После того как Тим убил и закопал соседского призового терьера, Паттерсоны отвели его к самому известному в штате – и самому дорогостоящему – психотерапевту: доктору Хенду.

Сорок оплаченных минут из пятидесяти они огрызались друг на друга в приемной за дверьми кабинета, то и дело замолкая, когда сквозь звукоизоляцию прорывался вопль или какой-нибудь грохот, но через минуту свирепея еще сильнее.

Наконец воющего Тима вынес на руках мощный медбрат, казалось, не обращавший внимания на удары в живот, которые наносил ему восьмилетний ребенок со всей силой, на какую был способен. Доктор Хенд пригласил Паттерсонов занять его место в кабинете. Следов хаоса, вызванного мальчиком, не было видно. Терапевт был специалистом в подобных делах, а для устранения сопутствующего беспорядка существовали определенные процедуры.

– Ну что, доктор? – спросил Джек Паттерсон.

Доктор Хенд задумчиво посмотрел на него, затем бросил взгляд на его жену, Лорну, подтверждая оценку, вынесенную им, когда они прибыли. С мужской стороны: дорогой костюм, грубоватая, но приятная внешность, тщательно сконструированный имидж успеха. С женской стороны: большие усилия вложены в несколько поверхностную красоту, еще более дорогая одежда плюс ультрамодная прическа, косметика и духи.

Наконец он сказал:

– Ваш сын очень скоро окажется в суде. Пускай хронологически ему всего восемь лет.

– Что? – вскипел Джек Паттерсон. – Но мы пришли сюда, чтобы…

– Вы пришли сюда, – перебил доктор, – чтобы вам сказали правду. Ваше привилегированное положение позволило вам завести ребенка с ускоренным развитием. Вы пошли на это после того, как вас проинформировали, что это значит. Теперь вы должны принять на себя ответственность.

– Нет, мы пришли сюда за помощью! – воскликнула Лорна.

Муж сурово цыкнул на нее: замолчи!

– У вас осталось семь минут моего времени, – устало продолжил доктор Хенд. – Можете провести его, выясняя отношения, или же послушать меня. Мне продолжать?

Обменявшись кислыми взглядами, оба Паттерсона кивнули.

– Спасибо. Если не хотите, чтобы ваш ребенок оказался в государственном учреждении, на мой взгляд, у вас есть лишь один путь. Вам придется завести ему Друга.

– Что? И показать всему миру, что мы сами не можем справиться? – прохрипел Джек Паттерсон. – Да вы спятили!

Доктор Хенд молча посмотрел на него.

– Они… они ужасно дорогие, не правда ли? – прошептала Лорна.

Терапевт откинулся на спинку кресла и сложил кончики пальцев вместе.

– Что до того, спятил ли я… Я, так сказать, в хорошей компании. На всех известных нам обитаемых планетах принято доверять воспитание детей Друзьям, запрограммированным согласно единодушному мнению других разумных рас. В древности говорили: «За деревьями не видно леса»; хорошо известно, что лучший совет относительно применения детских талантов могут дать те, кто имеет возможность проанализировать местное общество со стороны, а не изнутри. У нас эта привычка тоже становится более распространенной. Для многих семей, которые могут себе это позволить, приобретение Друга – это выбор, а не необходимость. А насчет расходов – да, миссис Паттерсон, вы правы. То, что приходится отправлять на межзвездные расстояния, вряд ли может стоить дешево. Однако подумайте вот о чем: принадлежавшая вашим соседям собака была не только чемпионом шоу и обладателем по меньшей мере одного сертификата лучшего образца породы, но и закадычным другом их маленькой дочери. Полагаю, суд примет решение о значительной компенсации за нанесенный вами ущерб… Кстати, Тим уже говорил в свое оправдание, что не выносил, когда собака громко лаяла?

– А… – Джек Паттерсон облизнул губы. – Да, говорил.

