Едва различимое пение разбудило бывшую Милосердную наложницу:

Слова звучали нечетко, зато голос был очень красивым и мелодичным. Наполовину проснувшись, Шао Цзюнь подумала: «Ха, я в Леопардовом павильоне?»

Когда ей приказали прислуживать императору Чжу Хоучжао, девушка впервые узнала слова пьес. Правитель оказался любителем игр и увеселений: время от времени приглашал в Леопардовый павильон труппы и, если выступление оных его не устраивало, вместе с Шао Цзюнь переодевался, чтобы посмотреть спектакль в известном доме семьи Чжа, который находился на улице Цяньмэнь. Тогда она не особо понимала искусство, но пение актрис ей очень нравилось.

Доносившаяся издалека песня как раз походила на услышанную когда-то, потому бывшая наложница подумала про Леопардовый павильон. Вдруг в песне появилась фальшь. Во дворец отбирали только лучших актеров и певцов: никто из них никогда не сбивался. Девушка на миг замерла, а затем попыталась открыть глаза. Ничего не вышло. Веки будто приклеились. Со второй попытки ей это удалось, и яркий свет ослепил Шао Цзюнь. Она решила снова прикрыть веки, дать себе время успокоиться, слушая песню.

Голос казался молодым, даже детским. Вряд ли исполнитель понимал смысл песни. Затем настала очередь следующей части:

Дойдя до фразы «пару алых обронил лепестков»[57], голос певицы не справился с высокой частью, перестав попадать в ноты. Вздыхая и смущаясь, она хотела вновь поймать ритм и все пела эту фразу.

К этому моменту Шао Цзюнь почти пришла в норму. Открыв глаза во второй раз, она обнаружила, что лежит под тонким пледом на тахте. Похоже, ее принесли в кабинет: все вещи в помещении были красиво и аккуратно расставлены, у ее изголовья находился празднично красный канделябр, в котором горело несколько свечей толщиной с руку, ярко освещая комнату. У кровати ассасин увидела стол, напротив него – скамейку. На ней сидела девочка лет двенадцати-тринадцати на вид. Ее волосы были собраны в два пучка по обе стороны от ушей, а сама она болтала ногами, не доставая до пола, и все пыталась осилить песню.

«Где я? На тюрьму не похоже…» – подумала Шао Цзюнь. Она собиралась встать, но, когда оперлась о тахту, руку пронзила острая боль. Ассасин тихо застонала. Услышав это, девочка прекратила петь, вскочила со скамейки и подошла к лежанке, чтобы поддержать голову Шао Цзюнь. Она подложила две большие подушки под нее и сказала:

– Ой-ой! Лекарство только начало действовать, лучше не двигайтесь. Я налью вам отвар из женьшеня.

Бывшая Милосердная вспомнила, как вчера вечером молодой господин сильно ударил ее палкой в плечо. После она отключилась, а следом… очнулась здесь и чувствовала себя лучше. Шао Цзюнь хотела ощупать рану, но наткнулась на многослойную повязку. «Значит, меня уже осмотрели и нанесли лекарство», – решила она. Затем посмотрела на певицу. Та подошла к краю стола и, встав на цыпочки, взяла большую чашку, после чего аккуратно поднесла ее ко рту раненой.

– Госпожа, выпейте этот отвар, тогда рана быстрее заживет.

Терпкий запах ударил в нос Шао Цзюнь. Еще во дворце почивший император, перед тем как пить такие отвары, сначала давал попробовать ей, поскольку она разбиралась в них. Аромат подсказал, что напиток прекрасного качества. Медленно сделав глоток, девушка почувствовала прилив сил. Посмотрев вокруг, она спросила:

– Сестренка, где я?

Певица, услышав такое обращение, с улыбкой ответила:

– Я недостойна такого обращения, поскольку просто служанка здесь. Зовите меня Яньфэй.

Шао Цзюнь удивилась: девочку звали «Густой туман», в то время как слуг обычно называли в честь времени года либо цветка: «Весенняя орхидея» или «Хризантема».

Яньфэй заметила сомнения новой знакомой и указала на стену, где висело стихотворение.

– Так меня назвал хозяин. Сказал, слово взял из этого стихотворения. Вы умеете читать? Проверьте, не обманул ли меня господин.

