Арди лежал на шкурах и слушал голоса, доносящиеся снизу. Ему больше не требовались, как раньше, ни стакан, ни старенькая вентиляционная шахта, ставшая пристанищем для пауков. Но, в отличии от прошлого, охотник не мог понять, что именно он испытывает. Грусть от того, что лишь один из двух голосов ему родной или злость, что этот родной голос общается с другим.

— И как все прошло? — с небольшим придыханием спросила Шайи, поставив тарелку на стол.

Теперь Арди, прикрыв глаза, мог по запахам, звукам и каким-то совсем тонким ощущениям буквально увидеть, что происходило двумя этажами ниже.

— Тебе честно или соврать? — шериф отстегнул кобуру и повесил портупею на спинку стула.

Шайи вздохнула и села напротив. Арди же, открыв глаза, посмотрел за окно. Там на небе уже зажигались звезды и, вдалеке, над высокими пиками Алькады летали орлы, притянутые бескрайними просторами черного неба. Гордые и свободные, они парили среди облаков, выслеживая зазевавшуюся добычу. Вот-вот их когти схватят загривок горного козла и скинут его с обрыва, чтобы потом клювом впиться в разбитую плоть и расколотые кости.

Арди чувствовал себя этим козлом.

Только он все никак не мог упасть. Падал, пытался зацепиться хоть за что-то, но не мог. И только что-то зудело внутри. Будто раньше, там, глубоко внутри, он был целым и крепким, как молодой дуб, а теперь… теперь его точили жуки, оставляя маленькие, тянущие дырочки.

— Лучше честно, — Шайи отошла к плите, сняла чайник и налила ароматного отвара в кружку.

— Честно… — повторил Келли. — если бы все это случилось хотя бы пять лет назад — никто и слова бы не сказал, но после того, как к Дельпасу достроили железную дорогу и сюда хлынули рабочие с Синего Озера… да ты и сама знаешь, как разросся Эвергейл за последние пять лет. Вон, раньше я справлялся один, а теперь у меня четыре помощника, да и то — не хватает, да и вообще я…

— Дорогой, — перебила Шайи и сердце Арди пропустило удар.

Щеки обожгли слезы. Теперь он помнил, как называлась эта соленая горячая влага, но, видят великие духи, хотел бы забыть.

— Староста не против, — перешел к делу шериф. — Да и как он будет против — его сын был в числе тех, кого спас Гектор. Как, собственно, и дети многих. А вот те, кто приехал с юга и, тем более, шахтеры из Дельпаса… Мы ведь не в Метрополии, милая. И не на границе с Нджиа… Здесь люди первородных видели только на картинках, да и то — в лучшем случае. В их представлении…

— В их представлении другие расы мало чем отличаются от демонов, — кивнула Шайи и отвернулась к окну — слегка скрипнул её стул и зашуршало платье.

— Да простит нас Светлоликий, — тихо произнес Келли и отпил отвара. За прошедший день, в течении которого Арди не покидал чердака, он так не разу и не уловил запаха алкоголя в доме. Проклятый шериф… почему с ним так сложно… — Ору на собрании было столько, будто я предложил их детей в одной комнате с голодным зверем держать.

Они замолчали. Сидели и спокойно пили отвар. И только Шайи то вставала, нервно ходила вдоль шкафов, потом садилась, снова вставала.

— Чуть до драки не дошло, — продолжил Келли. — Местных против приезжих, если так можно выразиться, учитывая, что последние переселенцы уже года полтора как обжились.

— А что пастор?

— Тангисий? А что ему… Зеленый совсем. Ему, как мне кажется, даже двадцати нет. Да еще и иностранец. Из Свято-Престольного Улджингуда. Прямо из Армы.

— Я помню.

— А, ну да. Извини…

Опять тишина.

— Миссионер, чтоб его… — Келли произнес еще несколько слов, но Арди не смог их разобрать. — Весьма левых взглядов, кстати. Как и все там. Так что он был на нашей стороне. Мол — нужно каждому дикарю дать шанс на обращение к свету и…

— Арди не дикарь! — не выдержала Шайи и с силой хлопнула дверцей шкафа.

— Кену с Эрти разбудишь… я только-только их уложил.

И снова тишина. На этот раз тяжелая, каменная, тянущая вниз.

— Прости, — прошептала Шайи и едва слышно всхлипнула. — Я просто не знаю, что делать. Совсем не знаю…

— Градоначальник на нашей стороне, милая. Как и все, кто имеет в этом городе хоть небольшой вес. А то, что там ворчат приезжие шахтеры… пара ночей за решеткой остудят пыл самых горячих голов. Остальные побесятся, а потом бытовуха все замнет.

