' Здравствуй, матушка.

Пишу тебе из… наверное, глупо так начинать письмо. Но я, пожалуй, именно так и начну.

Пишу из вагончика Марта Борскова. Это хороший человек, пусть и много пьет и еще больше — треплется. В дождь, он разрешает мне переждать непогоду у него под крышей.

Когда ты рассказывала истории про прерии и степи, матушка, я часто сравнивал их со сказками дедушки. Как это может быть — ровная земля от горизонта до горизонта и небо, как единственный спутник. Но сейчас, когда над головой клубами дымов поднимаются грозовые тучи и в раскатках грома я слышу выстрелы старого охотничьего ружья, то понимаю, что ты была права.

Здесь, в глубине степи, у меня даже по первости кружилась голова. Представляешь — на сотни километров вокруг нет ничего, за что цеплялся бы взгляд, а редкий холм служит ориентиром для проводников и…

Ну да, ты, конечно же, знаешь. Как знаешь про местные ветра, несущие с собой ароматы трав и полей. И про то, как широко дышит грудь, а запах безграничной свободны дурманит голову.

Хотя это может быть из-за вина Марта.

Нет, матушка, я воздерживаюсь и не пью. Знаю, что ты бы не одобрила.

Мы в пути вот уже одиннадцатый день.

Все в порядке — не переживай.

Я помню, что ты предупреждала нас с Эрти об опасности прерий и степей, но мы не встретили ни бандитов, ни волшебных монстров. Март часто говорит, что первые опасаются Плащей и маршалов, а вторые, скорее всего, Цасары. Это вампир. И, пусть она все время и говорит, что у неё мертвое сердце, но, порой, мне кажется, что я редко когда встречал тех, у кого оно более живое…

Цасара всегда старается помочь переселенцам и, даже, иногда играет с их детьми. Те её совсем не боятся.

А еще, представляешь, Март рассказывает мне много интересного. Он рассуждает о том, что здесь должны были быть не прерии и степи, а такая же пустыня, как в Священных Эмиратах Ал’Зафиры. Все это из-за того, что Лей-линии на нашем континенте пролегают слишком близко к поверхности и меняют, как сказал Март, магнитные поля. Что это такое, «магнитные поля» — я не знаю. Но, вроде как, из-за их изменения на нашем континенте Север и Юг запутались и переплелись. И зима у нас, поскольку мы в южном полушарии, должна быть летом, а летом — зима. Как на восточном материке. А в Метрополии и вовсе — джунгли, как в Каргааме и ЛанДуоХа.

Представляешь? Зима летом, а летом — зима!

Март порой рассказывает, что бывал на реках этих стран в таких местах, где деревья, непохожие на наши, растут так плотно, что между ними, порой, даже руки не просунуть!

Удивительно, да?

Март рассказывает, что все это связано с Лей-линиями и тем, как они влияют на климат и…

Прости. Повторяюсь.

Меня, немного, занесло.

Со мной все в порядке. Сплю, ем, иногда вместе с Плащами езжу в дозор, но кроме бескрайних просторов степи мы ничего не находим.

Йонатан, так зовут главу Плащей, этому рад.

Я тоже.

А еще небо здесь красивое, матушка. Не такое родное, но красивое. Наверное — так должно выглядеть море?

Я теперь понимаю, почему ты иногда скучала по этим местам…

Тоскую по тебе.

Люблю.

Твой сын,

Арди.

P. S. Скорее всего ты получишь это письмо вместе со всеми остальными, но… не знаю как сказать… пусть их будет много.

P. P. S. Как вы? Добрались до Дельпаса? Как дом? Как здоровье Эрти? С вами все в порядке?

P. P. P. S. Надеюсь, что после Нового Года…'

— Проклятье, — щелкнул зубами Март, слезая с козлов и забираясь внутрь вагончика. — Как из ведра прям.

Арди сложил недописанное письмо и убрал в дорожную сумку к десятку других. Он отодвинул край парусины и посмотрел на небо. Там тучи сражались могучими сине-черными волнами, наползая одна на другую. И яростная буря высекала искры змеистых молний, прибивая траву к земле раскатистым рокотом грома.

Капли не просто мерно барабанили по их нехитрому своду, а, казалось, и вовсе пытались пронзить крышу насквозь.

Март отряхнул кожаный плащ-дождевик и, трясущимися руками, вытащил из своего бездонного чемодана очередную бутылку. Зубами выдернув пробку, маг приложился к горлышку и сделал несколько шумных глотков.

— Тебе уже даже и не предлагаю, — отмахнулся он от Арди.

Судя по тому, что их перестало трясти — караван встал якорем на привал. Но оно и понятно. Дождь, за последние полчаса усилившийся до ливня, мог размыть даже самые, с виду, надежные участки земли, а в таких можно не только увязнуть, но, не приведи Спящие Духи, рессору сломать или, того хуже — колесо.

— Не помню, чтобы у Матабар алкоголь запрещался так же строго, как и у орков, — Март качнул бутылкой и уселся на сундуках.

— Матушка, — коротко ответил на неозвученный вопрос Арди.

— Воцерковленная?

— Не то, чтобы, — пожал плечами юноша. — Но верит в Светлоликого и, по возможности, старается не нарушать заповедей.

— Светлоликий и его заповеди, — фыркнул Март. — у него уже столько конфессий наплодилось, что и не разберешься. Где-то можно пить алкоголь, где-то нельзя. У одних разрешено многоженство, у других разрешены однополые связи. А третьи и вовсе — строят церкви на костях неверных.

— А это у кого такие…

— Теократия Энарио, — скривился маг и, покопавшись в сундуке, достал две карты. На одной были изображены страны — примерно такая же, только с чуть устаревшими границами, висела в школе. А вторая — там, на первый взгляд, красовалась путаница из обозначений климатических зон, лесов, рек, ледников и болот — именно на ней Март объяснял Арди теорию взаимосвязи природы и Лей-линий. — Вот, смотри.

Маг, стянув зубами влажные перчатки, начал вести пальцем по бумаге.

