Посол де Альберто подошёл ко мне и ещё раз пожал мне руку. Собравшиеся в зале продолжали мне аплодировать. Приятный запах закусок смешивался с ароматами фруктов и дорогих духов гостей.

Иностранные гости посольства с уважением смотрят на меня. Промежуточная вершина карьеры достигнута.

Возникла довольно странная ситуация, если вообще можно так назвать «надвигающийся апокалипсис». Так вот, не очень-то и хочу уходить со сцены, поскольку в зале я могу попасть под перекрёстный огонь.

Только сейчас осознал, что моя жена Вера и самая преданная поклонница Анна из одного города. Возможно, не так всё плохо у них будет во время общения.

Мой взгляд был направлен только на Веру. Посол Анголы на заднем плане заканчивал торжественную церемонию. Весь зал снова начал аплодировать. Началось движение масс, но мне было всё равно. Я хотел побыстрее оказаться рядом с женой.

Верочка в нескольких метрах от меня. Вижу, как она готовится меня поздравить. Её любящий взгляд, который греет душу. Она достаёт платок и слегка промакивает внутренний уголок прекрасных глаз. Первое, что хочется ей сказать сейчас, как же я сильно…

— Серёжа, рада тебя видеть! — появилась между Верой и мной шикарно одетая Краснова.

Анна Леонидовна, как всегда на высоте! Стройная фигура, которая не изменилась со времени нашей встречи в Афганистане. Волосы для объёмности сострижены слоями, прикрывают лоб и шею, филировка в виде «пёрышек», боковой пробор налево. Крупные серьги с какими-то белыми камнями и подобие жемчуга на шее. Всё это прекрасно сочетается с белой блузкой, кремовой юбкой и туфлями-лодочками.

Не думал, что журналисты в Советском Союзе одеваются, как британские герцогини. — Блин, — сказал я, но Аня меня не услышала. — Привет! Давно не виделись.

Я посмотрел через плечо Красновой, чтобы увидеть Веру. Но она моментально сориентировалась и обошла Аню.

— Серёжа так рада за тебя, — сказала Вера, не поворачиваясь к Анне.

— Ба! Вот так встреча! — с иронией в голосе произнесла Краснова, но Вера внимание не обратила.

— Вера, давай я тебя познакомлю с моей одноклассницей, — сказал я, но жена продолжала смотреть на меня, картинно игнорируя присутствие Ани.

— Кого? Ой, Анечка! Совсем не узнала тебя, — повернулась Вера в сторону Красновой.

— О, Полосова, я тебя тоже не узнала, — ответила ей Аня, осмотрев Веру с ног до головы. — Ты в школе толстушкой была. Надо же… так похудела!

— Да, сбросила пару килограмм. Могла бы об этом не говорить, — парировала жена.

— Скажешь тоже… пару! Килограмм 15, не меньше. Да о тебе можно статью написать о похудении. Успех был бы гарантирован.

— Не стоит. Не люблю быть в центре внимания, — ответила Вера, встав слева от меня.

Я взял свою жену под руку и подбадривая погладил. Краснова порой без «царя в голове». Ведёт себя некрасиво.

— Сергей, я тебя поздравляю. Такая награда! В честь первого президента Анголы учреждена была. В Афганистане помню, как тебя тоже награждали, — радостно сказала Аня, косо поглядывая на Веру.

При этом Краснова аккуратно провела правой рукой по медали на моей груди. И даже опустилась чуть ниже. Вера напряглась.

Хоть убей, но не помню, чтобы Краснова лично присутствовала при моём награждении в Афгане. В период, когда Аня там была, мне вручили второй орден Красной Звезды, но она этого не видела.

— Ты и там успела побывать? Носит же тебя ветер, Анечка, — ответила ей Вера.

Пора заканчивать словесную баталию. Чем-то нужно отвлечь от колкостей в отношении друг друга. Как раз сейчас мимо нас проходили два официанта. Один с напитками, а другой с закусками.

