Мы осушили политическое болото и очистили нашу страну от заразы иностранцев, дураков и демонов. Мы одержали победу в Священной расовой войне и сожгли дотла СОП[143]. Хант мертва, а Крил воцарился на престоле. Присоединяйтесь к новой нации под Белым Богом в Инсбруке, штат Миссури!

15 ОКТЯБРЯ

Инсбрук, штат Миссури

Два столкнувшихся мира.

С одной стороны – бассейны, поля для гольфа, коттеджи. Великолепный ландшафтный дизайн, озера с ухоженными берегами и рощицы деревьев, озаренных пламенем осенних красок. С другой стороны – боевики ДАВ: люди в камуфляже, автоматические винтовки, армейские грузовики, бронетранспортеры и лжесолдаты, запускающие беспилотники над обширной курортной зоной. Издалека доносятся звуки учебной стрельбы. В другой стороне – сотрясающий землю грохот взрывов. Рядом музыка в стиле кантри. Повсюду американские флаги. И другие флаги: Гадсденовский флаг с непокорной змеей, флаг Конфедерации, теперь уже без претензий на то, что он лишь символ прав штатов и гордости южан, и знамя ДАВ с молотком, мечом и змеей.

Все это напоминало Мэттью одно: поместье Озарка Стоувера в Индиане. Все то же самое, только в других масштабах, полное оружия, эволюционировавшее в свою самую страшную форму: озера и танки, гольф и винтовки, расизм и революция.

Мэттью бродил по территории, стараясь изо всех сил не быть похожим на заблудшего ягненка. Хотя, наверное, это не имело значения, поскольку никто не обращал на него ни малейшего внимания. Что уже само по себе являлось категорическим приговором этому месту: вот он, белый мужчина в камуфляже с всклокоченной бородой, разгуливает с пистолетом на поясе. Мэттью выглядел здесь своим. Никто даже не задерживал на нем взгляда.

Однако проникнуть сюда явилось для него настоящим испытанием. На дороге Мэттью встретился пикап, едущий со стороны Сент-Луиса, груженный различными припасами – в основном бутылями с питьевой водой, но также громоздкими пакетами с бакалеей. Увидев приближающуюся машину, Мэттью вышел на дорогу, размахивая руками, стараясь изобразить из себя друга. Пикап остановился, и высунувшийся мужчина с длинным худым лицом и заоблачными скулами махнул пистолетом, спрашивая у пастора, что ему нужно.

– Я направляюсь в лагерь, – сказал Мэттью. – Вы не могли бы меня подбросить? – Рассудив, что лучшая ложь – это та, которая максимально близка к правде, он добавил: – Мой сын – один из ближайших помощников Стоувера, вот и я решил присоединиться.

Мужчина смерил его взглядом.

– Как зовут твоего сына?

– Бо.

– Бо, Бо, Бо… – задумчиво повторил мужчина, роясь в памяти. – Кажется, я его знаю. Но, по-моему, он говорил, что его отец…

Как оказалось, эта ложь была слишком близка к правде. Мэттью понял, что нужно соображать и действовать очень быстро.

– А приятеля вашего как зовут? – перебил он, переводя взгляд вглубь кабины, на пассажирское место.

Этого отвлекающего маневра оказалось достаточно.

– Что? – спросил водитель, оборачиваясь.

Не теряя ни мгновения, Мэттью выхватил пистолет и выстрелил ему в затылок. Все произошло быстро, настолько быстро, что реальность его поступка была подобна свету погасшей звезды, обгоняющему внезапно образовавшуюся пустоту. Мэттью потребовалось какое-то время, чтобы понять, что он сделал, после чего он долго стоял на трясущихся ногах.

Мэттью не знал этого мужчину. Может быть, тот был плохим человеком, может быть, и не таким уж ужасным. Мэттью постарался убедить себя в том, что, кем бы ни был водитель, он являлся соучастником того, что готовил здесь Стоувер под бдительным присмотром Крила.

Однако Мэттью не мог пошевелиться. Он по-прежнему сжимал в руке пистолет. У него в ушах по-прежнему стоял гул выстрела. Неизвестный мужчина по-прежнему лежал распростертый на сиденье. Мертвый, окровавленный. Капельки крови забрызгали лобовое стекло.

О нет! Кровь на лобовом стекле. Красноречивый знак для всех, кто будет проезжать мимо.

Это заставило Мэттью очнуться. Подскочив к двери, он стащил с убитого жилетку и вытер ею кровь. Вдалеке показалась другая машина, и Мэттью поспешно забрался за руль, буквально усевшись на ноги убитого водителя. Подъехавшая машина, лимузин «Линкольн», остановилась рядом. Стекло опустилось, открывая добродушного пожилого мужчину в коричневом пиджаке.

