С утра пораньше они отправились в Гранд-Каньон. Доехав за двадцать минут до вертолетной площадки, компания застряла на ней ещё на сорок минут. Сначала пришлось посмотреть фильм о безопасности полёта, затем их тщательно взвесили, строго-настрого запретили делать селфи у вертолета и зачем-то выдали спасательные жилеты. После этого их посадили ждать в уютном зале с видом на вертолётную площадку. Даниил невольно пару раз взглянул на Розалинду, наряженную в шорты и топик. Более совершенного тела он ещё никогда в своей жизни не видел.

Спустя пять минут им раздали карточки с местами. Как оказалось, взвешивали их для того, чтобы обеспечить баланс вертолета. Даниила, к его счастью, подсадили к пилоту. Сергей с гидом сели на заднее сиденье, а Иван с Розалиндой — на среднее. Все надели наушники, и оглушающий звук лопастей вертолета стал чуть более терпимым. Даниил решил понаблюдать за работой пилота. У его отца был Robinson R-44, так что он имел общее представление об управлении вертолетом. Отцовский пилот явно испытывал тягу к обучению молодежи, от него Даниил узнал и про разницу «вертолетного» и «самолетного» взлёта, и про другие тонкости. Вместе с ним он освоил взлет и посадку, и даже несколько раз ему давали полетать на охоте. С воздуха он проверял загоны на наличие лосей, направлял загонщиков и корректировал расположение номеров на стрелковой линии.

Здесь они летели на Bell и управление было немного другое. Хитрого рычага изогнутой формы, как в R-44, тут не имелось, а управление осуществлялось двумя рукоятями. Левая «шаг-газ», отвечающая за взлёт-посадку, и правая, управляющая перемещением по горизонтали. Смирнов жестами задал уточняющий вопрос, пилот, улыбаясь, подтвердил его догадку и даже поиграл педалями, которые управляли поворотом вертолета вокруг своей оси.

Тем временем пошли горы, и пейзаж стал поинтереснее. Первым заметным объектом в полёте была дамба Гувера, перегораживавшая реку Колорадо. Сквозь звук вертолета Даниил услышал: «вторая по размеру в США», — и машинально подумал: «поди Саяно-Шушенская ГЭС-то поболе будет. Или китайцы нас и здесь опередили?». Оказалось, что дамба названа в честь президента Гувера, хотя Смирнов искренне думал, что единственный знаменитый Гувер был первым директором ФБР. Собственно, с дамбы и начался Гранд-Каньон. У Даниила сразу захватило дух. Вид с переднего сидения открывался невероятный. Поражало величие природы, разорвавшей земную кору на две части.

Сквозь шум доносилась речь гида: «Современная история Большого каньона начинается с 1540 года. Тогда его открыл испанец Франсиско де Коронадо. Он искал индейские богатства в мифических Семи Городах Золота».

Даниил удивился: «Тут разве были испанцы? Они же Мексику покоряли! Хотя тут все рядом…» Гид продолжал: «Длина каньона четыреста сорок шесть километров, и он виден из космоса». Даниил машинально вспомнил, что примерно столько же лететь перепелам через Чёрное море от Крыма до Турции. Отец пару раз брал его в Крым охотиться на перелетных перепелов, и ему запало в голову, что маленькой птичке надо пролететь четыреста пятьдесят километров без отдыха. «Максимальная глубина Большого каньона достигает один километр восемьсот метров, а ширина — двадцать девять километров…» Сначала эта информация никак не впечатлила Даниила. Но дальше стало интереснее: «Каньон образовался в результате эрозии». Поверить в то, что такой массив породы может быть размыт небольшой (по русским меркам) речушкой, было сложно. «Изначально река Колорадо текла по равнине, но в результате движения земной коры около шестидесяти пяти миллионов лет назад плита Колорадо поднялась. В результате поднятия плиты изменился угол наклона течения реки Колорадо, вследствие чего увеличилась её скорость и способность размывать горные породы, лежащие на её пути. Прежде всего река размыла верхние слои, состоящие из limestones». Даниил понял, что хоть и знает это слово, но не может его перевести на русский. Что-то, из чего строят дома. «Потом река принялась за более глубокие и древние песчаники и shale». Тут Даниил и гадать не стал. «Так и образовался Большой каньон. Произошло это около пяти-шести миллионов лет назад. Каньон и сейчас углубляется из-за продолжающихся процессов эрозии», — продолжал вещать гид.