Вела себя девочка без какого-либо высокомерия или попытки понравиться, так что имя очень ей подходило. Шао Цзюнь задумалась: «Неужели ее хозяин спас меня? Зачем? Кто он?»

Малышка заподозрила неладное из-за долгого молчания гостьи и разочарованно спросила:

– Выходит, там нет моего имени? Так и знала! Хозяин просто пошутил.

Ее голос вернул девушку в реальность. Она внимательно прочитала стихотворение:

Шао Цзюнь была не сильно образована, поэтому не могла оценить качество стиля, хотя слова «густой туман» точно нашла. Еще ей понравилось аккуратное написание.

– Твое имя там есть.

Мрачное лицо Яньфэй вмиг просветлело.

– Правда? Ха! Действительно, не обманул… Выходит, имена других служанок – «Цветная парча», «Любование весной», «Семиструнная цинь» – тоже взял из стихотворений. Не думала, что хозяин так много знает.

Шао Цзюнь украдкой улыбнулась. Взять два слова из стихотворения, превратив в имя, не требовало серьезного образования, но малышка оказалась очень наивной.

Яньфэй воодушевилась и продолжила разговор:

– Госпожа, покажите мне, откуда имя «Любование весной»?

Она указала на стены, где висели листы со стихотворениями, написанными аккуратным почерком. Строки оказались написаны разными стилями: уставным письмом кайшу, хотя обычно стихотворения записывались скорописью цаошу или синшу. Имя Сюнь Фан, которое означало «Весенняя Орхидея» или же «любоваться цветеньем весны», «Искать общества публичных женщин», было действительно взято из стихотворения:

Большинство стихотворений не имело подписи, кроме одного: «Лунной ночью пьян до бесчувствия отшельник с Облачной горы, нетвердой рукой записывает „Беседку на зеленых холмах в округе Чичжоу“ мужественного Му-вана».

– Яньфэй, этот отшельник с горы – твой хозяин?

– Я не знаю, но писал тексты он.

Шао Цзюнь не научилась каллиграфии, хотя могла различать стили. Все надписи в комнате выводили кропотливо, словно ребенок занимался по прописи. Только в последнем стихотворении написание вышло довольно свободным. Даже напившись, «отшельник» сделал все очень аккуратно, пусть и вольно. А «мужественный Му-ван», насколько знала девушка, – известный генерал эпохи Сун, Юэ Фэй, который боролся с династией Цзинь. Когда правящий дом пал, император Чжу Юаньчжан пожаловал ему титул «Сунский младший опекун границ государства, мужественный Му-ван». Юэ Фэй написал не так уж и много стихотворений, и все они не очень подходили для того, чтобы выбрать из них имя для девочки. Шао Цзюнь не понимала, как этому «отшельнику» пришла в голову такая мысль.

– Слушай, Яньфэй, почему твой господин использует стихотворения Юэ Фэя при выборе имени?

Глаза у малышки загорелись:

– Вы такая умная! Оказывается, тоже знаете этого поэта? Хозяин говорил, что очень уважает его, вот и повесил стихи здесь.

«В комнате стихотворения только генерала?» – эта мысль заставила Шао Цзюнь замереть.

В детстве она немного умела читать, а на пути в Европу господин Чжу еще подучил ее. Он не очень любил произведения изящной словесности и мало занимался с ученицей. Юэ Фэя знают больше как военачальника, и в народе говорили только о стихотворении «Кровь от ярости в сердце клокочет», потому Шао Цзюнь не знала, что он написал также «Беседку на зеленых холмах в округе Чичжоу». Услышав о преклонении хозяина Яньфэй перед Юэ Фэем, бывшая наложница успокоилась и подумала: «Подозреваю, вчера меня спас отшельник с Облачной горы». Затем внимательно осмотрелась. Помещение казалось довольно просторным, белоснежные стены украшали свитки со стихами, окна были открыты. Посмотрев в одно из них, девушка поняла две вещи: только-только начинало темнеть, и снаружи росла большая софора японская[60] с пышными бутонами.

Судя по комнате, которая выглядела весьма внушительно, ее спаситель не самый простой человек. Шао Цзюнь невольно нахмурилась и спросила:

– Как зовут твоего хозяина?

