С первой же секунды отрыва самолёта от полосы понимаешь, зачем нужны были полёты на вертолёте. Без них можно здорово потеряться.

За время полётов на самолётах с горизонтальным взлётом уже сформировалась привычка разгоняться по полосе, выжимая максимальные значения тяги двигателей. Да и взгляд обычно бросаешь только вперёд. А здесь всё не так!

— Повиси пока, — сказал Гена и я почувствовал, что он полностью убрал руки и ноги с органов управления. — Аккуратно поднимайся. Следи за креном и тангажем.

Мой инструктор сегодня весьма заботлив. Возможно, это связано со сложностью этого самолёта. Як-38 на нашем потоке мне первому предоставили опробовать.

Ещё немного увеличил обороты подъёмных двигателей, и вот уже высота подошла к значению 25 метров. Самолёт так и хочет клюнуть носом, но парировать это отклонение получается легко. Резких движений на взлёте нельзя делать на любом воздушном судне, но Як-38 в этом отношении более требователен.

— Превысишь ограничения, и выйдем мы с тобой «на свежий воздух», — предупредил Геннадий, напоминая мне про автоматическую систему катапультирования.

— Помню. Крен 7°, а тангаж −6°…+15°, — ответил я и начал переводить самолёт в разгон.

Сопла подъёмно-маршевого двигателя встали в положение 25°. Вертикальная скорость набора незначительная, и самолёт начал разгон.

Стрелка указателя скорости пришла в движение. Значение 220 км/ч и можно дальше отклонять сопла. Теперь они в положении 46°, если судить по направлению тяги двигателя по указателю на приборной доске.

— Разгоняемся дальше, — подсказывает Гена, а я уже чувствую, что это обычный реактивный самолёт.

Казалось, и не было этого вертикального взлёта. О напряжении напоминает только взмокшая спина.

Скорость по указателю 380 км/ч и сопла двигателей в полностью горизонтальном положении. Шасси пока ещё не убирал. Подъёмные двигатели выключены, скорость достигла 550 км/ч, и на левой части приборной доски загорелось табло включения следующего режима автоматической системы управления.

— Высота 100. Шасси, закрылки убраны. Режим «Демпфер», — сказал я Гене по внутренней связи.

— Понял. Ну, взлетели нормально. Давай в зону, а потом на посадку, — произнёс мой инструктор, и я запросил у руководителя полётами разрешение на дальнейший набор.

Отработав задание и выполнив проход над полосой, нам предстояло совершить посадку. На Як-38 это целая наука и требует не меньшего внимания, чем взлёт. Хотя на любом самолёте посадка — самый сложный этап полёта.

— 088, удаление 8, на курсе, глиссаде, — управлял мной руководитель зоны посадки, пока мы снижались на посадочном курсе.

— 400, шасси выпустил, три зелёные горят, — доложил я.

Начал запускать подъёмные двигатели. Скорость гасим и продолжаем снижаться.

— Подъёмные на малом газу. Переводи сопла маршевого двигателя в вертикальное положение, — сказал Гена.

Система автоматического управления перешла в режим «ВВП». Высота 80 метров, скорость 290 км/ч. Подъёмные двигатели запустились, и теперь нужно медленно подойти к площадке, чтобы зависнуть и сесть. Тут-то опять напряжение возрастает. Уже бы сели с пробегом по полосе!

— Прошли торец. Гаси до конца скорость, — сказал Гена.

На посадке также смотришь вперёд и влево. Ищешь глазами ориентир, чтобы относительно него видеть любое смещение относительно земли. Развернулись против ветра. Высота подошла к отметке 10 метров. Обороты двигателей уменьшил и медленно опустился. Касание… а нет! С первого раза не вышло полностью прижать, и самолёт на несколько сантиметров подпрыгнул.

— Давай, выключаем подъёмные двигатели. Теперь тебя можно об стойку шасси шандарахнуть, — посмеялся Гена.

— Так это ж, когда на корабль сяду, — ответил я.