— На юге от Ральских гор, ниже по течению реки Эвы. Теократия Энарио, — Арди посмотрел на маленький клочок земли, который на школьной карте обычно просто заштриховывался. — Поганое местечко, о котором не любят говорить в Империи.

И действительно — Ардан помнил, что в учебнике истории этому месту было посвящены всего несколько абзацев.

— А поч…

— Потому что по зубам надавали, в свое время, — засмеялся Март. — Нет, им, конечно, в этом помогли Кастильцы и Селькадо, но сути того не меняет. Гребаные фанатики смогли месяц держать оборону против тогда еще не особо окрепшей империи. Ну а затем — Инцидент Госпожи Талии поставил точку в экспансии на этом направлении.

— Что еще за инцидент?

Март глотнул вина, вытер губы рукавом, и возвел горе очи.

— Ох уж это поселково-деревенское образование… реформу провели, количество предметов вам до городского подняли, но, небось, учителя по три предмета сразу ведут?

— По два, — поправил Арди.

— По два, — снова фыркнул Март. — Что-нибудь про Сержанта Мендеру слышал?

— Только то, что благодаря ему и его отряду, Галес смог выкрасть у Фае особое пламя, с помощью которого победил в войне.

— Ну, если опустить некоторые детали, то так оно, в целом, и было, — кивнул Март. — В общем, Галес понахватал земель, стал империей, но на тот момент еще, как бы это сказать — не укрепился сам и свою власть на местах. И одним таким участком стала, как раз, граница с Энарио.

— А зачем…

— Я не историк, Ард. И не политик. Мне-то откуда знать, зачем империи потребовался этот забытый Ангелами клочок земли?

Ардан еще раз посмотрел на карту. Он тоже не видел особо критичной важности в расположении Энарио. Но, как верно подметил Март, они ведь не историки и не политики.

— Пару лет империя налаживала свой быт, а затем решила отправить Мендеру с его подчиненными и госпожой Талией в Энарио. Мол — восстановить отношения, — Март хмыкнул и щелкнул пальцами по карте. — Как итог — госпожа Талия пропала без вести. Мендера погиб от рук своих же подчиненных, а вместо восстановления отношений… видишь эту серую зону на севере, прям рядом с горами, и еще одну на юге?

Арди присмотрелся к карте. На ней действительно, если хорошо присмотреться, можно было обнаружить две серые кляксы.

(прим.автора: карту в высоком разрешении можно найти в доп.материалах к книге)

— Мертвые Края.

— Мертвые края?

— Ебу…еся Ангелы! — не сдержался Март. — И на что уходят наши налоги, парень! Чтобы вас там в школе вообще ничему не учили⁈

Ардан немного нахмурился. Его школьные учителя может и не обладали учеными степенями и не учились в университетах и институтах, но ответственно подходили к своему делу.

— Не делай такое лицо, — махнул рукой маг. — Мертвые Края — это такое обобщающие определение. Где-то их называют Гиблыми Землями, Безбожными Землями, Пустошами или еще как-нибудь. Вон, смотри, такие есть еще на Пляшущем полуострове, на нашей с Оликзасией границе.

Арди посмотрел в указанное место и увидел уже третью кляксу.

— Их в целом по миру разбросано некоторое количество, просто на имперской карте указаны только наши… и если спросишь почему, я… я… не знаю, что я сделаю, но лучше не спрашивай!

Юноша кивнул. Он хорошо знал свою особенность забрасывать людей нескончаемым потоком вопросов, на которые редко когда находился ответ.

Но раз не этот, то Арди задаст другой вопрос:

— А их так назвали из-за…

— А само название тебе не о чем не говорит, парень? Мертвые, срань Светлоликого, Края. И когда я говорю — срань Светлоликого, то это не фигура речи. Боженька там реально насрал. И в говне этом копошатся самые разные твари, на фоне которых волшебные создания, воплощенные первородными для войны с Галесом, покажутся тебе пушистыми зайчиками.

Ардан вспомнил горного тролля, с которым ему пришлось сразиться в детстве. И тот совсем не выглядел зайчиком и, уж тем более, пушистым.

— И все это из-за отряда Мендеры. Что-то они там напортили то ли в Лей-линиях, то ли еще в чем. Но с тех пор по всему миру порой появляются такие язвы. Иногда их получается вылечить. Иногда нет, — Март свернул карту и, затолкав в тубус, убрал обратно. — Демоны, черные маги и не такие, как в Макинджии, а прям отпетые мрази. Ну и различного рода мутанты. В общем, чего там только нет. Вон, у Йонатана своего поинтересуйся.

— А причем здесь…

— А ты еще не догадался? — в который раз перебил Март. — Глава отряда Плащей самый, пожалуй, стандартный мутант, которого я встречал. И я бы понял, если бы это был какой-нибудь потомок тех ублюдков, что наплодил, в свое время, Галес… Ты даже не представляешь, парень, на что способна Звездная Магия, когда на неё не накладывают государственные запреты касательно всякого рода негуманных экспериментов, — последние слова Март произнес нарочито официальным тоном. — Но ведь Йонатан не отпрыск мутантов… нет, он какой-то новый вид. А ведь такого рода эксперименты по созданию суперсолдат уже давно прекращены и…

Март осекся, перевел взгляд с бутылки обратно на Арди и тут же нахмурился.

— Забудь все, что я сейчас сказал, — буркнул он и накрылся пледом. — И вообще — забудь, что мы это обсуждали… Проклятье… когда-нибудь вино доведет меня до…

О борт телеги постучали.

Март вздрогнул, обнял бутылку и вжался в сундуки.

Ардан переместился ближе к условному «входу» и, развязав тесемки на шторках, отодвинул край в сторону. В лицо тут же брызнула мелкая, холодная морось, а в ноздри ударил ледяной ветер.

— Собирайся, парень, — отчеканил Йонатан. — дело есть.

Пока Арди надевал походный плащ и шляпу, подпоясываясь перевязью с револьверами, глава Плащей не сводил взгляда с Марта, старательно делающего вид, что его в принципе не существует.

— И поменьше треплись, маг, — коротко добавил Плащ, когда Арди уже спрыгнул на землю, подставляя лицо потокам небесных вод.

