Крепко выспавшись, Даниил встал в семь утра по итальянскому времени и, стараясь никого не тревожить, пошел в сарай. Там он под прицелом пистолета развязал Савелия, дал ему возможность сходить в туалет и выпить воды. После этого снова связал и усадил на табуретку. Сам Смирнов сел напротив и, стараясь быть максимально убедительным, сообщил:

— Значит, так. Расклад такой. Мне нужно письменное признание об убийстве Седова и Федорова. Тогда останешься в живых, — к этому моменту Даниил уже не сомневался в том, кто все подстроил.

— А если не напишу? — не стал прикидываться Савелий.

— Грохну тебя. За двоих грех на душу взял, будешь третьим, — Смирнов пожал плечами и пощелкал затвором «Глока».

— А какие гарантии, что ты меня не убьешь? — продолжал торговаться Савелий, пытаясь нащупать почву для переговоров.

— А никаких. Мое слово. Больше того, я тебя здесь оставлю, в Россию мне тебя не увезти. Так что надо все честно рассказывать.

— Две минуты дай подумать.

— Думай. Пока телефон твой изучу, — Даниил впечатал большой палец Савелия в айфон и разблокировал его.

Тут его ждало разочарование. Все мессенджеры были настроены на автоматическое удаление сообщений, а имена в телефонной книге были зашифрованы.

— Конспиратор, — похвалил Даниил. — Жалко, со мной презумпция невиновности не проканает, придется самому все рассказать. Готов? — он опять поиграл пистолетом.

— Да, — коротко ответил Савелий. Видимо, жизненный опыт подсказал ему, что играть в Мальчиша-Кибальчиша с Даниилом не имеет смысла.

— Тогда с самого начала давай. Биографию свою можно пропустить, — пошутил Даниил.

На самом деле Савелию Бычкову было что о себе рассказать. Родился он в Свердловске. Окончил Ленинградское высшее артиллерийское командное училище, через десять лет пошел на Высшие курсы военной контрразведки КГБ СССР в Новосибирске, а на заре перестройки прошел Академию ФСБ России в Москве. В этот момент он из «СМЕРШа», как в шутку называли военную контрразведку, перешел в центральный аппарат ФСБ. Еще лейтенантом он женился, вырастил сына и дочь, но, когда те покинули родительский дом, с женой развелся. «Синдром покинутого гнезда» оказался сильнее. Карьера шла достаточно успешно, но в какой-то момент он присягнул не тому генералу и был отправлен в Действующий Резерв. Так тогда назывался аппарат прикомандированных сотрудников ФСБ России.

Савелий числился в Рязанской энергетической компании заместителем директора по безопасности в тот момент, когда туда агрессивно ворвался Домогаров. Савелий мог силами бывших коллег в два счета его закопать, но подумал немного и предложил тому сотрудничество. Тот быстро понял свою ошибку и с удовольствием взял Савелия в партнеры. Энергетическую компанию они переписали на Домогарова, двадцать пять процентов акций получил Бычков. Дальше он стал правой рукой Домогарова во всех его начинаниях. Все проблемы с правоохранительными органами он решал в два счета. Это Савелий подстроил уголовные дела против Вартаняна, их, кстати, тоже возбудили в Рязани.

Ничего этого Даниил на момент разговора в гараже, конечно, не знал, а Савелий Бычков не собирался рассказывать. Откашлявшись, он начал:

— Значит, так. Когда на «ЦРК» пришло уведомление о проведении таможенной проверки, я связался с Федоровым и попросил его решить вопрос. Тот попросил двадцать тысяч евро за положительный акт проверки. Мы договорились, и я ему передал всю сумму. В тот день вечером он позвонил и потребовал триста тысяч.

— Ого, — не смог сдержать удивленного возгласа Даниил.

— Да. Я тоже охренел, и с одним из своих, — он кивнул в сторону двора, — взяли его поговорить. Он перевел все стрелки на Седова. Его тоже забрали, он показал на тебя и сказал, что ты недоговороспособный. Но при разговоре ситуация вышла из-под контроля, и человек мой сначала Федорова, потом Седова положил.