— Девушки, что желаете? — указал я на подносы.

— Дорогой, мне бокал сока. Я предпочитаю после 18.00 не есть, — сказала Вера.

— Конечно. Береги фигуру. Ты над ней столько работала. Можешь упустить столь прекрасный результат, — подмигнула ей Аня.

Я взял два бокала с апельсиновым соком и протянул девушкам. Себе я брать не стал, поскольку сок меня сейчас не спасёт от напряжения. Тут нужен «нурсик» неразбавленного спирта.

Со спины ко мне подошёл один из кубинцев, поздравил с наградой и предложил присоединиться к обсуждению хода боевых действий в Анголе. Пришлось девушек оставить одних.

Далеко я не ушёл и мог слышать их разговор. В течение нескольких минут мы разговаривали с кубинцами. Я делился некоторыми воспоминаниями о войне. Как оказалось, одному из них пришлось поучаствовать в нескольких боевых операциях на территории Анголы.

Когда разговор между нами свёлся к воспоминаниям о еде, выпивке и природе, я сосредоточился на разговоре Ани и Веры.

— А ты, девочка, не промах. Быстро Серёжу подкараулила и охмурила, — сказала Аня.

— Ты не права. Мы с ним встретились случайно.

— Ну, конечно. Сколько ты выдержала, прежде чем перед ним ножки раздвинуть? — продолжала наседать Аня.

— Дольше, чем ты перед… напомни, как зовут отца твоего ребёнка? Или уже не помнишь?

— Это не твоё дело.

— Конечно, не моё. Вот почему ты лезешь в нашу семью?

— Потому что он совершил ошибку, женившись на тебе. Ты случайно оказалась на его пути. Папенькина дочка, которая не знает жизни…

— А ты знаешь? — перебила её Вера.

— Знаю. Опыт большой.

— Но печальный.

За спиной возникла пауза. Я повернул голову и увидел, как Аня залпом выпила бокал сока, а потом ещё и шампанского.

— Что ты для него сделала? Что ты ему можешь дать? — спросила Краснова.

— Дать? Мы любим друг друга, Аня. Он — мой муж, а я его жена. Прими уже это. И живи дальше.

На этом их разговор закончился. Вера вышла из зала, а Аня отвлеклась на группу дипломатов. Я направился за женой и был уже в паре шагов от неё, как меня аккуратно подхватил под руку незнакомый мне человек со стрижкой-площадка.

— Вы Родин? — произнёс он грубым голосом.

Такое ощущение, что я сейчас встретился с героем одной из частей фильма «Рокки». Такой же квадратный с холодным взглядом. Карикатурный советский человек, которого именно так рисовала западная пропаганда.

— Я. Что случилось?

— С вами хотят поговорить важные люди. Идём, — ответил прообраз Драго.

— Извините, но я сейчас занят.

Я обернулся, чтобы найти жену. Она что-то спрашивала у охранника, и тот показал ей на один из коридоров.

— Серёжа, она пошла носик попудрить, — подошла ко мне Аня. — Не волнуйся. Я не дам ей уйти.

— Звучит обнадёживающе. Рядом с гардеробом и подожду, — ответил я и собрался продолжить поход за Верой.

Здоровяк вновь остановил меня, крепко схватив за локоть, настаивая на своём. Однако сначала моя жена, а потом уже разговор с важными людьми.

— Он подойдёт через 3 минуты Михаил, — сказала Краснова.

Посланник важных людей отпустил меня и ушёл.

— Ань, я рад тебя видеть, но почему ты всегда появляешься так внезапно и в неподходящий момент?

— Честно рад видеть?

Из всей фразы, она только первую часть запомнила. Вроде обидеть её не хочется. Всё же, девушка сильно постаралась, чтобы протащить в печать статью про Афганистан. Само собой, ей помогли ребята из Комитета, но это не уменьшает Аниных заслуг.