Учитывая, как шумно икнул Борвсков — он принял это высказывание на личный счет. Впрочем, нельзя было его в этом винить, учитывая тонкий слух Йонатана и то, что тот, скорее всего, специально сказал так, как сказал…

Утопая по щиколотку в грязи разом размытой дороги, они дошли до группы людей, среди которых Арди узнал Эртаса Говлова. Вместе с ним под дождем, ежась под не самого лучшего качества кожаными плащами, стояло еще несколько мужчин из числа переселенцев. Все, на вид, крепкие с обветренными лицами (насколько можно было судить под ливнем) и далеко не холеными руками.

Из числа Плащей и маршалов здесь так же присутствовали почти все.

— Двадцать два человека, — подытожил Йонатан, похлопывая своего коня по загривку. Тот недовольно мотал головой — дождь заливал ему под седло. — Ты уверен в том, что видел твой мальчишка, Эртас?

Глава переселенцев кивнул.

— У реки, — он указал куда-то во тьму ночи. Сверкнула молния, ударил гром и осветил направление. Говлов указывал прямо в сторону их дальнейшего маршрута. — Шагальщик. Видимо ранен.

Ардан, чем-то напоминая Марта, шумно икнул. Шагальщики — одна из детских страшилок, которыми родители в селах и деревнях Предгорной Губернии часто пугали детей, чтобы те не думали уходить надолго в степь.

Отголоски войны королевств Эктас и Галес. И, несмотря на то, что с тех пор минуло уже больше полтысячи лет, осколки тех событий все еще тревожили, без малого, весь западный континент.

Особенно такие осколки, как Шагальщики. Настоящее их название затерялось где-то в глубинах истории, а нынешнее эти твари получили благодаря своим габаритам и тому, что их шаги были слышны в степи за несколько километров.

— Проклятая буря, — крякнул один из Плащей. Ардан почти с ним не общался, так что не помнил имени. — скорее всего из-за неё мы его и не услышали.

И, словно в подтверждение сказанных слов, снова сверкнула молния, а следом молотом по ушам грянул гром.

Да уж… действительно было трудно не услышать двенадцатиметровую тушу, покрытую мышцами и шкурой, которые, в давние времена, когда вместо револьверов и ружей, люди были вооружены луками, арбалетами и копьями, служили ей броней. Но, как это хорошо выучил Ардан на горных тропах и в северных разливах, беда никогда не приходила одна.

И если уж их настигла такая злая гроза, то совсем неудивительно, что под её ширмой спрятался Шагальщик.

— Большой? — спросил Кальдрон.

Стоявшая рядом с ним Элини, на фоне мрачных мужчин, выглядела совсем незаметной, но при этом её зоркий, строгий взгляд излучал непогрешимую уверенность. Чего нельзя было сказать о некоторых, пришедших сюда.

— Сын сказал, что метров восемь, — ответил Эртас. — но в такой ливень… да еще и тварь лежит в реке, так что может и больше.

Кто-то выругался, другие помянули Вечных Ангелов.

— Почти взрослая особь, — покачал головой Йонатан. — даже если он действительно ранен, что еще и вешает нам вопрос — а кто, или что его ранило, то все равно — лучше бы его обойти.

— У нас почти закончились запасы воды, — напомнил Эртас.

— Ты, б**ть, под дождем стоишь, — сплюнула Катерина — необычайно меткий стрелок, насколько успел выяснить Ардан. — Наберем её с запасом. Хватит до Пресного дойти.

— Катерина, помнишь наш уговор? — сверкнул глазами Йонатан.

— А я и не шутила.

— Тогда давай немного изменим условия — просто молчи.

— Воду-то мы наберем, — согласился Кальдрон и, в подтверждение своих слов, дернул полу шляпы и пролил на землю скопившуюся на ней влагу. — Но оставлять за спиной эту тварь… Для тех, кто не местный, напомню, что нюх у Шагальщиков лучше, чем у охотничьих собак, а голод у этих ублюдков буквально постоянный. Так что нам придется не просто обогнуть реку, а довольно значительно углубиться в степь, чтобы объехать тварь.

— Сколько это по времени? — спросил Эртас, выглядящий в наивысшей степени напряженно.

Маршал начал загибать пальцы.

— Дней восемь, может десять. Это чтобы наверняка не попасться монстру, — ответил он. — но, господин Говлов, в глубине степей никто не гарантирует вам, что мы не встретим если не еще одного Шагальщика, то бандитов или других тварей. Поменьше размерами, конечно, но ничуть не менее приятных.

Народ поник. Никому не хотелось встречаться с Шагальщиком, о котором если и не знали с детства, то перед тем, как отправиться в путешествие на юг страны, уж точно послушали пару леденящих душу рассказов.

Но, с другой стороны, отклоняться от маршрута так сильно, тем более без гарантий, что никаких других проблем не возникнет, тоже не особо радужная перспектива. А наличие Плащей и Вампира (хотя Ардан сомневался, что большая часть переселенцев вообще понимали, кто такая Цасара) не стопроцентная гарантия безопасного перемещения. Мелкое ворье и слабых монстров они, конечно, останавливали одним фактом своего существование, но крупные банды или твари посерьезней…

— Дождь, — внезапно прошептала Тевона. — именно поэтому Шагальщик отдыхает в реке. Если бы не дождь, он бы нас давно почуял и напал.

— Тевона, ты опять…

— Погоди, Кальдрон, — встрял Йонатан и повернулся к девушке. — Продолжайте, маршал Эллини.

Девушка кивнула ему и повернулась в сторону, куда недавно указывал Говлов.

— Ветер дует нам в лицо, да еще и ливень с грозой… и, думаю, сын господина Говлова не ошибся и тварь действительно серьезно ранена. Иначе бы она последовала за ним к нам и мы бы с вами сейчас не вели эту светскую беседу.

Опять послышались ругательства, а кто-то схватился за оружие. Мысль о том, что юноша-дозорный мог привести сюда беду до этого момента, видимо, никого не посещала.