— А если они попробуют причинить вред Арди?

— Несовершеннолетнему? — удивился шериф. Он даже вилку в сторону отложил. — Ну тогда я со спокойной душой намотаю виселицу и разберусь по законам Империи.

— Я не про взрослых, Келли. Я про их детей.

— Здесь я бы вообще не беспокоился, — на последних словах Келли потер верхнюю губу, где все еще оставался п-л-а-с-т-ы-р-ь. — Я бы скорее переживал за сохранность тех, кто захочет потревожить твоего старшего сына, чем за него самого.

— Но он еще совсем ребенок…

Эти слова огнем обожгли Арди. Он не был ребенком. За него не надо было беспокоится. И он не требовал заботы. Нет. Это он сам должен был беспокоится о его стаи. Тревожится за них. Охотится. Выбирать лучшие угодья для логова. Ходить по тропам охотников среди равных себе. И…

Арди снова посмотрел за окно. Там высились пики Алькады. Такие знакомые и такие же родные. Где он знал каждый склон, каждый речной поворот, каждое озеро и ручей.

Охотник и сам не понял, как открыл окно и, не издавая ни единого звука, спрыгнул вниз. Легко приземлившись и, немного спружинив и перекатившись, он вытянулся во весь рост и вдохнул морозный ночной воздух. Тот дул с севера, рассказывая Арди тысячи историй о лесных разливах и горных тропах.

О его доме.

Бросив быстрый взгляд на то место, где нашли пристанище его мать и брат, он вздохнул и покачал головой. Теперь им, наверное, будет лучше без него. Без дикаря, не знающего умных слов, не умеющего говорить и даже не понимающего, как ему пользоваться столовыми приборами.

Так матери будет спокойнее.

Он будет их навещать. Пару раз за сезон.

Арди повернулся в сторону гор и уже сделал первый шаг.

— Так проще, да? — прошептали у него за спиной.

Охотник резко обернулся и обнажил клыки, но тут же опомнился. Позади него, закутавшись в шерстяной платок, стоял сухой старик. Его дедушка. Он помнил его пусть и ослабленным, но все еще могучим древом. Теперь же казалось, что некогда крепкий ствол может сломить даже едва заметный порыв весеннего ветра. И только взгляд желтых глаз, все такой же ясный и решительный, не давал Арди обмануться.

— Я бы хотел сказать, что понимаю твои чувства, внук, — продолжил дедушка на языке Фае. — но это будет ложью. На сотни километров вокруг не найдется того, кто бы понял тебя, Арди. Да может и дальше — тоже.

Охотник выпрямился и, встав рядом, подставил плечо, на которое дедушка тут же оперся всем весом. Духи… он оказался не тяжелее Скасти…

— Я им не нужен.

Дедушка повернулся к нему и, обняв за плечо, попытался, как раньше, сильно прижать к себе, но не смог.

— Если Шайи поднимется утром и не увидит тебя, это разобьет ей сердце, Арди. Это я точно знаю.

Охотник не отрывал взгляда от Алькады. А что будет с его сердцем? Выдержит ли оно?

— Ты всего день, как вернулся. То, что тебя тянет обратно на тропы — понятное чувство, внук, — дедушка прокашлялся и, посмотрев на ладонь, быстро спрятал её под платком. — Но ты ошибаешься в источнике своих чувств. Это не столько печаль или грусть, сколько страх.

И Арди действительно ощутил, как снова его грудь сдавливали ледяные когти, а к телу прижималась липкая, мокрая шерсть.

— Тебе страшно, внук, потому что здесь все незнакомо. Все не так, как было раньше — до того как ты ушел с Эргаром. И все не так, как тебя учили на тропах другие охотники. Ты снова, уже в третий раз, будто только что родившийся детеныш.

Охотник не стал спорить. Не потому, что не смог бы найти нужные слова — беседы со Скасти и Атта’нха научили его быть быстрым разумом и скорым на ответ. А потому, что дедушка был прав и лгать, убеждая его и себя… какой смысл. Как говорила Атта’нха — сны меняют реальность, а ложь лишь её портит, но в чем между ними разница не знают даже мудрецы. Арди не был мудрецом и тоже не понимал разницы, но запомнил, что ложь ничем не поможет.

— Я хотел тебе отдать его, когда подрастешь, — внезапно произнес дедушка, глядя в сторону горной тропы, ведущей к их дому. — Знаю, Гектор был бы против… но мир стал бы совсем невыносим, если бы сыновья беспрекословно выполняли заветы отцов и наоборот.