– Подозреваю, он это придумал заранее. Похоже на то. Равно как и причина, по которой он сломал руку мальчику, который был лучшим бэттером вашей местной юниорской команды по бейсболу, и причина, по которой он поджег школьный спортзал, и так далее. Боюсь, вам придется смириться с тем, что из-за ускоренного развития ваш сын – абсолютный эгоцентрик. Вселенная пока не была достаточно упряма, чтобы вытащить его из той стадии развития, из которой большинство детей выходят, научившись ходить. Физически он опережает свой возраст. Эмоционально его не волнует ничего, кроме собственного удовольствия. Он неспособен на эмпатию, сострадание, беспокойство о чужом мнении. Классический пример задержки личностного развития.

– Но мы сделали все, что могли…

– Да, вот именно, вы все сделали. И этого недостаточно. – Позволив супругам на несколько секунд почувствовать себя уязвленными этим замечанием, доктор Хенд продолжил: – Мы говорили о расходах. Что ж, позвольте напомнить, что специальная школа, куда вам пришлось отправить Тима, поскольку он превратил жизнь одноклассников в обычной школе в ад, тоже стоит немало. По закону общество Друга соответствует формальному курсу обучения. Возможно, вы этого не знали.

– Конечно! – огрызнулся Джек. – Но… черт подери! Мне просто не нравится мысль о том, чтобы повесить воспитание собственного сына на какой-то ходячий инопланетный артефакт!

– Понимаю, вам это может казаться радикальным шагом, детская социальная дезадаптация – та самая область, насчет которой старая поговорка совершенно права: тяжелые болезни необходимо лечить сильными средствами. А вы подумали, что произойдет, если вы откажетесь от радикального решения?

По их мрачным лицам было ясно, что они думали об этом, но доктор все равно озвучил исход.

– Выбрав модифицированного ребенка, вы взяли на себя ответственность за его воспитание и поведение минимум на двадцать лет независимо от развода, если таковой случится, и других юридических факторов. Если Тима признают неисправимым, вы будете обязаны содержать его в государственном учреждении в течение неопределенного срока. В настоящее время стоимость содержания одного пациента в подобном заведении составляет тридцать тысяч долларов в год. К тому времени, как Тиму исполнится двадцать, нынешняя инфляция удвоит эту сумму, а ввиду значительных изменений, которые вы внесли в генетику Тима, сомневаюсь, что какой бы то ни было суд освободит вас от ответственности всего через двенадцать лет. По моему мнению, единственный разумный выход из ситуации – приобрести Друга, независимо от того, что вы думаете о том, как оценили наше общество инопланетные расы. Кроме того, необязательно его покупать. Можно взять в аренду. – Он бросил взгляд на настольные часы. – Вижу, время вышло. Доброго вам утра. После полудня пришлю вам счет за услуги.

Ночью по гостиной дома Паттерсонов разносились крики. Тим слушал их, лежа в кровати с открытой настежь дверью и улыбаясь от уха до уха. Он был невероятно красивым ребенком – с курчавыми светлыми волосами, идеально пропорциональными чертами лица, ровными, прямыми зубами, глубокими, синими, словно горные озера, глазами и россыпью заказных веснушек, призванных сделать его внешность чуть менее ангельской, чуть более мальчишеской. И, разумеется, он был великоват для своего возраста. Это в спецификациях тоже указывалось.

Более того, по сравнению с немодифицированными детьми он обладал огромным запасом слов – равно как и повышенным коэффициентом интеллекта в теории, хотя ни разу не высидел до конца тест, который мог бы это доказать, – так что он прекрасно понимал, о чем говорят родители.

– Ты и твое проклятое тщеславие! Это ты настояла на всех этих особых чертах, будь то волнистые золотые волосы, или нежно-голубые глаза, или – боже мой, веснушки! А теперь этот чертенок нас обанкротит! Ты хоть видела, сколько стоит арендовать Друга, даже самого дешевого, с Проциона?