Смирнов машинально вычисли площадь сечения каньона. Примерно у него получилось пятнадцать квадратных километров. Дальше он сравнил это с временем формирования каньона — с шестьюдесятью миллионами лет. Таким образом, река каждый год вымывала четыре квадратных метра. «Вроде и не так много», — подумалось ему. В наушниках звучала история гида о четырёх геологических эрах Земли. Даниил и по-русски бы не понял, о чем идёт речь. «Ну хорошо. Если такая крохотная речушка вымывает столько породы? Что ж тогда Волга до центра земли не прорыла каньон? Потому что не в горах течёт?» — продолжал он размышления.

«Разница температур на дне Каньона и наверху составляет десять-пятнадцать градусов. Максимальная температура — сто десять градусов», — прозвучало в наушниках. Смирнов приоткрыл было рот, потом вспомнил об имперской шкале измерений. Уж на что он не мог терпеть англо-американские фунты, мили и галлоны, фаренгейты были ещё хуже. Те единицы измерения можно было хоть линейно преобразовывать в привычные килограммы, километры и литры. Чтобы понять, сколько градусов в фаренгейтах, надо было сначала отнять тридцать два, затем умножить на пять и разделить на девять. Задача вполне посильная, но каждый раз это жутко его бесило. Напрягшись, он понял, что это всего сорок три градуса, и выдохнул.

Даниил в этот момент задумался о странной метаморфозе, происходящей с ним. Раньше всю информацию он делил на ту, которая ему пригодится или развлечет, и на все остальное. Он читал и смотрел в основном детективы, так как это было и занятно, и полезно для профессии. Сейчас он отметил, что испытывает искреннее наслаждение просто от процесса познания мира и его тайн. Вряд ли он станет пересказывать кому-то все услышанное, равно как и в его работе сведения о Гранд-Каньоне не пригодятся. Но ему все равно было интересно воспринимать новую информацию, анализировать ее и синтезировать со своими предыдущими знаниями о мире.

Тем временем вертолёт долетел до Северного рифа, одного из самых живописных мест каньона. Летели они примерно на двести-триста метров ниже верхней границы ущелья, иногда, правда, поднимаясь, чтобы облететь скалы внутри каньона. Выглядело это эпично. Вплоть до самого обрыва шёл обычный сосновый лес, как где-нибудь в Карелии, потом — резкий обрыв и совершенно марсианские пейзажи ущелья. Внизу маленькой темно-зелёной змейкой извивалась река Колорадо.

Спустя некоторое время вертолёт завис и начал потихоньку снижаться. Было немного страшно, так как со всех сторон их окружали скалы, и опускались они как на лифте. Сели не на самом дне каньона, а метрах в пятистах от верхнего края каньона. С южной стороны был национальный парк, с севера текла река Колорадо. Сквозь маленькое плато, на которое они приземлились, шли пешеходные туристические тропы и стояли указатели с номерами маршрутов. Пилот заглушил двигатель, и они вдвоём с гидом начали накрывать стол для пикника.

Сочетание блюд было как все и везде в Америке. Дорогое французское шампанское и простецкие сэндвичи. Впрочем, давеча им подали в дорогом ресторане Лас-Вегаса кетчуп к устрицам, так что удивляться было нечему. Интересно было, как подавали воду. Не было привычных бутылок, были большие многоразовые канистры.

Как пояснил гид, в Гранд-Каньоне существовал жесткий запрет на пластиковую упаковку.