Ардан же не видел особого смысла лезть в разговор со своим мнением. И не потому, что Йонатан угрожал его яйцам, а потому, что все и так было понятно с самого начала…

— Если мы нападем первыми, у нас будет хороший шанс завалить тварь. Клыки, когти, кровь и мех Шагальщика — все это стоит огромных денег. Думаю переселенцам, да и нам тоже, будет…

— Ты слышишь, что говоришь, девчонка⁈ — вспылил маршал Кальдрон, отчего его усы задрожали, как у таракана. — Клыки, когти… Напасть на Шагальщика⁈ Ты в своем уме⁈ Да это…

— А мне нравится, — хмыкнул Йонатан и хлопнул Эллини по плечу. — Мелкая, если устанешь носить маршальские погоны, то напиши мне весточку. Мы всегда рады ребятам с яйцами.

На этих словах он картинно обвел окружающих осуждающим взглядом.

— Расклад такой, господа переселенцы! — громко и твердо произнес Йонатан, легко перекрывая раскаты трещащего неба. — У нас с отрядом нет времени делать крюк, так что маршрут мы менять не будем. Хотите обойти реку — сколько угодно, но уже без нас. И если верите, что четыре маршала защитят вас от обитателей степей, — Плащ широко улыбнулся и сплюнул себе под ноги. — то Светлоликий вам в помощь.

Народ зашушукался, что-то обсуждая между собой, споря и ругаясь. Ардан чувствовал, как воздух, пропитанный ароматами грозы и ливня, начал наполняться запахом страха. И он не мог винить в тщедушии северных переселенцев.

Для того, чтобы пересечь горы Алькады напрямую, а не тратить лишние полгода на то, чтобы обогнуть их — уже требовалось немалое количество храбрости.

Но Шагальщик…

Арди вытер лицо, которое нещадно стегал ветер, хлеставший их острыми каплями ливня.

— Мы пойдем с тобой, Плащ, — вышел вперед Эртас. — Но если…

— Если что? — перебил Йонатан и обвел взглядом присутствующих. — Я понятия не имею, выживут все или кто-то умрет. Но скажу так — если будете думать головой, делать все, что я вам говорю и не начнете ссать — шансов выжить у вас будет вполне достаточно. А потом, глядишь, будете рассказывать внукам, как замочили огромную тварь в степях.

Народ загудел и начал спешно разматывать узлы на коновязных колышках. Арди же, первым делом, достал револьвер и зарядил в него шестой патрон. Как его учили ковбои на ферме — когда ты работаешь, то лучше всегда держать патронник под курком свободным, потому что всяких баек о том, как кто-то прострелил себе бедро или лишился пальцев на стопе — великое множество.

Над головой сверкнула молния и в отражении лужи Ардан заметил пресловутого Йонатана.

— Парень, — тяжело произнес Плащ.

— Что?

— Где, чтобы тебя Ангелы драли, твой сраный посох?

Арди защелкнул барабаны револьверов и оглянулся в сторону вагончика Марта. Его гримуар и посох, спрятанные от дождя, лежали там.

— Что это за, срань Светлоликого, маг такой, который без посоха ходит?

— Я…

— Отставить яканье, — пресек Йонатан. — Хотя, поминая, как ты с Глебом дрался, то может и к лучшему, что без посоха, — он вскочил на своего коня и, внезапно, Арди заметил, что к седлу Плаща притянут не только карабин, но и сабля. — От группы ни на шаг. Если увижу, что отклоняешься в сторону — пристрелю. Понял?

И теперь Ардан догадался, почему Йонатан позвал их «ценный груз» на своеобразную охоту. Не потому, что ему требовалось участие или помощь Арди, а чтобы тот оставался под присмотром.

— Не слышу! — рявкнул Йонатан.

— Понял, — спокойно кивнул Арди и залез в седло. Он провел ладонью по гриве своей кобылы, успокаивая взволнованное животное.

— Цасара, — окликнул Плащ.

Вампир и её конь, словно скользя по тьме, тут же материализовались поодаль от Арди.

Они с Йонатаном обменялись взглядами и, больше не говоря ни слова, глава Плащей пришпорил коня и сорвался внутрь ливневых потоков. Следом за ним потянулись и остальные всадники. Цасара же, вместе с Арди, замыкали процессию, следуя в арьергарде.

Черное небо дышало гневом, раскаты грома звучали рассерженными церковными колоколами, а потоки дождя, сильные и неумолимые, обрушивались вниз, покрывая прерию холодным серебром. Среди этого водоворота маленькими точками выглядели силуэты более двух десятков всадников, проносящихся сквозь тьму.

Лошади, широко раскрыв глаза и раздувая ноздри, неслись вперед, погружая копыта в грязную землю, вздымая вязкие брызги при каждом шаге. Лица всадников, несмотря на дождь, холодный ветер и ждущего их у реки чудища, были полны решимости. Но под этой маской чувствовался страх, трепещущийся в каждом ударе сердца и шпор.

Воздух вокруг них загустел — удушающая тяжесть страха стала настолько ощутимой, что казалось, протяни руку и знакомая Арди липкая, мерзкая лапа схватит ее. Каждая молния, каждый раскат грома, казалось, только давали пищу страху, отбрасывая мимолетные, резкие тени людей, скачущих во тьму вовсе не по собственному желанию, а из-за необходимости.

Их плащи, тяжелые и пропитанные влагой, развевались и плясали на ветру, напоминая крылья заблудившихся в ненастье птиц.

Ветер неустанно хлестал по лицам, завывая голодным волком. Дождь заливал в любую попавшуюся ему щелку, будь то воротник, карманы или голенища сапог.

Ардан крепко сцепил зубы — лишние слова при такой скачке могли стоит всаднику его языка. Лишь изредка юноша поглаживал кобылу по шее и всматривался в небо.

Наконец, они пересекли очередной холм и замерли в небольшой низине у самого края реки. И то, что на первый взгляд могло показаться небольшим островком, расположившимся в широкой части излучины, на самом деле являлось живым существом.

Вздымалась огромная грудь и шумные вздохи чем-то напоминали шепот летних лесных кров, встревоженных особенно ретивыми ветрами.

