Следующие несколько дней прошли в привычной суете каравана. После ночного марш-броска, как его называл Март, который все реже прикладывался к бутылке (видимо его постепенно отпускал стресс после ночных посиделок с Цасарой), люди немного подуспокоились и уже строили воздушные замки, на тему, как выгодно продадут добытые с Шагальщика материалы.

Их, казалось, нисколько не заботили размытые дождями степи и то, что уже несколько вагончиков и один дилижанс пострадали в вязкой грязи, а несколько детей после бури захворали. Собственно, с их осмотра Арди и возвращался.

Антон Тавский, видимо, разнес весточку о том, кто помог его дочери и за неполных два дня к Ардану обратилось три семьи. И у всех, как на подбор, дети заболели болезнью легких — надышались холодным воздухом или не вовремя сменили промокшую одежду на сухую и теплую.

В целом, Арди и сам бы не отказал в помощи детенышам, да и законы охоты велели заботиться о тех, кто не в состоянии позаботиться о себе сам. Иначе стая не выживет.

Но другой вопрос в том, что он все так же, как и в прошлый раз, не был силен во врачевании и все, чем мог помочь — приготовить согревающие отвары из трав и ягод. Но переживающие родители были рады и этому.

Опустившись на полено, поставленное поодаль от костра, над которым задиристо шкваркал котелок, куда Март покидал немного сушеных листьев, пару вяленых полосок мяса и душистых кореньев, Ардан вытянул ноги и слегка скривился — правый бок все еще ныл. И, учитывая серьезность раны, замолкнет он в лучшем случае к моменту, как они доберутся до Пресного.

— И охота тебе возиться с этими северянами, — фыркнул Март, помешивая варево жестяной поварешкой.

Над головой светило солнце, смешливый ветерок гнал вперед лоскуты перьевых облаков, попутно качая высокие травы, устлавшие прерии. Ничего из окружающего пейзажа не напоминало о том, что недавно здесь гремела буря и небеса, казалось, объявили войну земле.

Только комья грязи и хлюпающая под ногами почва — вот и все свидетели ненастья.

— Странно, — прокряхтел Арди. — что врач, вроде как, ты, а по лагерю с травами бегаю я.

— Ну так ты это делаешь бесплатно, — пожал плечами маг и, достав второе такое же полено, уселся рядом. Он снял шляпу, прикрыл глаза и подставил лицо лучам почти уже осеннего солнца. — Если бы просил пару эксов, то, глядишь, и не донимали бы.

— Пару эксов? — чуть не поперхнулся Ардан. — Это просто… просто…

— Только не надо про грабеж, — отмахнулся Март, когда Арди так и не смог найти подходящих слов. — Знаешь сколько, если нет страховки, дерет любой лекарь в Метрополии? К терапевту на первичный прием — сорок ксо, потом к лечащему врачу от экса до трех, лекарства на полтинник ксо, а там, глядишь и повторный прием. Так, за раз, можно оставить под пяток эксов. И это с какой-нибудь не сильно злой болячкой. Поэтому большинство и предпочитает или не болеть, или лечиться, так сказать, народной медициной.

— А страховка…

— А страховка вообще вопрос отдельный и не менее сложный. Если удачно устроишься и выдаст работодатель, то это одно дело. А если самому покупать… еще посчитать надо, что дешевле выйдет.

Ардан присвистнул и тоже снял шляпу. Но с другой целью — поддул ей костер, чтобы суп (если это можно было так назвать) закипел быстрее. Он с утра ничего не ел…

— Так что только быстрее бы познакомил этих несчастных с реальными обстоятельствами того замечательного, полного возможностей, денег и светлого будущего, места, куда они так рьяно рвутся.

— Ты не любишь Метрополию? — спросил Арди.

— А чего её любить, — хмыкнул Март. — Каменные джунгли, пропахшие соляркой, спиртом, навозом и идиотами, мнящими себя королями мира. И это в более-менее приличных районах, здоровяк. А в рабочих кварталах, — маг отмахнулся и надулся недовольной уткой. — этнические банды, всякая шушера, маргиналы и… да, впрочем, сам увидишь.

Ардан неспешно помешивал варево, размышляя об услышанном. Большую часть он, по уже сложившей традиции, не понял.

Одно его удивляло больше остального:

— Почему тогда люди так стремятся туда попасть?

— А потому что за забором трава всегда зеленее, — ответил Март и достал из внутреннего кармана сигару. — Ну и в столице действительно больше возможностей, чем в остальных городах. Если готов зубами прогрызать себе дорожку наверх, конечно. А таких, здоровяк, не так, чтобы очень много. У кого-то кишка оказывается тонка, другим не везет, третьих ставят на место, ну вот и получается, что большинство — просто влачат свое существование. Но я так тебе скажу — во всех уголках этого мира, где я успел побывать, дела обстоят точно так же. С небольшими нюансами, разумеется, но, в целом, везде одно и то же.

Март хотел сказать что-то еще, но тут вода забулькала. Маг вскочил, достал небольшой сверток и высыпал содержимое (судя по виду — соль) внутрь варева. Втянул носом аромат и махнул рукой:

— Давай миску, здоровяк.

Арди протянул ему жестяную походную утварь и получил довольно увесистую порцию супа. Себе Борсков положил куда меньше.

Он, наверное, все же, был хорошим человеком. Чудным, эгоцентричным, скорее всего немного тщедушным, ничуть не менее сквернословящим, чем Йонатан, но по житейски хорошим.