— What am I supposed to do if I get thirsty (И как с жаждой бороться)? — спросил Сергей.

— There drinking pots everywhere. Just fill up your flask or water-bottle. It’s free (Везде питьевые фонтаны. Наполняйте фляжки или бутылки. Безвозмездно), — успокоил его гид.

В перерывах между шампанским компания фотографировалась на фоне завораживающих видов Гранд-Каньона. Сотовой связи не было, да это было неудивительно, поэтому все расслабились и перестали торчать в смартфонах.

Глаза Даниила, да и всех остальных путешественников, невольно останавливались на Розалинде. Она заразительно смеялась, фотографируясь, принимала соблазнительные позы. Каждый тост она комментировала на смешном сочетании английского, испанского и русского. Улучив момент, Смирнов, повинуясь неосознанному желанию пообщаться с девушкой, спросил ее:

— Rosalinda! What in Spanish Colorado means? Something with Color (Розалинда, что значит на испанском Колорадо? Что-то, связанное с цветом)?

— Si! Esta like Coloured. Qué ha visto él? Видеть? Цветная? — абсолютно естественно прощебетала она, показывая на реку.

— Got it, thanks. Спасибо, — поблагодарил ее Даниил, невольно коря себя за неловкую попытку позаигрывать с девушкой.

Миновал полдень, и гид с пилотом начали собираться. Тщательно упаковав весь мусор, гид знаком показал туристам, что можно рассаживаться. Даниил занял своё место рядом с пилотом. Ветра в каньоне не было, и вертолетчик сразу после отрыва потянул левую рукоятку для набора высоты. За пару минут они поднялись почти до уровня обрыва, пилот сманеврировал педалями и начал правой рукояткой наклонять вертолёт для горизонтального полёта. В этом момент произошло что-то странное. Звука Смирнов не услышал, но его ощутимо тряхнуло, а лицо обдало свежим воздухом. Он осмотрелся и увидел заваливающегося вбок пилота, на груди которого расплывалось огромное кровавое пятно. Даниил бросил взгляд на стекло вертолета. Со стороны обрыва оно было треснуто, от круглого отверстия в стороны разбегались паутинки трещин. Было очевидно, что с обрыва в них выстрелили.

Первой его мыслью было оказать помощь пилоту, но он понял, что они разобьются намного быстрее, чем тот истечёт кровью. Отстегнув ремень, он перегнулся на сторону пилота и вернул правую рукоятку на место. Вертолёт послушно прекратил двигаться вперёд и завис. Тут же Даниил отдал левую рукоять, начав снижение по вертикали. Боковым зрением он увидел ещё одно появившееся отверстие в стекле. В наушниках стоял шум, по интеркому пассажиры с задних рядов пытались понять, что происходит, но отвечать не было времени. Разобраться в приборах и найти высотомер Смирнов даже не пытался. Вертолёт спускался равномерно, почти не кренясь, но при этом вращаясь вокруг своей оси, так как ноги пилота оставались на педалях. Несколько раз Даниил перегибался в другую сторону и визуально оценивал высоту и положение над площадкой.

Они опускались не на центр, а на самый край площадки, но корректировать положение вертолета, не имея доступа к педалям, было нельзя. Любые действия с правой рукоятью просто превратили бы кружение в раскручивающуюся спираль. Когда до площадки оставалось не более ста метров, приборная панель вдруг начала полыхать красными огнями. Стараясь не отвлекаться, Даниил все-таки понял, что панель сигнализирует о какой-то неисправности двигателя. «Скорее всего, попали по двигателю», — пронеслась мысль. Но думать об этом было некогда. Он продолжал смотреть под обрез вертолета, корректируя скорость снижения. В каньоне очевидно были восходящие воздушные потоки, которые вкупе с вращением вертолета его раскачивали. Метров за пять до земли он крикнул в микрофон: «Приготовились! Ready to land!». За секунду до приземления Даниил понял, что он не пристегнут, но успел только привстать с сиденья, чтобы ногами самортизировать удар о землю.