— И у тебя родилась гениальная идея это повесить на меня?

— В общем да. В Рязани были у нас купленные менты, которые согласились убийства на тебя перекинуть.

— Они все знали?

— Отчасти. Мы сказали, что это ты убийца, но можешь избежать ответственности. Так что они только арестовать тебя и твои пальцы прокатать согласились.

— А потом?

— Должны были закрыть тебя в ИВС. Там бы нашлось кому тебя исполнить.

— Домогаров команду на все это давал?

— Ну как давал? Прямо не приказывал. Денег не подкинул, но сказал проблему решить. Мы и решали. Как могли, — после паузы добавил Савелий.

— В Лас-Вегас чья идея была киллеров послать?

— Это Домогаров засуетился. Ваши документы человек из АП тут же ему продал. Он ногами затопал: «кончай их всех». И на Ямайку тоже он команду дал. Я в успех мероприятия не верил. Хотя парни только что из ГРУ уволились, но сейчас там всех по объявлению набирают.

— Горбунов сам утонул или вы помогли?

Савелий промолчал, но по его взгляду все было ясно.

Внезапно он взорвался:

— Я ведь человек с принципами, грех убийства на душу не брал никогда. Ну там поддавить на кого-то, дело возбудить. Но жизнь человека — это было табу. А тут, как с горы покатилось. Домогаров давит, все валится, ну и я поплыл, — вдруг неожиданно искренне выпалил Савелий.

— Семью мою как нашли? — продолжал допрос Даниил.

— Поставили телефон твоей бывшей тещи на прослушку. Экс-жена твоя все и рассказала. Где живут, какой вид из окна виллы. Дальше — дело техники.

— А зачем это вам понадобилось? Что мои показания бы изменили?

— Да хер его знает. Шеф ногами топал — «решайте проблему», — Вартаняна не найти, Самсонов не по зубам нам, вот и взялись за тебя. Ну и за Панаму хотели привет тебе передать, — скривил лицо Савелий.

— Еще люди за нами охотятся?

— Нет. Мы же не Моссад. У нас таких возможностей нет, — правдиво, как показалось Даниилу, ответил Савелий.

— Понятно, вопросов нет больше. Теперь то же самое, только подробнее повтори на телефон. Начни со своих фамилии, имени и отчества. Ну и все в деталях. Примерное время, кто кому звонил, какими видами связи.

Еще полчаса он записывал видеоверсию показаний Савелия. Пару раз ему пришлось из-за кадра задавать уточняющие вопросы, но в целом тот справился.

После этого Смирнов сходил в дом, одолжил у готовящей завтрак Полины хлеба и отнес Савелию. Дождался, пока он съест, и снова его привязал к трактору.

— Ты же обещал меня отпустить, — возмутился тот.

— Не отпустить, а оставить в живых, — хлопнул дверью сарая Даниил.

Он спокойно позавтракал, попросил барышень собрать вещи и сходил за своей машиной. Погрузил всех в автомобиль, полчаса протирал все, чего он или Полина с Машей касались руками, влажными салфетками.

Через час они были в аэропорту Бергамо. Сдав машину, он отзвонился панамскому адвокату и подробно объяснил ему, где итальянская полиция найдет того самого заказчика покушения по имени Saveliy. Тот поблагодарил и пообещал немедленно связаться с органами. Перелет у Смирнова с бывшей семьей был через Хельсинки. Туда они долетели на бюджетных авиалиниях, а там их зарегистрировали и посадили в бизнес-зал «Финнэйра». Артур снова расстарался для них и купил билеты в бизнес-класс. Из Хельсинки Даниил отправил видео с показаниями Савелия адвокату Игорю Лебедеву, через две минуты раздался звонок:

— Дружище, как ты это все раздобыл? Это же билет на свободу.

— Ну, человек приличный оказался. Говорит, «такие угрызения совести чувствую, даже кушать не могу», — съязвил Даниил.

— То-то у него руки за спиной были связаны, — усмехнулся в телефон адвокат.

