Подул ночной ветер, разнося по округе аромат лотосов. Сердце Шао Цзюнь наполнилось радостью.

Все это время юноша держался достойно, а сейчас даже лицо исказилось от злости. Похоже, он не мог смириться с неудачей при последней атаке. Пусть молодой человек прикрыл смущение гневом, девушка прониклась к нему симпатией. Она еще помнила, как когда-то начинала тренироваться с наставником и не хотела сдаваться.

Бывшая наложница задумалась: «Может ли этот человек быть одним из Восьми тигров или просто их помощником? Хм… Вряд ли. Я по-прежнему не чувствую от него враждебности. Он просто хочет победить». Шао Цзюнь выставила бамбуковый меч перед собой и сказала:

– Сейчас и узнаем.

Про стиль «Копья, поражающего мирскую суету» она никогда не слышала. Все школы, техники, стили в Поднебесной использовали шесть принципов: удар, поворот, подавление, накрытие, поднятие, укол. Форма может быть разной, но суть одна.

Отшельник обратил внимание на спокойное выражение лица девушки и ее непринужденное поведение: «Неудивительно, что даже евнух Чжан бессилен против нее. Ею нельзя не восхищаться…»

Юноша хотел выиграть по одной простой причине: одолеть убийцу Вэнь Биня – значит превзойти его самого. После обмена ударами он понял: биться одной рукой для победы недостаточно. Однако использовать обе против раненого противника… Это не по чести. Стиль «Копья, поражающего мирскую суету» стал вершиной знаний Отшельника при обучении у наставника, именно этой техникой он хотел одолеть Шао Цзюнь. Увидев, как девушка приняла стойку, он отвел шест назад так, чтобы передний кончик смотрел вниз перед ним, а противоположный – сзади вверх. Обычно копье держали наоборот. Глубоко вдохнув, парень громко сказал:

– Жу И, сыграй для меня «Кровь от ярости в сердце клокочет» на стихи Юэ Фэя!

С этим шестом молодой человек тренировался больше половины жизни. Шао Цзюнь впервые видела такой хват и очень удивилась. Красавица с пипой протянула пальцы к струнам. Полилась музыка: сильная, но в то же время мелодичная. Прежде девица играла лишь легкие, романтические мелодии, однако в этой слышались звон оружия, дух войны. При первых же звуках юноша ринулся в атаку. Стиль боя изменился.

В основе техники «Копья, поражающего мирскую суету» лежало три принципа: выдержка, спокойствие, находчивость. Согласно буддийским сутрам, без выдержки не достигнешь спокойствия – без спокойствия не достигнешь находчивости. Все три качества связаны между собой и в данном случае не существуют по отдельности. Только при подготовке разума необходимо уделять время еще подготовке физической, то есть – тренировкам с копьем.

Юноша лишь недавно начал изучать лучший стиль своего мастера. Парнишка имел неплохие врожденные способности и на достойном уровне освоил базовые приемы, но в новой технике разобрался не до конца. В бою против Шао Цзюнь обычные стили не помогали, потому Отшельник поставил все на свою самую сильную технику. Он никогда не считался с мнением окружающих, часто горячился, поступая опрометчиво. Огромная мощь этой техники требовала холодной головы, полного самоконтроля, иначе мог пострадать сам атакующий. А сейчас ситуация начала выходить из-под контроля…

При использовании «Копья, поражающего мирскую суету» тело, словно дракон, летело вперед, сметая все на своем пути. Площадка, где происходил бой, была не такой уж и большой, однако для двух человек места оказалось с избытком. Жу И проиграла всего четыре или пять строчек, а противники уже сделали семь или восемь кругов.

Вдруг раздался неистовый крик юноши. Он прыгнул вверх примерно на метр, направив шест прямо на Шао Цзюнь под собой.

Обычно на тренировках Отшельник прыгал раньше, чем брал копье на изготовку, так что в итоге удар не получался. Но злость в сочетании с музыкой раззадорили его: выпад получился превосходным и очень яростным – эмоции стали оружием.

Увидев это, старец побледнел. Молодой господин забыл о трех качествах, необходимых для применения «Копья, поражающего мирскую суету», ведь жажда победы ослепила его. Если выпад будет удачным, то он ранит человека, если нет – пострадает сам. Пожилой господин не думал, что юноша зайдет так далеко, не освоив до конца стиль.

