Девушка вздрогнула и посмотрела на Сицзяня. Тот махнул рукой, как бы говоря: «Все в порядке», – после чего вышел из хижины. На улице управляющий нарочито громко поздоровался:

– Боже мой, евнух Ма! Добро пожаловать.

Это был Мясник. Янмин говорил, что Юнчэн будет искать Шао Цзюнь в столице, поэтому она уехала в Нанкин повидаться с евнухом Чэнем. Выходит, мастер Ван просчитался. Шао Цзюнь знала: лишь небожителям ведомо все. Хотя все равно считала наставника лучшим в мире стратегом, который не совершает ошибок. Однако Мясник стоял за дверью, и девушка растерялась от такого поворота, подумав: «Он следил за мной?»

Теперь ей нужно самой принимать решение, как поступить. Можно сбежать, но евнух Ма, скорее всего, приказал сообщникам следить за территорией и поджидать жертву. Вступить в открытый бой с Мясником ей не хватит сил – шанс на победу есть только при поддержке Сицзяня. За одно мгновение в голове Шао Цзюнь промелькнуло две или три идеи, которые она тут же отмела. Чем больше она думала, тем больше успокаивалась. Похоже, евнух Чэнь не собирался выдавать «преступницу», и Шао Цзюнь решила не поддаваться панике, а просто спокойно наблюдать.

Свечи в хижине не горели, на улице ярко светила луна. Когда евнух Чэнь вышел, то не прикрыл до конца дверь, оставив небольшую щель. Из нее было видно ночного гостя. Выглядел тот внушительно, на голову выше старика Си. Разглядеть лицо не получалось, однако Мясника легко узнать по фигуре – Шао Цзюнь видела его несколько раз. Очень рослый, этот мужчина с бакенбардами казался настоящим верзилой, только голос оказался на удивление высоким.

Сицзянь сохранял спокойствие. Выйдя из хижины, он отошел от нее всего на полшага и остановился.

– Давно не виделись. Что привело тебя в столь поздний час?

Когда евнух Чэнь имел звание старшего дворцового евнуха и отвечал за Леопардовый павильон, рангом не уступал Мяснику, начальнику сыскной службы. Сейчас же разница в их рангах… просто небо и земля. Тем не менее старик держался с достоинством, Юнчэн – просто спокойно.

– Евнух Чэнь, могущество и состоятельность нашей «семьи» опирается на вас. Как я могу забыть о таком? Приехал навестить вас, узнать, как поживаете.

От того, насколько холодно мужчина сказал это, сердце Шао Цзюнь чуть не выскочило из груди: «Проклятье! Он все-таки выследил меня?! Следопыта мне на „хвосте" не хватало… Хотя лучшей ищейкой всегда называли Змея».

Девушка сама была неплохим шпионом, обладая острым слухом и зрением. Только шедшего за ней по пятам Юнчэна не заметила. Хижина стояла в неприметном месте, однако Мясник поднаторел в искусстве выслеживания.

Ладони Шао Цзюнь вспотели от нервного напряжения. Сицзянь же, наоборот, выглядел очень спокойным.

– Ты богатый и почитаемый человек, я же ни на что не годный старик… Лишь иногда помогал тебе. Как же мог быть опорой для вас?

– Думаете, господин тиду отправил вас присматривать за усыпальницей просто так? Наверняка вы получили приказ от него. Если Шао Цзюнь, обвиняемая в государственной измене, приедет к вам, ее нужно схватить. А раз она в хижине, можете выводить, – с усмешкой сказал Юнчэн.

Внезапно старик сорвался с места. Ему перевалило за семьдесят, однако расстояние между ним и Мясником он преодолел в мгновение ока. Евнух Ма не успел договорить, а Сицзянь уже оказался перед ним, занеся руку для удара. Ежедневные тренировки вместе с практикой Туммо сделали его ладони очень сильными, к тому же внезапный гость не ожидал нападения.

– Что?! – Мужчина потянулся к кинжалу на поясе. Он был гораздо моложе своего противника и обладал большей физической силой.

Евнух Чэнь решил не уклоняться, хотя с голыми руками пошел против клинка, и ударить точно в грудь. Раздался приглушенный хлопок. Мясник пошатнулся и рухнул на землю, изо рта потекла кровь, взгляд потускнел…

Шао Цзюнь не ожидала такого поворота. Она слышала, что Чэнь Сицзянь обучался секретным техникам боевых искусств, только не ожидала увидеть их в действии. Чжу Цзююань вкратце рассказывал, что Синцзи Баньдан передавал своим ученикам тайные техники боя Ваджраяны. Они сильно отличались от традиционных китайских боевых искусств, а особенно выделялся «Рассекающий удар ладони» школы Махамудры[49]. Она во многом похожа на технику ушу «Мяньчжан» или «Непрерывно тянущийся кулак». Синцзи Баньдан, положив бумагу на булыжник, мог разбить камень на куски, оставив лист целым и невредимым, используя одну лишь ладонь.