— Как ты с этим поступишь?

— Завтра попрошу приобщить к делу. Думаю, за неделю тебя в свидетели переквалифицируют. Потом в прокуратуру и СК обращусь с сообщением о преступлении рязанских ментов. Там, глядишь, и триста восемнадцатая умрет.

— Почему умрет?

— Так их уволят задним числом. Так что ты бил не должностных лиц, а уголовников, — расхохотался адвокат.

Вскоре Даниила и его спутниц пригласили на посадку. Восторгу Полины и Маши не было предела. Бизнес-класс в «Финнэйре» для непривычных к роскоши россиянок был потрясением. Сиденья раскладывались до горизонтального положения и превращались в уютные диванчики. В одном ряду было всего четыре места, против десяти в эконом-классе. Стюардессы пытались ублажить их всех, а беременную Полину — в особенности. Ей даже предложили пересесть в первый класс, но она предпочла остаться с дочерью и бывшим мужем.

Даниил смотрел на свою бывшую семью, и его переполняла волна сложноописуемых эмоций. Очевидно, что он очень любил свою дочь и был готов ради нее на все, что угодно. У Маши еще не начались проблемы переходного возраста, она была милой девочкой без особых проблем. Даниил понимал, что они с женой уже испортили дочке жизнь разводом, и старался быть максимально корректным с девочкой. Ни в коем случае не противопоставлять себя Яше, не давать Маше возможности манипулировать конкуренцией между родным и приемным отцом. На их счастье, Яша был из хорошей еврейской семьи, где все очень любят своих родственников, и в Маше он души не чаял.

Какие-то чувства сохранились и к Полине. Конечно, они явно не смогли бы снова жить вместе, слишком разные были, да и после знакомства с Розалиндой он думать не мог о других женщинах. Но, глядя на жену, Смирнов вспоминал свои чувства к ней, когда они были вместе. Особенно, когда она была беременна Машей. И сейчас его охватывало умиление от того, что скоро на Земле появится еще одна жизнь.

Тут Даниила пронзила мысль: вчера он лишил жизни еще двух человек. Да, расклад был безжалостным: либо они, либо его семья. Но убитые были тоже чьи-то, хоть и непутевые, дети. А может, мужья и даже отцы. Даниил удивился: еще месяц назад, будучи стопроцентным атеистом, он бы по-другому воспринимал ситуацию. Нельзя сказать, что неверующие меньше ценят человеческую жизнь, но все-таки у христиан заповедь «не убий» стоит на первом месте. Но и утешение атеисту тяжелее обрести. Во всяком случае, когда умирала мать, Даниил не смог его найти. Наверное, он был недостаточно европеец для посещения психотерапевта, но и не азиат — для утешения среди близких. Впрочем, это судьба всей России — колебаться от ордынского ига до западной демократии и обратно.

Полет прошел незаметно, и вскоре они были в ставшим почти родным LAX. Встречал их сам Сергей, вышедший из подполья, и Розалинда, немного смущенная от необходимости знакомиться с первой женой возлюбленного. Они обнялись и расцеловались, после чего Даниил представил всех друг другу. Сергей отвез всех в гостевой дом и пригласил обедать. Юлия в этот раз была не в настроении готовить — стол был накрыт блюдами, привезенными из японского ресторана.

— Вкусно, в России так не готовят, — похвалил суши Даниил.

— Тут японцев, знаешь, сколько! Не всех после Перл-Харбора в концлагерях сгноили.

— Тут были концлагеря? — удивился Даниил.

— Ну конечно, не наш ГУЛАГ, но всех косоглазых после начала войны туда собрали и держали там. Якобы среди них много японских шпионов было.

— Офигеть. Не думал, что в Америке такое могло быть. Ой, да тут пятьдесят лет назад негров в автобусы не пускали.

— Dan, it’s not polite to use «N» word (Дэн, неприлично это слово на «Н» произносить), — укоризненно произнесла дочь Сергея.

— Yes, mam. I’m sorry (Да, мадам. Извините), — подмигнув Сергею, Даниил извинился перед девочкой.