Подув на ложку, Арди пригубил, удивился довольно сносному вкусу и принялся за трапезу. Они вдвоем, по очереди, иногда отламывали куски хлеба от краюшки и молча ели, пока у обоих не опустели тарелки и не наполнились желудки.

— Эх… — мечтательно протянул маг, прислоняясь спиной к дилижансу. Тени от облаков заботливо накрыли их, спасая от все еще знойного солнца. — Сейчас бы в Уголок Поэтов на Малой Оборонной.

— М? — вопросительно промычал Арди.

— Это такой ресторанчик, — пояснил Март и прикрыл глаза, мысленно отправляясь в очередное странствие. — На небольшой улице в Торговом районе. Относительно дорогое заведение, но в третьи дни там бывает утка с Форийскими персиками, копченая на углях. По первым дням утром можно съесть кашу с ананасами из Каргаамы, а в шестой день, если повезет и в кармане есть лишний экс, то под живую музыку, в компании приятных людей, можно отведать стейк из лучших пород вашей Предгорной Губернии.

Арди хорошо знал цены на мясо в Эвергейле. И даже отруб со спины бычка обходился не дороже семнадцати ксо за килограмм.

Метрополия… чудное место.

— Значит и у тебя есть любимые места в столице?

— Конечно, — тут же кивнул Март. — и их много. Но знаешь, как забавно. Каждый раз, когда я где-то в дали от родины, то всегда мечтаю о том, как вернусь домой, посижу в своем пыльном кабинете на работе, затем прогуляюсь по набережным и мостовым, загляну к друзьям, мы соберемся, покутим в барах и ресторанах и… через месяц мне все наскучит, а новые исследования на столе опять потянут в дорогу. Так и живу, как канатом растянутый. Одна часть меня зовет за горы и моря, а другая — на родные улицы.

Ардан вспомнил, как еще будучи молодым охотником засматривался со снежных троп на лесные разливы и, наоборот, спускаясь вниз непременно засматривался на горы.

— И, кстати, я не врач, — напомнил о начале разговора Март.

— Кальдрон до сих пор уверен в обратном.

— Да дерьмо демонов с ним, — отмахнулся маг. — Половина жителей Империи и писать-то с трудом умеют. И это несмотря на все реформы образования. Для них, вон, твои отвары волшебством кажутся. Или высокой наукой. Так что тех умений, которые я приобрел на общих лекция в Большом, так, кстати, называют…

— Императорский Магический Университет, — перебил Арди. — Я запомнил.

— А ты внимательный, — хмыкнул Март и продолжил. — в общем, этих знаний вполне достаточно, чтобы при необходимости выдать себя за врача.

Ардану очень хотелось спросить, с какой стати Борскову вообще требовалось выдавать себя за кого-то иного, а не открыто объявлять себя магом, но юноша чувствовал, что сейчас важнее было задать другой вопрос:

— Расскажешь про Большой университет?

Март мечтательно прикрыл глаза и тонко улыбнулся.

— Лучшие шесть лет в моей жизни, здоровяк, — протянул он и принялся протирать миску травой. — Вечеринки, друзья, исследования магии и… знаешь что, Ард? Я сейчас даже немного скучаю по старому хрычу — коменданту мужского крыла общежития. Помню — часто он нас гонял, если возвращались после отбоя.

Март, счастливо улыбаясь, закончил собирать остатки пищи и, смочив тряпочку водой, помыл тарелку. Главное правило походной жизни — всегда держать посуду в чистоте, потому что пару раз забудешь и вот уже в твоем обеде черви.

— Что такое общежитие?

Маг поперхнулся и посмотрел на Арди так, как порой смотрели ребята в Эвергейле, когда обсуждали что-то всем и без того понятное.

— Вечные Ангелы, здоровяк… ты словно с луны свалился… — Март покачал головой, поднялся с полена и подошел к лошадям. Протер им шеи и дал попить из бурдюка. — Общежитие это… как бы так объяснить… ты ведь, наверное, даже, что такое квартира не знаешь.

Арди только пожал плечами вместо ответа.

— В общем, общежитие, это множество комнат, а ты владеешь только одной койкой. Когда я учился то на каждом этаже студенческого общежития Большого были кухня и туалет с раковинами и унитазами. Сейчас, говорят, там даже душевые поставили. Это, скажу тебе, прям совсем уж дворянские условия — нам приходилось пользоваться общественными банями.

Ардан, с детства привыкший к наличию личного пространства, а затем еще и пять лет жизни в облике барса, где наличие собственной территории приравнивалось к едва ли не жизненной необходимости, от услышанного чуть поежился.

— Мне с соседями повезло, — продолжил маг. — Мы все были первокурсники, да еще так совпало, что все с факультета магической истории. Так что вчетвером…

— Четверо в одной комнате⁈ — не сдержался Ардан.

Март только засмеялся.

— Тебя послушать, здоровяк, то можно подумать, что ты не из какой-то глуши выбрался, а из дворянского поместья, где тебе задницу в десять рук мыли. Я тебе так скажу — в Метрополии большая часть населения живет в условиях куда худших, чем предоставляет общежитие Большого. По пять человек в комнате восемнадцать квадратов, в квартире, где на четыре комнаты живет еще несколько таких семей. По соседству с крысами, тараканами, вечно неработающей канализацией и… да, впрочем, как я уже говорил — сам все увидишь.