— Сядешь. В этом году уже начнутся испытания «Леонида Брежнева».

А не рано ли⁈ Этот авианесущий крейсер впоследствии будет переименован в «Адмирал Кузнецов».

— У нас корабли так быстро строят? — спросил я, когда мы зарулили на стоянку.

— Точные сроки построек не знаю, но к следующему году должны второй крейсер с трамплином начать строить. Флот собрался на всех четырёх направлениях по одному подобному кораблю иметь.

— А когда первые полёты с «Брежнева» состоятся?

— Ориентировочно осенью.

Который раз уже замечаю, что история страны меняется постоянно. Давно уже неслышно плохих новостей из Афганистана. В Анголе почти прекратили стрелять и готовятся к мирному саммиту. А теперь ещё и корабельная авиация развивается ударными темпами. Так и Союз не распадётся, что не может не радовать.

Изначально не очень мне хотелось идти на лётную станцию к Вере. Обеденный перерыв подходил к концу, и устраивать там семейные посиделки было бы неправильно. Но Гена настоял, чтобы я перекусил и через полтора часа выдвигался к стоянке.

— Ещё раз слетаем на Як-38, чтобы закрепить. С короткого разбега покажу, как взлетать, — сказал он, когда мы подходили к месту работы Веры.

— Слушай, не пойми меня неправильно, но ты упомянул, что разложил самолёт. Как так вышло?

— Да всё просто — «клюнул» носом и смял переднюю часть. Но это нормальное явление для «голубя мира», — улыбнулся Гена, назвав Як его обидным прозвищем. — Наши техники имеют достаточный запас носовых частей фюзеляжа.

Последовал я совету Лоскутова и пошёл к Вере. Зайдя внутрь здания лётной станции, не сразу понял, где мне искать супругу. Если бы не пробегавший мимо Пчёлкин, пришлось бы заходить в каждый кабинет.

— Родин, как учёба? Не определился со своим будущим? — спросил Пётр Аркадьевич, пока мы поднимались по лестнице.

— Лётчиком буду, — ответил я.

— Шутки-прибаутки! — посмеялся Пчёлкин. — Это хорошо, что у тебя нормально всё с юмором. Давай к нам и будешь с Дексбахом работать…

— Пётр Аркадьевич, на этом давайте и закончим рассуждать о моём будущем, — улыбнулся я. — За предложение спасибо, но мне ещё учёбу закончить нужно.

— Эх, молодёжь! Надо наперёд рассуждать. В будущее смотреть. На шаг вперёд всегда думать, — размахивал руками Пётр Аркадьевич, будто поэму передо мной читает.

— А ещё всё взвешивать и трезво смотреть на вещи, — сказал я.

— Да в кого ты такой умный! — посмеялся Пчёлкин. — Супруга твоя тоже, просто клад знаний и бездонный резервуар энергии. Идеи не успеваем её обсуждать.

И действительно, этот дедушка мёртвого заговорит!

Но приятно слышать, что он доволен моей женой. Не так уж и много я идей подкидывал Вере. Раньше она сомневалась в перспективе направления беспилотников, а теперь погрузилась туда с головой.

Мы зашли в большой кабинет, где сперва никого обнаружить не удалось. Просто тишина. Только окно открыто на проветривание, чтобы впустить в помещение свежий воздух.

— Вот так всегда! Опять эти мормышки куда-то пошли языком почесать, — проворчал Пчёлкин, поставив руки в боки.

Я осмотрел кабинет, в котором только тихо шелестели листы бумаг, поднимающиеся от дуновения ветра с улицы. Но было одно место, где вполне можно спрятаться девушкам. В дальнем углу стояли несколько больших шкафов, вполне себе отделявших зону чаепития. И оттуда доносился интенсивный шёпот. Наверняка у Пчёлкина не всё хорошо со слухом, вот он и не обнаружил девушек.

— Пётр Аркадьевич, я здесь подожду, если вы позволите.