Удар, кстати, оказался не очень сильным, хотя ноги не удержали, и он треснулся копчиком о сиденье. Опаснее было продолжающееся вращение лопастей вертолета. Как выключать двигатель Bell, он не знал, осмотр панели дал только понимание, как отключить подачу топлива. Но тут нежданно помогло попадание пули в двигатель. Он просто заглох. Смирнов наконец-то повернулся к пассажирам. Внешне все были в порядке, только что очень сильно напуганы. Он перевёл взгляд на пилота. Тут помочь было уже не чем. Кровавое пятно уже не пульсировало, цвет кожи был синюшно-белым. На всякий случай он проверил пульс, его не было. Даниил выпрыгнул из вертолета и осмотрелся. Обрыва, с которого, вероятно, в них стреляли, с площадки видно не было, и это вселяло уверенность, что их не расстреляют. Даниил тут же подумал: «Было бы видно, расстреляли бы до взлёта».

Напуганы были все, гид с Розалиндой — до смерти, Иван с Сергеем просто были в адреналиновом шоке. Серьезных травм, на первый взгляд, не было — пара ссадин и ушибов. Чуть прихрамывал Сергей, держась за колено. Все-таки уроки отцовского пилота даром не прошли.

Все отбежали от вертолета, остановились и хором начали что-то кричать. На русском, английском и испанском.

— Shut up! Тихо! — прикрикнул Даниил. — В нас стреляли. Assassination. Надо вызвать помощь. Call for assistance.

Все притихли, глядя на него.

— You, — показал он пальцем на гида, — check the Radio in cockpit to call help. Or push some Mayday button (найди радио в кабине или кнопку SOS нажми какую-нибудь), — отправил он его звать на помощь.

— Так, вы, — показал он на Розалинду и Ивана, — берите воду и еду, что найдёте, и отбегайте, пока эта хрень не взорвалась.

Предпосылок для пожара или взрыва не было, но экспериментировать не хотелось.

Когда все разбежались, Даниил перевёл взгляд на Сергея:

— Похоже, это по наши души. Что делать будем? Здесь помощи ждать или уходить? Парни могут за нами и спуститься.

— Спускаться им не меньше часа, вон тропы какие. Вряд ли пойдут, — неожиданно спокойным голосом для такой ситуации ответил Сергей.

— Ну а если? Положат тут всех, — покачал головой Даниил. Адреналин постепенно уходил, и, хотя сердце все еще колотилось, к нему постепенно возвращалось спокойствие.

— Давай уходить, — согласился Сергей. На его высоком лбу сверкали капли пота, и он довольно тяжело дышал.

Иван выгреб из багажного отделения все, что там находилось. Особенно нелепо выглядели две бутылки шампанского Mumm. Но запас сэндвичей и воды в канистре был кстати. Ещё в багажнике нашлись пледы, аптечка и фальшфейеры. Пледы пригодятся постелить их, фальшфейеры — на помощь звать, решили они. Ну и без аптечки в поход никуда.

Гид выбрался из кабины, качая головой. Кнопки SOS он не нашёл, как переключить радио на канал связи с диспетчером, тоже не смог догадаться. Тем временем разрядился аккумулятор, и вертолёт окончательно умер. Оживлять его они не стали, прикинув, что быстрее, чем за час, помощь все равно не появится, а за это время к ним уже могут спуститься киллеры.

Они поделили поклажу и двинулись по одной из троп, ведущей вниз от площадки. На ней было цифро-буквенное обозначение, но так как карты и интернета не было, они доверились инстинкту. Обувь, к счастью, у всех была удобной, и гравийные дорожки на склонах не представляли труда.

Иван в какой-то момент остановился и сказал товарищам:

— Так-то я альпинизмом занимался. Вниз спускаться надо маленькими шагами. И зигзагом. Колени целее будут и упасть сложнее. Сергей закивал, травмированное колено его явно беспокоило.