Шагальщик лежал на боку — мордой к противоположному берегу и спиной к всадникам. Ветер, дувший им в лицо, дождь и несмолкающий гром служили настолько качественной маскировкой, что зверь, известный своим нюхом, слухом и зрением так их и не обнаружил.

А может то, что они смогли к нему так близко подобраться, было связано с широкой раной, край которой показывался каждый раз, когда волны реки опускались ниже, обнажая часть правого бока, на котором и лежал Шагальщик.

Зеленая кровь стекала в реку, заставляя ту мерцать в отсветах молний.

Кто бы не оставил этот рваный след на теле монстра — он лишь едва не достиг своей цели и не выпотрошил внутренности твари.

Йонатан вскинул руку и крутанул запястьем пару раз. Остальные всадники, увидев сигнал, подъехали к Плащу.

— План такой, — произнес он тихо и те, кто стояли рядом, дублировали слова стоявшим поодаль. Никто не рисковал говорить в полный голос, даже учитывая, что до реки лежало еще около сотни метров. — Мы разделимся на три группы по семь человек. Катерина — займешь высоту на три часа.

— Хорошо, командир, — кивнула стрелок, снимая чехол с прицела на своей винтовке. — Могу ли я использовать…

— Не больше двух, — перебил Йонатан.

Катерина кивнула и, дернув поводья, начала подниматься на склон в, на первый взгляд, произвольном направлении. Но, вспомнив слова Йонатана, Арди представил их как центр часов и тут же сообразил, что Катерина двигалась в том направлении, на которое указывала бы стрелка, если показывала бы цифру «3».

Остальные потратили чуть меньше минуты, чтобы поделиться на группы. В итоге Арди оказался вместе с Цасарой, Эллини и четырьмя переселенцами.

— Двигаемся строго вдоль берега и только против течения, — продолжил Йонатан, когда народ закончил распределяться. — Стреляем по коленям и не смотрите попадаете или нет. Отстрелялись, отошли от берега, перезарядились и обратно.

Народ искоса поглядывал на сопящую тварь. Даже отсюда она выглядела настолько громадной, что разум отказывался признавать её реальность и пытался обставить все так, словно глаза обманывают игры теней.

— Наша задача свалить тварь, — Йонатан крутанул на пальцах револьверы и улыбнулся. — а дальше Цасара закончит начатое. Правильно?

Вампир, вместо ответа, щелкнула по полам шляпы. Переселенцы, все так же не очень понимавшие кто такая на самом деле белокурая красавица лишь недоуменно переводили взгляды с неё на монстра и обратно.

Арди тоже, если бы не знал истинной сути Цасары, сильно бы удивился услышанному.

— Ну, господа, — Йонатан дернул за поводья скакуна, разворачивая его мордой к реке. — Потанцуем?

И, не теряя времени, Плащ сорвался с места. Его группа потянулась следом, через несколько секунд стартовала вторая, а в самом конце, так же выждав интервал, поскакали и замыкающие в составе которых был Арди.

Он чувствовал как сердце так быстро стучит в груди, что, казалось, дай ему еще немного сил и оно пробьет ребра и выскочит наружу. От страха в животе словно возникла дырка, а к горлу подступил тошнотный комок. В руках появилась дрожь, а ноги через чур сильно сжимали кобылу, которой постепенно передавались ощущения всадника.

Дождь бил по полам шляпы, сверкали молнии и гремел гром, а Арди двигался на встречу твари. Как некогда горный тролль, Шагальщик сошел со страниц давних историй и предстал перед всадниками в полной своей красе.

Арди, чувствуя, что еще немного и может потерять сознание, схватился за висевший под одеждой подарок Атта’нха. Его тотем — фигурка старого дуба, впилась ветвями в пальцы вызывая резкую вспышку боли. И Ардан завернулся в эту боль, словно ребенок в одеяло, укрываясь ей от ледяных лап страха.

Дышать стало немного легче, а взор прояснился. И в этот самый момент, Йонатан, мчавшийся впереди всех, вскинул револьверы и с двух рук выстрелили в сторону конечностей твари. Пули, расчертив воздух, врезались в плоть монстра и все завертелось.

Тварь встрепенулась, словно не поняла, что именно произошло, но затем, следом за Йонатаном огонь открыли и остальные всадники. Пули градом посыпались на монстра и то, что недавно казалось островом, внезапно ожило.

Зверь взревел и, под градом свинца, окруженный облаками пороха, начал подниматься. Его широкая, истекающая потоками вязкой, зеленой крови рана сияла во вспышках молний. Чудовище возвышалось на восемь метров в высоту, отбрасывая огромную тень на окружающий пейзаж.

На первый взгляд монстр очень напоминал медведя: массивная конституция, опирающаяся на толстые мускулистые лапы, тело, покрытое густым мехом, переливающимся оттенками темно-бурого и черного цветов.

Но все остальное, включая длинный торс; шерсть, сбившуюся клоками-косами, клыки и вытянутую морду относилось скорее к псовым.

Тварь взревела и, оттолкнувшись передними лапами, приняла неестественную позу, в которой выглядела горбуном, стоявшим на ногах, но склонившимся так низко, что руками-лапами едва не касался земли.

Два желтых глаза пылали безумной яростью. Крик животного оказался настолько силен и могуч, что с легкостью заглушил гром и заставил несколько лошадей из второй и первой группы всадников взбрыкнуть и отделиться от остальных.

Сохраняя молчание, всадники раз за разом вдавливали спусковые крючки и их револьверы вспыхивали оранжевыми вспышками. Пули свистели в воздухе. Зачастую они мазали, но некоторые попадали в цель… если так можно было назвать спутанные и потяжелевшие из-за дождя космы твари.

Шагальщик зарычал, и будто человек, сжав переднюю лапу обрушил её на всадников. Несмотря на свои громоздкие размеры, он двигался неожиданно быстро, но недостаточно, чтобы настигнуть взмыленных лошадей.

Всадники дернули поводья и бросились врассыпную. «Кулак» монстра погрузился в землю, поднимая в воздух обрывки почвы, а затем длинные когти раскрылись и, оставляя борозды глубиной почти в полметра, рассекли берег.