Шест столкнулся с мечом. Оба бойца одновременно замерли, но «клинок» взлетел, а затем с громким плеском упал в воду. У старца от такой картины гора с плеч свалилась, он подумал: «Все-таки молодой господин невероятен!» Старец уже хотел прокричать это вслух, как вдруг игра пипы прекратилась, и Отшельник полным уныния голосом сказал:

– Я проиграл!

Когда он ударил, то почувствовал, как шест будто бы ожил – удержать его одной рукой стало невозможно. А когда меч полетел навстречу, парню не хватило пространства для блока. Шао Цзюнь заметила: подготовка вместе с прыжком выглядели, конечно, эффектно, однако противник оказался не в состоянии удержать собственное оружие. Только она почти не прикладывала сил и даже сдерживала себя, иначе парень остался бы без глаз. Молодой человек тоже осознал всю опасность ситуации: обеими руками еще в полете подтянул к себе задний конец копья и выбил меч из рук девушки. После чего признал поражение.

Шао Цзюнь удивилась: «Не смалодушничал, надо же…»

– Теперь ответишь на мои вопросы? – вслух спросила она.

Бамбуковый меч всплыл на поверхность озера, Отшельник подошел к краю площадки и шестом подтянул «клинок» к себе. Достав его, отряхнул от капель, после чего со вздохом сказал:

– Разумеется, я сдержу слово.

Затем поставил меч в стойку с остальным оружием.

– Жу И, прошу, прости. Сегодня я стал посмешищем, – обратился он к красавице с пипой.

– Молодой господин, моя вина, ведь не смогла хорошо исполнить «Кровь от ярости в сердце клокочет»!

– Ладно-ладно, тогда в следующий раз оба постараемся.

Обычно он смотрел на всех с превосходством, но только к этой женщине относился ласково.

Парень повернулся к своему третьему спутнику:

– Господин Му, прошу вас, проводите Жу И в ее комнату. Пусть отдохнет. Я тоже скоро пойду.

Старец понял, что его выпроваживают, глянул на стоящую в стороне Шао Цзюнь и тихо сказал:

– Молодой… молодой господин, вы серьезно?

Юноша посмотрел на девушку и со смехом сказал:

– Разве могут отравить деверя из семьи Ян? Не переживайте, господин Му. Прошу, проводите Жу И.

В начале Западной Цзинь известный генерал Ян Ху получил приказ напасть на царство У. Против него выступил известный генерал Цзи Кан. Два военачальника были равны по силе и очень уважали друг друга. Когда командир Ху услышал о болезни своего противника, то отправил своих людей с лекарством. Советник господина Кана сказал, что вместо настоек могли прислать яд, а тот ответил фразой про деверя. Это означало: пусть Ян Ху враг, но остается человеком высокой морали, который никогда не нападет со спины.

Господин Му не слышал такую историю, однако повиновался. Он что-то невнятно пробормотал, поклонился Отшельнику и вместе с красавицей ушел. Четверо парней с шестами отправились с ними в сопровождение. Когда они отошли достаточно далеко, юноша улыбнулся:

– Приветствуем вас в «Золотой птице»!

Парень проиграл, однако все равно веселился. Такое поведение позабавило Шао Цзюнь, ведь она понимала: в бою Отшельник не смог проявить себя как следует, потому решил показать свои блестящие познания в истории.

Он вошел в крытый зал на борту – девушка последовала за ним – и зажег свечи в канделябре. Внутри спокойно могли поместиться человек десять. Парень указал на стул:

– Прошу, Милосердная, садись.

Обстановка здесь оказалась изысканной. Кресла с резной спинкой и подлокотниками стояли в ряд, перед почетным местом находился декорированный стол с инкрустацией из слоновой кости. На его поверхности блестела квадратная медная емкость со льдом – в таких во дворце хранили фрукты. Или охлаждали вино, как это было здесь.

Молодой человек достал из таза фарфоровую вазу с двумя чашками, наполнил их до краев, после чего с улыбкой пододвинул одну Шао Цзюнь:

– Наложница, живя во дворце, ты, наверное, еще ни разу не пила вино?

Договорив, залпом выпил свою порцию. Девушка не торопилась поступать так же. Она опустила голову, разглядывая напиток. Вообще пробовать этот напиток ей приходилось, только красное, а не золотисто-желтое, как в чашке в руках.

Так и не выпив, ассасин спросила:

– Так кто же ты?

Собеседник поднес чашку к носу, вдыхая аромат. Затем отставил ее и ответил:

– Когда господин Ван, то есть учитель Янмин, отдал тебе яшму, о чем-нибудь рассказал?