Борсков погладил лошадей, проверил поводья, убедился в том, что с телегой все в порядке, а затем вернулся обратно.

— Но это, конечно, как повезет, — добавил он. — Если жить исключительно в приличных районах, не выбираться в рабочие и бедные кварталы, то все немного иначе. У народа свои собственные квартиры, ну или в аренду снимают… Теплая вода, трамваи всегда приходят по расписанию, у каждого перекрестка урны, так что на тротуарах нет ни грязи, ни мусора. Стражи, опять же, патрулируют скверы и парки. А если денег две небольшие горки, то можно одну потратить и купить небольшой дом. На два или, если уж совсем жизнь обласкала, то на три этажа. В некоторые уже даже Лей-кабели провели. Щелкнешь выключателем — свет зажег. Рубильник повернул — плита, без дров, работать начала… Ну и еще перспектива жить по соседству с богатеями. Ходить в их сигарные салоны и клубы, вести светские беседы. Утром, как говориться, с женой, днем с любовницей, вечером со шлюхой в дорогом борделе. Даже прачечные там, Ард, исключительно с ароматами дорогих пёз…

Мимо прошла одна из женщин-переселенок, несущая на руках ребенка и маг замолчал, поймав себя за язык.

— Но я таких редко встречал, — Март глубоко затянулся сигарой и выдохнул неприятно пахнущее облако. Ард закашлялся и отвернулся. Он никак не мог понять, что за удовольствие вдыхать подобную гадость. — Это только в умах обычных людей, если ты Звездный Маг и закончил Большой, то перед тобой выстелена красная дорожка в беспечную жизнь.

— А это не так?

Борсков хмыкнул и стряхнул пепел на землю.

— Я бы тебе в рифму ответил, да долго слова объяснять придется, — сказал он. — Давай просто прикинем. Предположим, тебе крупно повезло попасть на бюджетные места, спонсируемые казной, и ты не платишь за учебу. Тебе даже стипендию выделяют. Эксов семь или восемь…

Арди на этих словах снова едва не поперхнулся. Стипендия больше, чем большинство зарабатывали в Эвергейле? И Март еще жаловался?

— А теперь вычитаем, — и Март начал отгибать пальцы. — За учебники заплати. За инвентарь заплати. За дополнительные лекции и факультативы. За койку в общежитии. Заболел? Все из своего кошелька. А еще ведь и питаться чем-то надо. А если тебе недостаточно предоставляемых государством печатей? Для исследования надо другие или еще что-то в этом духе. Хорошая печать даже красной звезды, здоровяк, на рынке стоит от дюжины ксо за луч. А если зеленой? Стоимость луча сразу на три умножай. Ну вот и считай…

Арди бы и рад посчитать, но пока слабо представлял от каких значений ему отталкиваться.

— Так что большинство студентов параллельно с учебой подрабатывают. А когда ты утром и днем в лекториях, вечером где-то спину гнешь, то, знаешь ли… — Март отмахнулся. — в общем, не всем в таких обстоятельствах дано стать действительно высококлассными специалистами. Не говоря уже о том, что если учишься за счет короны, то после выпуска следующие пять лет работаешь там, где скажет государство. И тут такая, здоровяк, грызьба между выпускниками начинается, чтобы не то, что на хлебные места попасть, а хотя бы в Метрополии остаться, что Ангелы кровавыми слезами умываются.

Ардан внимательно слушал и запоминал. Если верить Цасаре, а причин не верить вампиру у Арди пока не обнаруживалось, то его ждет в Метрополии не такая спокойная жизнь, как у его семьи в Дельпасе.

Нет, его это нисколько не пугало и, уж тем более, он не завидовал ни маме, ни Эрти. Наоборот — был лишь рад тому, что родные оказались избавлены от подобных тягот.

А уж он, взрослый охотник, опозорил бы хвосты своих наставников, если бы стушевался перед трудностями.

— А если, вдруг, не повезло попасть на бюджет, и ты взял кредит в банке на учебу? — на этих словах лицо Марта словно постарело на несколько лет. — Я закончил Большой, здоровяк, уже почти как двадцать четыре года. А кредит выплатил… дай-ка подумаю… ну, чтобы не соврать… лет девять назад. Может десять.

— Сурово, — согласился Ардан.

— Не то слово, Ард, не то слово, — выдохнул Борсков, но затем снова беспечно улыбнулся. — Есть, конечно, везунчики. Договор с какой-нибудь Гильдией заключившие или с дворянским родом. С армией, опять же, но такие, обычно, попадают на военный факультет, а там вообще отдельная история.

Ардан решил не уточнять, что именно за отдельная история с военным факультетом, так как не хотел рисковать хорошим настроением Марта. Если того начать засыпать вопросами, то можно, в итоге, оказаться и вовсе без ответов, потому что маг попросту устанет и пойдет либо спать, либо пить, либо зароется в многочисленные карты и книги.

— Ну и, разумеется, есть и родившиеся с серебряной ложкой в заднице и голубой кровью в жилах, но если бы кто-то из нас к таковым относился, то мы бы сейчас не сидели бы с тобой в этой забытой Светлоликим глуши и не вели бы разговор о том, как пусты наши карманы, — подытожил Март.

Они на какое-то время замолчали, смотря на лагерь со своего небольшого возвышения в виде давно уже стесанного ветрами и дождями холма. Женщины убирали костры и возвращали беззаботно бегающих детей обратно в дилижансы и вагончики. Мужчины запрягали лошадей, заканчивали латать повреждения на колесах и опорных мостах своих нехитрых средств передвижения и, разумеется, чистили оружие.