— Честно. Я тебе должен сказать спасибо от всех «афганцев» за статью.

— Всё это было ради тебя…

— Причём здесь я? Ты сделала великое дело для многих ребят.

Аня промолчала. Видно было, что она неловко себя чувствует.

— Я сделала это, потому что люблю тебя. Не могу идти против разума и сердца.

Она вновь замолчала и шагнула ко мне. Не знаю, что она собралась сделать сейчас в столь людном и статусном месте. Но даже сознание реципиента отталкивало Краснову.

— Прости. Мне кажется, никогда уже не будет подходящего момента для нашей встречи, — улыбнулась она и это была искренняя улыбка. — Ты извини. Я не хотела вам с Верой мешать. Просто хочу знать, ты счастлив?

В уголках зелёных глазах появилась влага. Такое ощущение, что она прощается со мной навсегда. И Аню по-хорошему жаль.

Может, она до сих пор любит Сергея Родина. Не появись я, и они были бы счастливы. Краснова бы не стала матерью-одиночкой, а жила с любимым человеком. Наверное, так оно и было в другой реальности. Той, из которой я прибыл сюда. А её любимый исчез.

— Да, счастлив. И очень люблю свою жену. Пообещай мне, что не будешь её обижать и цепляться к ней?

— Хорошо, — вздохнув, произнесла журналистка.

Аня кивнула, поправила мне галстук и пошла к Вере. А такое ощущение, что из моей жизни. Главное, что в голове я больше не слышу возражений памяти реципиента. Он тоже сделал выбор в пользу Веры.

Я нашёл взглядом Михаила и подошёл к нему. Он сопроводил меня к представителям советской делегации.

Её представители не держались вместе, как это было на награждении. Русов что-то обсуждая с немцами, и выпил с ними рюмку водки.

— Алексей Анатольевич, вот Родин, — представил он меня Чубову.

Герой Труда взял бокал шампанского и подошёл к нам ближе.

— Миша, спасибо, — отпустил подчинённого секретарь ЦК КПСС и пожал мне руку. — Рад с вами познакомиться.

Начинаю догадываться, кто передо мной. Глаза, статный вид, подходящее имя с должностью — явные признаки того, что это отец Егора Алексеевича.

— Я тоже.

Секретарь партии предложил мне взять напиток и отойти с ним в сторону.

— Вы очень молоды и уже добились такого успеха. Мне приятно осознавать, что нашей страной скоро будут управлять такие энергичные люди, как вы.

— Прошу прощения, но я не стремлюсь в руководство страны. Мой долг испытывать авиационную технику.

— И я наслышан, что в этом у вас большое будущее, — улыбнулся Чубов и поднял бокал. — За будущее!

— За будущее, — повторил я и выпил сок вместе с партийным деятелем.

— Вижу, вы не пьёте?

— Нет. Здоровый образ жизни.

— Это хорошо. Тогда давайте закончим с прелюдиями и послушаем, что вы мне скажете о вашем видении реформ в армии и авиации.

— Они не нужны. Надо развивать промышленность, вести разработки и внедрять новые образцы.

— Сергей, я сейчас говорю об авианосном флоте нашей страны.

Вот это он загнул! Нашёл кого спрашивать! Вчерашний старлей, который вживую ещё не видел авианосцев, должен ему дать совет.

— Могу только сказать, что на палубу корабля мне ещё не доводилось садиться.

— Ничего страшного. Какие ваши годы! Просто, какова перспектива этих проектов? Вы же знаете, что авианосцы — это «оружие агрессии» Запада. Их доктрина нападать. Вот они и строят корабли с самолётами. Нам это зачем?

— Как минимум, чтобы нейтрализовать этот компонент ВМС НАТО, — ответил я и привёл несколько доводов на этот счёт.