Арди, прижавшийся к крупу кобылы, почувствовал, как в десятке сантиметров над тем местом, где только что была его голова, пролетели камни и пласты земли. А затем он пришпорил коня, дернул поводья и тот взмыл в воздух, перепрыгивая преграду.

— Давай, ублюдок! — кричал Йонатан, разрядивший оба револьвера и выхвативший карабин. Он выстрелил, а затем хитро дернул рычаг-рукоять, крутанув на пальцах и перезарядил, снова выстреливая. — Попробуй взять нас, выкормыш демонов!

Шагальщик, которого неустанно жалили пули, поднял морду, оскалил клыки и вновь заревел. Медленно, явно через боль, весь дрожа, он двинулся по реке наверх, следуя за всадниками.

Раз за разом его массивные лапы, оставляя целые овраги на земле и поднимая в воздух столпы грязи, опускались на берег, но не настигали цели. Всадники, следуя приказу Йонатана, двигались против течения, не сворачивая и не разделяясь. И в итоге они постоянно оказывались со стороны раны монстра, не позволявшей тому нанести точный удар.

И в этот момент небо расчертила очередная молния. Только на этот раз не вертикальная, а горизонтальная. И источник её оказался вовсе не среди туч, а на том склоне, куда поднялась Катерина.

Желтый луч пронзил пространство и ударил аккурат в колено твари, расцветая в ночи бутоном яркого пламени совсем неестественного цвета полуденного солнца. А долей секунды грянул грохот взрыва.

Каким бы патроном не пользовалась Катерина — Ардан, да и большинство в строю, такого никогда не видели.

Шагальщик заревел от ярости и боли — в реку падали окровавленные ошметки его плоти, оголяя белую кость. Тот уже было развернулся в сторону, откуда прилетел луч, но в него снова посыпался град пуль, отвлекая монстра.

— Эй, забыл обо мне, засранец⁈ — то ли смеялся, то ли кричал Йонатан, видимо нисколько не переживавший о судьбе своего языка. Он раз за разом дергал рычаг карабина, посылая в полет очередную порцию свинца. — Давай! За нами, тварь!

И Шагальщик, развернувшись в сторону первой группы, снова направился против течения. Там, во тьме, Арди разглядел место, куда заманивал монстра Йонатан.

Река, в очередном изгибе, сужалась настолько, что течение создавало каскад порогов, которые и в спокойную погоду представляли немалую угрозу, а в такую… Ардан сомневался, что даже будь Шагальщик в добром здравии и полон сил, то он смог бы удержаться на них, а раненным…

Уши юноши слегка глохли от каскада выстрелов, раздававшихся, казалось, повсюду. Пороховые вспышки слепили глаза, а бушевавший монстр, пытавшийся задеть хоть кого-то, расплескивал мерцающую кровь.

Охота, длившаяся меньше минуты, растянулась в сознании нескончаемыми часами немыслимого напряжения. Всадники то и дело отклонялись от общего курса, чтобы перезарядить оружие и уже успели практически полностью опустошить ремни — патронаши.

Наконец тварь, превратившая берег в изуродованное полотно из ям и широких борозд, оказалась на самой границе бурных порогов.

Когда в ночи вновь засветился желтый луч, Цасара уже обнажила клинок, но тут зверь, внезапно, резко замер и вскинул левую лапу, прикрывая ей от выстрела Катерины раненную ногу.

Цветок пожара вспыхнул на его предплечье, выжигая лохмы и пожирая плоть, обнажив кости, но так и не свалив монстра.

На мгновение всадники застыли, а монстр, словно радуясь, зарычал еще громче и раскатистей.

— Огонь! — закричал Йонатан. — Огонь, мать вашу! Стреляйте, сукины дети!

И всадники стреляли. Кто из револьверов, кто из карабинов. Теперь уже не целясь по ногам, а просто — куда попадут. И попадали они, в основном, в небо. Адреналин, встревоженный конь под седлом, гроза и дождь — не лучшее подспорье для меткой стрельбы.

— Опасность… холм… — Ардан внезапно услышал донесшийся от Шагальщика голос, говоривший на ломанном языке зверей.

Липкие жгуты Страха давили на грудь юноши, душили его горло, но не могли заставить отвести взгляда от холма, на котором Катерина, лежавшая на земле, судорожно пыталась перезарядить винтовку.

Ноги Шагальщика согнулись в коленях, лапы погрузились в воду, а хвост судорожно забил по бокам.

Ардан дернул поводья и заставил кобылу, едва не поломав ноги, резко развернуться. Он ударил пятками по бокам и ослабил поводья, пуская скакуна в карьер.

А в этот момент, расплескивая воды реки и на миг заставляя обнажиться дно, Шагальщик оттолкнулся и взмыл в воздух. За время охоты они успели отдалиться от холма почти на три сотни метров, но при своих габаритах монстр одним прыжком пересек едва ли не больше половины отделявшего его от Катерины пространства.

Он упал на землю, заставив ту задрожать будто в её недрах проснулся вулкан.

Сзади что-то кричали, но Ардан не слушал. Мимо него свистели пули и он не знал — в него ли они летят или в Шагальщика.

Он лишь подгонял лошадь, надеясь, что Шагальщик не успеет прыгнуть второй раз, что того подведут раны на животе и на колене, но… кто бы не создал предков этой твари, они явно отлично знали свое дело.

Монстр, заставив гром стеснительно потупиться перед мощью его первобытного рева, снова сгруппировался.

Катерина, все же сумевшая справиться с винтовкой, прижалась глазом к прицелу и выстрелила, но Шагальщик, будто чувствуя неладное, снова оттолкнулся от земли, и сила толчка видимо сбила положение винтовки и желтый луч ушел куда-то высоко в небо.

Время словно замедлилось и Арди не мог отвести взгляда от того, как огромная тварь, размазавшись в небе черным пятном, летит в сторону Катерины.

Женщины, которая пришла в дом Ардана. Участвовала в том, что стало причиной смерти его дедушки. Разделении его семьи на две половины и, непосредственно, пленении самого Арди.