Старик Си уступал своему мастеру, однако оказался в состоянии сбить с ног такую громадину, как Ма Юнчэн. После удара господин Чэнь сам припал на одно колено. Шао Цзюнь не могла просто смотреть и выскочила из двери. Сицзянь схватился за грудь, из которой торчал кинжал. Ему удалось убить одного из Восьми тигров, однако сам серьезно пострадал.

Увидев клинок в груди старика, девушка испугалась. Приложив руку к груди своего спутника, она прошептала:

– Господин Чэнь…

– За меня не переживайте… Жить буду, – сказал Сицзянь, из последних сил подняв голову.

На верхней части его куртки расплылось кровавое пятно, но при этом он просил не беспокоиться и продолжил:

– Главное, с вами все в порядке.

Затем управляющий вытащил клинок и отбросил в сторону. По кровавому отпечатку на лезвии Шао Цзюнь поняла: оно дошло до сердца. Старик морщился от боли и, понимая, что бывшая наложница в шоке, сказал:

– Я не так прост, как кажется: мой очаг жизни находится с правой стороны. Будь иначе, мы бы не разговаривали. – Собеседник сделал паузу, после чего продолжил: – Он однозначно пришел не один, где-то поблизости бродят младшие евнухи. Скорее бегите к заднему склону горы.

Видя, как этот человек продолжает заботиться о ней, девушка думала: «А я еще сомневалась в нем… Нужно было вместе напасть на Мясника – вдвоем бы мы одолели его без проблем». Только появился Тигр слишком неожиданно, из-за чего она заподозрила господина Чэня в сговоре с Тиграми, которого в итоге ранили, когда он решил защитить бывшую наложницу. Повезло, что сердце у него справа, однако требовалось обработать и перевязать рану – смерть от кровопотери никто не отменял. Шао Цзюнь не находила себе места:

– Евнух Чэнь, а как же вы?

– Ничего страшного. Я прожил долгую жизнь… Только не успел рассказать вам об одной вещи… Ох, Юнчэн появился слишком быстро… Евнух Чжан предвидел ваше появление и приказал сообщить, когда это произойдет. Мясник же не стал ждать и пришел сам, поэтому, боюсь, все знают, где вас искать, – ведь он не вернется. Будьте очень осторожны, не доверяйте никому.

У девушки заныло в груди. В скором времени слуги евнуха Ма забеспокоятся, ведь господина долго нет, и тогда сбежать не получится.

Лицо Сицзяня стало белее снега. Шао Цзюнь не выдержала:

– Господин Чэнь, если я уйду, что будет с вами?

– Прошу лишь об одном: не дайте мне попасть в руки людей Мясника.

– Не говорите так, будто собрались умирать – рана не смертельная. Если должным образом за ней ухаживать, только шрам останется, – тихо сказала бывшая наложница.

– Я уже покойник. Никто не может сбежать от Восьми тигров. Поэтому прошу Милосердную Шао подарить мне спокойствие.

Когда она помогала встать евнуху, то незаметно проверила его пульс левой рукой. Ненормальный, то есть рану нельзя оставлять без внимания. Ей хотелось закричать от досады.

– Можете идти? – спросила девушка, стиснув зубы.

– Могу. Хотя… как далеко? От евнухов-фаворитов нигде не спрячешься.

На ногах Сицзянь стоял достаточно твердо. Значит, не врал.

– Есть место, где можно, – выдала Шао Цзюнь.

– Правда? Тогда идите, я сам справлюсь. Со мной вы далеко не уйдете, – ответил старик, в голосе которого смешались радость и удивление.

– Туда так просто не попадешь… Идемте.

Она потрогала яшму на шее.

Янмин сказал воспользоваться ей лишь при крайней нужде. Сейчас такая нужда настигла евнуха Чэня. Воспользоваться подвеской ради спасения его жизни – значит «творить добро, искоренять зло».

Поддерживая спутника правой рукой, бывшая наложница пошла вперед мимо тела Мясника. Думая о нем, она испытывала отвращение. Этот человек получал удовольствие от самого процесса убийства, именно меч Юнчэна оборвал жизни множества ассасинов из Братства.