Яньфэй удивленно захлопала глазами:

– Вы не знаете? Я тоже.

– Тогда как?.. – Бывшая наложница замерла.

– Зову хозяином, и все.

Ассасин усмехнулась. Когда в гареме ей пожаловали титул Милосердной, она сама знала только фамилию императора – никто не смел звать его по имени.

– Отведешь к нему? Он все-таки спас меня.

– Вам уже лучше? – Девочка снова удивилась.

– Лучше, – ответила Шао Цзюнь. Затем приподнялась и села, сжимая кулаки.

Несмотря на глубокое ранение, девушка чувствовала себя лучше после полученного лечения. Она не знала, каким оно было, однако боль уменьшилась, а после выпитого отвара рука стала двигаться намного лучше. Ногам тоже стало легче. Прыгать пока не получится, зато ходить – без проблем. Яньфэй восхитило то, как держалась новая знакомая.

– Два дня назад хозяин сказал не беспокоить вас, а просто лечить, поскольку рана серьезная. Обещал сам зайти, когда вы очнетесь.

– Два? – округлила глаза бывшая наложница.

– Ага. Господин принес вас позавчера.

Шао Цзюнь не могла поверить, что столько времени пробыла без сознания. Тут же в голове возникли вопросы: «Евнух Чэнь тоже здесь или ушел? Где яшмовая подвеска? Как можно спокойно лежать тут, когда наставнику грозит опасность?»

– У меня к нему срочное дело. Не могу ждать.

– Ладно. Наверное, сегодня господин будет на «Золотой птице»[61] наслаждаться прохладой, – ответила Яньфэй.

– Как пройти туда?

Девочка принялась объяснять:

– Если спуститесь, после пойдете вдоль дороги на запад, то увидите дамбу Благородного Мужа, где стоит каменное судно. Это и есть «Золотая птица», господина найдете там. Слушайте… Уже поздно, может, лучше сначала отдохнуть?

Когда она говорила о дамбе, Шао Цзюнь уже поднималась с тахты.

Малышка всерьез разволновалась:

– Хозяин говорил!.. – Она тут же преградила дорогу раненой, которая без труда проскочила сбоку, преодолев несведущую в боевых искусствах служанку. Пока девочка разворачивалась, ассасин уже спускалась по лестнице. – Госпожа, подождите!

Яньфэй помчалась следом, но пока дошла до лестницы, Шао Цзюнь уже вышла на улицу.

Там пышно цвели всякие цветы и деревья, а сам дом оказался невероятно огромным. Уже совсем стемнело, зато свет из комнат немного освещал землю. Это позволило разглядеть среди растений тропинку, ведущую как раз на запад. Девушка быстрым шагом пошла вперед.

«Два дня… – эта мысль не давала ей покоя. – Нужно срочно найти евнуха Чэня и вернуть яшмовую подвеску. Иначе старик Юн доберется до всех нас, включая друга наставника!» Шао Цзюнь понимала: с ее стороны дерзость – вот так искать хозяина дома, который обещал зайти сам, однако время поджимало.

Красивый ухоженный сад компенсировал небольшую площадь своим очарованием, а также замысловатой проектировкой: девушка то и дело останавливалась, чувствуя, что дорожка странно петляет.

Наконец она вышла из лабиринта к озеру с лотосами. Такое часто встречалось – жилые дома строили вокруг небольших водоемов. Только этот оказался просто огромным. Весной лотосы расплывались по дамбе, их дивный аромат наполнял округу. Среди растений именно данный цветок считается самым благородным, поэтому место назвали дамбой Благородного Мужа. На западном берегу стояло большое каменное судно – очевидно, «Золотая птица». Уличные фонари ярко освещали палубу, где расположились несколько человек. Изредка доносились звуки пипы. Смотря издали, Шао Цзюнь увидела, как двое незнакомцев расхаживали туда-сюда по открытой площадке на палубе, и приняла их за актеров. Ведь юаньская драма получила широкое распространение еще во времена империи Юань, по всей Поднебесной строились специальные дома для театральных представлений, приемов и банкетов. В особенности много их стояло в районе правого берега реки Янцзы. Богатые семьи даже покупали себе труппы ради домашних постановок, которые также показывали гостям.

