На следующий день Даниил отвез в Полину в супермаркет, где помог ей закупиться товарами длительного хранения. Заодно показал, где медицинский центр, в котором ее должны были наблюдать акушеры. Отвезя домой, распрощался с семьей и тронулся в «Мальпенсу». Он разобрался, как заплатить за платную дорогу, и поехал по ней. Машину приняли у него без проблем, и вскоре он уже сидел в зале ожидания. Прогуглив тему «что привезти из Италии», он купил Сергею пармезана, прошутто ди парма (пармской ветчины) и бутылочку амароне.
В обратном полете Смирнов почти не спал. Встреча с дочкой выбила его из душевного равновесия. Он толком не мог понять своих чувств. Очевидно было, что дочка без него не страдает. Яша, несмотря на свою инфантильность, как-то смог заменить отца. Даниилу было немного досадно, что Маша абсолютно спокойно восприняла его появление и отъезд. Но для счастья дочки это было хорошо. В конце концов, детей рожают все-таки не для удовлетворения собственных амбиций, а для продолжения рода. И где-то надо отступить ради блага ребенка. Эта мысль немного успокоила Даниила, но все-таки ему было непросто. Безусловно, он не относился к сентиментальным мужчинам, но эмоций был не чужд. Да и вид беременной Полины пробудил в нем не столько эротические воспоминания о жене, сколько эмпатию к ее положению.
Умом Даниил понимал всю хрупкость ранних браков. Он осознавал, что мужчины созревают намного позднее девушек. И если в начале брака вполне сформировавшаяся барышня тратит свою молодость на зеленого юнца, то спустя двадцать лет успешный мужчина в расцвете сил тяготится стареющей женой. То есть сама идея ранних браков ему сейчас уже казалась очень неправильной. По сути, это вытягивание лотерейных билетов. Особенно для женщины. Кем в итоге окажется ее сопливый и безусый избранник? В восемнадцать лет это невозможно предугадать. Еще Смирнов помнил подслушанную где-то фразу: «никто не любит свидетелей своего невеличия». Представьте себе успешного бизнесмена. «Алексей Иванович, к вам посетитель», «уважаемый Алексей Иванович, позвольте обратиться…» — это на работе, а дома: «Лешка, мусор вынеси», «дурак, опять проводку сжег». И чего бы молодой муж не добился на своей работе, он останется для жены тем голозадым студентом Лешкой, который одалживал деньги до стипухи.
В размышлениях об этом Смирнов долетел до Лос-Анджелеса. Из-за разницы часовых поясов на часах было опять три часа пополудни. В аэропорту, как и в прошлый раз, его встречал свежевыбритый и подтянутый Артур. Они поехали в офис Сергея в Даунтауне, так американцы называют центр города. Чем занималась компания Сергея, Даниил до конца не понял, но дела, очевидно, шли неплохо. Компания занимала целый этаж в одном из небоскребов в центре города.
— Я думал, у вас тут землетрясения, и высокие здания нельзя строить, — спросил Артура Смирнов, когда они, заехав в подземный паркинг, стали подыматься на сорок первый этаж.
— Почему нельзя, можно. Только они в два раза дороже, чем в Нью-Йорке, получаются из-за усиленных конструкций. Но цена недвижимости в LA такая, что все окупится, — пожал плечами помощник.
— А «Крепкий орешек» первый здесь снимали? Ну, где он по небоскребу ползает?
— Ну не в этом здании, но рядышком.
Тем временем они доехали до конторы. Артур проводил его до стеклянного офиса, где его обнял, как старого друга, Сергей.
— Ну как ты? — пробасил он.
— Спасибо Артуру и тебе. Долетел, как по часам, там все организовал. Спасибо.
— Не за что, — отмахнулся Сергей.
— Чего у нас с компроматом?
— Я заслал своему человеку в Администрацию Президента. Он взял три дня. Надеюсь, сольет куда надо, а не самому Домогарову.
— Дай бог.
— Еще я пригласил своего давнего партнера сюда на выходные. У него есть выход на того олигарха, Самсонова, про которого я говорил. Так что, если не сработает с человеком из АП, он поможет.
