Солнце едва-едва просыпалось над равниной — непривычное ощущение. Вместо высоких гор вокруг поднимались деревянные крыши разномастных сооружений. Арди, двигаясь по пыльным улицам, на которых уже показывались первые горожане, прятался в тени домов. Он не рисковал выходить наружу, не зная, как ведут себя местные звер… жители.

— Доброе утро, госпожа Фостер, — приподнял забавную шляпу мужчина средних лет. В синей одежде, выглядящей строго и изрядно поношено и столь же — штопано, он поправил перекинутую через плечо кожаную сумку, из которой едва не высыпались бумажные свитки, каких Арди прежде еще не видел. Белого цвета, со множеством страниц, исписанные черными чернилами и даже с несколькими картинками. — Как начало вашего дня?

— А, господин Молиньер, — расплылась в улыбке дама, поднимавшая навес над сложенными друг на друга коробками. Она уперла несколько палок в железные, покрытые медной краской, пазы, после чего дернула за веревку и широкий рулон ткани раскрылся, накрывая своеобразный… как же это… ах да — прилавок. Поднимая крышки с коробок, она выкладывала различные пекарные изделия и, почему-то, коренья. Не самые вкусные и полезные, надо сказать. Арди мог найти и поприятнее. — Как и всегда — приходили из банка, требовали взнос по кредиту.

— Разве у вас уже подходит срок аренды?

— В том-то и дело, что нет, — вздохнула дама, поправляя белый фартук, накинутый поверх поношенного пальто. — Но, говорят, у меня задолженность. Не знаю, откуда они её взяли. В обед пойду разбираться. Но что мы все обо мне. Лучше расскажите, как поживает империя.

И они рассмеялись, словно госпожа Фостер произнесла какую-то отборную шутку, хотя, впрочем, может так оно и было.

— С вас три ксо, госпожа.

— Конечно, Молиньер, — она ловко выудила из кармана фартука три небольших монетки и протянула мужчине.

Тот, в ответ, отдал свиток:

— Все как обычно, госпожа, — Молиньер снова приподнял забавную шляпу — будто обрезанное и перевернутое ведерко. — Небольшие свары на северо-западе — Армондцы в этом сезоне особенно страстно пытаются пересечь наши границы.

Фостер покачала головой, листая свиток.

— Меняем посла в Оликзасии и…

— Ох, Молиньер, вы же знаете, как меня утомляет по утру политика. Да и вечером, признаться, тоже. Лучше расскажите, что нового в столице?

— О, госпожа, — подмигнул мужчина. — все сплетни и новости богемы вы узнаете на странице за номером семь. А почем, кстати, ваши знаменитые черничные булочки?

— Какая черника зимой, Молиньер, — прыснула госпожа, после чего посмотрела на неособо оживленную улицу и повернула ключ в двери лавки. — Впрочем, может у меня остались запасы с лета. Заходите — проверим вместе.

— Госпожа, — в третий раз приподнял шляпу мужчина и они вместе скрылись в лавке.

Очень странные люди, обсуждавшие не менее странные темы. Тем более — Арди сильно сомневался, что госпожа Фостер могла сохранить каким-то чудом чернику с лета. Да тут даже чудом не поможешь! Сезонная же ягода.

Потянув носом, мальчик юркнул по дороге и, оказавшись рядом с лавкой, опустил лицо к сдобным угощениям. Они выглядели подозрительно аппетитно. А еще источали сладкий и сытный аромат. Ну и раз уж были выставлены на всеобщее обозрение, то явно являлись ничейными.

Арди протянул руку и молниеносное тиснул одну, тут же отпрыгнув за угол и снова укрывшись в тени. Опять принюхавшись, он сделал первый укус. Прожевал, проглотил и…

О…

О-о-о-о!

Эти чувства сложно передать. То, что творилось во рту Арди — он будто одновременно жевал сладкие коренья ДикоЛиста, прибавив к ним зимние ягоды, а сверху все это венчалось чем-то очень вязким и пряным.

— Шоколад, — вспомнил мальчик, как называлось это слово.

И, видимо, Молиньер и Фостер все же нашли булки, потому как из лавки раздавались звуки явного…

Арди поморщился. Нет, эти звуки принадлежали совсем другому процессу. Но сейчас ведь не весна! Или у людей все обстояло несколько иначе? Ладно, это он сможет выяснить и потом.

Дожевав булку, мальчик облизнул пальцы и побрел дальше. Не выходя из теней, он исследовал загадочных обитателей Эвергейла. Вот, к примеру, сухой и низкорослый мужчина без волос на голове, одетый в легкие одежды, укрытые белым передником и широкие штаны, заправленные в высокие ботинки, прибивал гвоздем к стене волшебную доску. Ну а как иначе еще объяснить, что она, будучи черной, каким-то чудом позволяла оставлять на себе символы белым песком, сжатым в форму пальца?

— Господин Баренби, — поздоровался с ним другой мужчина — полная противоположность первому. Грузный, тучный, высокий и с красными щеками. — Что у нас сегодня на обед в лучшей таверне города?

— Вы хотели сказать — в единственной таверне? — хмыкнул худой. — Что же, господин Эшлер, ответ на ваш вопрос зависит от ответа на мой — пришла ли партия, за которую, я, помнится, отдал вам семь эксов еще на той неделе?

— Семья Полских обещает забить последнюю тушу сегодня к полудню, ну а мне потребуется несколько часов на разделку. Так что, надеюсь, мы с вами сегодня оба получим причитающееся.

— Этот языкастый Полский-старший, — проворчал худой. Он скрестил руки на груди и подпер плечом косяк. — Что за манера — продавать мясо, которое еще не забил и нанимать мясника, когда у тебя нет туши.