Порыв ветра пробрал Шао Цзюнь до костей, заставив напрячься, поскольку на дворе стояла весна. Поток воздуха устремился прямо в спину, и девушка поняла: «Кто-то напал сзади!»

Она с рождения отличалась ловкостью, а когда начала заниматься боевыми искусствами после вступления в Братство, стала двигаться намного проворнее. Плащ – подарок Эцио – повышал ее гибкость, дополнительно защищая от клинков. Даже в случае такого внезапного нападения можно было отбиться. Шао Цзюнь развернулась вполоборота, положив руку на эфес меча. Навыки нападавшего словно превосходили человеческие, ведь кто из людей мог так быстро и незаметно подобраться к ним? Девушка вложила все силы в ответный удар. Лезвие сверкнуло в свете луны. Неизвестный снова приготовился атаковать и едва успел увернуться от взмаха меча ассасина. Она заставила противника отступить, при этом сама застыла на месте, ведь нападавшим оказался… Мясник!

Девушка заподозрила неладное, ведь человек, считавшийся минуту назад мертвым, сейчас бодро размахивал мечом. Когда Шао Цзюнь хотела отразить новый удар, то ее спину будто огнем обожгло – кто-то воздействовал на ее акупунктурные точки[50]. Бывшая наложница не чувствовала половины тела, ноги не слушались. Она рухнула на правое колено, меч с громким звоном упал рядом. Казалось, противостоять такому невозможно, но точность нападавшего хромала – правая рука все еще двигалась. Девушка вытянула ее и схватила клинок. Коснувшись пальцем рукоятки, она снова почувствовала жар на спине – противник запечатал оставшиеся точки. Шао Цзюнь свалилась на землю. В голове билась лишь одна мысль: «Это мог сделать лишь тот, кто владеет „Рассекающим ударом ладони“…» – только она не хотела верить, что на нее напал евнух Чэнь.

Лежа на земле, девушка услышала голос:

– Простите за бесцеремонность, госпожа Милосердная.

Сицзянь всегда был искренним и немного боязливым, однако сейчас говорил с насмешкой. Шао Цзюнь сожалела обо всем, думая: «Наставник попросил трижды оценивать каждый шаг, прежде чем действовать, а я все равно не смогла разглядеть ловушку», – на самом деле она и так вела себя очень осторожно, однако память о прошлом, о верности евнуха Чэня императору Чжу Хоучжао сыграли против нее. Шао Цзюнь не верила, что через несколько лет этот человек станет служить Чжан Юну, которого терпеть не мог.

Старик Си подошел к ней. Затем наступил на меч и, не увидев никакой реакции от владелицы, убедился: удары достигла цели. После чего приложил руку к ее горлу. Во дворце ни один евнух не позволил бы себе такого неуважительного отношения к наложнице… Только сейчас все стало иначе. Дотронувшись до тонкой нити на шее девушки, он обрадовался и потянул ее на себя.

Шао Цзюнь понимала важность подвески, поэтому ни на миг не расставалась с ней. Сицзянь осмотрел яшму и подумал: «Наверное, пропуск? Других странных вещей у нее нет».

Пока он думал, подошел Юнчэн. Мясник притворялся мертвым, а затем напал со спины, однако получил отпор, из-за чего едва не простился с жизнью уже по-настоящему. Тем не менее меч задел его щеку. Порез оказался мелким, правда, глубоким. Когда мужчина упал на землю после удара старика, то раскусил спрятанный во рту мешочек с кровью. Евнух Ма обожал мучить людей, смотреть, как они страдают, хотя сам никогда не получал ранений. Сегодня это произошло впервые. Подойдя к девушке, Мясник сгорал от желания пнуть ее, а затем отрезать голову, несмотря на приказ тиду доставить девчонку живой и невредимой. Заметив, что Сицзянь задумчиво рассматривает вещь, которую снял с шеи Шао Цзюнь, Юнчэн вконец разозлился:

– Решил ограбить девку?

Мужчина вел себя грубо, однако старик не обратил внимания, поклонился и сказал:

– Милосердная наложница недавно упомянула тайное место, где можно спрятаться от Тигров. Скорее всего, там мы найдем ее помощника. Когда она говорила, то протянула руку к груди. Думаю, этот кусок яшмы своего рода пропуск.

– Правда? Дай взглянуть! – сказал собеседник не то удивляясь, не то радуясь.