— Он местный?
— Гражданин мира. Сейчас с новой пассией на своей яхте по Карибам плавает. Я ему пообещал Долину Смерти и Гранд-Каньон показать. Ну и Лас-Вегас заодно. Тебя тоже возьмем.
— Вау. Спасибо. Неудобно как-то.
— Неудобно спать на потолке. Знаешь, почему? — и, не дожидаясь ответа, выпалил. — Потому что одеяло падает, — и шумно и басовито захохотал.
Через час они тронулись домой. На часах было полседьмого вечера, но вид у Даунтауна стал ужасающий. Офисные клерки со стаканами кофе и портфелями уступили место бездомным. Нормальных людей на улицах не было вовсе. Это был какой-то «бомж-апокалипсис».
— Тут каждый вечер так? — спросил Даниил Сергея.
— Ну да. Офисов понастроили, а жилья нет. Вот как только весь офисный планктон разъезжается, тут царствуют homeless (бездомные).
— Охренеть. А что, с ними никто не борется?
— Борются. Ночлежки строят. Но они все переполнены женщинами с детьми.
Через полчаса они были дома у Сергея. Юлия опять старалась, и на ужин у них был салат из авокадо с креветками, затем самолепные пельмени. Гостинцы, привезенные Даниилом из Италии, пришлись ко двору. После ужина Юлия покрошила пармезан на кубики, и они втроем уселись на террасе дегустировать амароне.
— Как вы догадались, что это мое любимое вино? — спросила Юлия. — Сережа подсказал?
— Работа у нас такая — знать все про всех, — отшутился Даниил.
— Знаете, почему у амароне такой насыщенный вкус? — спросила Юлия, сделав первый глоток.
— Нет, если честно, — ответил Даниил, оценив темный рубиновый цвет вина и его плотный и насыщенный, чуть горьковатый вкус.
— Потому что его делают из чуть подвяленного винограда. После урожая его не сразу давят, а дают подсохнуть. Лишняя влага уходит, и вино становится более концентрированным.
— Ага. И амароне — от итальянского слова «амаро» — горькое, — добавил Сергей. Мы часто винные туры в Италии берем. В Венето, в долину Вальполичелла, где амароне делают. Или в Пьемонт, где бароло.
— А Тоскана вообще наше любимое место, — вздохнула Юлия.
— Кьянти, правда оба не любим, — усмехнулся Сергей. — Как твоя семья? — переменил он тему.
— Да хорошо. Жена беременная, ждет ребенка. Машка уже совсем взрослая, не узнать.
— А вы… — Юлия замялась.
— Мы в разводе, — понял ее вопрос Даниил. — Рано поженились. По залету, как говорится. Сколько-то вместе прожили, а потом оказались совсем разными.
— Ты знаешь, у меня целая теория на этот счет есть, — вмешался Сергей.
— Интересно, — отозвался Смирнов.
— Я так считаю, что мужчина и женщина для успешного брака должны друг другу соответствовать по большинству параметров.
— Параметров?
— Ну да. По отношению к тем или иным вещам. Например, муж обжора, и жена любит поесть. Муж скупердяй, и жена не транжира. Супруг любит гостей и друзей, и супруга рада людям. Либо оба пьяницы, либо оба трезвенники. Оба атеисты или оба набожные. Оба любят детей или обоим дети не нужны.
— Так, говорят же, наоборот — противоположности притягиваются?
— Э, нет. Это когда любовь-морковь, тогда интересно с противоположностью. А в быту не так. Ну представь: муж — грязнуля, жена помешана на чистоте. Или жена — нимфоманка, а мужу раз в месяц достаточно сексом позаниматься. Надо чтобы на восемьдесят процентов параметры, ну или интересы, совпадали. Тогда брак может долго длиться, — все это Сергей говорил своим густым и низким голосом, поэтому был немного похож на проповедника.
— Интересная теория, — поддакнул Даниил.
— Да я тебе точно говорю! Вот мы с Юляшей процентов на девяносто совпадаем. Только что я оперу с балетом не люблю, а она спорт не переносит.