— Давай, Сергей, — кивнул Пчёлкин. — Бездельницы! Обед скоро закончится, а они где-то бродят.

Аркадьевич вышел и закрыл за собой дверь. Я громко прокашлялся и услышал, как за шкафами заскрипел диван и застучали каблуки по деревянному полу.

— Доброго дня! Мне бы Веру Родину увидеть? — спросил я, не дожидаясь того, кто выйдет из-за шкафа.

— Ой! Здравствуйте! Наконец-то, вы к нам пришли! — улыбнулась девушка, которая вышла меня встретить.

Одета весьма броско, ногти напилены явно не дома. Да и количество украшений весьма немаленькое. Обручального кольца не видно.

— Кто там? Да ладно! — выскочила ещё одна.

Про неё можно сказать, что она похожа на «рыжую бестию». Пышные волосы, одета в бордовое платье с коротким рукавом, и губы накрашены в яркий красный цвет. Как будто готовились к моему приходу. И вообще, где все мужики? Что за женсовет здесь собрался?

— Вы проходите, Сергей. Мы про вас всё знаем, — начали медленно приближаться ко мне две девушки, буквально раздевая глазами.

Я вроде и не при параде, но смотрят они так, будто мужика первый раз увидели. Походу, лучше в коридоре подождать.

И только я об этом подумал, как за спиной открылась дверь и вошла Вера.

— Серёжа, а ты чего тут стоишь. Тебе девочки не предложили сесть? — спросила она.

— Вер, ну что ты такое говоришь⁈ Предложили, а он стоит и стесняется. Скромный он у тебя, — более спокойным тоном ответила рыжая.

— А куда мужская половина подевалась?

— Они с нами не любят сидеть. Кто в столовую, кто домой ходит, — пояснила Вера.

Жена провела меня за шкафы, а я всё продолжал ловить на себе хитрые взгляды двух девушек.

Чайная зона устроена в этом кабинете весьма неплохо. Стол с цветастой клеёнкой, на котором уже пыхтит электрочайник, был заставлен кружками и несколькими вазами с конфетами, баранками, печеньем и другими вкусняшками. Вера полезла в жужжащий холодильник «Смоленск» и достала оттуда два помидора и три огурца.

Я повесил куртку на вешалку, а шлем положил рядом с собой на диване. Слева и справа от меня сели две эти дамочки почти бальзаковского возраста. Когда я оказался под перекрёстным взглядом двух женщин, мне стало как-то некомфортно. Такое ощущение, что они сейчас кинуться меня раздевать дальше.

Пока Вера убежала мыть овощи, мне преподнесли горячий чай с различными «медвежьими» конфетами. Мишка на них то «на севере», то просто «косолапый».

А сам разговор свёлся к обычным подкатам. Например, что в КБ «Яковлева» таких красивых молодых людей нет. Или что они меня так себе и представляли. Слова я не успел сказать, а две напудренные дамочки напели мне комплиментов. Да и уши у меня гореть стали сильно.

Вера возвратилась быстрее, чем две «матрёшки» по третьему разу стали говорить, какие мы с женой молодцы.

Пока я пил чай в ожидании приготовления салата, Вера представила коллег. Рыжую звали Сара, а другую с наточенными когтями — Лариса. Но предпочитала она сокращение Лара.

— Вера, ты почему к нам не приводила своего мужа? Такой интересный человек! Умный, общительный, приятно слушать, — сказала Сара, медленно откусив кусочек вафли.

Да, я такой! Вообще-то, мне ещё и слова не удалось сказать, но меня уже считают тут таким классным парнем.

Вера улыбнулась, продолжая нарезать в тарелку огурцы.

— Ну, ты глянь. А какой шлем у него, — с воздыханием произнесла Лариса, будто говорила совсем про другой «шлем».

— Повезло мне, — улыбнулась Вера и подмигнула, посмотрев на меня.