В бою Мясник использовал стиль трех клинков: один длинный меч и два кинжала. На сей же раз он взял с собой лишь короткие клинки, один из которых держал в руке. Только что в схватке Шао Цзюнь едва не зарубила его. Хотя сейчас девушка не могла двигаться, Юнчэн не терял бдительности, крепко сжимая в руках оружие. Он поднял второй кинжал с земли и, после слов Чэнь Сицзяня о ценной находке, убрал оба клинка за пояс, затем взял яшмовую табличку. Едва коснувшись ее, мужчина подумал: «Какая превосходная белая яшма! Жаль, маленькая».

В силу своего статуса Мясник видел много всяких интересных вещиц. На ощупь подвеска оказалась невероятно гладкой. Будь она большего размера, стоила бы целое состояние.

– Настоящее сокровище, – сказал он.

– Полностью согласен. И эта вещь приведет нас к тому, кто стоит за Милосердной наложницей.

Шао Цзюнь не могла двигаться, однако слышала каждое слово и думала: «В чем-то Мясник прав… Если подвеска попадет в руки старика Юна, тот может раскрыть личность наставника». Девушка корила себя за доверчивость и простодушие, ведь они сыграли с ней злую шутку. Затем попыталась сосредоточить силы и открыть точки, но техника «Рассекающий удар ладони» работала по иному принципу, нежели та, которому мастера акупунктуры обучали ассасинов. К тому же Шао Цзюнь торопилась, а это шло не на пользу делу.

Юнчэн, внимательно изучая подвеску в лунном свете, воскликнул:

– Недурно! Такую прекрасную яшму у нас точно не сыщешь! Господин Чжан – настоящий гений. Не выходя из дома, нашел эту девку! Просто поразительно!

В разговоре с Мясником тиду сказал, что Шао Цзюнь после убийства Вэй Биня, возможно, покинет столицу Значит, нужно пристально наблюдать за теми местами, где она, вероятно, появится. Мавзолей Сяолин в Нанкине не был первым в списке, хотя старик Юн не исключал его, потому отправил Юнчэна проверить. Евнух Ма прибыл сюда только вчера и не питал больших надежд. Сицзянь при встрече также не добавил уверенности, ведь не встречал бывшую наложницу. Мясник уже собрался отправиться дальше на юг и не ожидал столкнуться с ней сегодня. Разглядывая яшмовую подвеску, он услышал тихий голос евнуха Чэня:

– Как думаешь, стоит усилить печати на точках?

Евнух Ма пытался рассмотреть узор на яшме, и вопрос разозлил его.

– А?!

– Ты же знаешь, мои боевые навыки не настолько хороши, а Милосердная наложница хитра и изворотлива. Эта лисица недавно пыталась незаметно проверить мой пульс. Если бы я не использовал технику Туммо, то, боюсь, мы бы попались. Пусть я воспользовался силой жемчужины желаний для закрытия точек, однако она может сама разблокировать их.

Когда Синцзи Баньдан пришел во дворец, то поведал о пути познания мудрости Будды и приобрел много последователей, включая Сицзяня, который тогда и начал осваивать некоторые техники генерации внутреннего огня. В частности, как менять пульс. Мастерам под силу замедлять сердцебиение настолько, что их принимают за мертвецов. Отдельных личностей по предварительной договоренности зарывают в землю, а когда выкапывают обратно, те без проблем восстанавливали пульс. Именно этой техникой воспользовался старик Си. До гуру он не дотягивал, хотя смог обмануть Шао Цзюнь, а затем воздействовать на ее акупунктурные точки. Правда, ассасин смогла поставить защиту, иначе даже дышать бы сейчас не могла толком. Однако Мясника впечатлило увиденное: «А эта девка хороша… С ней надо держать ухо востро».

Раньше он никак не считался с Милосердной наложницей, а сегодня понял, насколько хороши ее навыки: Вэй Бинь поплатился жизнью, когда недооценил их. Хотя Шао Цзюнь попалась в ловушку Сицзяня, нельзя было точно сказать, получилось ли сильнее запечатать точки. Если нет, девушка сможет сбежать, а объяснить Чжан Юну такой поворот событий не получится. Пораскинув мозгами, Юнчэн кивнул и сказал:

– Я пойду и обновлю печати.

Когда он уже направился к бывшей наложнице, старик Си вдруг сказал:

– Оставь пока мне подвеску на всякий случай.

Евнух Ма заметил, как тот смотрит на его сжатую руку, и подумал: «Точно, этот кастрированный старик боится, что я заберу все лавры себе. Видимо, служба в усыпальнице надоела ему, посему хочет попасть обратно во дворец». Юнчэн слыл личностью мрачной, но сейчас, после столь блестящей победы, находился в прекрасном расположении духа. По такому случаю Мясник для разнообразия решил побыть добрым, потому передал подвеску Сицзяню:

– Не потеряй.