Маршалы и Плащи стояли в стороне от всего происходящего, а Цасара, в свою очередь, вообще отдельно. Она единственная, кто почти никогда не спешивалась и всегда находилась в седле. Исключения составляли те случаи, когда она сдавалась под детским натиском и о чем-то беседовала и смеялась с малышами.

В эти редкие мгновения её обычно кукольное, не выражающее эмоций лицо вдруг обретало оттенки человеческих чувств.

— Печать-то покажешь? — спросил, через несколько минут, Март.

Борсков, пару дней назад, попросил показать любую, пусть даже самую простую, из печатей, что Ардан почерпнул из того учебника, по которому учился Звездной Магии.

Юноша постепенно начинал понимать уклады магического сообщества, так что просьба Марта, которая обычному человеку могла показаться тривиальной, на деле имела под собой весьма ценную подоплеку.

Но Борсков позволял Арди прятаться от дождя у себя в вагончике, делился своей пищей и, что, наверное, самое важное, тратил время, отвлекаясь от карт и исследований на беседы. Рассказывал о Лей-линиях, природе и удивительных чудесах других стран и далеких уголков планеты.

Ардан чувствовал себя хоть немного, но обязанным странному магу отплатить той же монетой.

— Дай бумагу.

Март удивленно вскинул брови, и вытащил из кармана куртки походный блокнот и огрызок карандаша.

— По памяти? — с легким недоверием в голосе спросил маг.

— Ну да, — пожал плечами Арди. — а что такого?

— Пока ничего, — протянул маг, смотря на то, как ловко и быстро юноша чертит на бумаге круги, вписывая в них волшебные руны. — А сколько ты печатей так по памяти начертить можешь? Чтобы работали, разумеется.

Арди на секунду отвлекся от чертежа, что, кажется, еще сильнее удивило Марта.

Юноша никогда не задумывался на эту тему. Да и зачем. Но если поразмыслить, то печать Щита в базовой версии, затем Искры, Тумана, Отвода Глаз, Цветущего Цветка (очень красивая печать, создававшая из одного луча маленький ледяной цветок), Водяной Капли (если каплей можно было назвать литр наколдованной воды), Вспышка и, наверное, все. Ну и несколько вариантов этих печатей.

— Семь, плюс модификации.

— И все по памяти? — еще выше поползли брови.

— Ну да.

— И прям работают? — они уже почти коснулись линии волос Марта, что делало из его лица комичную фестивальную маску.

Вместо ответа Арди вернулся к печати Щита и спустя несколько минут закончил чертеж, протянув Марту, но тот даже не обратил внимания на бумажку.

— А сколько можешь воплотить в реальность?

— В каком смысле? — не понял Арди вопроса.

— Из скольких печатей, что ты посмотрел в учебнике, ты можешь создать заклинания.

— А почем…

— Просто ответить на вопрос, — перебил Март.

— Из всех, — не понимая, что от него хотят, ответил Ардан.

Март выругался и вытер вспотевший лоб.

— Из любых стихий, в том числе и универсальных?

— Ну да, — пожал плечами Ардан. — Водные и ледяные даются проще остальных и получаются сильнее. А в чем проблема-то?

— Проблема? Проблема, парень⁈ — Март едва не вскочил на ноги, но потом рухнул обратно на полено и засмеялся в голос. — Проблема, говорит он… Самоучка, не испытывающий трудностей ни с одной из стихий, который не знает, что такое эффект Сломанной Печати.

Ардан не стал уточнять, что его сложно было назвать самоучкой. Сперва пять лет учебы у Атта’нха, а затем учебник неизвестного Эан’хане, с которым юноша провел еще пять лет.

— А что значит — сломанная печать?

— Вопрос хороший, — крякнул Март и, затягиваясь, взял, наконец, печать щита. — Это когда в процессе создания печати маг, хоть и тратит нужное количество лучей, но… — маг неопределенно помахал рукой в воздухе, подбирая нужные слова. — Лучи это просто количество энергии Лей в твоем источнике, здоровяк. А энергия… её по разному представляют. Как жидкость. Как пламя. Как свет. Как… в общем, я из тех, кому проще представлять жидкостью. И вот ты заливаешь этой Лей печать, но либо перебарщиваешь, либо, наоборот, местами недоливаешь. И вроде лучей потратил нужное количество, а печать все равно распадается. Это и называется эффектом Сломанной Печати. И для начинающих Звездных Магов вполне нормально, когда ломается едва ли не половина из всех печатей. А учитывая, что ловить энергию Лей из поломок и возвращать обратно в звезду большинство обучаются только курсу ко второму, то каждая Сломанная Печать обходится в луч или несколько.

Арди почесал макушку и вспомнил, как по первости, у него не получилось несколько раз воплотить печать Искры, хотя, как ему тогда казалось, он делал все правильно. Но после этого такого больше никогда не случалось.

— А сколько печатей можешь воплотить в заклинание из разума, без подглядок в гримуар?

— Нисколько, — честно ответил Ардан.

Март выдохнул и на мгновение юноше показалось, что маг это сделал с явным облегчением.

— Ну хоть здесь все нормально, — произнес он. — Будь это иначе и окажись ты способен воплотить хоть одну из семи выученных печатей без подглядок, я бы счел тебя монстром. И не только я… не знаю, Ард, всей той заварухи в которую ты попал. И уж причем здесь вампиры, Плащи и столица, но лучше держи-ка ты карты закрытыми. Иногда специально ломай свои печати. А кроме водной стихии, делай вид, что все остальные даются тебе с трудом.