Описал я и преимущества самолётов с горизонтальным взлётом перед их собратьями с вертикальным. Пояснил, во сколько обойдётся нам усиление авиации сухопутного базирования, чтобы осуществить прикрытия противокорабельных самолётов и вертолётов, если мы не будем развивать корабельную авиацию.

— Без авиационного прикрытия в условиях господства противолодочной авиации НАТО мы не сможем обеспечить даже развёртывание наших подводных лодок с баллистическими ракетами, — закончил я.

— А подводный флот — главная ударная сила ВМФ, верно? — уточнил Чубов и я кивнул.

— Мы отстали в этом направлении.

Чубова слегка напрягло, что я так открыто высказал мнение об отставании. Руководители государства не всегда готовы слышать о подобных проблемах. Но, может, это мой шанс донести до них проблему развития корабельной авиации.

— Спасибо, Сергей. Рад был с вами пообщаться. Как куратор военно-промышленного комплекса, я подумаю, что мы можем сделать.

— До свидания.

— Кстати, вы не встречались с моим сыном Егором Чубовым? Он в Министерстве Авиапрома работает и часто у вас бывает, — сказал секретарь ЦК КПСС.

— Нет, Алексей Анатольевич. Много работы, полётов. За всеми не уследишь, — ответил я.

Возле гардероба меня ожидала Вера, мило общаясь с двумя женщинами. Держалась она статно, ровно и очень активно вела беседу. Красновой рядом не было.

— Вы знаете, я очень люблю орхидеи. Особенно гемарию. Чёрные, бархатные лепестки! А как она цветёт! — воодушевлённо рассказывала одна из женщин на русском языке с очень сильным акцентом.

— А вы знаете, я ранункулюс у себя решила посадить. Как-то муж подарил, и я прям загорелась, — улыбалась Вера, закатывая глаза от восторга.

— Ой, лютиковые! Моя страсть! Вера, сажайте у себя обязательно, — восхитилась другая собеседница, являвшаяся женой венгерского посла.

Это хорошо, что общая тема с представителями дипломатического сообщества была найдена. Женщины и цветы — неразделимы.

Разговор дам был закончен и я смог подойти к жене. Мы быстро оделись и вышли на свежий воздух. На улице ещё не темнело, и я предложил пройтись до Мосфильмовского пруда.

Чудесный вечер! Прогуливающиеся пары мило воркуют на скамейках. Владельцы собак выгуливают питомцев, пытаясь их дрессировать. Детвора живёт в ином от взрослых мире, где ещё есть место игре с мячом.

Запах сырости и мокрой травы стоит в воздухе, а солнце уже скрылось за горизонтом.

Вера долго молчала, и на мои вопросы отвечала односложно и без энтузиазма. Была мысль, что Анна что-то плохое сказала, и жена расстроилась. Я предложил ей пойти ближе к воде, но Вера не захотела.

— С важным человеком разговаривал? — спросила супруга.

— Да. Приятная вышла беседа.

— Это хорошо. А теперь давай поговорим серьёзно, — сказала Вера, остановившись рядом со скамейкой. — Что это такое было?

— Ты про что?

— Про Краснову. Поглаживания, подмигивания, намёки. Ещё и в конце всего этого она подошла ко мне и всё мне рассказала.

— Всё, это что?

— Прям всё и рассказала.

Вот что «всё»? Начну сейчас спрашивать, и сделаю только хуже. Что женщины загадка вселенной, что их слова.

— Вера, не пойму я тебя. Ты ревнуешь?

— Кто, я⁈ Нет, — возмутилась жена, отвернувшись в сторону. — Если только чуть-чуть.

Я улыбнулся и обнял её. Ревнует, значит любит.

— Серёж, ты меня и правда любишь? — прошептала Вера, посмотрев мне в глаза.

— Больше, дорогая. Намного больше, — ответил я и поцеловал жену.