Затем повернулся к Шао Цзюнь.

У школы Махамудры и техник империи Мин по воздействию на меридианы имелось больше различий, чем сходства. Благодаря такому искусству человек мог, используя свою силу, нанести удар по большому участку тела. Поэтому не было необходимости, как в акупунктуре, знать достоверное расположение точки, если нужно запечатать ее. Однако если сила противника оказывалась выше, тот быстро мог «снять печати». Юнчэн подошел и, протянув руку, коснулся спины бывшей наложницы. Техника генерации внутреннего огня, или Туммо, давно получила широкое распространение, в связи с чем перестала быть тайной, чем воспользовался Мясник, обучившись работе с меридианами. Он сосредоточил внутреннюю силу в ладони – оставалось лишь надавить. Затем почувствовал, как движение потока ци в теле жертвы замедлилось, и подумал: «Этот старик не такой бесполезный, как кажется. Ближайшие часов шесть эта девка сможет только моргать». Мужчина уже собрался усилить блокировку точек, как вдруг почувствовал нестерпимую боль в области пояса – Юнчэна буквально парализовало. Сил хватало только опустить взгляд, чтобы увидеть торчащий из тела меч ассасина. Обычно Мясник сам бил исподтишка, а теперь столь подлый удар нанесли ему.

Правая рука метнулась к телу, однако схватила воздух – нападавший вытащил клинок и вонзил снова. В тусклом свете луны Юнчэну все-таки удалось разглядеть Сицзяня. Сейчас их разделяло метра полтора, но старик не смел расслабляться. Горящими глазами он уставился на Мясника. По силе тот превосходил противника, однако ему не хватало сил даже дотянуться до него. Рана оказалась смертельной – меч пронзил почку.

– Ты!.. – с ненавистью воскликнул евнух Ма.

И тут же стал плеваться кровью, а затем услышал, как Сицзянь сказал со смехом:

– Если нужно выбрать: разделить победу или насладиться ей самому, я предпочту второе.

Мясник, хоть и был абсолютно безграмотным, не зная, что его убийца процитировал Мэн-цзы, тем не менее смысл фразы понял прекрасно. Им овладела мысль: «Как же так? Я не смог разглядеть фальши в учтивости этого негодяя!» Он слишком привык к раболепству евнуха Чэня, потому не смог разглядеть истинных намерений последнего. Юнчэна прошиб холодный пот. Старик Си, увидев, как от боли мужчина потерял дар речи, довольно сказал:

– Ты такой самоотверженный! Господин тиду обязательно наградит тебя посмертно титулом, когда я расскажу ему, как храбро ты сражался и убил девку, несмотря на смертельную рану!

В то же время тон его голоса оставался почтительным. Мясник похолодел от собственной догадки: «Старый мерзавец спланировал все с самого начала!»

Сицзянь действительно давно вынашивал план провернуть нечто подобное. Он становился все старше и вместе с тем честолюбивее. Когда Юнчэн приехал вчера и рассказал про Шао Цзюнь, у старика Си появилась идея. Управляющий понимал: все лавры в итоге достанутся евнуху Ма, а про него никто не вспомнит. Лучше, пользуясь случаем, убить этого человека, присвоив заслуги. Поэтому вчера евнух Чэнь предложил Мяснику условный сигнал о появлении преступницы, дабы не спугнуть ее – Дэцзы придет и закажет половину утки. Мужчине идея понравилась, только сейчас он понял: расправиться старик хотел не с девкой, а с ним. Он чувствовал, как жизнь оставляет его. Ненависть в сердце, наоборот, разгоралась все больше.

Единственным недостатком плана Сицзяня было то, что требуется убить свидетеля, то есть Шао Цзюнь. В таком случае его заслуги несколько уменьшатся, однако это того стоило. Представив свое возвращение во дворец, евнух Чэнь чуть не рассмеялся от радости, однако внешне оставался спокойным. Мясник лежал неподвижно возле Шао Цзюнь. Тем не менее столь сильный человек вполне мог выжить даже после такого удара мечом.

– Ты достаточно пировал за столом на празднике жизни, Юнчэн. Пора уступить место другим.

Договорив, старик подошел к нему, намереваясь вытащить клинок и добить. Старик всегда внимательно относился к мелочам, доводил начатое до конца. Осталось лишь убить каждого, используя оружие другого. Все будет выглядеть так, будто двое сошлись в смертельной схватке, где каждый смертельно ранил своего противника. Именно такую историю Сицзянь собирался рассказать тиду.