Старый охотник достал что-то из внутреннего кармана и протянул Арди. Тот присмотрелся и с удивлением увидел на ладони дедушки старинный ключ. Массивный, тяжелый, местами с облетевшей краской и слегка ржавый. Арди помнил его. Отец никогда не расставался с этим ключом и всегда держал привязанным к поясу.

— Это ведь ключ от сарая! — удивился охотник.

Того самого сарая, что многие годы таил свои секреты от любопытных глаз.

— Перед тем как отправиться вниз, твой отец попросил меня выкинуть ключ в расщелину, но я не смог, — губы дедушки едва не захрустели, когда тот попытался едва заметно улыбнуться. — не смог расстаться с нашей историей, Арди. Да и не мой это выбор. Теперь уже не мой.

Арди потянулся было к ключу, но замер и посмотрел на дедушку. Как и прежде — тот излучал тепло и надежность. Даже будучи совсем слабым и из последних сил отказывающимся отправляться по тропам духов.

— Но…

— Никаких условий или требований, — покачал головой дедушка. — хочешь — забирай и возвращайся обратно в горы. Но я бы предложил тебе немного потерпеть. Ведь тропы охотников тоже не сразу тебе дались. Так, может, и к здешним, тоже надо сперва привыкнуть. В конечном счете, Арди, самые трудные ответы мы получаем совсем в других местах.

Дедушка явно услышал тот вопрос, что Арди спросил у ветра в прошлую ночь — « и кто я теперь?». А еще дедушка прикоснулся ладонью до груди внука. Точно так же, как это сделала недавно Атта’нха.

Старый охотник закашлялся, замахал рукой на Арди и, опираясь на посох, побрел к креслу на крыльце — собирался немного вздремнуть на свежем воздухе. Арди провожал его взглядом, но помощи не предлагал. Это только бы оскорбило дедушку. Как и все охотники, которым приходил срок, он не искал ни заботы, ни поддержки, только возможность достойно и тихо уйти. Так, чтобы стая даже не заметила.

Таков закон охоты.

Но только Арди не помнил, чтобы охотники владели резными посохами, с начертанными на них символами искусства.

— Дедушка, — окликнул он единственного, кроме него, Матабар.

Тот остановился, но не обернулся.

— Ты ведь Эан’хане, так? — спросил Арди, пусть, глубоко в душе, уже знал ответ на этот вопрос. — Никто из духов-хранителей не учил нашу стаю языку Фае. И никто из охотников, как бы хорошо он не слышал, не смог бы заставить измениться уклады и сделать так, чтобы Эргар стал моим учителем, хоть я и не подходил для путей барсов.

Какое-то время старый охотник стоял и молча смотрел на звезды, а затем, не оборачиваясь, коротко обронил.

— Есть такие вопросы, Ард, которые лучше не задавать, — после чего с трудом поднялся по ступеням, прислонил посох к стене и, закутавшись в одеяла, буквально мгновенно уснул, слегка покачиваясь в кресле.

Арди же, немного постояв в тишине, повесил ключ рядом с фигуркой дуба и, бросив еще один быстрый взгляд в сторону Алькады, развернулся и в два прыжка — оттолкнувшись от стены, а затем от козырька, оказался на чердаке теперь уже, наверное, его пусть и временного, но логова.

Аккуратно закрыв за собой окно, Арди повернулся и, принюхавшись, спросил:

— Что тут делать ты?

Сперва ничего не происходило, но через несколько секунд дверь приоткрылась и на пороге показался мальчик. В ночных одеждах, украшенных разными сказочными зверями, с растрепанными каштановыми волосами и чуть сонными глазами. Он держал в маленьких, пухлых ладошках поднос, на котором стояла чашка холодного сладкого напитка и лежал кусок черствого хлеба.

Эрти явно взял все это с кухни самостоятельно, учитывая, что голоса Келли и Шайи стихли где-то в их спальне.

— Я подумал ты захочешь есть, — с небольшой тревогой в голосе пролепетал ребенок. Он огляделся и, не найдя, где оставить поднос, поставил его на пол. — Взял немного с кухни. Но ты не переживай! Если мама с папой будут сердиться, то я честно скажу, что сам все придумал!

Арди сдержал улыбку — как он успел заметить, его и дедушкины клыки могли напугать людей.

Он сделал шаг в сторону угощения и Эрти дернулся и едва не вылетел с лестницы. Арди, за несколько движений, перебежав через чердак, успел подхватить брата до того, как случилась бы беда.

Тот, кажется, даже понять ничего не успел.

— Ого, — только и сказал ребенок, когда его поставили обратно на ноги. — а как ты так быстро… ну… быстро очень, в общем.