— Почему? — Ардан все же не сдержался от своего любимого вопроса.

Март выдохнул очередное едкое облако дыма.

— Это ненормально, здоровяк, — пробурчал он, продолжая изучать печать Щита. — Уж точно не для твоего возраста, социального положения и опыта. Нет, будь ты потомственным Звездным Магом, с пеленок с посохом в руках и лучшими учителями, денно и нощно тебя обучавшими, да еще и обладай недюжинным талантом, то, может, к семнадцати годам и овладел бы парой стихией и выучил дюжину печатей.

— Дюжину?

— И это в лучшем случае, — кивнул Март.

Арди посмотрел на печать щита, которую только что начертил. Он не видел в ней ничего такого сверхъестественного, чтобы не суметь выучить несколько подобных. Ему просто никогда это не требовалось. И специально он их не учил, а запомнил лишь те, с которыми чаще всего либо развлекался ради собственного удовольствия, потому что они были красивы и напоминали волшебство из сказок Дедушки, либо экспериментировал.

— Знаешь какой один из критериев для того, чтобы подать заявку на прохождения экзаменов Большого? — неожиданно спросил Март и тут же сам себе ответил. — А чего я спрашиваю… не знаешь, кончено же. Так вот, Арди, для абитуриентов шестнадцати-семнадцати лет надо знать наизусть шесть печатей. И это сходу отсеивает абсолютное большинство желающих. Так что те цифры, которые ходят по империи, про двести с лишним человек на место слегка неверны. Большинство попросту даже не подают документы, зная, что не пройдут подобный ценз. Так что реальные цифры желающих намного выше!

— Но тогда почему ты так удивляешься моему знанию семи?

— Да потому, о Вечные Ангелы! — вспылил Март. — Что всех остальных годами учили в школах, а их родители отдавали последние кровные на репетиторов, лишь бы дитятко выучилось!

— Меня тоже учили в школе, — напомнил Ардан.

— Ага. По два учителя на предмет, среди которых, срань Светлоликого, не было Звездной Магии! А мы о ней тут, если что, здоровяк, и говорим!

Март взмахнул листком, едва не подавился дымом, после чего выровнял дыхание, успокоился и еще несколько раз выругался.

Пару минут он изучал чертеж, а когда закончил, аккуратно сложил клочок бумаги и убрал в карман вместе с блокнотом.

— Неплохо, но устарело лет так на четыреста, если не больше, — вынес он свой вердикт. — Я, конечно, не военный и с боевой магией знаком исключительно в объемах, нужных для зачета по этой дисциплине… скажу тебе так, Арди. Патроны для револьвера куда дешевле Лей-кристаллов, а как стрелять ты, в случае чего, не забудешь, чего нельзя сказать о боевой магии.

Арди все так же молча слушал и запоминал. Уроки Эргара и Шайи научили его, что чем меньше говоришь и чем внимательнее слушаешь, тем больше узнаешь.

— Тут внешний контур сильно перегружен рунами, основная печать немного скошена на восходящем векторе, так что этот щит, даже если перелить в него Лей, можно взломать любым заклинанием, даже меньшей мощности, главное, чтобы в атакующем присутствовала только одна стихия. Щит просто не выдержит такой концентрации в стабилизаторе и рассыплется. Как упражнение для занятий с воплощениями эта разновидность Универсального щита весьма неплоха, но практического применения у неё нет. Во всяком случае не в наше время. А для своего века она, скорее всего, была прорывом в науке.

Март причмокнул губами и, затушив сигару, аккуратно обмотал половину тряпочкой и убрал за пазуху. Попутно он встретился взглядами с Арданом.

— Ты ведь сейчас ни слова не понял, — прищурился Март.

Арди кивнул.

— Еб…щиеся Ангелы, — вздохнул маг, повторяя свое любимое ругательство. — Нет, серьезно, здоровяк, очень советую тебе накупить учебников по общей теории Звездной Магии и проштудировать так, чтобы от зубов отлетало. А то на первой же практической лекции все выяснят, что ты ходячая аномалия.

— В каком смысле?

— А еще — задавай поменьше вопросов. Это, если честно, ужасно раздражает.

— Меня учили, что если не знаешь чего-то и не задаешь вопроса, то так и остаешься с незнанием.

Март уважительно хмыкнул.

— Звучит… глубоко. Наверное, я даже запомню. А то… — Борсков осекся и прокашлялся. — В том смысле, здоровяк. Что ты ни хрена не понимаешь в теоретической части науки, кроме, видимо, самых поверхностных знаний, но вот в практической мог бы, наверное, смело сойти за подающего надежды третьекурсника любого прикладного факультета Большого.

— А какие вообще бывает факультеты?

Март посмотрел на Арди с осуждением, но тот, насколько мог, невинно улыбнулся, по старой привычке пряча клыки.

— История Магии изучает, как можно понять, историю магии, как Звездной, так и магии первородных. Древние трактаты, артефакты прошлого, различные осколки предыдущих цивилизаций — все это по нашей части, — не без гордости заявил Март. — Затем Магическая Юриспруденция — законы для магов в империи, Ард, немного отличаются, так что нужны свои юристы. Есть еще Целительское Искусство — тоже все понятно из названия. Магическая инженерия — создание новых печатей и артефактов это к ним. Защитная Магия — специалисты по возведению промышленных щитов и, разумеется, их взлому. Кстати, обычно все стремятся попасть именно на эти два факультета.