— Как вы долетели? — Юлия решила сменить тему и обратилась к Полине.

— Ой, спасибо Вашему мужу, невероятно. Первый раз в бизнес-классе. Уж на что летать не люблю, а тут так замечательно.

Розалинда тоже задала какой-то вопрос, и они начали женский треп, а Сергей с Даниилом вышли на террасу. Сергей разлил коньяк по пузатым бокалам, и они присели на стулья.

— Правда, спасибо за билеты. Никогда так классно не летал.

— Ой да ладно! В первый раз через океан летел бизнес-классом?

— Да.

— Первый раз любая эмоция самая сильная. Я помню, в первый раз на самолете в восемнадцать лет полетел. Из Еревана в Москву. Ох, какой это для меня был опыт. Ни разу из Армении не выезжал! И сразу в Москву! На самолете. ИЛ-86 был, как сейчас помню. Еще курить разрешали.

— Серьезно? В самолете курили?

— Да. Пепельницы в рукоятях сиденья были. Только при взлете и посадке запрещали. В старых самолетах до сих пор значки загораются с перечеркнутой сигаретой.

— Значки-то я видел, думал, они про туалет, что там курить нельзя.

— Потом у меня такое чувство только один раз случилось, когда первую машину купил. «Копейка». Жигули. Два раза в день ее мыл. Столько счастья было! Вот сейчас даже от «бентли» столько радости не будет. А знаешь, почему?

— Нет.

— Потому что человек по логарифмической шкале все меряет, — Сергей поднял вверх указательный палец.

— Это где следующее деление в разы больше предыдущего?

— Примерно так. Вот есть у тебя пятьсот тысяч. Купил ты бэушную машину. Сравни ощущения между «нет машины» и «есть своя, хоть и подержанная».

— Ну, день и ночь.

— А теперь такой расклад. Появилось у тебя еще пятьсот тыщ, и ты купил, вместо подержанной машины, новую. Такого же корейца, но нового. Сравни ощущения.

— Да. Тут уже не такая разница ощутимая.

— Во. А теперь добавь еще пятьсот. Купишь корейца, но с климат-контролем, парктроником и литыми дисками. Вообще мало разницы.

— Это правда, — согласился Даниил.

— А пятьсот тысяч — по-прежнему пятьсот тысяч. Просто у человека глаз так устроен. Зрачок сужается, и он видит все в другом масштабе. Первый миллион заработать — это событие. Двадцатый — просто арифметика.

— Кстати, с перелетами похожая штука, — вмешался Смирнов. — Я первый раз на самолете чартером в Египет полетел. Вылет в три часа ночи, куча пьяных пассажиров с Тагила, но мне все понравилось. Потом «Emirates» в Дубай летал. Круто, но уже не откровение. А с тобой и в бизнес-классе, и на частном самолете слетали, и все как-то буднично прошло.

— Вот и я про это. Перелет на своем самолете в сто раз дороже, а удовольствие — раз в пять. Точнее, недовольство от рейсового перелета в пять раз сильнее.

Они посидели какое-то время молча. Даниил обдумывал услышанное и был полностью согласен с теорией Сергея. Вскоре они допили коньяк и вернулись в дом. Там Юлия уже в деталях расписывала план для Полины, как получить американское гражданство ее новорожденному ребенку.

— Трамп, помнится, хотел отменить такое гражданство, но ему не дали. Страховка на роды двадцать пять тысяч всего стоит. Единственное, после родов надо на ребенка русский паспорт еще получить. Это пару месяцев займет. Консульства русские после вмешательства в выборы позакрывали, долго все происходит.

— То есть мне полгода тут без мужа жить? Он там другую жену найдет, — не соглашалась Полина с предложенным планом.

— Но такой шанс упускаете гражданина США в семье заполучить. Дальше вам всем дорога в Америку открыта, — продолжала сокрушаться Юлия.