Дом, где очнулась бывшая наложница, явно принадлежал зажиточной семье. Неудивительно, что ее спаситель содержал труппу, а теперь наслаждался игрой актеров в прохладе ночи. Из-за разделяющего их лотосового озера Шао Цзюнь не могла разглядеть лиц. Девушка шла вдоль озера, размышляя, как повежливее начать разговор, не вызвав раздражения своей выходкой. На полпути ее сердце забилось чаще, когда она рассмотрела подмостки: два человека оказались не актерами в костюмах и с театральными дротиками, а обычными людьми. В руках они держали бамбуковые шесты. Бывшая наложница не владела копьем, однако в движениях узнала боевую технику. За копейщиками наблюдали двое мужчин вместе с красивой женщиной в дорогих одеждах. В руках та держала пипу, на которой играла. Справа от нее сидел пожилой господин с очень худым лицом. А между ними – молодой человек в роскошном костюме, тот самый певец из лодки!

Шао Цзюнь резко остановилась. Девушка не могла представить, что он тоже будет здесь, на душе заскребли кошки. Вдруг за спиной раздался голос:

– Ты кто такая?

Ассасин искоса глянула за спину: сзади появились два молодых парня с бамбуковыми шестами и в тяжелых одеждах. Оба стояли по выправке, палки скрестили друг с другом – армейский прием «Золотые ножницы», – лишая возможности проскочить мимо. Солдаты. Заметив незнакомку, стражники решили схватить ее для допроса. Внезапно девушка подпрыгнула и надавила ногой на одну из палок – ее веса хватило, чтобы шест ушел в землю, потянув за собой второй.

Парни полагались на физическую силу, потому всегда вели себя высокомерно, однако сейчас перетрусили, ведь хрупкая девушка одним движением обезоружила обоих. Они и не догадывались: даже в случае драки у них не было шансов. Когда Шао Цзюнь собралась ответить им, сзади налетел порыв ветра – появились те два человека, которые сражались на сцене. Издали заметив подозрительную фигуру, они прекратили тренировку, а затем в мгновение ока примчались сюда. Девушка повернулась и снова увидела скрещенные шесты – новоприбывшие бойцы тоже использовали «Золотые ножницы». Ассасин почувствовала: трюк с прыжком уже не пройдет; для рукопашной атаки у нее не было сил – рана в плече давала о себе знать. Зато нижние конечности уже пришли в норму. Шао Цзюнь согнула левую ногу, а правой ударила сверху по бамбуковым палкам «актеров». В этот момент солдаты сзади подняли свои: четыре шеста столкнулось, один с громким треском переломился пополам. Бывшая наложница успела отскочить в сторону, после чего стрелой метнулась в сторону судна.

Пожилой господин поднялся со своего места и подумал: «Откуда взялась эта девчонка? Неужели к нам подослали убийцу? Четыре здоровых воина не смогли остановить хрупкую девушку!» Когда он думал напасть на незнакомку, заговорил молодой человек. Голос его звучал очень спокойно, а сам он казался высоким и незыблемым, как гора.

– Постойте. Пусть она поднимется.

Юноша явно пользовался авторитетом. Только что подоспевшие стражники в ту же секунду, помрачнев, отступили.

– Кого я вижу! Рана уже зажила? – спросил он со смехом.

Парень говорил с ней, как со старым другом. Бывшая наложница посмотрела на певца из лодки:

– И ты здесь?

Старец воскликнул:

– Неслыханная наглость!..

Молодой человек жестом остановил его.

– Я собирался зайти и представиться, когда тебе станет лучше. Здесь ты в безопасности, не волнуйся. Однако раз сама пришла в поисках ответов… Придется сразиться за них.

Теперь Шао Цзюнь поняла, что перед ней хозяин Яньфэй, тот самый Отшельник!

В каменной лодке находилась стойка с тренировочным оружием: шесты, несколько бамбуковых мечей. Юноша подошел, взял из нее по одной штуке того и другого. Взвесив в руках, бросил девушке «клинок»:

– Держи.

Левой рукой ассасин поймала меч – легкий, сбалансированный, с хорошей рукояткой. В прошлом, когда господин Чжу Цзююань обучал ее фехтованию, они использовали такие же. Шао Цзюнь посмотрела на парня:

– Кто ты вообще такой?