Арди уже открыл было рот, но Март его опередил.

— Потому что, здоровяк, для этих специалистов всегда есть работа. Много работы. И оплачивается она более чем прилично. Защитные Чары, к примеру, на небольшое здание в Метрополии, так чтобы приличные. Чтобы не думать о взломщиках или случайных инцидентах… даже не пытайся задать вопрос, что это за инциденты! — Арди закрыл рот и поднял ладони в примирительном жесте. — Так вот… за такой щит в компании с хорошей репутацией можно оставить до пяти сотен эксов. Плюс по десятке в месяц за эксплуатацию.

Пять сотен… у Ардана немного голова закружилась.

— Есть еще факультеты Магической Биологии и Алхимии, но их, вроде как, собираются объединить в один. Ну и замыкают список Военный факультет и для тех, кто не имеет склонностей ни к одной из специальностей — Общих Знаний. Зачастую из слушателей этого факультета выходят учителя для профильных школ или колледжей, — Март ухмыльнулся и добавил. — Помнится, самые красивые девушки, обычно, именно оттуда. Не такие высокие требования к экзаменам на вступление, не самые тяжелые проходные, но все блага Большого — на лицо. Многие вообще полагают, что общий факультет существует строго для того, чтобы на него богатые родители отдавали своих дочерей и через них заключали выгодные союзы. Ну для большинства богатых семей это легальный способ обрести дворянство. Обучение дочки проплатили и вот вы уже пусть и номинальные, но дворяне. А там еще и замуж её удачно сбагрил… Но это если сильно в политику удариться. А так, конечно, там учатся самые разные маги и…

Март застыл и медленно, словно испугавшись чего-то, повернулся к Арди.

— Ты сказал модификации? Когда я спросил, сколько ты знаешь печатей, ты сказал, что семь и еще… модификации?

Юноша кивнул.

— Которые в учебнике нашел?

Он отрицательно покачал головой.

— Сам?

— Да.

Март шумно сглотнул.

— Работали?

— Какие-то да, некоторые нет.

— Какие-то да… — медленно, едва ли не слогам, повторил Март и всем весом оперся на вагончик.

— А что…

— Все, здоровяк, — перебил он, уже зная, какой услышит вопрос. — В этом все не так. По всем устоям, такого как ты, попросту не должно существовать. Модификации у него некоторые получаются… на переводных экзаменах не у всех получаются и народ со свистом вылетает из Большого, а у тебя, видишь ли, неуча ни демона не смыслящего в теории, «некоторые не получаются». Некоторые, о Вечные Ангелы!

Ардан хотел задать еще несколько вопросов, но Март замахал руками, поднялся на ноги, отряхнулся, закинул полено обратно в вагончик и вскоре и сам туда последовал.

Юноша остался сидеть один, обдуваемый немного кусающимися ветрами. Он смотрел на маленькие язычки робкого пламени, доедавшего последние клочки сухой травы и несколько веток из заранее заготовленного для похода хвороста.

Как много всего оказалось там, за поворотом, на секунду мысленно возвращая Арди в те мгновения, когда он…

Перед внутренним взором возникли золотые волосы, строгий, но чуть смешливый взгляд и алые губы.

Удивительным образом за прошедшие недели юноша, если бы у него хватало бумаги, мог бы каждый день писать письма брату и матери, всегда находя для них слова. Но стоило ему…

Ардан достал из одного из карманов лист бумаги. Так часто складываемый, что едва не рвущийся на линиях слома. На нем значилось всего несколько слов, написанных карандашом.

« Здравствуй, Анна…» и больше ничего.

Арди никак не мог найти нужных слов, чтобы выложить все то, что, порой, терзало его разум. То, как они сошлись, то как расстались, то как…

Он выдохнул, погружаясь в воспоминания о речном береге и теплоте женского тела, прижавшегося к нему в порыве легкой дрожи.

Ардан открыл глаза и посмотрел перед собой — лагерь уже почти окончательно собрался в дорогу, так что времени размышлять над письмом не оставалось. Или это он так себя убеждал?

Что же.

Как учил Эргар — это все мысли завтрашнего дня.

Арди затоптал костер, убрал треногу с котелком в мешок и, вместе с поленом, закинул Марту вагончик, после чего отвязал кобылу и, запрыгнув в седло, выехал в сторону Плащей.

Бывшая кобыла Глеба Давоса лишь немного фыркнула и спокойно подчинилась. Несмотря на то, что Арди не только знал язык зверей, но и вполне себе сносно умел обращаться с лошадьми, за прошедшие дни у них так и не получилось установить доверительной связи с этой немного своенравной госпожой.

Вскоре лагерь снялся с места и, вытянувшись длинной вереницей, отправился дальше в путь. Они шли в нескольких километрах от реки, чтобы всегда иметь возможность напоить коней и набрать запас воды.

Немного опасно ввиду того, что к воде часто подходили звери и бандиты, но это последние возможности пользоваться близостью к воде. Через несколько дней они свернут на восток и уйдут в широкие степи, где из воды лишь удача в виде дождя.

Ардан достал из седельной сумки учебник незнакомца и на секунду вновь задумался, кто мог написать этот труд, если уж Март сказал, что для своего времени печать Щита являлась весьма прорывной.