— Вот на Серёжу смотрю и завидую тебе, Родина. Есть кто тебе и ножки помассирует вечером, и в постели обнимет. Посмотри, какой он спортивный, Сарочка, — рассуждала Лариса.

Эти марамойки не стесняются того, что я здесь сижу⁈ С другой стороны, стало очень интересно, что же тут Вера обо мне рассказывала. Сколько помню, я ни разу ей ещё массаж не делал за время нашего знакомства.

— Да. Серёжа он у меня обходительный. Что касается спорта, то он каждое утро зарядку делает, — начала мешать салат Вера, смущённо посматривая в мою сторону.

— Ещё скажи, что по утрам бегает, — скривилась Сара.

— Три раза в неделю стабильно, — спокойно ответила Вера.

— Какой молодец! — воскликнула Лариса.

— Ага! Притягательный молодой человек, — вторила ей Сара.

— Сергей, но вам бы я хотела сделать замечание. Верочка у вас красавица, смугленькая, стройненькая. Надо с ней больше времени проводить. Она за вас переживает и такая худая стала. Вы совсем её не кормите? — спросила Лариса. — Или вы мало зарабатываете?

Ну, всё! Надоели кошёлки крашенные!

— Девочки, всё у нас хорошо. Мне хочется сказать, что вы обе очень хорошо выглядите, — сказал я. — Мне кажется, что на работу сюда отбирают только самых привлекательных девушек с острым умом и смекалкой.

Сара и Лара заморгали глазами, а Вера напряглась так, что руки начали работать со скоростью блендера.

— Это такой комплимент! — воскликнула Лара.

— Вы продолжайте, не стесняйтесь, Серёжа, — улыбнулась Сара.

— А тут нечего стесняться. Видно по вам, что вы стройные, работать любите и лица у вас такие…

— Какие? — спросили обе девушки хором, в ожидании красивого комплимента.

— Такие, что с вами бухнуть можно и стыдно не будет, — ответил я, и девицы сразу расстроились.

Что-то фыркнув себе под нос, они встали, недопив чай, и ушли.

— Что муж, что жена, — проворчала Сара.

— Ага. Тут Егорушка шоколадку принёс, а она его из кабинета выгнала, — добавила Лара. — Мол, отвлекает и мешает думать.

— То-то он не приезжает и сказал Родину отстранить от работы над этими… «пчёлами», — продолжала выражать недовольство Сара, пока не захлопнула дверь в кабинете.

Вера пыталась не засмеяться, но этого у неё не получилось. Она повернулась ко мне и протянула тарелку с салатом из огурцов и помидоров.

— Значит, Егор Алексеевич опять тут был? — спросил я.

— Был да сплыл. Достал приходить и указания раздавать. И главное, если бы что-то дельное говорил, а то портреты криво висят, столы неровно стоят. Не уровень человека из Министерства, — сказала Вера, налив себе чай.

— Раньше ты мне не рассказывала, что он сюда так часто заглядывает.

— Не так уж и часто было, Сергей. Нам нужно, чтобы проект «Пчела» был запущен в производство, но у нас не хватает административного ресурса. В Министерстве Авиапрома считают, что лишняя трата денег. Мол, наши летательные аппараты — ерунда и фантазии.

Странно. В эти годы должны были вложиться в тему дронов. Это потом она будет заброшена с развалом СССР. Неужели, хмырёныш Егор поставил личные интересы выше государственных. Скорее всего, решили переключить внимание на модернизацию и дальнейшую разработку Туполевских беспилотников.

— Я не просто так пришёл сюда салатик поесть, — произнёс я, накалывая кусок огурца.

— Со мной ещё поговорить. Ты мне несколько идей подкинул по планеру, по дистанционному управлению. Пчёлкин поддержал, ходил к руководству бюро, но те говорят об отсутствии перспективы. Так что работаем пока очень медленно.

— Если вы хотите, чтобы эта разработка заинтересовала, начните с денежного вопроса. Чем проще и дешевле будет конструкция, тем больше шансов, — сказал я. — С двигателем проблема?

