Иван возмущаться не стал, и всё прекрасно понял. У него, как раз был дома ещё один диван, на который мы и уложили Морозова.

— Тазик я ему не дам, а эта штука подойдёт, — сказал Ваня, поставив рядом с уснувшим Николаем металлическое ведро.

— Думаешь, понадобиться?

— Не знаю, но содержимое его желудка я на ковре видеть не хочу. Он же потом отмывать не будет, а свалит домой.

— Ладно. Сам понимаешь, у себя дома его оставлять…

— Серый, никаких вопросов.

— У тебя с ним проблем не возникнет? — спросил я, выходя в коридор.

— Не переживай. Друг друга не поубиваем, — улыбнулся Ваня. — Я ему ещё рассольчик дам утром.

— Это хорошо, — сказал я и пошёл к выходу из квартиры.

В голову пришёл вопрос, который у меня возник ещё вчера. В пылу потасовки, Морозов выкрикнул что-то о пристрастии Ивана к алкоголю.

— Вань, ты меня извини, но я должен спросить, — сказал я, повернувшись к Швабрину. — Что имел в виду Николай, когда говорил в классе о твоём пагубном недуге?

Как бы мне хотелось, чтобы Иван сейчас мило улыбнулся и сказал, что Морозов ерунду говорил. Я был бы не против, если бы Швабрин просто мне сказал идти спать. Пускай бы даже затаил обиду, но…

— Чаю хочешь?

— Поздно пить… чай, Ваня. Говори.

— Ты всегда был в чём-то даже взрослее меня, Сергей. Ещё курсантом ты такие вещи говорил, что я себя младшим братом ощущал…

— Не тяни, Иван. В чём дело? — перебил я Швабрина.

— Употребляю я… периодически, Серёжа. Не так, как раньше.

— Но сопоставимыми дозами, верно? — спросил я.

И как это всё прошло мимо меня⁈ Не заметил, что Ваня опять периодически «на кочерге». Главное, чтобы он не пристрастился к чему-то более страшному, чем алкоголь. Сколько же хороших, талантливых и умных людей пострадало от этой заразы⁈

— Верно, — расстроено выдохнул Швабрин и повернулся в сторону засопевшего Морозова.

Николай что-то бормотал во сне. Мне показалось, что он будто вспоминает, как его награждали орденом Ленина. Я посмотрел на Швабрина и бросил взгляд на кухню.

— Чего молчишь, Серёга? — спросил Иван, посмотрев на меня.

— Иди сюда.

Войдя со Швабриным на кухню, я обшарил каждый угол в поисках залежей спиртного. Набралось достаточно, чтобы свадьбу отметить.

— Итого десять бутылок «Столичной», три пузыря «Советского» и несколько флаконов «Анапы» и «Кавказа». Оптом где-то закупал? — уточнил я, выстроив длинную шеренгу спиртных напитков на кухонном столе.

— Держу неприкосновенный запас у себя, — ответил Швабрин.

— Держал, Ваня. Открывай и уничтожай, — сказал я и сел на табуретку.

Иван вопросительно на меня посмотрел и полез в холодильник. Он меня не так понял, что ли?

— Серый, ты меня извини, но без закуски такой объём не вылакать…

— Издеваешься⁈ Алкоголь можно не только внутрь принимать. Открывай и выливай в раковину, так понятнее тебе будет?

Минут пять Швабрин огрызался. Бил себя в грудь, что больше ни капли не выпьет, но я был неумолим.

— Я Вере всё расскажу, и она тебя кормить не будет, — сказал я и на удивление подействовало.

— С козырей зашёл. Лучше я от выпивки откажусь, чем от вкусного ужина, — ответил Иван и откупорил первую бутылку «Столичной».

Сложно это было ему сделать, но к середине «казни» алкогольных напитков Швабрин свыкся. Правильным ли был мой поступок, покажет время, но сейчас ничего другого мне в голову не пришло.