Но…

Он так же ясно помнил, как в тот месяц в егерьском доме, она всегда приносила ему добавку к еде. Спорила с Глебом каждый раз, когда тот пытался что-то учинить и… часто смеялась, подбадривала Арди, шутила, пусть и очень глупо и порой непонятно.

Как это уже было когда-то — половина Ардана желала удачи Шагальщику, а вторая половина не хотела увидеть, как от вечно смеющейся и шутящей Катерины останется месиво из плоти и костей.

Набрав в грудь как можно больше воздуха, не зная, что из этого выйдет, Ардан закричал на языке зверей, вкладывая в слово всю ту волю, что только мог собрать.

— Остановись!

Шагальщик дернулся и, как-то нелепо взмахнув лапами в воздухе, рухнул в нескольких метрах от Катерины. Монстр, повернувшийся к Арди и встретившийся с ним взглядами, едва слышно произнес:

— Почему… ты… помощь… им…

Ардан, произнесший всего одно слово, чувствовал себя так, словно целый день боролся в играх с Гутой.

Он даже сил на то, чтобы что-то ответить, не нашел.

Зверь качнул огромной башкой и, вновь повернувшись к Катерине, занес лапу, но опустить её не смог. Вернее — он попытался это сделать, но вместо лапы он лишь взмахнул фонтаном крови.

Встрепенулся плащ Цасары, далеко не метафорично выглядящий широкими крыльями. Вампир, обнажив длинную саблю, стояла прямо напротив Шагальщика. Маленькая точка на фоне исполинского чудовища.

Монстр зарычал и попытался ударить второй лапой. Не скованный водой, нанося удар со здоровой стороны, он двигался с прытью лесной рыси, но его удар лишь создал порыв ветра и разметал землю.

Цасара же, взмыв в небо, все с тем же не выражающим эмоций лицом, холодная и безмятежная, как облако, оказалась прямо на переносице монстра и, вытянув перед собой саблю, по самую рукоять погрузила её в череп твари.

Шагальщик еще даже понять ничего не успел, как Цасара уже оттолкнулась и полетела спиной вниз, а в её руках сияли револьверы куда большего размера, чем все, что видел прежде Ардан.

Выстрел за выстрелом, пули летели по одной и той же траектории, неизменно попадая в одну и ту же точку, а именно — прямо в центр глаз Шагальщика. По шесть пуль в каждый из пылающих желтым огнем глазниц.

Вампир, перед самым падением, кошкой извернувшись приземлилась на ноги и поднялась. Она даже одежды не помяла и не уронила шляпы.

Чудовище дернулось, потянулось к лапой вперед, а затем рухнуло на бок и застыло.

Арди, все это время скакавший прямо, вдруг почувствовал толчок в бок, затем миг свободного падения и удар о мокрую землю, разом выбивший из него дух.

Кто-то развернул его лицом к небу и скинул шляпу, подставляя лицо потокам дождя.

Проморгавшись, Арди увидел перед собой Йонатана. Тот ведь обещал, что пристрелит, если «ценный груз» отклонится от отряда. Так, что, наверное…

— Срань Светлоликого, парень, — процедил Плащ, зачем-то доставая нож и надрезая одежду Арди. — А я думал, что ты трус… Но ты не трус… ты еще хуже… герой, мать его, спаситель…

И только теперь Ардан почувствовал, как у него в правом боку словно застрял раскаленный прут. Зарычав от боли, он скосился вниз и увидел, как из него торчит каменный осколок, длиной в ладонь.

Вскоре рядом с ним столпились остальные всадники, спешившиеся и, кажется, напрочь позабывшие о туше монстра, лежавшей в паре сотен метров от них.

— Проклятье… — Элини расстегнула походную сумку и достала оттуда тугой сверток ткани.

— Терпи, малец, сейчас будет больно, — Йонатан, закончив разрезать одежду, взялся за осколок.

Первое же прикосновение Плаща к камню отправило по телу Арди волны судорог и жгучей боли. Кажется, он начал уже не столько стонать, сколько мычать.

— Почему он не теряет сознание? — видимо случайно вслух озвучил мысль Кальдрон.

— Матабар, — коротко ответил Йонатан и резко выдернул осколок из тела раненного.

На миг, от боли, Ардану показалось, что он увидел родные горы, знакомые пролески и рощи, в которых играл и веселился с друзьями-зверями.

Но над головой все так же пенилось тьмой кипящее от бури небо, а глаза заливал ливень.

Йонатана отстранил от Арди один из плащей и, прямо там, на земле, под дождем, развернул сверток Элини. Достал оттуда какие-то инструменты, затем иголку и нитки.

— Да он же помрет от боли! — воскликнул кто-то, когда стальные щипцы коснулись тела Арди.

— Ничего, потерпит, — проскрипел Йонатан. — наука будет на будущее — чтобы не геройствовал.

Плащ по имени, кажется, Станислав, раздвинул щипцами края раны и Ардан едва зубы не раскрошил — так сильно сжал челюсти.

— Все насмотрелись⁈ — рявкнул Йонатан. — Никто не додумался что-нибудь ему между зубами положить⁈

Элини взяла небольшую палочку кустарника и положила её между зубами юноши.

Ардан слабо понимал, что происходит. Просто смотрел на молнии и слушал гром.

— Внутренности не задеты, — вынес вердикт Станислав. — Вообще удивительно, что насквозь не пробило и… ах, ну да… в последнее время забываю, что наш малой не человек.

И с этими словами, вытащив щипцы из бока Арди, коновал Плащей взял у кого-то флягу, пролил содержимое на иглу и принялся зашивать рану.

Спустя несколько минут, вновь растянувшихся часами, Арди замотали широкими лоскутами ткани, стянув торс так, что было сложно дышать.

Сам же Ардан в достаточной степени пришел в себя, чтобы вновь вернуть способность реагировать на внешний мир.

Плащи смотрели на него с легкой примесью интереса и уважения, в то время как остальные — с удивлением и чем-то сродни тому, когда становишься свидетелем чужой травмы и невольно переносишь на себя всю ту гамму чувств, что испытывает пострадавший.