Дети Сергея тем временем нашли общий язык с Машей и убежали наверх. Смирнов почувствовал, что Полина начала зевать и лишь из скромности не идет спать. Он извинился перед хозяевами и проводил экс-жену в гостевой дом. Даниил расположился в гостиной. Он сам толком не понимал, в каком он времени находится.

Вскоре пришла Розалинда и присела рядом с ним на диван:

— С женой все нормально? — спросила она.

— Бывшей женой, — немного резче, чем надо, поправил ее Даниил, напрягаясь от ситуации.

— Ну да, — согласилась с ним Розалинда и прильнула к нему.

— У тебя очень красивая дочь, я тоже хочу от тебя ребенка, — вдруг прошептала она, целуя его в мочку уха.

Затем кубинка прижалась к нему мягкими полушариями грудей и игриво закинула на него ногу. Смирнов и сам не понял, как он подхватил подругу на руки и очутился с ней в спальне. Разлука хоть и была недолгой, но они истосковались по телам друг друга.

Не дождавшись Машу, они уснули. Ситуация была немного водевильная: бывшая жена с дочкой, нынешняя любовница… и Даниил посреди всех. Но, учитывая пережитое, дискомфорта никто не ощущал.

Проснулся Смирнов от шагов Полины. Ей не спалось с четырех утра и она, хоть и тихонечко, ходила по домику. Скоро проснулась и Маша, и они втроем попили чаю и обсудили их впечатления. Розалинда еще спала. Обе гостьи были в восторге от дома, Тихого океана и приема, оказанного семьей Вартанянов. Даниил пообещал повозить их по достопримечательностям.

— Ты точно тут рожать не хочешь? — для приличия спросил он бывшую супругу.

— Давай, мама, еще тут поживем! — с энтузиазмом подхватила идею Маша.

— Нет. Полетим домой, — отрезала Полина.

— Дело хозяйское. Сегодня куда поедем?

— Может, ты с Машей? Что-то мне после перелета не очень пока хочется куда-то ехать.

— Ок. Тогда мы в парк развлечений «Юниверсал Студио» съездим. Типа Диснейленда, только все аттракционы по мотивам их фильмов.

— Ура, — завизжала Маша.

Спустя пару часов их позвали завтракать, и Смирнов предложил взять Сережиных детей и свозить всех вместе в парк развлечений. Был выходной день, и все обрадовались этому предложению. Сергею и Юле было лень туда ехать, поэтому их дети, давно мечтавшие об этом, были вне себя от восторга. Даниилу было приятно хоть как-то отблагодарить друзей за гостеприимство. Розалинда тоже обрадовалась шансу побывать в парке развлечений.

В «Юниверсале» было реально интересно. Целые павильоны со студии превратились в городок с ресторанами и магазинами сувениров. Одна улица была из вестернов, другая — из фильма про Нью-Йорк и так далее. При входе в парк стоял наполовину разломанный пассажирский самолет, явно из какого-то фильма-катастрофы. Из аттракционов больше всего ему понравилась пирамида по мотивам фильма «Мумия». Их посадили в поезд, который летал взад-вперед в темных тоннелях, то проваливаясь, то ускоряясь. Апогеем было, когда поезд внезапно застрял, по стенкам тоннеля с шуршанием побежали почти натуральные изображения жуков-скарабеев, а затем они буквально посыпались на них. Спустя несколько секунд стало ясно, что просто с потолка начала капать вода, но визг детей и женщин было не остановить.

Все остальные павильоны были под стать этому.

Единственное, что не понравилось Даниилу в парке развлечений, — еда. Везде были только гамбургеры, хот-доги и картошка-фри. Скрепя сердце, он оплатил им и себе junk-food, как его именовали сами американцы. Единственным утешением стало то, что взял им диетическую «колу». Правда, темнокожий продавец не с первого раза его понял, так как он попросил «Diet Cola». Тот не понял, о чем идет речь, а когда Даниил ткнул пальцем в кран, расплылся в улыбке и пояснил: «It’s Coke, dude!».