Мужчина по имени Эшлер развел руками и, тем же жестом, что и Молиниьер, приподнял шляпу, после чего направился вниз по улице, где так же начал шерудить ключом в замочной скважине, приговаривая что-то о плотнике.

Арди, прищурившись, с трудом прочитал название над головой худого. На широкой вывеске было выжжено, а затем обведено краской « Кафе-таверна семьи Баренби», а вот ниже по улице, где скрылся пузатый — « Мясная лавка».

Смысл, хранившийся за незнакомыми словами, Арди так и не смог распознать. Так что просто пошел дальше. Он выбирал узкие переулки, где не горели странные огни на высоких столбах и не пахло псами. Последнее давалось особенно сложно. Весь Эвергейл оказался буквально усыпан собачьими следами и устлан их метками и запахами. Не то, чтобы Арди не смог с ними договориться, просто это муторно и долго.

Домашние звери и их диалект — это сродни тому, как Арди пытался изъясняться на языке Фае. Если собеседник не сильно вслушивался, пытаясь разобрать смысл, то все равно, как если объясняться на другом языке. Ну а в том, что псы поднимут ор, стоит им учуять запах дикого зверя, оставшийся на мальчике — сомневаться не приходилось.

Так что путь к цели оказался весьма извилист.

— Анна! — прокричал бегущий по улице детеныш. Он был одет в черные, тонкие одежды и укрыт серым пальто. — Ты сделала задание по арифметике? У меня не очень получилось там с дробями.

— Доброе утро, Невий, — с нажимом на первые слова произнесла идущая по улице самка-детеныш. Что удивительно — в точно таких же одеждах. Различия заключались лишь в том, что она шла в вязанном платке и юбке, а Невий в брюках и кепке. — И да — я сделала. И ты бы сделал, если бы не отправился с Кевином, Ольгой и Фарухом на озеро.

Детеныш развел руками и тут же икнул, когда вишневый, потертый портфель в его правой руке врезался в его же затылок.

— Ай, — потер он ушибленное место. — Видишь? Уроки еще не начались, а мне арифметика уже больно делает! И вообще — мы тебя с собой звали!

Анна отвернулась и едва слышно прыснула, после чего повернулась снова все с тем же холодным и строгим взглядом.

— И кто бы тогда сделал арифметику, если бы я пошла? Списывать не дам.

— Но как же я…

— Помогу решить! — сверкнула глазами девушка. — Ты же не дурак — ну вот и работай мозгами. А еще, между прочим, у тебя ширинка расстегнута.

— Срань Светлоликого!

— Не богохульничай! — и Анна ткнула рукой в бок Невию, пытавшемуся что-то сделать на своих штанах, что у него явно не особо получалось из-за толстых варежек.

И они ушли дальше, вскоре влившись в толпу других детенышей, одетых в такие же одежды. Среди них Арди заметил как совсем юных — тех, кому не исполнилось еще и семи зим, так и вполне себе самостоятельных охот… людей. Зим пятнадцати и старше.

Интересно, зачем люди наряжают своих молодых в такие странные наряды и что значит — арифметика? Атта’нха научила Арди многим наукам. Как найти путь по звездам, умению смотреть сквозь ветер, знанию растений и зверей, чтению и письму, но вот арифметика.

А еще, как заметил Арди, у многих взрослых осо… горожан и у каждого из их юных представителей на правом запястье из-под одежды выглядывал странный, широкий браслет-наруч, закрепленный несколькими ремешками. Иногда на нем показывались какие-то письмена, но чаще он выглядел просто непонятным украшением.

Покачав головой, охотник отправился дальше. Он миновал широкое здание, стоявшее немного на отшибе — туда и тянулись вереницы детенышей. Их приветствовали женщины и мужчины в таких же черных, строгих одеждах. А затем, на колокольне над зданием, зазвучал звон и двери здания закрылись на плотный засов.

Арди пожал плечами и юркнул в тень.

Единственное здание, что ему удалось сходу опознать — высокая постройка, сложенная из белых досок, украшенных огромным символом солнца. Около дверей стояло несколько старух, подметавших ступени метлами. Что за шаман и что за бог будут заставлять старых и больных самок из своей стаи заниматься тяжелым физическим трудом.

Арди обошел постройку, а когда уже было опять исчез в тени, резко обернулся. Ему показалось, что на него, со второго этажа храма или, как он назывался местными — церкви, смотрят чьи-то глаза. Но, видимо, чувства охотника его обманули, так как в окнах никого не обнаружилось. И все же, после этого, Арди стал двигаться медленнее и спокойнее.

Несколько раз он застывал, провожая взглядом странные виды. Лошади, не знавшие языка, с закрытыми повязками глазами, тянули повозки, поставленные на длинные палки. Те легко скользили по снегу, останавливались у некоторых домов и что-то передавая. То свертки, то какие-то вещи, то еще что-то.

Открывались лавки и люди вешали объявления со странными письменами.

Арди вчитывался в вывески, пытаясь разобраться, что происходит, но незнакомые названия таили от него свои знания. «Почтовое отделение», «Салун Китти», «Бакалея», «Музей Новой Монархии», «Мэрия», «Кузнечная и столярная мастерская братьев Кей», «Книги Гурского» ( у этой Арди ненадолго остановился, но солнце уже щедро освещало улицу, так что он решил не рисковать попасться на глаза молодому мужчине, протиравшему стекла).

Все они, пусть и сколоченные из досок, со стеклянными окнами и разноцветными вывесками и навесами, выглядели более-менее одинаково. Разве что, там, где было написано « Шериф» — здание куда более прочное, с железными решетками на окнах и привязанными рядом конями. Ну и « Оружейный магазин компании Бербон», который, кроме размеров, мало чем отличался от «Шерифа».