Это нельзя назвать состраданием. Скорее… да Спящие Духи знают, как правильно подобрать слово. Арди было не до этого.

— Поскачешь с Эллини, — распорядился Йонатан.

— Я могу и сам поех…

— Хер ты свой можешь сам потрогать, парень, — в привычно грубой манере перебил Плащ. — Все, наскакался. Пеший ты теперь. Во всяком случае, пока в лагерь не вернемся. Не зря же кобылу Глеба за собой тащили.

Арди сперва не понял, что имеет ввиду Йонатан, а затем перевел взгляд на то место, где его сбили с лошади. В грязи, в луже от дождя, лежал его гнедой.

Они не успели подружиться, но тот был хорошим скакуном. Верным и сильным. А теперь, не дыша, смотрел куда-то вдаль стеклянными, потухшими очами. Его правый бок превратился в лохмотья из плоти, вывалившихся внутренностей и раздробленных костей.

Сердце Ардана пропустило удар.

Сцепив зубы, он попытался подняться на ноги.

— Сиди, здоровяк, — начала было Эллини. — тебе нельзя…

— Пускай, — перебил её Йонатан. — Он не ребенок. Хочет, чтобы швы разошлись и его опять шили — дело хозяйское.

Ардан, игнорируя взгляды и перешептывания, качаясь и держась за постепенно пропитывающуюся кровью повязку, подошел к телу скакуна.

Он опустился рядом с ним, зачерпнул вязкой, влажной земли и провел ею по глазами лошади.

— Мы встретимся вновь, — на языке своего народа он произнес старые слова охоты. — на тропах Спящих Духов, где ты и я — мы будем братьями.

Ардан отнял руку, испачканную землей и кровью погибшего скакуна, после чего растер получившуюся смесь между ладоней. На этом обряд прощания был закончен.

Отстранившись в сторону, юноша уселся на землю, подставляя лицо потокам дождя.

Убедившись, что с ним все в порядке, переселенцы, большая часть Плащей и маршалов, направились к туше монстра. И на этот раз они пахли не столько страхом, сколько смесью усталости и не то, чтобы алчности, а, скорее, жажды заслуженной награды.

Рядом с Арданом остались только Эллини и вскоре подошедшая к ним Катерина.

— Спасибо, — она коротко кивнула Арди и отправилась к своей лошади.

Через несколько минут к ним подошла и Цасара, попутно очищавшая клинок. Единственная, кто из всех участвовавших в охоте, даже дыхание не сбила.

Ах, ну да…

Она ведь и не дышала.

Тевона посмотрела на неё недобрым взглядом.

— И почему ты сразу не могла, так…

— Вода, — перебила её Цасара в той же манере, что и Йонатан недавно. — такие, как я, не могут пересекать текущую воду. А Шагальщик был в реке.

— Мы могли бы выманить его на сушу! — вспылила маршал.

Цасара посмотрела на рану Арди и пожала плечами.

— Могли бы, — согласилась она. — но тогда были бы жертвы. Много жертв.

На этом разговор как-то сам собой затух. Вампир молча стояла рядом с раненным подопечным, а Эллини что-то невнятно бурчала, занимаясь лошадью.

Вдали слышались радостные возгласы и шум от разделывания туши Шагальщика. Ардан же, понимая, что такая рана, как эта, даже на теле полукровки Матабар будет заживать не одну неделю, смотрел в сторону огромного чудища.

И по какой-то странной для себя причине, не чувствовал особой радости от того, что они его убили.

— Относись к жизни проще, малыш, — внезапно на языке Фае произнесла вампир. — Либо ты, либо тебя. Прими это как факт. Иначе у тебя все время будет болеть сердце, — Цасара бросила быстрый взгляд на Катерину и добавила. — Оно у тебя слишком доброе.

Ардан вспомнил слова мудрой волчицы. О том, что чтобы идти её тропой, нужно доброе сердце. И о том, что самые важные уроки и знания в своей жизни он почерпнет вовсе не из книг. И как жаль, что сейчас рядом не было ни её, ни Эргара. Как ему теперь понять, что за урок он сейчас пережил и в чем заключался смысл происходящего.

Через несколько часов с разделкой туши было закончено. Самые лучшие из когтей и клыков погрузили на лошадей, ради чего большая часть всадников теперь ехали по двое. Кровь набрали во фляги, а шерсть смотали широкими валиками. Взяли столько, сколько могли.

— Возвращаться сюда с лагерем не будем, — распорядился Йонатан, когда они уже все оказались в седле и двигались в обратном направлении. — Туша явно привлечет падальщиков, так что этой ночью не спим — отклонимся на пол дня к северу и обогнем этот участок. К утру выйдем на нужную точку завтрашнего маршрута. Или теперь уже сегодняшнего…

— А если застрянем? — спросил кто-то из переселенцев. — Дождь-то заканчиваться не собирается.

— Значит не будем застревать! — рявкнул Плащ и пришпорил коня.

Когда они вернулись обратно в лагерь, то жены и дети встречали своих мужей как настоящих героев. Плакали, обнимали, целовали и с неверием в глазах смотрели на добытые трофеи, каждый из которых можно было выгодно продать в Метрополии.

Арди не встречал никто.

Он, спешившись, отказался от помощи и, под пристальным взглядом Цасары и Йонатана, вернулся в вагончик Марта.

Маг, завернувшись в одеяло, мирно храпел в обнимку с бутылкой.

Ардан несильно толкнул его и Борсков тут же открыл глаза:

— Что? Уже вернулись?

— Вернулись, — кивнул Арди. Он забрал одеяло у Марта и кивнул тому на козлы. — Всю ночь ехать будем.

С этими словами юноша опустился на сундуки, укрыл ноги и достал недописанное письмо, чудом не промокшее и не пострадавшее.

… P. P. P. S. Надеюсь, что после Нового Года смогу к вам выбраться.

Еще раз — не волнуйся. Со мной все в порядке. Едем без происшествий. Никаких приключений.

Люблю тебя.'