– Всё в порядке, приятель? – Перегнувшись через соседнее сиденье, из окна высунулся мужчина, шевеля седыми усами.

– Ага. Да, просто замечательно. – Мэттью издал смешок – он получился нервным. Мэттью резко оборвал его, отчего получилось только еще хуже.

– Почему ты остановился? Ты ведь направляешься в Инсбрук, правильно?

– Да, в Инсбрук. Я… э… – Мэттью с трудом сглотнул комок в горле. – Никому не говорите, но я потерял бутыль с водой. Парень на складе плохо их привязал, одна выскользнула и… – Он пожал плечами. – Дешевый пластик. Разбилась, как яйцо, блин!

– Проклятье, ничего хорошего в этом нет.

– Да знаю. Мне просто ужасно неловко.

Старик вздохнул, затем подмигнул.

– В дерьме можно испачкаться, дружок, но не забывай, дерьмо также можно отмыть. Я никому не скажу. А ты… ты избавился от улик?

Улики. Мэттью осмелился бросить взгляд на растянувшегося на сиденье убитого водителя, с кровоточащей раной на затылке.

– Убрал разбитую бутыль сюда. – До него вдруг дошло, что, если б у старика был внедорожник или пикап, а не лимузин, он с высоты увидел бы труп.

– Если хочешь знать мое мнение, я бы выбросил ее в лес. Иногда народ на базе бывает… уж слишком строг. Надеюсь, ты меня понял. В наше трудное время такое объяснимо, но зачем наказывать за любую маленькую оплошность?

– Спасибо. Я сделаю так, как вы сказали.

– Надеюсь, мы с тобой еще увидимся.

– Да, надеюсь.

– Удачи тебе, приятель!

После чего новый друг Мэттью уехал, оставив его вдвоем с трупом водителя. Схватив тело за ноги, Мэттью оттащил его в лес и быстро присыпал опавшей листвой. После чего вернулся в кабину и поспешно осмотрел ее в поисках крови. Еще раз протерев стекла жилетом убитого, он выбросил его в придорожную канаву.

Обыкновенно после такого Мэттью прочитал бы молитву. Однако от той его версии уже давно не осталось и следа. Он разложил по полочкам то, что сделал. Мэттью нашел оправдание – это был плохой человек, только так можно найти Бо, все в любом случае скоро умрут. К черту!

Он должен найти своего сына; поэтому он поехал вперед, в лагерь.

Как и дорогу в поместье Стоувера, въезд в Инсбрук преграждали охраняемые ворота – но только в данном случае ворота существовали давно; раньше они использовались для того, чтобы оберегать курорт от всякого сброда, желающего поживиться его богатствами. Теперь же территорию обнесли оградой из колючей проволоки и пустили вдоль нее часовых.

Охранник у ворот был в навороченном противогазе, изображающем лицо инопланетянина, с большой прозрачной маской и торчащим из нее спереди длинным фильтром.

– Ты ездил за припасами? – спросил он, окинув взглядом Мэттью.

– Так точно, – подтвердил тот, стараясь изобразить по-военному четкий ответ.

– А где твоя повязка?

– Я… – Мэттью посмотрел на свою руку. Повязки у него не было, потому что ее, разумеется, не было. Была ли повязка на руке у того человека, которого он убил? Мэттью этого не помнил. Кажется, синяя повязка на правой руке? Возможно. – Не знаю. Наверное, потерял, когда грузил товар.

– Такое случается… – Охранник презрительно фыркнул. – Но это означает, что ты должен повторно пройти проверку. – Он посветил фонариком в кабину, прямо Мэттью в лицо – ища, несомненно, характерные признаки «белой маски». – Загляни в крайнюю левую палатку, врач тебя осмотрит, выдаст справку, и ты получишь новую повязку. Только ее уже не теряй! Как тебя зовут?

– Джим… Феллоус. – «Ну вот, теперь у меня новое имя».

– Хорошо, Джим. Проезжай. Не забудь заглянуть в палатку, а то можешь получить пулю в задницу. Ты меня понял? – Это было предупреждение, но доброжелательное, чуть ли не с выражением солидарности. Кивнув, Мэттью въехал в ворота.

Он сделал тест. Врач, угрюмый мужчина с изрытым оспинами лицом, использовал мазок, утвержденный ЦКПЗ, хотя и проворчал, что с ЦКПЗ покончено. Поместив ватную палочку под ультрафиолетовый свет, он не обнаружил признаков «белой маски» и отпустил Мэттью. Тот в глубине души искренне удивился. Почему-то ему казалось, что болезнь, поразившая страну, проникла и в него – он заслужил эту болезнь и посему полагал, что уже болен. Но опять же, проведя столько времени взаперти в подземном бункере, Мэттью был защищен от контакта с заразными.