— Еще рыбалку я не понимаю, — добавила Юлия.
— Ну я тоже современное искусство не воспринимаю, — беззлобно поддел ее Сергей.
— Ну а как это понять при первом знакомстве?
— Никак. Я ведь с Юлей у себя на работе познакомился. Она юристом в нашу первую клинику пришла. Вообще не думал, что подойдем друг другу. Надо пожить с человеком. Притереться… Я вот готовить не любил, а с ней начал. Юля вот летать боялась, а со мной путешествует по всему миру.
— Хорошая теория. По ней у меня с Полиной вообще никаких шансов не было. Просто с разных планет люди, — заключил Даниил, внимательно слушавший монолог Сергея и примерявший его теорию на свой прошлый брак.
Они посидели еще полчасика, после чего разошлись спать. Смирнов, не спавший толком двое суток вырубился, еще не коснувшись головой подушки.
Следующие несколько дней прошли в праздности. Даниил утром бегал по берегу моря, потом завтракал с Сергеем и Юлией. Днем он ездил по Лос-Анджелесу на одолженном ему Сергеем «форде-мустанге». Пару раз вместо Юлии он забирал детей из школы, в остальное время знакомился с городом. Он не влюбился в LA, так как ему было непривычны огромные расстояния, да и пробки были адские. Пару раз он заезжал в такие районы, где ему по-настоящему становилось страшно. Зато ему понравилось подниматься на Голливудские холмы и с высоты смотреть на Лос-Анджелес и Тихий океан. Он наконец увидел улицу Малхолланд Драйв из одноименного фильма, погулял по Беверли Хиллс и Родео Драйв, где отоваривалась героиня «Красотки», посмотрел отпечатки звезд на Голливудском бульваре. В общем, выполнил программу минимум любого туриста в Калифорнии.
В один из дней Даниил открыл для себя аутлет в пригороде Лос-Анджелеса. Одежда в нем была издевательски дешевая, по сравнению с остальными американскими ценами. Немного пообносившись и зная, что ему предстоит поездка в Лас-Вегас, он прикупил себе несколько вещей. Настроение было у него хорошее, так как компромат был убойный, и с Домогаровым должно было быть покончено.
В пятницу к ним прилетели друзья Сергея. Молодого человека звали Иван, он был ровесник Даниила, хорошо и крепко сложенный и с умным проницательным взглядом серо-зеленых глаз. С ним была его спутница Розалинда. Она была то ли кубинка, то ли бразильянка. Очевидно, в ее крови были гены самых разных предков, так что при взгляде на нее захватывало дух у всех окружающих мужчин. Слегка темнокожая, с широкими крутыми бедрами и столь же выдающимся бюстом, Розалинда сразу поразила внимание Даниила. Даже Юлия шепнула Сергею: «Какую нынче он себе красотку нашел».
Они договорились поужинать рядом с отелем, где остановились Иван с Розалиндой, а с утра отправиться в Долину смерти и Лас-Вегас. Юлия отказалась ехать, сославшись на соревнования у детей, так что в путь они собрались вчетвером.
За ужином выяснилось, что Розалинда — дочь кубинца и москвички. Правда, большую часть своей жизни она провела на Кубе, так что по-русски говорила со смешным акцентом. Родители ее рано погибли, и ей пришлось в восемнадцать лет пойти в официантки в гостиницу на курорте Варадеро. Там ее и нашел Иван и вытащил из бедности. Смирнов немного рассказал им о своих приключениях и путешествиях, так что вечер прошел весело.
Ранним утром они тронулись в дорогу. Ехать Вартанян решил на микроавтобусе «Мерседес». Иван с Розалиндой сели лицом по ходу движения, Сергей с Даниилом сели спиной. Огромный чёрный водитель по имени Мелвин, несмотря на жаркую погоду, был одет в чёрный костюм. Смирнов вспомнил, как его нынешний адвокат Игорь Лебедев описывал свой приезд в Америку.