То же самое Иван повторил Розалинде с гидом, и дальше они спускались, смешно семеня ногами. Через полтора часа были уже довольно далеко от площадки. В этот момент они услышали звук вертолета, зависшего над местом, где находилась площадка.

— Видимо на связь не вышел, и хватились, — предположил Сергей.

— Может, вернемся? — спросил Иван.

— Нет, мы лучше тут переждем. Вдруг за нами еще кто-то охотится? Пускай завтра кавалерия соберётся. При них точно нас исполнять не решатся, — ответил Даниил.

Слова его все восприняли как аксиому, своим поведением он внушал остальным спокойствие и уверенность.

Солнце тем временем ушло из каньона, и жара спала. Они прошли ещё какое-то время и на очередном витке тропы увидели пересохшее русло Колорадо. Они сделали привал и осмотрелись. Как бы их не заботили злоключения, вид Гранд-Каньона снизу был не менее потрясающий, чем сверху. После привала они прошли ещё немного, но стало ясно, что силы кончаются. Ушибы стали сказываться. Решили искать место для ночлега. Для этого они сошли с тропы и пошли по руслу реки. Мало ли, убийцы пойдут за ними ночью по тропе с тепловизорами.

Примерно через километр они увидели небольшую пещеру в известняке. Она была небольшой, но вполне уютной для пяти человек. А температура тем временем продолжала падать. Розалинде очевидно было холоднее всех в ее откровенных нарядах, и первый плед достался ей. Потом и остальные разобрали пледы. Костёр развести было не из чего, так что грелись друг об друга. Зато хорошо пошло шампанское. В пещере оно смотрелось ещё более неуместно, но выпили все и даже переживали, что мало. Стресс отступил, и все наперебой славили Смирнова за чудесное спасение.

Иван первым задал вопрос, беспокоящий всех:

— Что это было?

— У нас с Даниилом есть враг в России, — аккуратно подбирая слова, ответил Сергей. — Но мы и представить себе не могли, что он решится на такое.

— Ни хера себе враг! Путин, что ли? Или директор ФСБ?

— Иван, прости. Я бы в жизни тебя не позвал, если бы знал о риске, — искренне признался Сергей.

— Да уж надеюсь. Ну так кто этот ваш враг, у которого руки до Америки дотянулись?

— Некто Домогаров. Олигарх. Не самый богатый, но сволочь редкостная.

— А что вы ему такого сделали, что он вас заказал? — поинтересовался Иван.

— Мы на него компромат слили, как он бюджет разворовывает под предлогом ухода от антироссийских санкций, — продолжал Сергей.

— А вам это зачем? — продолжал задавать вопросы Иван.

— У меня он бизнес отнял, на Даню убийство повесил. Мы решили ему отомстить.

— Да уж… Умеете партнеров подбирать.

Сергей с Даниилом промолчали. Иван в несколько слов пояснил Розалинде причину их злоключений. Затем все примолкли, экономя запас сил и тепла.

К полуночи температура упала почти до нуля, выдыхаемый воздух превращался в клубы пара. Все сгруппировались тесной кучкой, пытаясь сохранить тепло. Одним боком Смирнов прижимался к Розалинде, но холод и пережитый стресс полностью обнуляли даже тени мыслей о сексуальности девушки. Вместо этого Смирнова вдруг пронзило мистическое ощущение. Он опять был в пещере и снова у него возникло ощущения присутствия божьей воли. Чудесное спасение вертолета от падения, разумеется, было его заслугой, но только лишь его? Не очень умело Даниил прочитал про себя «Отче наш» и пообещал сам себе поставить свечку за чудесное избавление от смерти. Затем он попытался заснуть.

Стуча зубами от холода, временами проваливаясь в сон, они провели ночь. С первыми лучами солнца компания выбралась из пещеры. Друзья размялись, позавтракали и начали обсуждение своих действий. Решено было выходить из каньона. Еды и воды почти не оставалось, да и какие бы киллеры отчаянные ни были, вряд ли бы они решились продолжать охоту за ними дальше.