— Угадал. Можно подобрать материалы, чтобы облегчить планер. Мы узнавали — есть наработки, но вот найти двигатель маленький и надёжный не так уж и просто.

Я вспомнил, что на один из барражирующих припасов в будущем ставили четырёхцилиндровый двухтактный двигатель небольшой мощности. Вспомнить бы, где его производили только. Точно! В Германии… Западной. Оттуда непросто достать будет, но есть же связи с ГДР. Секрет производства выкрасть не проблема. А может, и уже выкрали.

— Помню, мне кто-то говорил, что в Германии делают маленькие авиационные двигатели, — сказал я.

— Как будто нам их кто-то даст оттуда, — посмеялась Вера.

Настаивать я не буду, поскольку это и не нужно. Главное, чтобы моя жена где-нибудь себе «записала в голове» эту информацию. Потом всплывёт в разговоре с Пчёлкиным.

Март упорно двигался к своему окончанию, а количество полётов шло на увеличение. Порой за смену делали до четырёх вылетов на самолётах из совершенно разных классов. Прилетел на одном борту, а тебя уже на стоянке в готовности следующий ждёт.

К началу апреля мне и Ивану разрешили посещать факультативные занятия на лётно-испытательной станции КБ МиГ. Постепенно знакомились с коллективом, с лётным и инженерно-техническим составом. Тут я уже окончательно понял, что выбирал Федотов лётчиков на фирму не только по профессиональным качествам, но и по человеческим. Все как одна большая семья.

Сидя на подготовке и слушая задачу от Лоскутова на очередные полёты, я уже и не задумывался о событиях произошедших с участием Егора Алексеевича. Да и не видел я его на территории ЛИИ уже давно.

— Серёга, давно на штопор летал? — спросил Гена, просматривая план лётной подготовки.

— В прошлом месяце.

— Надо завтра слетать. Ваня у тебя в составе экипажа, — поставил Швабрину задачу Лоскутов.

Швабрин подмигнул мне и подсел рядом. Я ему рассказал о завтрашнем полёте и обрисовал, как будем крутить штопор на МиГ-21.

— Давно на старичке не летали, — сказал Иван, заполняя тетрадь подготовки к полётам.

— Легенда уходит на заслуженный отдых. А может, и не уйдёт. Вон сколько стран использует его, — заметил я.

— Кстати, ты так и не рассказал, как с тем Егором Алексеевичем вопрос разрешился.

— Не стоит вспоминать.

— Эх, жалко. Я когда его увидел, мне так и хотелось внести изменения в его… конструкцию лица, — улыбнулся Швабрин.

— Не появляется и хорошо. Воздух не портит своим въедливым парфюмом, — ответил я.

Через несколько минут планы на завтрашний лётный день поменялись кардинально. Нет, мы по-прежнему с Иваном были одним экипажем. Только на Ан-2, а не на МиГ-21. Ещё и задание нам поручили весьма странное.

Пока Швабрин ворчал и жаловался, что он уже заполнил тетрадь под вылеты на других самолётах, я изучал маршрут на завтрашний день.

— Ваня, как бы ты тут ни вскипал, полетишь на Ан-2. Туда ты командиром, обратно Родин, понятно? — настоял на изменении завтрашнего плана Лоскутов. — Заодно и отработаете посадку на внебазовом аэродроме.

— Да и, правда, Ваня. Закроем уже вопрос с «Аннушкой» и всё, — сказал я. — Вон, Боря уже ждёт, когда мы ему отдадим «дедушку нашей авиации».

— Вот именно! — воскликнул Чумаков.

— Я бы уже сам хотел Ан-2 опробовать, — поддержал разговор Морозов. — Кстати, а куда полетите?

— В Луховицы, — ответил я. — Недалеко.

— Заодно посмотрите там на новые серийные МиГ-29, — сказал Гена.