У Игоря был клиент, вложившийся в Голливуд. Поскольку цепочка фирм, задействованных в инвестиционном процессе, была длинная, работали и американские, и русские адвокаты. Прилетев в Лос-Анджелес, Игорь надел свой лучший итальянский костюм и поехал в адвокатское бюро в Даунтауне. Велико же было его удивление, когда он увидел за столом в переговорной кучу важных людей исключительно в джинсах и футболках. В костюме был только молодой помощник руководителя адвокатской конторы. После переговоров клиент Игоря аккуратно объяснил ему про дресс-код в Калифорнии: «Понимаешь, тут в костюмах ходят либо шофёры лимузинов, либо секьюрити. Люди, принимающие решения, все одеты в casual». Игорь со смехом рассказывал эту историю, и сейчас Даниил ее припомнил.
Все время поездки он старался смотреть в окно, чтобы не смущаться прелестями Розалинды. Хотя она была одета подчёркнуто скромно, в джинсы и футболку, это было ещё сексуальнее. Но Даниил терпеть не мог адюльтеров с жёнами и подругами друзей, поэтому Розалинда была для него табу. Но природа брала свое, так что надежнее было не смотреть.
Проехав немного через Сан-Фернандо по I-5, они свернули на I-395 и заехали в горы. Смирнов подумал, что сейчас начнутся национальные парки, но они спустились в следующую долину, где было ещё больше населенных пунктов. Палмдэйл, Розамунд, Ланкастер — огромные по территории жилые массивы. После пошли городки с трейлерами совершенно неприглядного вида. Сергей обратил внимание на озадаченный вид Даниила.
— Удивительно, да? Как люди в таком жить могут? А живут.
— Но это же ужас! Треш какой-то!..
— По статистике, в Калифорнии самое дорогое жилье в Америке. Дороже Нью-Йорка. Три тысячи сто пятьдесят долларов в месяц — средний чек по аренде. То-то мы с тобой столько бомжей видели.
— Ух ты, — удивился Смирнов. — А самое дешевое где?
— Детройт. По-моему, около шестисот долларов в месяц. Ну там совсем задница. Когда все автомобильные заводы позакрывались, жуткая безработица началась.
— Это там ещё чёрного мэра выбрали? — присоединился к из разговору Иван.
— Да-да.
— Понятно, почему там дёшево.
— А тут-то почему дорого? — спросил Даниил.
— Для меня тоже загадка, — пожал плечами Сергей. — Ну да, климат хороший. Триста пятьдесят дней в году — солнце. Да, зарплаты выше, чем по стране. Не помню точно, типа шестьдесят тысяч долларов в год. Но это не сильно много. Самые дешевые Гавайи — там сорок тысяч в год. На материковой части самый бедный штат — это Нью-Мексико.
— А, знаю Нью-Мексико. Это где действие «Во все тяжкие» происходит. А в среднем по Америке какая зарплата? — вмешался в разговор Иван.
— Пятьдесят тысяч, может, пятьдесят пять. Короче, рваться сюда за деньгами смысла нет.
— Действительно, что в этой Америке все нашли? — подколол Даниил Сергея.
— Э! Я про Калифорнию.
Тем временем они свернули с I-395 на восток. Населенные пункты стали попадаться реже, и вскоре они миновали долину и взобрались на следующую горную гряду. Немного попетляв по горам, они выехали в очередную долину.
— It’s it. Death Valley (Приехали. Долина Смерти), — сообщил им Мелвин.
Пока все было довольно банально. Пустыня, куча каких-то заводов вдалеке, железная дорога с сотнями вагонов.
— Соль тут добывают, — пояснил Сергей, махнув рукой на конструкции вдалеке.
Они заехали в какой-то городок. Вид вокруг был апокалиптический. Огромные площадки вдоль шоссе были заставлены ржавеющей техникой. Мелвин повернулся и обратился к Сергею:
— There is last gas station for next hundred miles or so. Better fill it up here (Это последняя заправка, примерно на сто миль вперед. Лучше залиться до полного бака).
— Ok. Do as you like (Конечно. Поступай, как считаешь нужным).