Пострадавшие пошли обратной дорогой. Тем временем солнце поднялось выше и начало освещать каньон. Температура резко поднялась, стало комфортно. Спустя два часа они увидели идущую им навстречу группу. Там было два рейнджера в коричневой униформе и погонщик двух мулов. Рейнджеры, увидев их, хоть и не схватились за оружие, но оба положили руки на свои поясные кобуры. Первым затараторил гид.

— Hi, guys. We are those survivors. From helicopter. Probably you are looking for us (Привет, ребята. Мы те самые выжившие. С вертолета. Наверняка вы ведь нас ищете)?

— Lucky guess. Since yesterday. How are y’all doing (Угадал. Со вчера. Как вы)?

Рейнджеры осмотрели всех, удовлетворились увиденным. Доложили по рациям об их обнаружении и решили двигаться наверх. Посадили Розалинду и Сергея на мулов и потихоньку пошли.

По дороге Даниил окликнул Сергея:

— Мы про Домогарова рассказываем? Про нарушение санкций?

— Давай без подробностей. Скажем, что подозреваем его.

— Ок, документик до лучших времен полежит.

Наверху их ждала целая толпа. Адвокат и помощник Сергея, десяток рейнджеров, а также пять или шесть агентов ФБР. «Ох, ничего себе, — подумалось Даниилу, — все серьезно».

Однако присутствие ФБР объяснялось тем, что эта часть Гранд-Каньона считалась местом проживания племени североамериканских индейцев Хавасупаи, что переводится как «люди сине-зеленой воды». Поэтому юрисдикции властей штата Аризона тут не было. Все серьезные преступления в Гранд-Каньоне расследовало ФБР.

Их быстро опросили и отправили в госпиталь проверить состояние. Госпиталь был в ста километрах в городе Флэгстафф.

Такого учреждения Смирнов в своей жизни не видел. Грандиозный комплекс, оборудованный по последнему слову, составил бы честь любой столице, а не только провинциальному городку в Аризоне. И это даже не столица штата!

Даниила в Америке поражало именно это. Такие штаты, как Аризона, относились к так называемым «fly-over states» — что-то вроде «пролетай их поскорее», но уровень жизни там был довольно-таки высокий. Может, там и не было насыщенной культурной жизни, но экономически народу жилось вполне привлекательно. Совсем не как в России, где все деньги сосредоточены в Москве. Америка была более единой страной, чем Россия. Хотя в разных штатах и были разные правила дорожного движения. Первый раз Даниил с этим столкнулся, когда ехал с Сергеем по Лос-Анджелесу. Тот лихо повернул на красный свет направо, прямо перед полицейским.

— А почему он тебя не остановил?

— Так я же притормозил. И машин не было, — немного удивился вопросу Сергей.

— Но ты же на красный проехал!

Выяснилось, что, если нет знака “NO RIGHT TURN ON RED” («запрещён поворот направо на красный свет»), водитель притормозил перед перекрёстком и никому не создаёт помех, можно поворачивать направо на красный свет. Но это работает не во всех штатах. В Нью-Йорке, например, так нельзя делать. То же самое с владением оружия, смертной казнью и ещё массой законов, меняющихся от штата к штату. Но при всем при этом такой огромной разницы в социальном положении между регионами, как в России, в США нет.

Даниила поместили в одноместную палату, и дальше началась круговерть медицинских процедур. Ходить ему не давали, на все процедуры возили в кресле-каталке. Он пару раз попытался встать и дойти, но медсестры усаживали его обратно. Как потом ему объяснил Сергей, это была политика госпиталя, направленная на исключение судебных исков от больных, получивших повреждение внутри больницы. Он же объяснил, почему их так тщательно исследовали: «Страховка у вертолетной компании такая, что можно покрыть любые процедуры. Госпиталь понимает, что оспаривать не будут, вот и впыживают все, что можно. Обычного человека после ДТП просто перекисью бы помазали. Я думал тут медицинский бизнес открыть, но с этими страховками все с ног на голову перевернуто».