Эти слова заставили Шао Цзюнь замереть от испуга, а через миг она рефлекторно потянулась к мечу за спиной, забыв, что его нет. Ее движения не укрылись от глаз юноши. Он слегка улыбнулся, встал и достал из стенного шкафа бумажную коробку размером чуть меньше полутора метров. Положив на стол, открыл.

– Взгляни.

Внутри оказались меч и шэнбяо девушки, рядом лежала подвеска. Девушка взяла украшение. Той ночью евнух Чэнь не выпускал подвеску из рук и запачкал яшму своей кровью, однако сейчас на ней не было ни единого пятнышка.

Юноша взял в руки оба оружия и просто передал Шао Цзюнь, показывая, что не имеет дурных намерений. Она еще раз посмотрела на подвеску, а затем повесила ее на шею, чувствуя невероятное облегчение. Мысли о том, кто же сидит перед ней, не давали покоя, и она спросила:

– Как мне к тебе обращаться?

Незнакомец налил еще вина, после чего серьезно посмотрел на собеседницу:

– Можешь звать меня Пэнцзю. Сюй Пэнцзю, – гордо сказал юноша.

Шао Цзюнь подумала: «Это же псевдоним Юэ Фэя… Да, парнишка настоящий поклонник. Но кто он?»

– Рада знакомству.

Юноша вмиг растерял все свое самодовольство. Онто думал, девушка побледнеет от страха при звуках его имени, а та и бровью не повела.

– Ты никогда не слышала обо мне? – сконфузился молодой человек.

В голове у девушки промелькнуло только: «А должна?» Но, взглянув на нового знакомого повнимательнее, замерла. Поколебавшись, она медленно спросила:

– Ты… гогун вэй[62]?

Пэнцзю слабо улыбнулся, доливая себе вино:

– Главнокомандующий войсками южной столицы Нанкина.

Для Шао Цзюнь громкий титул ничего не говорил. Когда она жила во дворце, то никогда не встречала кого-то с подобным титулом. Но вот про гогуна вэй она слышала.

– Значит, ты происходишь из рода Чжуншаньского вана…[63] Теперь ясно, откуда в тебе столько мужества, – пробормотала Шао Цзюнь.

Первым, кто получил титул гогуна вэй, считается Чжуньшаньский ван Сюй Да[64]. У него было двое детей: дочь вышла замуж за яньского вана Чжу Ди, а сын Сюй Хуэй унаследовал титул. Однако последний был беззаветно предан императору Чжу Юньвэню и во время восстания «Красных повязок» возглавил войска, борясь против монголов. Его младший брат, Сюй Цзэншоу, тайно известил об этом вана. Но когда армия Хуэя захватила Нанкин, император Чжу Юньвэнь узнал о заговоре и казнил Цзэншоу. Тогда Чжу Ди начал осаду города. Хоть гогун вэй и твердо держал оборону, в конце концов город пал. Так как правитель пожаловал семье Сюй железный свиток с киноварными письменами – эдикт о полной амнистии – то Чжу Ди не мог его казнить, посему просто лишил Хуэя высокого титула, а его сыну пожаловал титул «гогун» и сослал в северную столицу Пекин. В последующие годы титул передавался по наследству. Так вышло, что два человека из семьи Сюй занимали эту должность: на юге и на севере. Многие из череды гогунов вэй чинили беззаконие и злоупотребляли властью, но также среди них встречались мудрые и справедливые. Пэнцзю – прямой потомок Хуэя в седьмом поколении. На тринадцатый год правления Чжу Хоучжао он уже в десятилетнем возрасте унаследовал титул гогуна вэй. Хоть Пэнцзю и занимал должность защитника Нанкина, отличался смелостью и незаурядностью, тем не менее все его считали просто избалованным мальчишкой, не воспринимая всерьез.

Когда Шао Цзюнь назвала парня мужественным, он невероятно обрадовался, словно это была лучшая похвала в жизни, и захохотал:

– Ты слишком высокого мнения обо мне!

Он осушил свою чашку с вином, а затем продолжил:

– Тебе неинтересно побольше узнать о том старом евнухе? Этот человек отошел в иной мир, так что не беспокойся.

Бывшая наложница немного испугалась. Собеседник был молод, хорошо воспитан и имел утонченный вкус, однако оказался жестоким – слишком небрежно говорил об убийстве человека. Девушка тихо спросила, глядя ему в глаза:

– Почему ты помогаешь мне?

– Разве господин Ван не говорил тебе в случае беды отправиться в «Яшмовую лавку пяти добродетелей»?