Он еще тянулся к рукоятке меча, когда заметил едва заметное шевеление со стороны евнуха. Будь старик менее бдительным, ничего не заметил бы, однако это не ускользнуло от него, и он резво отскочил назад… Подумав: «Пронесло! Мерзавец прикинулся мертвым!» Неожиданно раздался голос бывшей наложницы:

– Втереться в доверие… Хороший план.

Сердце Сицзяня ушло в пятки, рефлекторно он отпрыгнул еще на пару шагов. Подняв голову, увидел Шао Цзюнь, которая начала подниматься. Мясник по-прежнему лежал на земле. Старик замер, однако быстро пришел в себя и тихо выругался:

– Юнчэн, сукин ты сын!

Когда он предложил Мяснику усилить блокировку точек на теле ассасина, то сделал это специально, чтобы отвлечь того. Его собственных сил хватит обездвижить человека примерно на пять часов. Только Юнчэн на пороге смерти решил оставить «прощальный подарок» своему убийце и разблокировал акупунктурные точки Шао Цзюнь.

Глаза девушки пылали от ненависти к Сицзяню – тот не только обманул ее, а еще забрал подвеску, полученную от наставника. Если бы не амбиции старика Си, то она погибла бы, а Тигры добрались до Янмина. Пусть евнух Ма не до конца снял печати, даже так Шао Цзюнь могла рискнуть жизнью, но убить предателя и сохранить тайну яшмовой подвески.

Она достала меч из тела Юнчэна, оттолкнула труп ногой, после чего встала, пошатываясь. Ноги были словно деревянные, руки тоже не до конца восстановились, однако теперь есть шанс на спасение. Мясник, конечно, помог, только Шао Цзюнь все равно ненавидела его за убийство других ассасинов из Братства.

Глядя на нее, Сицзянь подумал: «Точно: этот ублюдок Юнчэн не мог выложиться на полную, поэтому бывшая наложница с трудом стоит на ногах. Если нападу сейчас, то легко убью ее!» А затем со смехом сказал:

– Вы перехваливаете меня, госпожа Милосердная!

Он одним прыжком сократил расстояние между ними, нащупав свою ваджру под одеждой. Старик Си знал, что у него почти не осталось сил, поэтому обдумывал каждый шаг. Обмануть Шао Цзюнь, исподтишка напасть на Юнчэна – все оказалось точным расчетом, без единого промаха. Евнух Чэнь заметил: руки девушки почти полностью восстановились, а вот ходить она, похоже, не могла. То есть, если атаковать сейчас, шансы на победу весьма велики. Старик без колебаний направил свое оружие в сердце Шао Цзюнь.

В тантрических сутрах говорится: «Ваджра символизирует просветленное сознание и чувство справедливости, способное разрушить бытие на две крайности, обнажив золотой свет Истины». В Ваджраяне[51] она считается предметом культа, однако Сицзянь совершенствовался только в военном искусстве и не вел философские беседы со своим мастером, потому с годами сердце его стало совсем черным.

Он тихо посмеялся, представив, как раздробит грудь Шао Цзюнь ударом «Пламя Гаруды [52]». Хоть тот и считался посредственным, евнух Чэнь ужасно гордился собой. Меч Шао Цзюнь недостаточно длинный, потому она не сможет отбить ваджру. К тому же ноги у девушки ослабли – увернуться не успеет. В этот момент старик потерял остатки человечности.

Внезапно девушка уклонилась в сторону. Такую скорость евнух Чэнь не мог развивать даже в молодости! Ваджра рассекла воздух. В тот же миг он почувствовал резкую боль в левом плече, рука перестала слушаться, брызнула кровь. Старик вскрикнул. Девушка завалилась вправо, из-за чего не смогла бы дотянуться и обезглавить врага, однако ей удалось серьезно ранить его. Сицзянь уступал противнице в навыках, а без левой руки справиться с ней станет сложнее. Только девушка не воспользовалась этим преимуществом. Старик разглядел, что Шао Цзюнь встала напротив, держа в руке тонкую блестящую веревку – та тянулась к дереву.

Девушка чувствовала, как к ногам постепенно возвращаются силы, хотя их все равно было недостаточно. Справиться со стариком будет непросто.