В том школьном учебнике, что Март в начале их знакомства так щедро подарил, Арди не нашел ничего, что сколько нибудь бы его заинтересовало. Там объяснились те понятия, которые Атта’нха рассказала своему ученику в первую же неделю. Причем куда как более… объемно, наверное.

Так что за неимением альтернативы юноша открыл следующую главу и продолжил чтение.

* * *

До самого вечера, пока не стемнело настолько, что уже невозможно было безопасно двигаться по размытым дорогам, караван не сбавлял скорости. Арди, привычный к седлу, все это время провел за чтением.

Когда же пришло время становиться на привал, то к нему подъехал Йонатан и распорядился встать в дозор на первые три часа.

Учитывая, что приходилось разжигать костры, чтобы согреться от пронизывающего ветра и приготовить еды, то необходимость в дозорных являлась вопросом выживания.

Свет от костров, особенно в безлунной ночи, было видно за десятки километров и если зверье он отпугивал, то вот бандитов…

— Смотри в оба, — приказал Йонатан тоном чуть более беспокойным, чем обычно.

— Что-то не так? — напрягся Ардан.

Плащ только сплюнул, дернул поводья и направил лошадь в другую сторону.

Арди поднялся на очередную земляную волну (караван всегда старался вставать вокруг возвышенности в виде холма или широкого бугра, чтобы в случае чего иметь возможность на неё подняться) проводил взглядом главу отряда и заметил, что тот расставил дозорных по периметру всего лагеря, задействовав не только Плащей и маршалов, но и переселенцев из числа тех, что неплохо себя показали во время охоты на Шагальщика.

Они широким кругом, оставляя между собой едва ли не по пять сотен метров, распределились вокруг лагеря парами и тройками. Один только Арди остался стоять в одиноч…

— Хороший вечер, да, ковбой?

Он обернулся и увидел подъезжавшую к нему Эллини. Глаза юноши видели в темноте не так хорошо, как у барсов или чистокровных матабар, но достаточно, чтобы он на секунду оказался заворожен внешностью Тевоны.

Под светом ярких звезд, в переливах полной луны, то и дело выныривающей из-за облаков, она выглядела… странно. Грубые черты лица, шрамы и обветренная кожа, немного мальчиковая фигура без ярко выраженной талии и грудь, надежно спрятанная под плотной курткой.

И все же было в ней что-то пьяняще завораживающее. Как в глотке воздуха после длительного пребывания в затхлом помещении.

Сильная и отважная.

Она чем-то напоминала Ардану Шали.

— Йонатан чего-то опасается? — спросил он у маршала, когда они поравнялись.

Эллини пожала плечами.

— Не так долго его знаю, как ты, — юноша не стал уточнять, что он знает Йонатана всего на месяц дольше Тевоны. — но мне кажется, он всегда чего-то опасается. Наверное это хорошая черта для Плаща, но если постоянно сидеть на нервах в прериях, то так и свихнуться можно.

Она выглядела спокойно и расслабленно. Слишком спокойно и слишком расслабленно, для того, кто не застегнул кобуры револьверов, и, явно, недавно чистил винтовку, закрепив её так, чтобы можно было выхватить любой рукой.

— Ты тоже чего-то опасаешься, — догадался Ардан.

Тевона посмотрела на него и её стальные глаза сверкнули во тьме жестким блеском.

— Ард, меня иногда от тебя прям пробирает насквозь, — тихо произнесла она. — Ты словно мысли читаешь.

— Извини… — искренне извинился Ардан.

Он знал, как часто людей нервировала привитая ему в детстве привычка подмечать все детали.

Маршал улыбнулась, от чего шрамы на её шее и скулах стали только отчетливее.

— Мне вот интересно, — протянула она. — той госпоже, что ты все время пишешь письма, повезло с тобой или нет. С одной стороны постель с тем, кто видит тебя насквозь, должна быть совершенно невероятным опытом, а с другой… ты буквально лишаешь женщину её главного оружия, Ард.

— Какого еще оружия? — не понял Арди.

Эллини только загадочно улыбнулась.

Они замолчали ненадолго, вслушиваясь в тишину степи. В отличии от леса, здесь действительно было тихо. Ни пения птиц, ни трелей сверчков, ни треска деревьев. Только ветер и биение собственного сердца.

— Я матушке пишу, — сам не зная зачем, сказал Ардан. — А той… той не получается.

Стоило закончить говорить, как Арди тут же пожалел, что поддался странному порыву поделиться своими чувствами. Какое дело ей, маршалу, слуге закона, явно видевшей в жизни, как сказал бы Март, всякое дерьмо — слушать его переживания.

Да он и сам бы…

— Первая у тебя была?

Он посмотрел на неё и не увидел во взгляде ни тени иронии или сарказма.

— Да, — кивнул Арди.

— Понятно, — выдохнула Эллини. — Когда мне было шестнадцать… Вечные Ангелы, это ведь только восемь лет назад… В общем, — она прокашлялась, явно подбирая слова. — жил на центральной улице парень. Сын поселкового врача. Года на два старше. Шахтер… Красивый, умный, высокий — все было при нем. Ну я и влюбилась. А со мной еще десяток девок. Но он ни с кем. Ни-ни. Даже не гулял и за ручку не держался. Вот я и крутила хвостом вокруг него. Достойный ведь парень. Не гулящий, работящий, руки откуда надо растут. Надежный. Казалось, что люблю. Голову вскружил, мерзавец. Ни о чем больше думать не могла. Плевала на слова родителей, на брак, на все… Верила ему. И как была рада, когда мы оказались в одной постели. Вечные Ангелы… а потом, через неделю, узнала, что не я одна такая.