— Закончил, — проворчал Швабрин, убирая последнюю пустую бутылку под раковину.

— Я тебе только добра желаю, Вань. Просто посмотри на Морозова. В один из дней ты можешь тоже ко мне завалиться, и я тебя умою ледяной водой. Как потом будешь себя чувствовать?

— Не самые приятные ощущения.

— Ага. Когда в следующий раз надумаешь стакан поднять, представь себя взлетающим с авианосца. Ты же этого хочешь, не меньше чем я?

— Наша любимая с тобой тема, — улыбнулся Швабрин. — Думаешь, получится у нас принять участие в такой программе?

— Уверен, что получится. Ты только не пей. Иначе сам понимаешь… Если где всплывёт на работе, что ты на стакане сидишь, то нормального места тебе не предложат. Никому не нужен ненадёжный сотрудник, — сказал я и пошёл к выходу.

На часах было ровно 12 часов ночи, когда я разделся и лёг в постель рядом с Верой.

— Получилось? — спросонья спросила она.

— Думал, ты спишь. Всё хорошо — клиент доставлен.

— Странный этот Отморозов. Наверняка сам виноват, что жена выгнала, — сказала Вера, повернулась и обняла меня.

— Это их дело. Пускай разбираются.

— Он твой коллега. Один из вас. Его нельзя так бросать. Может как-нибудь помочь? — спросила Верочка. — Ты ведь у меня умный, должен что-то придумать.

Я ещё семейным психологом не подрабатывал. Сам только во второй жизни женился. И то недавно.

— Придумаю. Давай, спать, — прошептал я и поцеловал жену в макушку. — Или как?

Задав подобный вопрос, я аккуратно стал вести ладонь по направлению к пупку жены.

— Хм, почему бы и нет, — ответила Верочка и села на меня сверху, начав нежно целовать.

Мягким прикосновением тёплых ладней, любимая обняла руками мою голову, сливаясь в сладком затяжном поцелуе. Не знаю, как пахнет страсть, но аромат волос моей жены вполне можно принять за него. С каждым движением и прикосновением я чувствую любовь и нежность прекрасного тела Верочки. Женственна и прекрасна как никогда.

Секунду за секундой я ощущаю немыслимые позывы. Теперь уже я сверху, и готов взять свою любимую полностью. Хочется кричать, что она моя и никому другому я её не отдам. Держусь, чтобы своими резкими действиями не спугнуть желания и разыгрывающиеся чувства.

— Серёжа, спокойнее, — страстно выдыхает Вера. — Я никуда не уйду. Я всегда буду с тобой.

— А я тебя и не отпущу, — улыбнулся я.

Халат уже где-то на полу, нижнее бельё тоже улетело в сторону. Вера страстно целует меня в шею и за ухом, сильно сжимая мои ягодицы, подталкивая к настоящим действиям. Аккуратно раздвинув ноги, я сдаюсь под её напором.

Скорость нарастает, будто обороты реактивного двигателя. Вот-вот должен включиться «форсаж», но «рычаг управления» намеренно держу на определённом режиме.

— Ты сдерживаешься… — шепчет Вера. — Но это прекрасно!

И с каждым разом всё труднее сдерживать «форсированный режим». Я выполняю переворот! Меня оседлали!

Лежу на спине и ловлю каждую секунду наслаждения. Поцелуи Веры медленные и очень заводят. Она хочет возглавить этот акт. Не могу не поддаться даме!

Нежное прикосновение и «рычаг управления» снова в работе. Теперь его контролирует Вера, взобравшаяся на меня. Томный огненный взгляд и то, как она стонет и извивается… только бы «форсаж» раньше времени не включился!

Во взгляде моей любимо читается столько нежности и теплоты, что я чувствую себя самым счастливым из мужчин. Несколько движений и Вера замирает! Замирает и плавно продолжает неспешные круговые движения тазом.