Они притормозили у бензоколонки «Шелл» с полностью выцветшей вывеской. Фирменная ракушка из желтой превратилась в белую. Даниил вышел из машины, чтобы размять затёкшие части тела. Машинально взглянув на телефон, он обнаружил, что связи нет. Зайдя за кофе внутрь заправки, он поинтересовался наличием связи у девушки за стойкой. Как выяснилось, в долине сотовой связи не было.
— Verizon’s will be after this mountain (Сеть появится за горой), — показала она на гору, мимо контрой они ехали. — But you can use landline here (Но вы можете воспользоваться обычным телефоном), — показала она на классический таксофон.
— Они тут вообще древние. Слишком много построили при прежнем технологическом укладе, — блеснул термином подошедший Сергей. Его явно воодушевляла роль хозяина и организатора путешествия.
— Ну я такую фигню с pay-pass заметил. У нас в любой палатке можно телефоном заплатить, а тут даже карты не все с чипом, — ответил Смирнов.
— Парадокс, — прокомментировал Сергей.
Они сели в машину. Сергей и Мелвин начали горячо обсуждать стоимость топлива. Поскольку в галлонах Даниил так и не разобрался, понять, что цена три доллара за галлон — это много или мало, для него не представлялось возможным. Но из разговора он понял, что в остальной Калифорнии бензин дешевле.
Через час после заправки они приехали на смотровую площадку возле песчаных дюн. Походили по песку, состоящему из микроскопических частиц. Неудивительно, что малейший ветер трансформировал дюны, создавая причудливые картины неземного ландшафта.
Было любопытно, но Даниил бывал на Куршской косе возле Калининграда, поэтому воспринимал калифорнийский песчаный пейзаж спокойно. Да и вообще, такое количество впечатлений, которое он получил за последние несколько недель, слегка притупили его восприимчивость. Розалинда закончила сессию селфи, и они поехали дальше. Ландшафт стал абсолютно безжизненным, растительности было крайне мало.
Следующей остановкой стало озеро Badwater. Это было наполовину высохшее соляное озеро, собственно, перевод «плохая вода» это и означал. Табличка на парковке гласила, что уровень воды в озере — на восемьдесят шесть метров ниже уровня моря. Было реально жарко. Мелвин настоял, чтобы они взяли воды, сообщив, что этот национальный парк — самый опасный в Америке и больше всего смертей в нем происходило от обезвоживания.
Идти пришлось довольно долго. Тропа шла прямо по дну высохшего озера. Сначала это была грязная серая земля, потом стали появляться соляные пятна. Наконец в километре от дороги они подошли к зеркальной глади озера. Воды почти не было, зато толстая корка соли покрывала землю. Она не была идеально ровной, было такое ощущение, словно волны застыли от мороза. Чем дальше шли туристы, тем больше появлялось воды на поверхности земли. Сначала это были маленькие лужицы, потом тонкая пленка воды над солью, перемежающаяся гребнями засохших волн.
Температура на дне озера была около сорока градусов по Цельсию. Не было ни одного дуновения ветерка, так что вода, вручённая Мелвином, им очень пригодилась. Поистине, это была Долина Смерти!
Вернувшись в машину, они наслаждались кондиционированным воздухом. И поехали в Забриски-Пойнт.
— Знаете, что это за место? — спросил Сергей. Не дождавшись ответа, продолжил: — Есть одноимённый фильм Микеланджело Антониони. Немного заумный, но классика. Главная героиня сюда едет для медитации. И ещё у U-2 на обложке какого-то альбома это место сфотографировано. Так что место культовое.
— Я бы сказал инопланетное, — высказался Даниил.
— Вообще-то тут ещё и «Звездные войны» снимались, — добавил Сергей, пытаясь впечатлить друзей своими познаниями.
С парковки, уставленной машинами, наверх вела асфальтированная дорожка. Там была огромная смотровая площадка, с которой открывались виды на марсианские пейзажи. Невысокий горный хребет посреди долины состоял из складчатых гор. Миллионы лет ветров и песчаных бурь, извержений вулканов и волн озера сгладили острые выступы, превратив их в плиссировку, совершенно нетипичную для гор.