Эрти явно с трудом подбирал слова и, то и дело, прятал глаза.

— Ты извини, что я тебя ударил, — вдруг встрепенулся он, будто вспомнил что-то очень важное. — Тебе ведь не очень больно, правда?

— Не боль, — покачал головой Арди и уселся на пол рядом с подносом. — Шкура матабар крепкий. Мой мягче. Но крепче человек. Быстро заживать. Мало боль.

На лице брата отобразилось явное облегчение и он, еще немного постояв, уселся рядом. Арди же, недолго думая, аккуратно взял чашку со сладким, вязким напитком. Вернее — он думал, что взял аккуратно. Но та едва не вывалилась из его неловкой хватки. Пришлось буквально вцепиться в край зубами, едва не расколов глиняный материал. Арди застыл, ожидая испуга со стороны брата, но тот только засмеялся, после чего тут же стушевался.

Арди же, вздохнув, отпил немного содержимого и, раскрыв глаза от удивления, буквально за мгновение осушил кружку, а затем еще и облизал донышко.

— Я знал, что тебе понравится! Это какао! Я его обожаю! — радостно воскликнул Эрти, а затем добавил расстроено. — Только оно вкуснее, когда горячее, но я не умею включать плиту.

— Какао, — повторил Арди и вытянул ладонь.

Брат сжался в комочек, но не шелохнулся. Его брат не был трусом и, возможно даже, оказался храбрее чем сам Арди. Во всяком случае, охотник, взъерошив волосы Эрти так же, как когда-то их взъерошивали ему самому, не ощутил от последнего запаха испуга. Только напряженности.

— Спасибо, — произнес Арди и, не без труда, даже учитывая наличие клыков, откусил кусок хлеба.

Эрти смотрел на него и улыбался. Чисто и искренне. А затем, вдруг, стушевался.

— Ты ведь больше не уйдешь, да?

Арди застыл.

— Я слышал, что сказал папа, но это все глупости! Что это значит — им не нравится, что ты будешь жить с нами⁈ — Эрти сжал маленькие, розовые кулачки. Неужели и Арди был когда-то таким же крохотным. — Я вот осенью тоже в школу пойду и буду тебя защищать. Никому не дам в обиду!

Он повернулся к Арди и посмотрел на него как-то… как-то сродни тому, как, наверное, когда-то Арди смотрел на отца.

— Ты только не уходи, ладно? — прошептал он. — Мне просто кажется, что ты хочешь уйти. Но ты не уходи… ты когда пришел, мне вдруг так спокойно стало… и я точно знаю, что больше не буду видеть кошмары… но ты не из-за этого оставайся. А просто оставайся. Хотя бы ненадолго. Мы ведь…

Чем дольше Эрти говорил, тем больше его глаза наполнялись влагой, а нос шмыгал соплями, да и сами слова звучали неразборчиво. Арди, в какой-то момент, приобнял брата за плечи и прижал к себе.

— Ты брат, — проговорил он, чувствуя, как и у самого в горле застыл ком. — Один племя. Одна земля. Я быть рядом ты. Не переживать. Я стеречь от кошмар. Прогонять страх.

— Ты не уйдешь? — повторил Эрти.

« Никто, кроме тебя, не позаботиться о Шайи и Эртане.»

Арди покачал головой.

— Не уходить.

Эрти кивнул и опустил голову на его плечо.

— Можно я останусь с тобой этой ночью? Я не буду мешать. Просто посплю рядом, хорошо?

Арди обнимал брата и вспомнил уроки Эргара. Он тогда думал, что быть взрослым охотником значит — самому за себя решать. Когда спать. Когда есть. Что делать. Но теперь, прижимая к себе маленького детеныша, неспособного выжить в одиночку не в мире людей, ни, тем более, в Алькаде, Арди понял, что действительно значит быть взрослым охотником.

И он чуть было не ошибся, чем предал бы все, чему его учили друзья и наставники. Он нес ответственность за своих. За брата, даже если тот называл чужого человека отцом; за мать, даже если она делила постель и кров с этим же человеком.

Это никак не меняло того, что он должен был позаботиться о них.

Таков закон охоты.

— Я всегда буду рядом, маленький брат, — прошептал Арди на языке Фае, а Эрти уже сопел носом и вряд ли что-то слышал сквозь крепкий сон. — Прости, что чуть было не струсил.

Доев хлеб, он не без труда поднял Эрти на руки и, кряхтя, отнес на шкуры, где убедился чтобы тому было мягко и тепло, после чего и сам улегся рядом. Что же, видимо его ждут очередные, будь они не ладны, приключения. Оставалось только надеяться, что в этот раз не придется драться с горным троллем.