Скорость увеличивается, она всё быстрее и вновь замирает! Её буквально трясёт от наслаждения, а я счастлив доставить его любимой.

Продолжаем входить в экстаз. Амплитуда возрастает до максимума. Частота движений невероятная. Тела, слившись воедино, наслаждаются этими счастливыми минутами.

Я чувствую, что приближается наивысшая точка удовольствия. В последние секунды тело Веры грациозно откидывается назад, взмывают вверх волосы, в лунном свете я вижу великолепие её груди. Ещё немного и будет финиш!

У Веры вырывается громкий и сладкий крик, и я не могу сдержать уже включение «форсажа». Стон и крик продолжаются несколько секунд, и нам так не хочется останавливаться. Верочка падает в мои объятия, тяжело дыша. Чувствую биение её сердца, перебивающее дыхание.

— Ты думаешь, что мы теперь сможем уснуть? — спросил я, нежно поглаживая податливо расслабленное тело.

— Думаю, что второй раунд мы не осилим. Ой, вслух сказала, — посмеялась Вера.

— Я не слышал гонга, дорогая, — сказал я и вновь занял «атакующую» позицию по отношению к любимой.

Достойное завершение ещё одного сумасшедшего дня — это когда ты с радостью исполняешь свой супружеский долг. И приятно, и полезно.

Утром мы с Верой пошли на территорию ЛИИ. По дороге обсудили некоторые рабочие моменты с женой. Оказывается, они сейчас работают над уменьшением беспилотных аппаратов. Ищут пути решения проблемы с дальностью системы управления.

— Скажу честно, где-то на заводе разобрали изделие из-за границы, — улыбнулась Вера. — Пчёлкин сказал, что это кладезь знаний, и мы будем его изучать.

— Это здорово. У противника тоже есть чему поучиться, — тихо сказал я, но Вера на меня зашипела.

— У нас так тоже думают, а Егор Алексеевич против. Но мы втайне изучаем, — посмеялась жена.

Кажется, в руках у конструкторского бюро Яковлева оказался один из первых беспилотников Израиля — «Скаут». В 1982 году эти дроны стали настоящей проблемой для ПВО Сирии. Может, наша страна раньше начнёт вкладываться в развитие беспилотных технологий?

Проводив Веру до работы, я направился к зданию школы. Не успел я сойти со ступенек лётной станции КБ Яковлева, как путь мне преградила известная чёрная «Волга». Напряжённая физиономия Егора Алексеевича показалась из машины.

— Родин, а вы, где должны быть? — спросил представитель министерства таким тоном, будто я его подчинённый.

— И вам доброе утро! Странно, что вы интересуетесь тем, как соблюдается распорядок дня, — посмеялся я и прошёл мимо.

— Постойте! — крикнул он мне, и я повернулся к Егору Алексеевичу. — Так и быть, я прощаю вам ваше поведение. Всё же, такая красивая жена за вас просит. Даже и не знаю, как ей отказать.

Цеплять пытается меня, хмырёнышь. Выводит из себя, чтобы я повёлся и распустил руки.

— Действительно, жена у меня красивая! А вам, я советую, «шнурок» завязать, иначе можете его… потерять ненароком.

— У меня ботинки без шнурков, — посмеялся «ариец».

— А я не про ботинки. Хорошего вам дня, — ответил я и пошёл в сторону школы.

С самого утра уже примчался, чтобы по лётной станции жалом водить. Совсем в Москве работы у него нет, что ли?

Как и сказал мне и Николаю вчера Лоскутов, нас к себе вызвал Рашид Маратович. Думаю, что сваливание после выполнения манёвра, очень заинтересовало заместителя начальника школы по лётной работе. Даже заставил объяснительные написать.

Пока мы шли в кабинет Мухаметова, Коля благодарил за ночлег.

— Ты ж мог выгнать меня, и дело с концом, — сказал Морозов.