На следующий день перед вылетом оказалось, что простой полёт по плановой таблице превращается в доставку грузов. Ещё бы! На завод нужно то документацию передать, то небольшую коробочку. А кто-то и вовсе целый мешок с формулярами принёс.

И это притом, что на этом Ан-2 вместо скамеек стояли мягкие кресла. Можно сказать, что прям пассажирский лайнер.

Закончив погрузку, с началом лётной смены, мы с Иваном запустились и вырулили на полосу для взлёта. Разрешение получено. Иван добавил мощности и начал разбег. Моментально в воздух поднялся наш бело-синий Ан-2.

Взяли курс на юго-восток. До самих Луховиц почти 90 км, так что рассчитывали мы лететь почти час.

Хоть самолёт и не пустой, но Швабрин предложил немного разнообразить полёт. То вираж выполнит, то подобие «горки» сделает. Не сказать, что великое хулиганство, но в привычку входить такое не должно.

На установленном рубеже, связываемся с Луковицами. Радиообмен беру на себя, чтобы Ваня не отвлекался от управления.

— Лепесток, 11087й, добрый день! — запросил я руководителя полётами на аэродроме.

— Добрый, 087й! Отвечает Лепесток.

Получив условия на посадке и уяснив порядок захода, мы начали медленно снижаться. Погода отличная, так что можно насладиться видами окрестностей Луховиц.

Тут и огромное число деревень, и извилистые русла рек с большими озёрами. А названия-то какие у рек! Одна Вобля чего стоит.

Зашли на посадку с ходу, снизившись прямо в район ближнего привода. И уже на пробеге стало понятно, что мы попали в очередную историю.

— 087й, после выключения зайдите к диспетчеру. Вам с Гордым нужно связаться, — подсказал нам руководитель полётами.

— Понял, — ответил я, осматривая стоянку самолётов.

Техники немного, но вся она радует глаз. Несколько новых МиГ-29, вокруг которых кружат лётчики и техники. Наверняка со строевых частей прибыли забирать самолёты.

Выключив двигатель и передав весь груз, мы отправились к диспетчеру. В небольшой комнате на командно-диспетчерском пункте нас встретила женщина, передав информацию с Циолковска.

— Много раз уже звонили, — сказала она, оформляя нам полётный лист. — Сейчас перезвонить должны.

Через пару минут мне передали телефонную трубку, в которой прозвучал голос Гурцевича.

— Родин, пока не вылетайте. Надо человека забрать из Луховиц. Дождтесь его и обратно, понял? — поставил задачу начальник школы.

— Без проблем. А кого забирать? Фамилия, имя, должность? — спросил я, достав карандаш и планшет.

— Швабрину дай трубку. Я ему расскажу, — сказал Гурцевич. — Ты пока оформляйся на вылет.

— Ну, хорошо.

Ваня взял у меня трубку, и пару минут общался с Вячеславом Сергеевичем. Странная задача! Особенно если учесть, что Швабрин еле сдерживается, чтоб не засмеяться.

— Понял, Вячеслав Сергеевич. В лучшем виде доставим. До встречи, — сказал Иван и положил трубку.

— Рассказывай, — поинтересовался я, уточнив мереообстановку у подошедшего дежурного синоптика.

— Мне сказали молчать, но ты будешь недоволен, — рассмеялся Швабрин и вышел на улицу.

Полчаса мы ждали нашего пассажира, но его всё не было. Я несколько раз спросил у Ивана про его разговор с Гурцевичем, но тот был непреклонен.

Наконец, на горизонте появились белая «Волга» и микроавтобус «Раф». Двигались они в нашу сторону. Похоже, это и был тот самый пассажир, из-за которого мы слегка задержались в Луховицах.

— Серый, только одно прошу тебя — присядь, чтоб не упасть от неожиданности, — сказал Ваня и ушёл в кабину.

— А ты куда свалил? — возмутился я, но при виде шатающегося в разные стороны человека, всё понял.

— Эу, лётчики-залётчики, запускаемся! — крикнул Егор Алексеевич, гордо вышагивая по бетону.