Она замолчала. Ей не было ни больно, ни печально. Она просто рассказывала историю, как если бы та произошла не с ней.

— Я была у него шестой и это только за тот месяц. Я плакала, а он как обычно улыбался и приглашал еще раз провести вместе приятную ночь. Как будто не знал, что ждет на севере девушек, которые до замужества…

Тевона замолчала и отвернулась.

Арди же посмотрел на её светлые волосы и удивился:

— Я не думал, что ты с севера.

— Городок Парерст, — ответила она.

— Никогда о таком не слышал.

— Не удивительно, — пожала она плечами. — Это далеко на севере. В паре дней от Великого Ледника.

Брови Арди взлетели почти на середину лба. Великий Ледник — одна из природных аномалий на их континенте. Огромная глыба льда. Не горная шапка, не плавающий в северных морях и океане айсберг, а непонятно откуда взявшийся и как сохранявшийся ледник.

По размерам он немногим уступал Княжеству Фатии и большая его часть находилась на территории Королевства Нджиа. Но даже не в самом леднике загадка, а в том, что, если верить учебнику географии и учителю, то он поднимался над уровнем моря едва ли не на полтора километра, а его края были не пологими, как у гор, а отвесными. Эдакая ледяная громада, окруженная хвойными лесами и скалами, находящаяся в самом центре континента.

— А это, — она прикоснулась пальцами к кончикам светящихся в ночи волос. — Досталось мне от мамы. Она из Братства Тазидахиана.

Арди не знал, что сказать и потому молчал.

— У меня была подруга, Ард, — продолжила Тевона. — Мы жили по соседству. С детства вместе… Как сестры. Только она выросла умной, но некрасивой. А еще у неё отец был главой поселка. Так что как-то так получилось, сам догадайся как, что все узнали про одного красивого шахтера и нескольких красивых девушек поселка… Знаешь что было потом?

Ардан покачал головой.

— Потом выяснилось, что шахтер якобы всю жизнь любил мою подругу, а остальные девушки его соблазняли при помощи зелий, которые купили у первородных в соседних провинциях.

Насколько помнил Арди, от Великого Ледника до провинций первородных не меньше недели по равнинам. И железной дороги, в отличии от Алькадского приграничья, там не строили.

— Звучит глупо, но… — Тевона развела руками. — Каяться, Ард, и принимать кару Светлоликого я не стала. Забрала отцовские револьверы, — она похлопала себя по поясу. — попрощалась с матерью, вскочила на коня и поехала куда глаза глядят. И так уж случилось, что глядели они в сторону рекрутерского пункта имперской армии. Три года медсестрой на Фатийской границе, несколько ранений, пара бесполезных наград и вот я здесь уже как пять лет.

Эллини щелкнула свой маршальский жетон, висевший у неё на куртке. Какое-то время она молчала, а затем странно посмотрела на Арди.

— Как ты это делаешь? — спросила Тевона.

— Делаю… что?

— Вот это, — она указала на себя и на него. — Делаешь так, что мне с тобой спокойно. И что я тебе доверяю… За все прошедшие годы ты второй человек, кому я рассказываю эту историю.

Ардан посмотрел ей в глаза. Не так, как учил Скасти, а просто… посмотрел.

— Мне жаль, — тихо произнес он.

Тевона напрягла скулы, но вскоре расслабилась.

— Если бы мне хоть на секунду показалось, что ты говоришь так из вежливости — разбила бы тебе лицо, — произнесла эта миниатюрная девушка, но Ардан верил, что она хотя бы попыталась. — К чему я это все, Ард… в твоей жизни наверняка случалось дерьмо. Да и у кого оно не случалось. Но ты попытайся не делать так, чтобы дерьмо, которое произошло с тобой или из-за тебя, становилось чьей-то чужой ношей.

Ардан достал клочок бумаги и посмотрел на написанные там слова.

— Мне стоит извиниться, — тихо произнес он. — что не смог остаться. И сказать, что люб…

— Не любишь ты её, — перебила Эллини. — может и сам пока этого не понимаешь, но кому бы ты там не писал — ты её не любишь. Влюбленность и молодая кровь, но не более того. Я видела глаза мужчин, Ард, которые писали с границы тем, кого любили. И они выглядели совсем не так, как у тебя.

Разговор как-то сам собой потух и они молча продолжили вглядываться в вязкую ночь.

Шли часы.

Звезды танцевали на небосклоне, назойливо напоминая Ардану, что среди них он мог с легкостью прочесть путь обратно. Луна то и дело выглядывала из-за облаков, заливая бескрайние просторы жидким серебром.

Когда пришло время сменяться, Арди дернул поводья в сторону. По какой-то пока непонятной для себя причине, он сомневался, что они с Элини снова когда-либо заговорят.

— Слушай, Ард, я, наверное, зря так сказала и…

Он повернулся к ней, но так и не дождался продолжения. Голова Тевоны лопнула переспелым арбузом, вздымая в небо фонтан сверкающей в звездном свете крови.

— Orak Han-da! — прогремело в ночи.

Сердце Ардана пропустило удар.

Он узнал этот клич. Тот до сих пор, бывало, мучил его в кошмарах.

Клич орков банды Шанти’Ра.