Солнце уже сделало несколько шагов, а Арди только-только пробрался через город на его окраину, откуда виднелись бесконечные равнины заснеженных степей и прерий. Волнами застывшего озера, укрытыми сверкающими снегами, они тянулись к самому горизонту, лишь изредка вспениваясь невысокими, но тягучими холмами. По рассказам Кайшаса — край не менее суровый и опасный, чем Алькада, но и столь же, пусть и по-своему, прекрасный.

Арди отвернулся и осознал себя стоящим на границе невысокого забора. Здесь, вдали от центра Эвергейла, каждый из домов прятался за сколоченными досками высотой под два метра. Такие не удержат любого желающего вломиться, но напомнят, чья территория и кто ей владеет. Забавный способ людей разделять угодья.

Парнишка прикрыл глаза и втянул воздух носом. Да, он не ошибся, именно здесь пахло так, как он помнил. Сдобой, супом из кореньев и оленины, свежим хлебом, а еще — ежевичным пирогом.

Здесь пахло его мамой.

Арди легко перелез через забор и оказался во внутреннем дворе. Достаточно просторный, чтобы уместить два небольших, аккуратных, двухэтажных дома. Но здесь стоял только один такой. С крыльцом из черных досок, где под навесом как раз и находилось то самое кресло-качалка. А еще светил фонарь, внутри которого плясал маленький, масленый огонек. По ту сторону окон виднелись занавески, сшитые из простой ткани и украшенные орнаментами птиц и бабочек. Из дымохода тянулся белый дымок, сливавшийся со снегом, принесенным ветром.

Ухоженные дорожки, выложенные речными камнями, немного припорошило, но их явно часто убирали. А еще вдали стоял сарай. Непохожий на тот, что помнил Арди, но тоже вполне себе сносный, хоть и немного покосившийся.

А еще, здесь не пахло ни собаками, ни кошками, что довольно удивительно, вернее даже — ненормально, потому как на весь Эвергейл Арди не встретил ни одного дома, где не отметился бы домашний зверь.

Лишь здесь…

Арди сделал шаг и вдруг почувствовал что-то в груди. Что-то смутно ему знакомое. Что-то, сродни тому, что он ощущал, когда возвращался в Хижину после лесных разливов. То ощущение, которое он испытывал рядом с Эргаром. Узы одновременно и родственные и нет.

Он почувствовал, как невидимая нить сжала его указательный палец и направила за собой. В обход дома, таясь в отступающем перед солнцем сумраке, пока он не увидел небольшой кухонный двор, куда летом явно выносили стол и стулья. А сейчас там мужчина с широкой спиной душил в снегу маленького детеныша шести зим. Тот дергался и стучал кулаками по бокам мужчины.

Тело Арди среагировало быстрее, чем его разум. Он оттолкнулся и, прыгнув, вперед, обхватил руками шею незнакомца и, как учил Гута, швырнул его через собственный корпус. Вернее — собирался, но его сил не хватило, чтобы оторвать тело взрослого самца от земли — лишь оттолкнуть и кубарем покатиться в сторону от детеныша.

Как же Арди жалел, что сейчас с ним нет его верных когтей. Но и без них, пользуясь тем, что застал добычу врасплох, он не собирался так легко сдаваться. Арди попытался ударить локтем в горло мужчине, но тот, будто ожидая этого, опустил подбородок и локоть Арди, рассекая губу и заставляя кровь прыснуть на лицо и снег, соскользнул в сторону. Охотник же, видя, что добыча скоро придет в себя, плюнул той в глаза и, перевернувшись, заполз за спину. Он обвил ногами пояс, а руки сложил треугольником вокруг шеи добычи.

Вдохнул, выдохнул и, как учил Гута, напряг все тело и потянул на себя. Неважно, насколько он слабее, чем его добыча, пока у него есть преимущество в дыхании — он сможет одолеть и добить свою цель и…

— Не трогай папу! — что-то железное ударило по голове Арди.

Того замутило, перед глазами все поплыло и на мгновение он ослабил охватку. Этого хватило, чтобы добыча вывернулась и, хрипя, отбросила его в сторону. Арди, привернувшись в воздухе, легко приземлился на пальцы ног и рук и, отпружинив, уже бросился было вперед — если не получается руками, он использует науку Эргара и зубами растерзает глотку добыче.

Но еще в прыжке он встретился взглядом с карими, большими, испуганными глазами. Детеныш держал в руках окровавленную лопату и стоял прямо перед хрипящей, поднимающейся на ноги добычей. Детеныш, чье сердце билось в такт сердцу Арди.

Охотник приземлился перед ним и, опустившись на корточки, склонил голову на бок. Так же её склонил и детеныш. Арди вытянул вперед правую ладонь, и детеныш вытянул её тоже.

Арди мигнул.

Детеныш мигнул.

Они смотрели друг на друга и не двигались.

— Эрти, — с трудом произнес Арди.

— Кто… кто ты? — отшатнулся детеныш.

Он собирался сказать что-то еще, но пришедшая в себя добыча вскочила на ноги, встала перед детенышем и вытянула из-за пояса железную палку с деревянной рукояткой. Она чем-то напоминала ту, что держала при себе Окта. Только более… гладкая, с куда большим количеством стали, а по центру у неё обозначились шесть отверстий в вытянутом барабане.

Щелкнул взведенный курок.

— Нет, Келли! Остановись!

Келли? Какое знакомое имя.

В тонкой, длинной рубашке, на улицу выбежала женщина. Её волосы побила седина. На лице появились морщины. Она стала намного ниже и меньше, чем Арди помнил, но… её черные волосы все так же были уложены в тугую косу. Яркие глаза светились небом и озерами. От неё пахло… пахло домом и теплом.