Молодой господин рассмеялся, скидывая халат:

– Если будешь болтать, получишь копьем.

Бывшая наложница разозлилась: «Ну и тип! Думает, меч его не достанет?» Судя по удару на лодке, какие-то способности у парня были, хотя вел себя как избалованный юнец. В ту ночь ему удалось одолеть Шао Цзюнь, поскольку та уже истратила все силы и, забыв о защите, преследовала лишь одну цель – убить евнуха Чэня. Сейчас, пусть не до конца, но силы к ней вернулись. Когда она училась фехтованию, то тренировала обе руки, поэтому разницы, в какой держать меч, особо не было. Девушка приготовилась к поединку, хотя не понимала мотивов противника. Чем больше думала об этом, тем больше приходила в недоумение. Отшельник принес ее в свой дом, приставил девочку-прислугу присматривать за состоянием раненой… А теперь предлагает сразиться. Тем не менее враждебности от него Шао Цзюнь не чувствовала.

Отшельник, скинув широкий халат, остался в атласной тунике, которая выглядела немного торжественно. Когда франт взял в руки шест, его взгляд изменился, стал хищным. Парень воспринимал бой всерьез… Пусть в руках они держали тренировочное оружие, однако бывшая наложница понимала: стоит сделать всего один шаг – начнется ожесточенная схватка. Пусть Шао Цзюнь была девушкой, но с детства она считала, что лучше умереть, чем сдаться. Стиснув зубы, ассасин крепче ухватилась левой рукой за рукоятку меча. Не успела она сделать и шаг, как услышала топот.

Один из парней «актеров» суровым голосом крикнул:

– Кто такая?

В потемках раздался запыхавшийся женский голос:

– Хозяин, это Яньфэй!

Служанка не могла бросить раненую девушку, к которой ее приставил господин, поэтому поспешила за ней. Лицо девочки пылало, она тяжело дышала.

Малышка пришла в замешательство, когда увидела намечающуюся битву, и закричала:

– Хозяин, эта девушка настойчиво требовала встретиться с вами! Я… не смогла остановить ее.

Только она договорила, как сидящая сбоку красавица с пипой в руках прыснула со смеху. Яньфэй хватала ртом воздух, стараясь отдышаться, а торопилась, в сущности, из-за пустяка – ситуация выглядела действительно забавной. Пусть юноша полностью сосредоточился на предстоящем поединке, все же с улыбкой сказал девочке:

– Возвращайся домой. Все в порядке.

Поняв, что хозяин не злится, она перевела дух. Затем решила остановить их с Шао Цзюнь схватку, но, посмотрев на последнюю, не осмелилась открыть рот. Повернувшись, малышка поспешила уйти, думая: «Откуда она? Ты погляди, может противостоять хозяину… Я бы в жизни за ней не угналась!»

Дождавшись, когда Яньфэй уйдет, молодой человек сказал:

– Пока эта прекрасная ночь не закончилась, покажи мне, как ты убила Змея.

Бывшая наложница похолодела: «Он знает!.. С самого начала знал!» Девушка взяла бамбуковый меч, подняла на уровень глаз. Сердце лихорадочно билось.

Отшельник отступил левой ногой на полшага и отклонился, направив шест на противницу. Это была стойка армии императора династии Цинь, только там воины использовали два оружия, следуя принципу инь – ян, на котором строилась техника боя. Парень же держал шест-копье одной левой рукой. Значит, независимо от уровня мастерства, драться будет вполсилы. Шао Цзюнь слышала о стиле циньских воинов, однако не встречалась с ним раньше. Она резко перевела меч в вертикальное положение. Дождавшись, когда палка приблизится к ней примерно на тридцать сантиметров, она шагнула вперед с правой ноги, отставила левую и, увернувшись от выпада оппонента, рывком сблизилась с ним. Иначе никак, ведь копье по длине превосходит меч – дистанцию нужно сокращать.