Сказать, что Шао Цзюнь удивилась, не сказать ничего. Она лихорадочно размышляла: «Евнух Чэнь лишь отобрал подвеску, но не выяснил, для чего нужна. Откуда же Пэнцзю это известно? Да еще и про наставника…»

Словно прочитав ее мысли, молодой человек заговорил вновь:

– Мало кто знает интересный факт: «Яшмовую лавку пяти добродетелей» открыла наша семья. Той ночью, если бы не длинный язык старого евнуха, я бы тебя не признал. Прости за удар.

Бывшая наложница только сейчас осознала: за помощью Янмин направил ее в резиденцию гогуна вэй! Из поколения в поколение их род охранял Нанкин, командуя местной армией, поэтому в Нанкине они были самыми могущественными людьми. Теперь стало понятно, почему даже Чжан Юн не сможет ее найти. Тогда ночью в лодке евнух Чэнь увидел, как молодой человек вырубил Шао Цзюнь, и решил, будто бы спасся из лап смерти, поэтому без задней мысли в знак благодарности отдал яшму Пэнцзю, сказав, что с ее помощью можно найти покровителя государственной преступницы. Вот только старик не знал, с кем имеет дело…

– Ты спас меня. Спасибо.

Молодой человек сложил руки за спиной и медленно сделал пару шагов, а затем сказал:

– Господина Янмина связывает неразрывная дружба с семейным учителем, у которого такая же подвеска. Он рассказывал мне, что получил эту вещь в дальнем походе в Великую пустыню на татарскую столицу, еще когда управлял Саньчжэнь. Изначально кусок яшмы был пресс-папье, но во время мятежа разбился на три части. Тогда учитель попросил одного мастера-ювелира из Сучжоу сделать из осколков одинаковые подвески и подарил лучшим друзьям по одной. Только на их лицевых сторонах написали разные слова: учителю – «Природа», господину Янмину – «Вера», третьему человеку – «Мораль». Поэтому я сразу узнал твою яшму. Забавно… Тот старый евнух ведь решил, будто бы победил, когда залез к нам в лодку.

Философский трактат «Учение о срединном и неизменном» начинался со следующих слов: «Небо определяет природу, врожденные качества – мораль, самосовершенствование – веру». Той ночью учитель Пэнцзю и два его друга много говорили об этом, разговор протекал очень дружелюбно, хотя их мнения расходились. В итоге ювелира попросили на трех подвесках выгравировать разные слова – в память о той беседе. Шао Цзюнь не подозревала, что у подвесок такая история, да к тому же их три. Дружба действительно многое значила для этих людей…

– Благодарю за рассказ. Я не знала, – поблагодарила девушка и задумалась: «Неудивительно, что наставник оставался спокоен, когда отправил меня в Нанкин…»

Юноша рассмеялся, а потом вновь стал серьезным:

– В моей резиденции ты в безопасности, а в случае чего я со всем разберусь. В общем, ни о чем не волнуйся. Когда рана заживет, сразимся еще раз.

Пэнцзю был молод, к тому же вел разгульный образ жизни. На первый взгляд он казался сынком богатых родителей. Однако питал страсть к боевым искусствам – даже сейчас думал о том, как помериться силами и взять реванш.

– Скажи, кто учил тебя драться?

Шао Цзюнь стало крайне любопытно, к какой школе принадлежал молодой гогун вэй.

– Наш семейный учитель – Ян Суйань. Господин Ван не рассказывал о нем?

– Значит, господин Ян… – пробормотала девушка.

Она знала его под именем Ицин – известный сановник, который хорошо разбирался в литературе и боевых искусствах, не уступая мастеру Вану. В сравнении с Янмином, получившим приказ временно возглавить армию ради подавления мятежа, Ицин некогда управлял тремя пограничными районами, потому ему дали очень затейливое прозвище – Ветеран четырех поколений; главный военачальник трех пограничных районов; в походе – полководец, во дворце – канцлер; просвещенный в культуре, непобедимый в бою. Про него в Поднебесной узнали раньше имени Янмина. Впервые Шао Цзюнь услышала об Ицине от императора Чжу Хоучжао. Тогда она только получила титул. Правитель просматривал доклад, где господин Ян советовал ему прекратить постоянные увеселения. Тот пришел в ярость, отбросил листы в сторону и сказал с ненавистью:

– Непременно заставлю этого южного варвара закрыть рот!

Он быстро попросил девушку собрать отчет и отослать обратно, а затем пробормотал:

– Такой дикарь никогда не сможет навредить мне.