На площадке были десятки туристов с невероятно большим фотоаппаратами, ловящими удачные кадры. Как пояснил Сергей, на рассвете и закате тут вообще не протолкнуться. Виды были и вправду невероятные. С одной стороны открывался вид на саму долину Смерти. С другой — соседний горный хребет. Но самые выигрышные ракурсы были на северо-западе, на соседнюю гору. В солнечных лучах она была абсолютно неземным творением. Цвета пород варьировались от желтых до красных, зелёных и даже фиолетовых.
Даниил уже не в первый раз поблагодарил судьбу, а может быть, и Бога, хоть в этом и не готов был признаться. Послав ему испытания, Господь дал шанс посмотреть мир и всю его красоту. Увиденное и пережитое ложилось в душу Даниила пока до конца неосознанным, но очень важным багажом, который незаметно делал его другим человеком.
Подождав, пока Розалинда сделает все положенные молодым и красивым барышням фотографии и селфи, они тронулись в путь. Пейзаж потихоньку становился более привычным, стала появляться растительность и …сотовая связь. Через два часа они были в Лас-Вегасе.
Поселил их Сергей в «Белладжио». Как он пояснил, в самом знаменитом отеле Лас-Вегаса. Внизу гостиницы было невероятных размеров казино, заставленное игровыми автоматами вперемешку со столами для покера и рулетки. Номера Вартанян им взял видовые, но ничего другого от южного человека с широкой душой ожидать и не приходилось. Напротив них был отель «Париж», перед которым была построена Эйфелева башня. Даниил не мог сказать, насколько она меньше оригинала, но метров сто в ней было. Прямо перед «Белладжио» протянулся огромный пруд, в котором каждый вечер начинали работать знаменитые фонтаны.
Компания переоделась в цивильные костюмы, встретилась в фойе и отправилась в «Париж» поужинать в видовом ресторане. Даниил обратил внимание на наряд Розалинды. Она опять не стала подчеркивать свою сексуальность, ограничившись свободным платьем и высокими каблуками, но взгляды всех мужчин вокруг невольно были прикованы к ней. Молодая кубинка вела себя скромно, не заигрывала с потенциальными поклонниками, наоборот, еще теснее прижималась к Ивану.
Оказалось, что ресторан находится не на вершине башни, а над холлом, примерно на третьем этаже. Но вид на фонтаны «Белладжио» был потрясающий, меню — достойное, ну а счёт (явно немалый) Сергей любезно оплатил сам, поспорив немного на эту тему с Иваном.
После ужина они пошли гулять по Стрипу. Зрелище было интересное, Даниила не покидало ощущение карнавала. На протяжении всей улицы были развешены динамики с бодрой музыкой. Туристы, непременные китайцы, подгулявшие участники деловых конференций, с аккредитациями на ленточке, образовывали бурление на тротуаре. Потертые девицы в откровенных нарядах приглашали на какие-то представления. Вывески пестрели названиями шоу. Только у цирка Du Soleil было три площадки в разных казино. Каждый день Дэвид Копперфильд давал по два шоу, да и других знаменитостей хватало. В общем, Лас-Вегас был не столько городом, сколько невероятным карнавалом.
Как объяснил Сергей, уже лет десять позиция властей Лас-Вегаса состояла в том, чтобы превратить город азартных игр, гулянок и мальчишников в центр семейного досуга и корпоративных мероприятий. При этом казино, бордели и бары они закрывать не спешили, так как они давали львиную долю поступлений в бюджет.
Вечер компания закончила в казино «Белладжио». Иван с Розалиндой играли в рулетку, Сергей сел за покерный стол. Даниил определил для себя, что ему не жалко потратить сто долларов, поменял их на жетоны и честно проиграл в разного рода автоматы. Затем он понаблюдал за игрой Сергея в покер, отмечая его проницательность и грамотный расчет шансов. Казалось бы, ему по происхождению надо было бы быть азартным игроком, но нет, Вартанян играл очень рационально. Смирнов невольно любовался Розалиндой, горячо переживавшей за вращение рулетки, но отогнал от себя мысли о девушке. Чуть за полночь все отправились спать в номера, так как завтра надо было рано вставать.