Бывшая наложница обладала отточенной техникой, только правая рука сильно ослабла после ранения. Сейчас время работало против нее, поэтому бой нужно было заканчивать быстро. Глядя на точность движений и гибкость тела противника, Шао Цзюнь поняла, что тот опытный боец. Справиться будет непросто – даже сразиться вничью, потребуется много сил. Ассасин решила выждать, когда Отшельник завершит прием, и лишь затем напасть. Будь у нее в руках настоящий меч, она успела бы три или четыре раза проткнуть врага в паузе между его ударами. Если даже бамбуковым мечом ударить по запястью, Отшельник не сможет поднять свое оружие. Двигался молодой господин невероятно быстро. Несмотря на отличные навыки, Шао Цзюнь приходилось тяжко.

В текущем году юноша как-то спарринговал с Вэй Бинем, но через два-три выпада оказался на земле, да еще не мог пошевелиться. Это сильно разозлило парня, который чувствовал себя опозоренным. Он договорился со Змеем сразиться еще раз – взять реванш. И когда уже достаточно подготовился к схватке, то узнал о смерти евнуха от рук бывшей Милосердной наложницы. В тот момент ярость ослепила его.

А сейчас, после первого же выпада, оказался в невыгодном положении из-за маневра этой девчонки. Отшельник понимал, что вот-вот проиграет, и испугался. Благо, он был преемником известного учителя, к тому же родился в семье полководца. Его тело оказалось не таким гибким, как у бывшей наложницы, однако юноша находился в отличной физической форме. Видя, как близко подобралась противница, правой ногой он отступил на полшага и повторил ее уклон с рывком – только назад. Бойцы оказались по разные стороны площадки. Техника боя циньских воинов не принесла результатов, поэтому парень сменил стиль: ухватив палку за самый конец, он стал покачивать ею, за счет чего другой конец «копья» постоянно двигался. Молодой человек ловко держал оружие левой рукой, оставляя оппонента на расстоянии.

Девушка понимала: перед ней достойный противник. Когда господин Чжу обучал ее фехтованию, то сжато рассказал про копье Люхэ.

Во времена династии Южная Сун это оружие создала женщина, командир армии «Красных курток» Ян Мяочжэнь. Мастер боевых искусств, она превосходила даже своего мужа Ли Цюаня, из-за чего провозгласила себя Пикой Грушевого Цвета. Впоследствии одноименная техника боя распространилась по всей армии, вытеснив старые. А потом сформировалась школа копья Люхэ. Господин Чжу говорил, что прием «Покачивание», который сейчас использовал Отшельник, в руках настоящего мастера мог создать видимость семи копий. Молодому человеку удалось «воссоздать» лишь четыре, однако это уже очень неплохо. Только шест он перехватил на ходу, без предварительной подготовки, используя лишь одну руку, поэтому потерял в силе.

Не дожидаясь атаки с его стороны, Шао Цзюнь мгновенно ударила сама – иллюзия нескольких наконечников пропала. Используй юноша обе руки для фиксации шеста, ничего бы не случилось. Только вот он поступил так сознательно, зная о ране своего оппонента, о чем девушка догадалась. Играть в поддавки ей не хотелось, и она отступила на шаг, сказав:

– Ты не сможешь противостоять мне одной рукой. Сражайся двумя.

Парень покраснел. Наблюдающий со стороны пожилой господин поспешил сказать:

– Она права…

Старца впечатлила техника Отшельника, когда тот начал атаку, хотя теперь ситуация быстро изменилась не в его пользу. Юноша смог увернуться от удара Шао Цзюнь, но, когда та прервала «Покачивание», оказался в безвыходной ситуации. Если девушка ударит по запястью, это приведет к поражению. Пожилой господин стоял всего в нескольких шагах и мог загородить парня, однако в таком случае тот потерял бы лицо. Мужчина знал: «спасибо» за такое ему точно не скажут. Только существовал риск того, что удар меча повредит сухожилия молодого человека, за что отвечать придется именно этому старцу. Теперь он с облегчением выдохнул, когда Шао Цзюнь отступила, и даже поспешил вставить слово. Остановить бой у него не получится, но, по крайней мере, можно убедить юношу использовать обе руки. Вот только Отшельник, услышав слова пожилого господина, заорал:

– Закрой рот!

После чего обратился к бывшей наложнице:

– Сейчас проверим, сможешь ли ты противостоять мне дальше!