Когда-то наставник сказал ей: «Умеешь – скрывай, используешь – не показывай». Пусть ноги слабы – есть шэнбяо. Старик Си хитер, вот только даже не догадывался про веревочное копье. Теперь Шао Цзюнь могла двигаться с обычной скоростью, хотя с небольшой поправкой: нельзя изменить траекторию. Поскольку враг отскочил, подобраться к нему стало проблемно, поэтому действовать пришлось очень быстро. Ассасин, скрипнув зубами, рывком вернула дротик обратно в руку. И тут же метнула в ветку над головой Сицзяня. Повиснув на нити, девушка приблизилась к противнику.

Рана на левом плече оказалась достаточно глубокой, кровь еще больше пропитала одежду старика Си. Однако жизни рана не угрожала, поскольку он вовремя незаметно остановил кровотечение, воздействовав на свои акупунктурные точки. Хотя левая рука стала бесполезной, Сицзянь все равно имел некоторое преимущество, ведь бывшая наложница до сих пор не оправилась после блокировки точек. Вот только он растерял всю решимость, получив такой урон. Не дожидаясь, пока Шао Цзюнь окажется рядом, противник зажал рану и кинулся по дороге с горы сквозь заросли деревьев. Благодаря ежедневным походам до усыпальницы мышцы ног у него оставались в тонусе, а отчаяние лишь придавало сил бежать.

Девушка запаниковала, ведь подвеска осталась у старика Си, но в таком состоянии вряд ли получится догнать беглеца. Она решила рискнуть: убрав меч, смотала шэнбяо, а затем со всей силы метнула в одно из деревьев вдалеке. Затем, насколько возможно далеко, прыгнула и рванула нить, устремляясь вдогонку. Уже через несколько мгновений Шао Цзюнь стояла перед Сицзянем. Ассасин обнажила клинок, намереваясь разрубить врага.

В ту же секунду евнух Чэнь подскочил к статуе лошади и, оттолкнувшись, взмыл вверх. Не успела девушка замахнуться, как старик оказался перед ней. Сердце лихорадочно билось в груди. Он понимал: каждое движение девушки разгоняет кровь, печати на точках слабеют, и к ней возвращаются силы. Это значит, его шансы на победу в бою тают на глазах. Тем более рабочей осталась всего одна рука.

На открытой местности возможно что-то придумать, а здесь из-за запрета на рубку все заросло деревьями. Посему, используя одно только шэнбяо, Шао Цзюнь могла расправиться с евнухом.

Старик продолжал нестись вперед. Девушка не отставала.

В мгновение ока они миновали Квадратную Крепость, пересекли Золотые ворота и почти достигли конюшни.

За ней располагался подгорный казенный тракт, по обе стороны которого пусть и были деревья, но мало, к тому же ветви у них тоньше. Шао Цзюнь понимала, что как только загон для лошадей останется позади, убить Сицзяня станет практически невозможно. Она собрала всю волю в кулак, изо всех сил потянула за нить левой рукой и вмиг перелетела строение, словно за спиной имела два невидимых крыла.

За конюшней пролегал казенный тракт: с одной его стороны находился защитный ров, а с другой – склон горы. Деревьев здесь росло слишком мало. Бывшая наложница поставила на карту все, лишь бы остановить евнуха Чэня. Девушка боялась опуститься на землю и упасть, ведь нижняя часть тела до сих пор не восстановилась. Однако сейчас куда важнее остановить старика Си, даже если придется сломать ноги!

Она вскочила, и ее плащ развевался. Шао Цзюнь скользила по воздуху, подобно соколу. Чэнь Сицзянь не знал, что девушка тоже поставила все на кон. Видя, как ассасин использует свой плащ, евнух подумал, что бывшая наложница может свободно парить в небесах. Когда девушка перескочила конюшню, старик не сдержал стона отчаяния. С двумя здоровыми ногами он оставался пожилым человеком, а эта гонка выжала из него все соки. Увидев бывшую наложницу впереди, евнух прыгнул в защитный ров с водой, который находился с западной стороны тракта и в ширину был около тридцати метров – настоящее озеро. Девушка очень рисковала, приземляясь. Так как прыжки получались быстрыми, приходилось как-то смягчать падение, иначе существовал риск сломать кости. Посадка вышла жестковатой, зато к нижним конечностям вернулась чувствительность. Шао Цзюнь невероятно обрадовалась, ведь кровоток от удара усилился, с акупунктурных точек слетели печати. Она быстро сделала рывок вперед. Только прыжок вышел немаленьким. Лишь через несколько метров ассасин смогла крепко встать на ноги, но ее занесло в сторону реки. Найдя опору, девушка почувствовала боль в мышцах и уже думала преградить дорогу Сицзяню, как вдруг раздался плеск – это старик прыгнул в воду.