Она подбежала к нему, рухнула рядом прямо в снег и прижала так крепко, как не мог прижать даже Гута. Будто пыталась вобрать в себя. Каждую его клеточку. Каждую нотку запаха. Каждый миг той жизни, что прошла мимо неё.

Арди знал это.

Потому что он обнимал её точно так же. Не отпуская и не разжимая ладоней. Обнимал и тихонько плакал на плече.

— М-м-ма-а-м-м-ма, — прошептал он.

— Арди, — она прижимала его голову и слезы, падающие из её глаз, жидким огнем обжигали его лицо. — Арди… мой милый, милый Арди. Наконец-то…

Так они и стояли, обнявшись, не обращая внимания на окружающий мир. А затем, кашляя, на порог вышел старик в тяжелой шубе. Он опирался на резной посох, его сгорбленная спина тяжело поднималась в такт столь же тяжелому дыханию, сухие руки дрожали, но взгляд вертикальных зрачков был все таким же строгим и ясным.

Шайи улыбнулась, отстранилась от старшего сына и представила того дедушке.

Арди же, встретившись взглядом со старым охотником, не сделал ни шагу.

— Здравствуй, внук, — внезапно произнес дедушка на языке Атта’нха, но сделал это так, что…

Мальчик сперва прыснул, затем не выдержал и засмеялся. Легко, заливисто пусть и чуть плача.

— Здравствуй, дед, — ответил он и теперь уже карканьем ворона, заменявшим смех, разразился и дедушка.

А затем они крепко обнялись. Молча. Ничего не говоря. Им и не надо было. Последние из своего племени, они все уже друг другу сказали. Куда больше, чем были способны слова людей.

Дедушка отстранился и хлопнул Арди по плечам.

— Я горд тобой, внук. Очень горд.

— Спасибо, дедушка, — затем повернулся и посмотрел на Келли. Он вспомнил его. Это был тот мужчина, что шесть циклов тому назад поднимался к ним на гору и искал его отца. Шериф. Только теперь он выглядел старше, а еще явно хромал на правую ногу и связано это было вовсе не с их небольшой потасовкой. — Что здесь делает этот человек? И почему Эрти назвал его отцом?

Дедушка вздохнул и повернулся к Шайи.

— Вам надо о многим поговорить с Арди, — произнес он на языке людей.

— Я…

— А может вам сперва надо поговорить со мной? — перебил Келли и Арди зашипел. Да кем возомнил себя этот… мужчина, чтобы перебивать его мать⁈ — Проклятье, — рука Келли дернулась к револьверу (так называлась эта палка, вспомнил Арди), но застыла. Келли, все еще прикрывая детеныша, повернулся в сторону: — Шайи, милая, может ты объяснишь, что здесь происходит?

Милая?

Арди, низко зарычав, уже снова было прыгнул на Келли, но путь ему перегородил посох дедушки. Охотник посмотрел на старика и тот молча покачал головой.

Шайи же, подойдя к Арди (великие духи, только сейчас Арди понял, что она была ниже его!) обняла его за пояс.

— Это Арди, — ответила она. — сын Гектора. Мой сын. Брат Эрти и Кены.

Кена? Что за Кена? Спящие Духи, да что здесь вообще происходит⁈

— Брат? — прозвучало из-за спины мужчины, откуда выглянули испуганные, карие глаза. — У меня есть брат?

— Отличный вопрос, Эрта…

— Замолчи, глупый человек! — выкрикнул Арди. — Тебя же могут услышать! Что ты творишь⁈

— Проклятье! — воскликнул Келли. — Вечные Ангелы, я нихрена не понимаю, что говорит этот звереныш!

— Следи за языком, человек, — прокашлялся Дедушка. — его зовут Арди — тебе это уже сказали. И он не хочет, чтобы ты произносил вслух полное имя его брата.

— Брата… — повторил Келли и, спрятав лицо в ладони, что-то пробурчал, после чего выпрямился. — У вас же с Гектором был всего один сын, Шайи. Так ты мне сказала.

Шайи и Дедушка переглянулись, а Арди, заметив, как синеют губы его матери, скинул с себя шкуры и укрыл ими маму. И, видимо, сделал он это весьма опрометчиво. Келли вновь рванулся к револьверу, а глаза Шайи наполнились слезами.

— Ох Арди, — произнесла она, проводя пальцами по следам, оставшимся после охоты и уроков Эргара. — Я никогда не понимала откуда у Гектора столько шрамов…

— Срань Светлоликого… — прошептал Келли.

Арди недоуменно нахмурился. Ну да — у него имелось несколько отметин, которые напоминали ему либо о наставлениях Учителя, либо о проигрышах в играх. Ну и чего. Вон, даже у детенышей рысей, не разменявших и пяти сезонов, их намного больше. Тем более они все равно заживут. Все отметины, что он носил, лишь с последних двух циклов. Остальные уже давно сошли.

— Они заживут, родная, — словно озвучил его мысли Дедушка. Лишь он один смотрел на грудь Арди, где красовался синий символ, оставленный клыком Эргара. Будто… будто только он мог его видеть. — Не пройдет и пары лет, как шрамы сойдут. Гектор… он носил другие… Может пойдем в дом? Кена осталась одна и не думаю, что, когда она проснется, то сильно обрадуется отсутствию матери, еды и мокрым пеленкам.

— При всем уважении, старик, — довольно резко произнес Келли. Его густые брови сдвинулись над серыми глазами и Арди заметил длинный, широкий шрам от правого уха и до самого подбородка. Кажется, шесть лет назад такого не было. — Но это мой дом. Ия́здесь буду решать кто, что и когда делает. А теперь, Шайи, будь добра рассказать кто этот зве… ребенок и почему он пытался меня задушить.