Это был довольно интересный опыт для Смирнова. Он довольно давно нигде не был со своей дочерью, и уже позабыл о своих родительских обязанностях. Но в парке он получал искреннее удовлетворение от неподдельного счастья Маши. Еще ему очень нравилось, как она ладит с Розалиндой. Та нащупала верный тон, вроде и не навязываясь в подруги, но и не строя из себя взрослую мачеху. Он побаивался признаться себе в своих чувствах, но по всему выходило, что он внезапно нашел себе спутницу жизни.

Ближе к вечеру он привез детей домой, уклонился от ответа Сергею про стоимость билетов, хотя они были и недешевые — от ста долларов за ребенка. Но с момента приезда в Америку Даниил почти ничего не тратил из средств, вырученных от продажи пикапа, и был счастлив хоть как-то отблагодарить Сергея.

После ужина мужчины вышли на террасу с двумя рюмками. Зазвонил телефон Даниила. Это был Дьяченко.

— Даня, привет. Угадал со временем?

— Славик, здорово. Да, у нас вечер.

— Я проработал твой вопрос. Но немного по-своему. В больницах толком ничего не сохранилось, поэтому я нашел твою мачеху и прессанул немного. А за день до этого ее на ПТП поставил. Указал ее как скупщицу краденного.

— Да ладно!

— Ну вот. Только я вышел, она принялась какому-то Антону звонить и орать на него: «Менты все узнали! Я же говорила, так нельзя было делать! Все пропало».

— Антон — это ее нынешний муж, по-моему.

— Ха! Муж. Объелся груш. Мы, короче, задержали обоих и давай прессовать. Ну по классике: «мол, тебя супруг оговаривает, скажи, как было дело»…

— Это ты умеешь.

— Дальше — смех. Наперегонки друг друга сдавали. Короче, у твоего отца была аллергия на бисептол. На какой-то антибиотик в его составе. Но выражалась аллергия в сердечной недостаточности. Он этого не знал, знала его женушка, потому что врачи только ей об этом сказали. Как только мачеха твоя узнала, что он от нее уходить собрался, начала его бисептолом кормить, типа от бронхита. Боли в груди сильнее становились, а она ему все на бронхит сваливала.

— Ну да, он ведь курил много, — сердце Даниила сжалось.

— Уже тогда она с Антоном встречалась, и он в теме был. И самое главное: до пятнадцати лет — еще два месяца. Так что у нас приговор в кармане.

— А там срок давности пятнадцать лет?

— Братан, матчасть надо знать! Статья 78 УК РФ.

— Ну извини. Я и на службе таких висяков не касался.

— У меня был год назад скелет. В лесу грибники нашли под елками. Как раз стоял вопрос, сколько лет останкам.

— Ох ты красавец!

— Да уж. Так что еще за наследство посудишься.

— Хрен с ним, с наследством. Я за справедливость. Спасибо!

— Все, бывай.

Даниил повесил трубку и пересказал Сергею историю про свою наследственную аллергию, отца и Викторию.

— Ох ничего себе, триллер какой! Давай помянем отца твоего, — Сергей подлил коньяк в их бокалы и поднял свой.

Они выпили, не чокаясь, и надолго замолчали.

Смирнов задумался об отце. Он не был уверен, что, будь он жив, они были бы близкими людьми, но ему порой не хватало родительского совета. Потихоньку мысли его перекинулись на сегодняшний день, и Даниил поразился количеству событий, произошедших с ним за последний месяц. Наверное, будь у него близкий человек, он бы мог с ним поделиться всем пережитым, но родителей уже не было, а Розалинда, хоть и старалась его понять, вряд ли смогла бы дать мудрый совет.

— Мои отец и мать в Москве живут, — задумчиво произнес Сергей. — Три года им гражданство оформлял. Только оформил, и тут с этим уродом зарубился. Звал их сюда, не едут. Хотя тут армян больше, чем в Ереване, по-моему.

— Так скоро в Москву сможем поехать, — попытался его приободрить Даниил. — Что там с Домогаровым?

— Под подпиской. Пока не арестуют, я даже не рискну дергаться. В России у него друзей хватает. И тебе не советую.