Их действительно обследовали максимально полно. Были КТ, МРТ, УЗИ всевозможных органов, а главное — куча анализов. Даже посмотрев несколько сезонов «Доктора Хауса», Даниил не понимал половину названий процедур и анализов.

На следующий день к нему пришёл молодой индус с непроизносимым именем. Но с ним была пожилая женщина по имени Инга, переводчик английского языка на русский. Лёгкий акцент выдавал в ней уроженку Прибалтики. Доктор с ее помощью рассказал Даниилу о результатах обследования. Все было либо в норме, либо соответствовало возрасту. Единственное, на чем он остановился подробно, была сывороточная аллергия.

— Ваш анализ крови показал наличие у вас очень сильной сывороточной болезни. Раньше вы у себя замечали симптомы? — перевела Инга.

— Да нет. Правда, я и сыворотку особо не употребляю, — ответил Смирнов. Выслушав ответ, индус что-то затараторил.

— Смотрите, сывороточная болезнь обычно проявляется сильной аллергией на антибиотики группы сульфаниламидов. Стрептоцид, например. Капли для глаз, по-моему, в Союзе они назывались альбуцид, — от себя добавила Инга. — У вас очень выраженная аллергия, при передозировке возможен даже сердечный приступ, — продолжила она монотонно переводить смешную булькающую речь индуса. Без неё Даниил бы не понял ни слова. — Обязательно указывайте это при госпитализации. Это может сохранить вам жизнь. У вас, кстати, в семье не было проявлений? Это, как правило, наследственное заболевание.

— Да вроде нет, — неуверенно произнёс Даниил. — Отец мой, правда, от сердечного приступа умер, но это было не в больнице.

— При вскрытии в миокарде должны были найти коронарный васкулит, а в крови должен быть повышен уровень эозинофилов, иммуноглобулина, а также серологический маркёр P-ANCA, — отбарабанила Инга.

«Чувак явно недавно диплом писал по этой теме», — подумал про себя Даниил, а вслух сказал:

— Спасибо, уточню у семьи. Про себя все понял, врачей впредь буду предупреждать.

Также на каталке его вывезли к выходу из больницы, где его уже дожидался Сергей, Иван и Розалинда. Вместе они погрузились в лимузин и поехали в аэропорт. Сзади ехал внушительный джип с охраной.

— Ого, все по-взрослому, — заметил Даниил.

— Береженого бог бережёт, — ухмыльнулся Сергей.

— Чуваки из ФБР ничего не говорят? — спросил его Смирнов.

— Адвокаты их дергают, но тишина. Или не нашли никого, или не хотят информацией делиться.

— Ну мы и так понимаем, кто нас заказал, — Даниил изобразил «капитана «Очевидность».

— Понятно, что Домогаров. Но если бы киллера этого арестовали, мне бы спокойнее было. Пока нового найдут и пришлют, успеем пожить ещё, — нервно хохотнул Сергей.

— Надо все-таки моим документам ход дать. Там и цифры воровства солидные, а главное, наживаются там на военке. Чекисты такое не должны простить. Ладно бы барыг обирал, а тут оборонный бюджет, — настаивал Даниил.

— Теперь точно к Самсонову полетим. Я ведь говорил тебе, что этого олигарха Иван отлично знает? Его отец с ним дружил, и, когда умер, Самсонов взял на воспитание Ивана. Я так думаю, что и раскрутиться он ему помог.

— Ну и хорошо. Так Самсонов выбрался из России? — осведомился Даниил.

— Да. Тут оказия — племянница его на Карибах замуж выходит. Через неделю туда полетим, обещал Ивану и нам два часа уделить. Теперь он тоже лицо заинтересованное.

Их подвезли прямо к трапу небольшого реактивного «Гольфстрима», ожидающего взлёта. Через десять минут они уже летели над Аризоной в сторону Лос-Анджелеса.