Ему хотелось обрадоваться тому, что он здоров. Но в то же время он испытал разочарование.

Так или иначе, это позволило ему попасть в лагерь. Он получил свою синюю повязку.

Мэттью проехал дальше, и вот теперь он был здесь. Бродил по лагерю, не зная, как ему быть. Мэттью не знал, чего ему ожидать, и надеялся, что рано или поздно покажется его сын, отдающий приказания или выслушивающий их. Однако пока что этого не происходило. В Инсбруке находились тысячи членов ДАВ – солдат, как они себя называли, хотя настоящих ветеранов, похоже, среди них было раз-два и обчелся. Обойти обширную территорию было непросто. Мэттью подумал было о том, чтобы спросить у кого-нибудь, однако это чуть не создало проблемы с тем водителем пикапа: если хотя бы кто-нибудь вспомнит, что Бо – его сын, его присутствие здесь станет нежелательным. Хотя Мэттью чувствовал себя достаточно надежно замаскированным среди всех этих людей, если можно так выразиться, если он привлечет к себе внимание, его узнают. И убьют. И в этом случае он подведет Бо и Отом. Вот и всё.

Поэтому Мэттью не мог ни у кого спрашивать, где его сын. Это означало, что ему нужно было действовать молча. Не разговаривать ни с кем. Не поднимать шума. Он должен был сохранять спокойствие и использовать глаза и уши, выясняя все, что можно узнать.

Мэттью прошел мимо палатки, у которой несколько человек слушали радио. Из приемника доносился треск, но все-таки разобрать слова было можно.

– …кшш… президент Крил заявляет из Хартлендского института[144], что продолжается выявление и отстранение от дел последних сотрудников администрации шлюхи Хант… кккт фсшшш…

От других Мэттью услышал, что будет дальше: Крил прибирает к рукам полицию и армию и ставит перед всеми сотрудниками силовых структур выбор: вытянуться в струнку или отправиться в могилу. Кто-то упомянул Стоувера. Одна женщина, широкоплечая, с огненно-рыжими волосами, забранными в хвостик, сказала:

– Все это держится на плаву благодаря Стоуверу и другим лейтенантам. Я слышала, Крил даже не собирается сюда приезжать. Этот долбаный слабак прячется в своем ядерном бункере в Канзасе…

Ее собеседник, мужчина на кривом протезе, напоминающем скорее завиток с логотипа «Найк», чем что-либо человеческое, презрительно фыркнул.

– Ерунда! Крил – это фигура, и у него власть. Вот увидишь. Где ты слышала этот бред про бункер?

– Один из наших лейтенантов помогал Крилу его обустроить. Бункер устроен в бывшей ракетной шахте посреди кукурузного поля, твою мать. Он обошелся Крилу в десять миллионов, там квартиры для богатой элиты – я тебе точно говорю, наши лейтенанты Стоувер и Хантсмен и эта глава технической компании из Флориды… как там ее?

– Джоди Эмерсон.

– Точно! Она самая. Это они подставляют свои задницы под огонь. Без них Крил не смог бы сбежать и спрятаться. А он должен находиться здесь и выполнять свою проклятую грязную работу!

Они продолжали спор. Однако все это никак не могло помочь Мэттью найти своего сына. Он двинулся дальше.

Несколько часов бывший пастор продолжал поиски. Борясь с нарастающим давлением голода, усталости и чувства вины, Мэттью бродил по лагерю, не имея никакого плана, в поисках лица, которое принадлежало бы его сыну. В какой-то момент он даже начал сомневаться, а как вообще выглядит Бо: и дело было даже не в том, как его сын мог выглядеть сейчас, – Мэттью уже не мог вспомнить, а как он выглядел прежде. Младенцем, маленьким ребенком, подростком. Закрыв глаза, он попытался усилием воли вызвать образ Бо, точно так же как спиритист вызывает упрямый дух. Он увидел впалые щеки и черные брови мальчишки, маленькие темные глаза, подбородок, доставшийся ему от матери, нос, унаследованный от отца. За этим воспоминанием последовало другое – то, как мальчишка всегда неуютно чувствовал себя в своем собственном теле. Словно в нем присутствовал внутренний гнев, клокочущий у самой поверхности.

Мэттью уже начинал отчаиваться. Ему все чаще приходила мысль бросить поиски и отправиться домой. Можно будет сказать Отом, что Бо здесь нет. И тогда они смогут уехать. Смогут найти новое место, где жить.

(Точнее, исходя из реальности, место, где умереть.)

И тут, развернувшись, Мэттью увидел лицо своего сына.

Бо. Присутствующий не только у него в сознании. Не сон, не галлюцинация. А настоящий, реальный, здесь, в Инсбруке.

И он направлялся прямо к Мэттью.