— Я не есть ребенок, — произнес Арди. — Ты был нападать брат. Я защищать. Теперь забирать их с собой. Наш дом. Гора. Пока, глупый человек.

И парнишка потянул за собой Шайи, но та не шелохнулась.

— Нападать брат, — повторил Келли, а потом вскинулся. — Вот что ты подумал? Что я могу причинить боль Эрта… Эрти? Ты там совсем одичал на своей горе, сын Гектора? Мы играли, дикарь! И-г-р-а-л-и. Понимаешь меня?

Эрти за спиной Келли, не сводя глаз с Арди, утвердительно закивал головой. Арди склонил голову на бок и посмотрел на них обоих. На детеныше не было ни следа от рук или кулаков Келли, да и на самом «глупом человеке» только те отметины, что оставил сам Арди. И лишь запыхавшееся лицо Эрти и чуть дрожащие руки, явно свидетельствовали, кроме испуга, о том, что того… щекотали. Причем не очень сильно и долго.

Арди вздохнул и покачал головой.

Ну, он тоже иногда ошибается.

Как говорил Скасти — не ошибается только тот, кто никогда не нагибается. Что бы, Спящие Духи, это не значило.

— Простить. Подумать ты нападать. Брат защищать.

— О Светлоликий, — вздохнул Келли. — Я же мог тебя убить, парень. Ты вообще головой соображаешь, когда прыгаешь на взрослых вооруженных людей? Вот было бы здорово — шериф Эвергейла — детоубийца.

— Убивать? Ты я? — искренне удивился Арди. — Если брат не помогать ты. Я сворачивать шея. Как утка. Слабый шея. Простой добыча.

Дедушка, услышав это, усмехнулся, а Шайи посмотрела на старшего сына несколько иначе. По-новому. Не так, как смотрела шесть лет тому назад.

— Значит это твой сын? — Келли сделал вид, что не понял, что говорит ему Арди.

— Да, — кивнула Шайи.

— И ты мне не сказала, потому что… — Келли помахал рукой, будто подзывая кого-то.

— Потому что он жил в горах последние шесть лет.

Келли даже немного отшатнулся.

— А можно, ради Света, узнать — почему?

— Так положено, — коротко ответил Дедушка. — Теперь он вернулся.

— Ну, это-то я вижу, — пробурчал шериф, после чего прикрыл глаза и несколько секунд стоял молча. — Ладно, мне должны были поднять жалование за выслугу лет, так что сможем потянуть еще одного… товарища. Еда, одежда, плюс в школу и…

Да что позволяет себе этот человек⁈ Арди не старый и не больной, чтобы о нем заботился кто-то другой!

— Я есть сам охотник, — ударил он себя по груди. — Сам охота. Сам одежда. Сам ходить. Сам думать. Не надо ничья помощь забота об я. Я забота о других. Мать. Брат. Дед. Те, кто не мочь охота. Ты не надо.

Келли посмотрел на него, затем на Шайю, после чего поднял Эртана к себе на плечи и направился в сторону крыльца.

— Давайте лучше, действительно, поговорим дома, пока половина соседей на шум не сбежались. Еще не хватало, чтобы по городу ходили разные нелепые слухи. Да и холодно уже.

Арди никак не мог взять в толк, почему, если он вернулся, они не могли пойти обратно на гору, но решил пока понаблюдать. Здесь творилось что-то очень странное…

Поднимаясь на крыльцо, Арди пытался поймать взгляд детеныша, но Эрти каждый раз отворачивался и только крепче сжимал руку шерифа. Охотник понятия не имел, почему чувствует запах страха, исходящий от своего кровного брата. Ведь их связывали самые прочные и надежные узы. Такие не порвать ни собственной волей ни, даже, высшей магией сидхе. Арди читал о ней в нескольких старых свитках Атта’нха, но мало что понял. В любом случае — смертным такая власть недоступна.

— За эти годы многое, что произошло, Арди, — дедушка вернулся к языку Фае. Арди же, подставив плечо, помогал старому охотнику подняться на крыльцо. — Я боялся, что ты воспримешь это болезненней.

Арди смотрел на то, как Келли приобнимал его маму за талию, а та не отстранялась, а наоборот — прижималась поближе. От одного взгляда на подобное в груди болело, а кулаки сжимались так крепко, что ногти едва не резали плоть, но он уже не был детенышем.

— Отец погиб, — отвернулся Арди. — Мама красивая и может выносить еще детей, а одной по жизни тяжело. Люди ведь не такие, как… как…

Дедушка посмотрел на него, сверкнул глазами и коротко кивнул.

— Они редко когда выбирают себе пару на всю жизнь, внук. Но не думай лишнего — твоя мама всегда любила и до сих пор любит Гектора. Иначе бы я не остался с ней и Эртаном.

Арди встрепенулся и едва не отшатнулся от дедушки из-за чего тот мог и упасть. Он уже собирался возмутиться тому, как легко старый охотник произнес полное имя брата, но не успел. Они вошли под крышу и первое, что заметил Арди — знакомую ему мебель, которая когда-то стояла в доме на горе. Какая-то была просто похожей, но некоторая — той самой.

Например комод в прихожей, где сейчас оставляли обувь брат, мама и шериф. А еще прибитая к стене вешалка с тяжелыми, металлическими крючками. На ней висели пальто и несколько шуб. Из простых шкур, но сделано качественно и добротно — куда лучше, чем то, что сотворил Арди.

Теперь-то он понимал, что у него вообще хоть что-то получилось сшить только потому, что он неоднократно видел, как трудилась Шайи.