Шао Цзюнь даже не рассматривала такой способ побега. Все попытки сработать на опережение провалились. Не думая о едва восстановившихся ногах, девушка прыгнула следом. Она предположила: евнух Чэнь поступил так от безысходности, и решила воспользоваться его деморализованным состоянием, продолжив погоню в воде. Внезапно все заплясало перед глазами, правое плечо пронзила боль. Старик ударил ее ваджрой! Он знал: девушка не отстанет, а поскольку плохо плавал, решил устроить засаду. Затея рискованная, ведь махать таким оружием, пытаясь не утонуть, – задачка не из простых. Если ударить в грудь, девушку защитит плащ. А вот ее плечо беззащитно. Шао Цзюнь успела лишь чуть-чуть отклониться – лезвия вонзились в правое плечо. Из-за резкой боли она рефлекторно схватилась за них и порезалась. Сицзянь бросил ваджру, пытаясь сбежать, однако девушка занесла правую руку, а затем ударила старика в грудь слева. Разумеется, он врал про зеркальное расположение сердца. Двигаться в воде сложнее, а из-за ранения ударить в полную силу девушка не могла. Только противник был не молодым крепким парнем, а пожилым человеком. Евнух выплюнул сгусток крови. Сознание пронзила мысль, что он проиграл – его ранение оказалось куда серьезнее. Игра не стоила свеч…

Неожиданно над рекой поднялся ветер, в котором слышались слова:

Звучала знаменитая песня из южной драмы «Сказания пипы». Пусть защитный ров служил притоком реки Циньхуай, но в окрестностях никто не жил, ведь усыпальница занимала большую территорию.

«Значит, случайный прохожий», – подумал Сицзянь, быстро поплыв на звук. Надежда на спасение придавала сил. Только Шао Цзюнь не отставала. Оба оказались ранены, однако девушка весила меньше и быстро сократила расстояние. Старик снова запаниковал, рана болела все сильнее. Вдруг он заметил огонь, плавающий на поверхности.

Бывшая наложница уже хотела напасть на евнуха со спины, однако резкая боль в правом плече не позволила. Стиснув зубы, девушка продолжала преследовать старого негодяя, когда услышала песню. Следом заметила лодку, из которой слышался дуэт голосов: мужского и женского. В сумерках песня «Полный дом благоуханий» звучала невероятно красиво. Судно в ночи стало последним шансом Сицзяня на спасение. Шао Цзюнь занервничала, затем ускорилась, снова сократив расстояние. Старик, заметив это, завопил что есть мочи:

– Спасите!

Лодка с несколькими фонарями медленно плыла в их сторону. На борту находились шесть человек. Прямо в центре стоял молодой господин, одетый в парчовый халат с цветным узором, рядом с ним – прекрасная девушка с пипой[54] в руках. Именно эти двое пели в ночи. Из-за огней людям на борту было сложно разглядеть реку, поэтому, когда раздался голос Сицзяня, парень перепугался. Один из «пассажиров», похожий на слугу, вышел вперед с фонарем, чтобы осветить мрак, после чего все увидели мокрого старика, взбирающегося на нос лодки. Из его левого плеча торчал меч и ручьем текла кровь. Слуга подскочил от испуга, приняв незнакомца за демона, как вдруг тот заговорил:

– Я – управляющий мавзолеем Сяолин! За мной гонится государственная преступница!

Шао Цзюнь тоже достигла лодки, а увидев, как старика затащили в лодку, заволновалась. От отчаяния она забыла про боль в плече. Схватив за нос судно, с непонятно откуда взявшейся силой, она выпрыгнула из воды и вытащила из-за пояса кинжал.

«Даже если умру, убью эту тварь, а следом уничтожу подвеску!» – в голове девушки крутилась лишь эта мысль. Евнух Чэнь решил, будто все кончилось, и рухнул без сил. Погоня измотала его до предела. Только он не ожидал, что ассасин уже здесь. Увидев клинок в ее руках, старик вскрикнул. Но как только она сделала выпад, неизвестно откуда появился бамбуковый шест, мигом выбив кинжал.

Вмешался «певец». Он выглядел холеным сыном какого-нибудь наместника, посему отточенная техника удара немало удивила Шао Цзюнь – молодой господин показал один из методов владения копьем. Парировав выпад, юноша несколько раз опустил палку на левое плечо нападавшей. Он заметил рану и решил воспользоваться этим, а мокрая одежда и кровопотеря помешали девушке уклониться.

«Простите, наставник…» – подумала Шао Цзюнь перед тем, как от боли потерять сознание.