— А потом бы тебя могли и из школы «попросить», верно? И с кем мне соревноваться? — посмеялся я. — Шучу. Теперь знай, что в одиночку можно только застрелиться, а работать всегда надо в команде.

— Верная мысль, — кивнул Коля и крепко пожал мне руку. — Признаю, что из штопора я бы не вывел.

— Признаю, что напрягся в кабине знатно, — улыбнулся я, и мы вместе посмеялись.

Оказавшись в кабинете зама по лётной работе, мы сразу отдали ему объяснительные. После прочтения, он в течение получаса пытался добиться внятного ответа от меня и Морозова.

— Превысил разрешённый угол атаки, значит, — сказал Рашид Маратович. — А ты Родин, почему об этом не написал?

— Не люблю повторяться, — сказал я, и Морозов слегка улыбнулся.

— Не смешно, — рыкнул на него Мухаметов. — Ты был командиром на борту. Лет тебе не 18 уже, а ведёшь себя как пацан. Всему уже научился, что вот так можешь нарушать полётное задание?

— Никак нет, Рашид Маратович, — ответил Николай.

— А ты что Родин молчишь? Нечего сказать? — возмутился Мухаметов.

— Рашид Маратович, я всё вам написал. Ответ считаю исчерпывающим.

В этот момент зам. по лётной работе смял наши объяснительные и, точным броском попал в урну слева от себя.

— Ещё раз такое повторится и быстрее, чем на Ан-2 ты, Николай, летать не будешь. Ясно? — сказал Маратович и Коля согласился с его решение, молча кивнув. — Морозов свободен и позови мне товарищей Швабрина и Купера.

— Понял, — ответил Николай, развернулся и вышел из кабинета.

Мухаметов встал со своего места и пошёл к графину с водой, стоявшему на большом сейфе.

— Ты тоже молодец. Твоя жизнь была в опасности, а ты вот так ему доверился, — сказал Рашид Маратович, налил себе воды и достал из кармана таблетку.

— Лётчик жив — полёт удался. Разве не так? — спросил я.

— Есть и такое выражение, но не во всех случаях оно верное. У меня пару вопросов есть к тебе. Один хочу обсудить, пока мы вдвоём.

Мухаметов запил таблетку, снял с себя галстук и сел на диван.

— Присаживайся, — указал он на стул напротив его рабочего места. — Чем ты не угодил товарищу Егору Алексеевичу?

«Ариец» уже успел и здесь отметиться. Вот значит, кто вчера приезжал и поднимался к руководителю полётами. Засела в нём обида!

— А он нам товарищ? — спросил я.

— Интересный вопрос. Но начальство предпочитаю с подчинёнными не обсуждать. Так чем ты ему не угодил? — повторил вопрос Мухаметов.

— Ничего особого. Случайно швырнул его в сугроб, — ответил я и кратко рассказал историю, произошедшую рядом с крыльцом лётной станции конструкторского бюро Яковлева.

Маратович послушал и задумчиво почесал затылок. Снова подошёл к кувшину, налил воды и залпом выпил.

— Да и хрен с ним, — махнул он рукой. — Постарайся с ним не пересекаться. Жену тоже предупреди. Он сын секретаря ЦК КПСС и занимает должность в 10 м главном управлении Министерства Авиапрома. Говорят, что скоро перейдёт на руководящую должность в Министерстве. Сторонник экономичного и рационального подхода к научным разработкам, — сказал Маратович. — Будь аккуратнее с ним. Тебе ещё летать и летать. Но бояться его не надо. Если нужно, мы сможем своих защитить, понял?

— Так точно, — улыбнулся я.

Через пару минут появились Швабрин и Купарешвили. Зураб, как всегда был в возбуждённом состоянии.

— Товарищ зам. начальник, я же к полётам совсем чуть-чуть и подготовился бы уже, — сказал Купер, разводя руками. — Если вы про тот случай, когда опоздал на самолёт и вместо меня полетел другой штурман, то всё так и задумывалось…

— Купер, помолчи. Не до твоих косяков на работе, — успокоил его Мухаметов. — Какого… художника, ты, ходячий «Боржоми», вчера брал служебный УАЗик и катался несколько раз с аэродрома в город и обратно? Совсем уже страх потерял?