Миновав просторную прихожую, освещенную странными стеклянными свечами, внутри которых горело не менее странное пламя, они прошли на кухню. Куда меньшего размера, чем на горе, но достаточно широкую, чтобы здесь уместился тот самый стол. Массивный, сбитый из поленьев и досок молодого дуба. Чтобы такой хотя бы попросту вынести на улицу потребовались бы усилия куда больше, чем просто одного человека.

Арди повернулся к Келли и посмотрел тому в глаза. Шериф не отвел взгляда и ничуть не стушевался.

— Имущество Егеря по контракту с Армией Новой Монархии принадлежало властям, — спокойно ответил тот на немой вопрос. — Но мы забрали лишь то, что было предоставлено семье Эгобар за последние десять лет. Остальное не трогали.

Арди посмотрел на комод. Его никто не предоставлял. Его сделал Гектор. Арди хорошо помнил это, ведь они вместе тогда трудились, а отец показывал, как пользоваться рубанком, топором и стамеской.

— Думаю, что вам надо многое обсудить, — после неловкой паузы продолжил Келли. Он прижал к себе брата и коснулся губами волос Шайи. — Я буду наверху — с Эр…ти и Кеной. Позови, пожалуйста, как закончите.

Шайи кивнула, после чего посмотрела на дедушку.

Тот закряхтел, отвернулся и направился обратно на крыльцо — там его ждало кресло-качалка.

Спустя несколько секунд Арди и Шайи остались одни. Непривычно, неловко и с явным трудом, охотник смог усесться на стуле так, чтобы не хотелось спрыгнуть на пол и удобно там развалиться. Давно он уже не пользовался мебелью…

Какое-то время Шайи просто смотрела на него. Внимательно разглядывала. С теплом и любовью в глазах, теперь опутанных сеточкой морщин.

— Хочешь есть?

Арди прислушался к своим ощущениям. Та булочка, что он съел, не слишком-то долго удерживала Голод на цепи.

— Да, — честно ответил он.

Шайи кивнула и отошла к плите, Арди не мог не заметить, что поверх металлического короба, укрытого белой краской и четырех чугунных конфорок, шли какие-то тонкие синие, мерцающие письмена. Они чем-то напоминали тот огонек, что горел в стеклянной свече.

— Это новое изобретение ученых, — Шайи закрутилась между шкафчиками, доставая какие-то железки, посуду и вытащила из небольшого ледника несколько бумажных свертков. — Если честно, не знаю, как работает. Знаю только, что камня Лей, от которого это все питается, хватает на неделю, а стоят они прилично. Так что приходится экономить. Я утром готовила говядину, но ты ведь не будешь есть мясо домашнего животного.

Она помнила… хотя бы это — помнила. Охотник не ест ту дичь, что не имела возможности спасти свою жизнь. Таков закон охоты.

— Со вчера осталось жаркое из зайчатины, но оно не слишком удалось. Пересолила, кажется. Будешь?

Арди кивнул, не отрывая взгляда от плиты.

Когда Шайа повернула реле, несколько символов замерцали чуть ярче, сама плита слегка загудела, а на стене, в небольшой коробочке, которую Арди прежде не замечал, что-то засветилось. Кстати — именно от этой коробочки к плите и подходила вереница знаков.

Удивительно…

А еще удивительней то, как к этому обыденно отнеслась Шайи. Она водрузила тяжелую кастрюлю на чугунный диск, после чего потянула за небольшой рычажок — один из четырех, и вокруг конфорки заплясали синие языки пламени. Арди склонил голову на бок и попытался услышать шепот пламени, но то молчало. Как молчат мертвецы.

Хотя, может, у него просто не получилось услышать? Ведь не бывает же мертвого пламени.

Оставив жаркое разогреваться, Шайи взяла стул и села рядом с сыном. Она сняла с себя шкуры и укрыла ими Арди. В доме было тепло, хотя охотник и не чувствовал, чтобы где-то горел очаг.

— Ты так вырос, — сказала Шайи, проводя ладонью по его щеке. — Вечные Ангелы… как же я скучала, Арди.

— Я тоже скучать, — кивнул Арди.

Даже когда слова Эргара прятали его сердце от человеческой половины, он все равно скучал — просто забывал об этом по утру, но скучал.

Они опять замолчали.

— Кена? — решил нарушить тишину Арди, чувствуя себя как-то неловко. — Кто есть Кена?

Шайи едва заметно улыбнулась.

— Так зовут твою единоутробную сестру — нашу с Келли дочь. Весной ей исполнится два года, — произнесла она с заботой и кивнула в сторону лестницы. — Малышка спит на втором этаже. Потом сможешь с ней познакомиться.

Сестра? Арди прислушался к своим ощущениям. Он отыскал этот дом благодаря своей связи с братом и матерью, но вот никакой сестры не ощущал от слова «совсем».

— Даже не знаю с чего начать, — вздохнула Шайи и немного сжала ладонь Арди. Она буквально отказывалась его отпускать, словно боялась, что стоит моргнуть, и сын снова исчезнет. — После той ночи… все изменилось, Арди. Жить одни на горе мы больше не могли и спустились вниз. Какое-то время снимали комнату у госпожи Бэйрег. У неё на первом этаже был свой салун, а дедушка подрабатывал там барменом, но…

Тут задрожала крышка кастрюли, а жаркое начало плеваться маслянистыми брызгами. Шайи подошла к плите, обхватила прихваткой ручки-ушки и сняла с огня, после чего положила несколько поварешек завтрака в тарелку и поставила на стол.

