, который тащил старый прицеп ЦКПЗ. Бенджи помахал им рукой, они свернули на обочину, после чего все крепко обнялись.

Бенджи не стал рассказывать о том, что случилось в Лас-Вегасе. Ни о Розали, ни о тех, кто на него напал. Ни о том человеке, которому он выстрелил в живот. Бенджи не видел в этом смысл. Он хотел все рассказать. Страстно желал снять с себя груз произошедшего, в каком-то смысле исповедаться. Однако снять груз с себя означало переложить его на плечи товарищей.

А те и так уже были обременены тяжкой ношей.

Не стал Бенджи рассказывать и о том, как, прежде чем покинуть Лас-Вегас, он проехал по Стрипу – не в качестве туриста, глазеющего на конец света, а потому что опасался, что Пол станет его искать, а столпотворение и суматоха на Стрипе позволяли ему спрятаться. Он не рассказал про толпы людей, многие из которых были больны, с лицами, покрытыми слизкой коростой «белой маски» – волокнистые нити выпирали из ноздрей и глаз, щеки лоснились порошкообразными подтеками. Бенджи не стал говорить про царящее там безумие: насилие – одни люди избивали других всем, что попадалось под руку; блуд – люди трахались в брызгах фонтанов Белладжо; белая штукатурка стен парковок магазинов на Мандалай-Бэй, испачканная фекалиями и блевотиной. Он видел людей, которые кричали, справляли естественную нужду, дрались, трахались. В какой-то момент толпа окружила его микроавтобус, стремясь забраться внутрь, опрокинуть его. Похожие на плачущие маски лица скалились, просовываясь в выбитые окна. Ему пришлось прибавить газу, ткнув бампером нескольких человек – не сильно, только чтобы заставить их расступиться, оттолкнуть обратно в толпу. Бенджи свернул в переулок, спасаясь от них, и долго петлял, прежде чем выехать на шоссе. К этому времени уже взошло солнце, осветив город, по-прежнему содрогающийся в жутких спазмах бредовых галлюцинаций. Наверное, в Лас-Вегасе это было самым странным: несмотря на болезнь и всеобщее сумасшествие, фонтаны продолжали вскидывать в воздух свои струи, по-прежнему ярко сиял неон, по-прежнему крутились аттракционы на крышах зданий. Карусель вращалась и вращалась, хотя далеко не всем ее участникам суждено было дожить до следующего месяца, до следующей недели, до завтрашнего дня.

Вместо этого Бенджи рассказал только о том, что нашел лабораторию «Каргилл каталист». Он уже собирался сказать, что ничего там не нашел, но тут его рука, скользнув по бедру, нащупала что-то в кармане («у тебя в кармане пузырьки с таблетками или ты просто рад меня видеть?»), и он вспомнил. По чистой случайности ему удалось спасти два пузырька. Он хотел вручить их Розали, однако та отказалась, и, вместо того чтобы убрать их обратно в рюкзачок, Бенджи просто сунул их в карман.

То, что он нашел два пузырька с таблетками, нельзя было считать хорошей новостью, однако и плохой новостью это также не было. Что автоматически делало все лучше, чем он ожидал.

– Это все, что там было, – сказал Бенджи, вручая по одному пузырьку Сэди и Араву.

Ложь – однако правда стала бы слишком тяжелым грузом и для них, и для него самого.

Сэди снова его обняла.

– Я рада, что ты вернулся, – сказала она.

– И я тоже рад.

– Там точно все было хорошо? – спросила Сэди, указывая на ссадину у Бенджи на виске, полученную, когда его ударил один из нападавших.

– Я неловко открыл дверь машины прямо себе по голове, – сказал Бенджи. – Но в остальном все прошло так хорошо, как только можно было ожидать.

Возможно, это была ложь, а возможно, и нет. В такие времена трудно было сказать, что ожидать, и даже то, что можно считать хорошим.