Тогда Милосердная наложница впервые услышала об Ицине. Из-за своей прямолинейности он часто конфликтовал с Лю Цзинем, поэтому при дворе господин Ян то появлялся, то исчезал. Однако император Чжу Хоучжао знал о талантах этого человека, к тому же он оставался честным человеком, из-за чего всегда доверял ему важные посты. Ицин был старше Янмина на восемнадцать лет. Хотя Шао Цзюнь и помнила, как наставник рассказывал про господина Яна, говоря с уважением, но никогда бы не подумала, что их связывает такая дружба.

Пэнцзю рассмеялся:

– Именно так. В некотором смысле мы с тобой соученики.

Девушка подняла чашку, сделала глоток и улыбнулась:

– Вполне возможно.

Вино оказалось сладким, а аромат – насыщенным. Обычно Шао Цзюнь не употребляла алкоголь, однако сейчас решила сделать исключение. Вино освежало, одновременно с тем в груди разлилось тепло.

Она собрала свое оружие, после чего обратилась к юноше:

– Спасибо еще раз. И прости, что свалилась на твою голову так внезапно. Мне пора отдохнуть.

– Хорошая идея, поскольку уже поздно. А когда рана заживет, я лично провожу тебя из города. И еще. Поскольку сейчас ведутся поиски, никуда не выходи из дома.

– Раз ты так говоришь, значит, ищут меня… – помрачнела Шао Цзюнь.

– В точку. Вчера приезжал евнух Юй – разобраться в деле о смерти старого евнуха. Он подозревает тебя, поэтому попросил меня помочь проверить всех приезжих. Я не могу лишь создавать видимость поисков, поэтому сейчас на улицах проверяют каждый угол и каждого человека. Его присутствие в Нанкине доставляет много проблем, но через несколько дней евнух Юй отправится на юг. Как только уедет, можно выдохнуть.

– Ты про… Юй Даюна? – спросила Шао Цзюнь, немного помедлив.

– Именно.

– Он часто посещает южный регион?

– Периодически. Поговаривают, что там у него дела с франками.

Ассасин решила заручиться поддержкой Пэнцзю. Тогда убийство Работорговца можно будет представить как смерть по неосторожности или несчастный случай. Наставник предложил убивать Тигров по одному, и сейчас Шао Цзюнь боялась упустить шанс.

– Послушай, у меня есть к тебе одно дело…

Она невольно замерла, глядя на парня. Поскольку он убил евнуха Чэня и приютил ее в собственном доме, а еще был доверенным лицом Янмина… Бывшая наложница решила: они на одной стороне. Видя нерешительность собеседницы, Пэнцзю сказал:

– Говори уже, не тяни.

Но Шао Цзюнь не смогла. Поблагодарив парня еще раз, она вышла на улицу.

Луна и звезды ярко светили, в озере квакали лягушки. Вокруг царила атмосфера умиротворения, в воздухе разливалось спокойствие. Девушка подняла голову к небу.

Бывшая наложница не думала, что выживет после погони за евнухом Чэнем. Но со стариком покончено, а она жива. В доме Пэнцзю некоторые слуги могут узнать ее, однако он доверял им, посему можно не переживать. Сам молодой господин пообещал разобраться с любыми неприятностями, если те возникнут. При дворе юный Сюй не сможет тягаться с влиянием евнуха Чжана, вот только в Нанкине ситуация складывалась обратная.

Слова Янмина про «Яшмовую лавку» всплыли у Шао Цзюнь в голове: «Иди туда только в самом крайнем случае». Выходит, ее наставник не до конца доверяет гогуну вэй. Вероятно, из-за юного возраста и легкомысленности в силу образа жизни. Либо Пэнцзю не мог помочь им расправиться с Тиграми – только предоставить убежище последним выжившим членам Братства. Поэтому она не стала просить парня о помощи.

В итоге бывшая наложница решила подождать, пока рана заживет, а после отправиться к наставнику, обсудить следующий шаг.

Она вернулась в дом Пэнцзю. Поднявшись в кабинет, где недавно очнулась, девушка увидела расхаживающую по комнате Яньфэй. При виде нее малышка протяжно вздохнула:

– Вы же с хозяином не дрались?

– Почему ты еще не спишь? – проигнорировав вопрос, спросила Шао Цзюнь.

– Господин говорил, что полноценно сразится с вами только после вашего выздоровления! Я боялась, как бы он не навредил вам. Плечо ведь еще не зажило!

Девочка говорила с такой заботой, которая даже тронула бывшую наложницу. Она со смехом ответила:

– Все в порядке. Яньфэй, иди спать, я тоже отдохну.