Арди втянул носом аромат картошки, моркови, мяса, трав и еще чего-то ему незнакомого — видимо каких-то приправ, которые не росли в Алькаде. Он повернулся к лежащей рядом ложке и, пусть и не с первой попытки, вспомнил как ту держать. Но одно дело — держать, а другое — есть. Тем более — горячую еду. Сперва обжегшись, Арди сообразил подуть на пищу, лежащую в деревянном углублении ложки, но сдул её напрочь и та разлетелась по столу.

— Ничего страшного, сынок, ничего страшного, — Шайи, спрятав наполнившиеся влагой глаза, подхватила тряпку и принялась вытирать стол. — Ты все вспомнишь… обязательно вспомнишь…

Арди промолчал. Он просто не знал, что говорить. Более того — что чувствовать, тоже не знал. Вот его мама. Он её любил и скучал. Так сильно, что сердце, кажется, забыло, как ему нормально стучать и теперь танцевало в грудной клетке, пытаясь вырваться наружу и тоже обнять Шайю.

Он должен был ощущать себя дома, но в то же время…

— Ну вот, — улыбнулась Шайи, закончив уборку и вернувшись за стол. — Где-то год мы так жили, а потом госпожа Бэйрег занемогла и за неделю её не стало. Пришли люди из банка и… — Шайи замолчала и покачала головой. — Мы буквально остались на улице. Какое-то время денег хватало снимать комнату на троих в таверне, но Эрти был все еще маленьким и требовал много внимания, у меня опять начались проблемы с молоком и много работать я не могла. Дедушка делал что мог. Подрабатывал почтальоном, пока ноги позволяли, а по ночам уходил на ферму — следил за скотом, но легкие подвели. Так что…

Шайи снова замолчала. Она не заметила, как настолько сильно сжала ладонь Арди, что побелели её пальцы, но он молча терпел.

— А затем мне повезло устроиться секретарем к шерифу Келли Брайану. Мы сперва просто вместе работали, а затем как-то так получилось… я потеряла мужа в ту ночь, а он — жену, а до того сестру с племянниками. Может поэтому и сошлись… сначала это была просто дружба… — она вздохнула и покачала головой. — Не знаю, Арди. Не знаю, как сказать. Ты только не подумай, что я разлюбила твоего отца, просто… просто… Обручились с Келли на третью зиму, а летом уже сыграли свадьбу, ну и маленькая появилась на свет. Так, в общем, оно сложилось. Теперь мы живем тут.

Арди смотрел перед собой, видел тарелку, полную ароматного жаркого, держал в руках ложку, сидел на стуле, над головой у него светила свеча со странным огнем внутри, еще слегка подрагивала плита, чей огонь молчал мертвецом и все, вроде бы, было нормально. Вот только он чувствовал себя так же, как и шесть лет назад. Он больше не знал кто он, где он и что вокруг.

— Я устал, — произнес Арди слегка хриплым, немного дрожащим голосом. — если Келли не быть против — я спать его сарай. Завтра искать место где могу жить.

— Что ты такое говоришь⁈ — воскликнула Шайи. — Какой еще сарай, сынок! У нас здесь не так много места, как на горе, конечно. Гостевая комната на первом этаже дедушкина — ему уже сложно подниматься по лестнице, второй занимаем мы с Келли, Эртаном и Кеной, но прошлым летом я попросила Келли, чтобы он утеплил и привел в порядок чердак. Я надеялась, — голос Шайи дрогнул. — верила, что ты вернешься. Я там прибралась и оставила твои вещи. Пойдем?

Арди посмотрел на мать, после чего покачал головой.

— Келли спросить. Келли хозяин здесь дом. Я у него спросить.

Шайи вздохнула и поднялась из-за стола, Арди же, бросив быстрый взгляд на жаркое и дурацкую ложку, пошел следом за матерью. Они миновали длинный коридор, на стенах которого висели небольшие картины, но нарисованные будто не рукой, а словно застывшие сцены из памяти — разве что не цветные, а черно- белые. На них были изображены Келли, его мама и Эрти.

Вот они катаются на санях по озеру. Вот собирают цветы летом. А вот в храме Светлоликого проводят какой-то обряд над его братом, поливая голову водой.

Затем поднялись по крепкой, добротной лестнице и оказались на втором этаже. Четыре двери, ведущие в три комнаты и, судя по тонкому и явно незаметному запаху для человеческого носа — в отхожею яму. Что у них делает смрадное место на втором этаже да еще и рядом с помещениями для сна⁈

Странная стая — люди.

Шайи приоткрыла ближайшую к лестнице дверь. Не слишком широко, но достаточно, чтобы Арди увидел маленькую кроватку, в которой мирно посапывала маленькая девочка-детеныш. С каштановыми волосами, розоватой кожей и в одежде, вышитой звездочками.

Келли встал в дверном проеме и перегородил вид. На его верхней губе налипла маленькая, серая «повязка» — видимо она должна была остановить кровь.

— Муж моя мать, — обратился к нему Арди спокойным тоном. Он не испытывал какой-то неприязни к шерифу, но и уважения тоже. Лишь толику признательности, что позаботился о его семье и… что-то еще. Что-то колющее сердце каждый раз, когда он видел, как Келли обнимал его мать. Что-то немного злое и неприятное. Арди пока не знал, как называется это чувство. — Просить тебя мне оставаться здесь. Чердак. Мало шума. Еда не надо. Я охотиться.

— Охотится ты не сможешь, Арди, — перебил его Келли. Охотник сжал кулаки, но промолчал. У людской стаи свои правила и ему сперва надо их узнать — так бы посоветовал Скасти. — Во всяком случае — без лицензии. Это позволялось твоему отцу, поскольку он являлся Егерем Алькадского заповедника, но у тебя нет разрешения, да и в армии ты не служил, — Келли хмыкнул, будто сказал какую-то шутку. — Не говоря уже о том, что тебе нет шестнадцати и ты несовершеннолетний.