— Батоно, сто лет жизни вам! Всё было согласовано с Иваном, сыном Жени, Карловым. Штурман всея нашей школы добро дал, — распинался Купер.

Зураб, как драматический актёр, отлично играл роль. Только имя и отчество штурмана школы местами перепутал.

— Ты бы хоть имя запомнил штурмана школы Карлова, — сказал Мухаметов, вставая со стула.

— А разницы же никакой, зам. начальника? — уточнил Зураб.

Конечно! Вот так у Купера всё просто. Оказалось, вчера был самолёт прямиком с родины Купарешвили. Ему там и передали солидный «гостинец». По рассказам очевидцев, было ощущение, что весь груз в Ан-12 предназначался Куперу.

— Рашид Маратыч, мы с Купером не состоим в сговоре, но к вам на ковёр вызваны, — прервал молчание Швабрин.

— Верно. Вопрос бы узнать, какой вы хотели с нами обсудить, — поддержал я товарища.

— Вопрос, вопрос… точно! — громко сказал Мухаметов. — Вы двое ждите здесь, а Купер идёт за мной.

— А почему они здесь, а я куда иду с вами? — удивился Купер.

— Потому что я так сказал. Мы с тобой по поводу вчерашнего груза… побеседуем, — подмигнул Мухаметов Зурабу.

— Вот это дело нужное, зам. начальника! — обрадовался Купер и вышел из кабинета вслед за Маратовичем.

Мы переглянулись с Иваном и стали строить догадки, зачем мы понадобились заместителю по лётной работе.

— Может, насчёт Морозова? — спросил Ваня.

— Мы с Николаем были уже сегодня здесь. Инцидент исчерпан. Ты вчера летал?

— Да. Как и ты — на МиГ-29 с посадкой в первую плиту, — ответил Швабрин. — Замечаний не было.

— Тогда я теряюсь в догадках.

Возникла пауза, а потом мы с Иваном вернулись к обсуждению нашей с ним любимой темы.

Мы уже давно обмениваемся мнениями по поводу корабельных истребителей. Можно сказать, мечтаем о корабле и море, взлётах и посадках на палубу и о многом другом.

— Знаешь, Серый, это ведь не так-то просто. Вот сколько будет длина палубы на новом корабле? 200 метров?

— А то и ещё меньше, — ответил я, но Иван практически угадал длину участка посадочной полосы.

— Взлететь нам надо будет с расстояния не более 100 метров. Это всё сложно. И круто одновременно! — произнёс Швабрин с улыбкой на лице. — У страны будет настоящая корабельная авиация. Сможем американцам кузькину мать и шаляй-валяй сделать!

— Так хочешь с ними встретиться?

— А что⁈ Нечего им всему миру грозить своим авианосным флотом. Слышал, что они себя лучшими ассами считают, — посмеялся Ваня.

— Они как твои усы увидят, так сами разбегутся, — улыбнулся я, и Ваня рассмеялся ещё громче.

Смеяться нам долго не пришлось. Дверь кабинета открылась, и на пороге появился Александр Васильевич Федотов.

— Привет, мужики! Вижу, что настроение хорошее, — поздоровался он с нами.

— Добрый день! Мы тут Мухаметова ждём, — сказал Иван.

— Это хорошо, что вы его ждали. Он чуть позже подойдёт. Ему там с Кутаиси чего-то привезли.

При этих словах я еле-еле сдержал смех. Купер, похоже, начал раздавать «гостиницы».

— Ладно, ближе к делу, — сказал Федотов и сел на диван.

Мы повернулись к Александру Васильевичу.

— Не буду юлить. У меня есть для вас предложение, от которого вы вряд ли откажетесь.