Приближался «Первомай» и по сложившейся традиции, всем нужно готовиться к демонстрациям. Циолковск исключением не мог быть в этом вопросе, поэтому город наряжался, готовился. Полёты шли с удвоенной нагрузкой. Я не успевал порой налёт в книжку записывать. Темпы почти «афганские», только самолёты все разные.

За три дня до праздника инструктор решил меня совсем измотать. Уже третий полёт за сегодня, а смена только наполовину закончена. Но Лоскутову этого мало и он летит со мной «под шторкой» на спарке МиГ-21. Ещё и начинает мне приборы отключать.

— Авиагоризонт в работе? — спросил он, когда мы добрались до пилотажной зоны.

— В работе, — ответил я и тут же мой инструктор его выключил. — Не в работе.

— Это ещё мало, — радостно заявил Гена.

Я запросил окончание задания и начал отворачивать на аэродром. Крен в данном случае можно контролировать по дублирующему прибору, поэтому паники у меня не возникло.

— Гордый, 088, заход с имитацией отказа приборов. Ваше управление, — доложил я руководителю полётами.

Занял высоту 900 и продолжил полёт до подхода к развороту на посадочный курс. К этому времени мне отключили ещё и высотомер с курсовой системой. Пока я не помпажирую. «Шторка» по-прежнему закрыта.

Вышли на посадочный курс. Гена продолжает молчать. Хотя, что ему тут нужно говорить, если всё идёт ровно.

— Удаление 12, на курсе, глиссаде, — проинформировал меня руководитель зоны посадки.

— 600, — контролирую высоту по радиовысотомеру.

Ничего не предвещает беды или обильного потоотделения. Разве только пару капель скатываются по спине, действуя на нервы.

— 088, 6, к дальнему. Контроль шасси, механизация.

— 300, выпущено.

Гена всё молчит, хотя обычно он в такие моменты начинает что-то говорить. А сейчас ничего.

Шторку не открываю. Держу самолёт ровно. Руководитель полётами постоянно на связи и об отклонениях не сообщает.

— Гена, шторку открываю? — спрашиваю я перед самой полосой.

Но тот молчит и даже не пискнет. Начинаю волноваться уже за его здоровье. Опустил светофильтр и скинул шторку. В кабину моментально ворвался яркий солнечный свет.

Полоса подо мной, самолёт выровнял и аккуратно приземлил его. Начинаю в очередной раз запрашивать Гену, но тот молчит.

Зарулив на стоянку и открыв фонарь кабины, я первым делом посмотрел назад. Картина маслом, как говорится.

— Серый, ты чего не разбудил меня? — ворчал Лоскутов, потянувшись в кресле.

— На солнышке тебя так разморило? — посмеялся я.

— Да устал уже. Целыми днями летаем, а всё программы конца и края не видно, — ответил Гена, отстёгиваясь.

Спустившись по стремянке, я расписался в журнале у техников, поблагодарил за работу и стал ждать соню — Лоскутова. Мои подколы его только раззадоривали.

— Да с кем не бывает. Солнце светит, полёт скучный. Грех не поспать, — махнул он рукой, когда мы шли по стоянке в направлении здания школы.

— Ген, а давай на воздушный бой слетаем. Есть у нас в плане подобное?

— Есть, но пока нет возможности. Тебе ещё один большой самолёт надо освоить и МиГами заниматься.

— Как раз бы со Швабриным и отработали бой на двух МиГ-29.

Гена задумался. А мне хотелось выполнить на этом самолёте все те манёвры, что я выполнял на МиГ-21 в воздушных боях. Это же новый уровень манёвренности и скорости.

За спиной послышался звук приближающегося автомобиля. Это была «Волга» нашего начальника школы Гурцевича. Он проехал мимо нас и резко остановился. Задняя дверь открылась, а сам Вячеслав Сергеевич быстро вышел и направился к нам.

— Родин, Лоскутов, вы в курсе, что у нас общий сбор?

— А что-то случилось? — спросил я.