Арди не сдержался и тихо зашипел.

— Я есть охотник. Взрослый. Сам решать.

— Арди, — погладила его по волосам Шайи. — У людей те, кому еще нет шестнадцати, считаются детьми. Им даже документы не выдают.

— Документы? — нахмурился Арди. — Что значить документы?

Келли достал из кармана брюк кожаный конверт странной формы. Затем раскрыл его на две части и показал Арди. Там, внутри, под железной скобой с одной стороны конверта обнаружилась черно-белая картинка с лицом шерифа, его имя, возраст, место жительства и еще пара символов и цифр. А с другой стороны — медальон в виде перекрещенных меча и пистолета, а снизу еще несколько неизвестных охотнику символов.

— Как получать? — спросил он, возвращая «документы».

— Когда исполнится шестнадцать — тебе их и так выдадут, — Келли закрыл кожаный конверт и убрал обратно в карман.

— Просто цикл количество? — нахмурился Арди. — Странность людской обряд быть сам охотник.

— Ну, какой уж есть, — развел руками шериф. — Охотиться ты не сможешь, я имею ввиду — по закону не сможешь! В твоих способностях я не сомневаюсь… Но если так уж хочешь, то я могу договориться с Тимофеем Полским — давно хотел забрать с него долг. Вот и повод нашелся. К тому же ему всегда нужны руки на ферме.

Арди повернулся к Шайи и та мягко кивнула.

— Хорошо, — согласился Арди. — Я работать ферма. Договор?

— Еще одно маленькое условие, Арди, — сверкнул глазами Келли. — ты пойдешь в школу.

— Школа? Что есть школа?

— Место, где учатся де… те, кому еще нет шестнадцати лет. Читать, писать и изъяснятся так, чтобы не приходилось ломать голову над сказанным. В общем — думаю, это будет полезное для тебя место.

— Но Келли, — Шайи прижала Арди к себе. — жители, они же…

— Я предупрежу родителей на следующем городском собрании, — поднял ладонь шериф. — не думаю, что кто-то будет против. В конце концов, если бы не Гектор в ту ночь, большая часть горожан осталась бы без своих чад. Ну и дадим им время свыкнуться с этой мыслью, а Арди — немного отдохнуть. Сейчас уже пятый день, впереди последний рабочий день и выходной, так что до первого дня как раз успеем купить ему одежду, обувь и учебные принадлежности. Придется немного ужаться в тратах в следующем месяце, но…

Келли посмотрел в глаза Арди и тот ответил тем же. Серые, незамутненные, они напоминали глаза опытного охотника, знающего законы троп. Келли не был плохим человеком и, почему-то, Арди это не нравилось. Почему-то ему казалось, что было бы легче, если бы шериф Брайан оказался слабаком, трусом или пьяницей. Но тот таким не был. А еще — он явно одинаково сильно любил и Шайю, и Эрти.

Что, пусть и непонятно из-за чего, но еще хуже.

Шериф протянул Арди ладонь.

— Рад знакомству, сын Гектора. Давай попробуем если не подружиться, то поддерживать друг друга, потому как будем жить рядом с теми, кого оба любим.

Он даже слова говорил правильные. Почти такие, как говорят охотники, когда смешиваются стаями.

Арди помнил этот жест. Отец научил его, как надо отвечать.

Арди протянул руку и сжал ладонь шерифа. Тот слегка дернул бровью, будто удивился, после чего повернулся к Шайи.

— Если вам нужно будет помочь — зови. Я пока… — он бросил быстрый взгляд на того, кого Арди не видел, но чувствовал и не только по запаху. Эрти прятался за дверью. — поболтаю тут немного.

— Хорошо, — кивнула Шайи.

Арди промолчал. Вместе с матерью они поднялись по лестнице и оказались на чердаке. Здесь не было картин, стены не покрывали многочисленные слои краски, обнажая доски простой осины. На полу лежал старенький, потертый ковер — Арди сразу его узнал. Когда-то давно он лежал в его комнате. А еще здесь под единственным окном стояла тумбочка и были скинуты в кучу шкуры.

Просторное помещение, но пустое. Разве что — чистое. Ни пылинки, ни паутинки. Его явно постоянно прибирали.

— Дедушка сказал, что тебе по началу надо будет привыкнуть, — Шайи снова его прижала. — Я хотела поставить кровать, шкаф и письменный стол, но он настоял, что ты не будешь знать, что с ними делать. Вот — смогла отстоять только тумбочку.

Арди подошел к той и провел пальцами по поверхности. Несколько зарубок, случайно оставленных им, когда он учился строгать палочки, никуда не исчезли. Охотник поднял взгляд и посмотрел за окно. Оно выходило во внутренний дворик, нависая прямо над козырьком черного входа. А еще из него оказывался открытый путь на крышу — стоило только зацепиться за край крыши.

Дедушка все правильно сказал.

— Отдыхай, сынок. А я, пожалуй, приготовлю тебе маленький сюрприз.

Шайи, украдкой утерла глаза, развернулась и, открыв дверь, уже начала спускаться вниз по лестнице, как её окликнул Арди.

— Мама.

— Да?

— Я тебя люблю.

Шайи улыбнулась и облегченно вздохнула.

— И я тебя люблю. А теперь — ложись спать. Видят Вечные Ангелы, у тебя на лице вся усталость этого мира.

И она ушла, оставив охотника наедине со своим новым логовом. Или теперь правильно говорить — комнатой?

Арди посмотрел на окно — там солнце поднималось над Алькадой, заливая горы и леса лучами.

Солнце или око Духа Дня?

— И кто я теперь? — прошептал на языке зверей Арди.