– Ох, прекрати во всем обвинять меня! Тебя ведь предупреждали, что твои требования насчет высокого роста или дополнительной физической силы могут оказаться несовместимы с остальными характеристиками, но тебе же было плевать…

– Но он мальчик, черт возьми, мальчик, и если бы ты не хотела, чтобы он выглядел как девчонка…

– Я не хотела, не хотела! Я хотела, чтобы он был красивым, а ты хотел превратить его в какого-то безумного качка, перегруженного бесполезными мускулами! Только оттого, что тебя в колледже не взяли в команду гладиаторов, он еще до рождения был обречен на…

– Еще хоть слово скажешь о том, чего мне не удалось, и я тебе все зубы выбью, дура набитая! Может, хоть разок поговорим о моих успехах? Я самый молодой менеджер корпорации и вот-вот стану самым молодым вице-президентом… Это, конечно, не твоя заслуга. Стоит мне подумать, чего еще я мог бы добиться, если бы ты не сидела у меня на шее…

Тим заулыбался так широко, что ему почти стало больно. Его клонило в сон, ведь на скандал в кабинете терапевта ушло много энергии, но перед сном он собирался сделать еще кое-что. Выбравшись из постели, он на цыпочках подошел к двери и осторожно помочился на коврик за порогом. Затем, посмеиваясь, заполз обратно под одеяло и спустя несколько минут уже смотрел красочные сны.

В дверь позвонили: мать была в ванной, а отец обзванивал адвокатов в надежде выяснить, можно ли все-таки уладить дело о собаке во внесудебном порядке.

Лорна тут же закричала:

– Тим, оставайся на месте, я сама открою!

Но он уже помчался к двери. Ему нравилось первым приветствовать гостей. Как весело было, раздевшись догола, шокировать всяких поборников пуританских добродетелей или вопить о том, как папа его безжалостно избил, демонстрируя синяки, которые он набил о мебель, и кровь, текущую из порезов и царапин. Но сегодня его посетило особенное вдохновение, и он быстренько забежал в кухню, чтобы набрать там мусора.

Открыв дверь левой рукой, правой он со всей силы метнул прокисшую массу гнилых фруктов, овощных очисток и кофейной гущи примерно на уровне лица взрослого посетителя.

Приблизительно полсекунды спустя вся эта премерзкая масса обрушилась на него самого. Часть угодила ему в лицо, так что он ощутил во рту гадкий вкус, а часть – на голую грудь, не прикрытую расстегнутой рубашкой.

– Тим! – с укором произнес чей-то голос. – Я твой Друг! С друзьями так не обращаются, правда?

Мальчик по привычке приготовился заорать. Легкие наполнились воздухом, мышцы напряглись, но когда он увидел, что стоит на пороге, крик в зародыше превратился в обычный вздох изумления.

Гуманоидный Друг был на несколько дюймов выше мальчика, но намного шире, имел две ноги, две руки, голову с глазами, ртом и парой ушей… но все это было покрыто густым блестящим мехом – изумрудного оттенка. Единственным украшением – не считая следа разноцветного мусора, который он поймал прежде, чем бросить обратно в Тима, – служил пояс на талии с ярко-красной надписью: АВТОРИЗОВАННЫЙ АВТОНОМНЫЙ АРТЕФАКТ (САМОДОСТАВКА) – и адресом дома Паттерсонов.

– Пригласи меня войти, – сказало наваждение. – Нельзя заставлять друзей ждать на пороге, а я твой Друг, как я уже объяснил.

– Тим! Тим! – Из ванной, спотыкаясь и на ходу завязывая пояс халата, выбежала его мать. Только что вымытые волосы были неуклюже завернуты в полотенце. Увидев, что представляет собой гость, она остановилась как вкопанная.

– Но в агентстве говорили ждать тебя не раньше, чем… – Она осеклась. Впервые в жизни она общалась с инопланетным биофактом, хотя ей неоднократно доводилось видеть их и вживую, и по три-ви.

– Нам удалось включить в последнюю партию с Проциона больше, чем мы рассчитывали, – сказал Друг. – Мы усовершенствовали методы упаковки. Позвольте представиться. – Миновав Тима, он снял пояс с ярлыком и протянул его Лорне. – Полагаю, вы сочтете, что я отвечаю вашим требованиям.

– Вонючий ублюдок! Убирайся на х… из моего дома! – завизжал Тим.

Плохо представляя себе значение используемых им слов (разве что в очень абстрактном смысле), он тем не менее был уверен: этими словами всегда легко можно рассердить родителей.

Даже не взглянув на него, Друг сказал:

– Тим, ты должен был представить меня своей матери. Поскольку ты этого не сделал, мне приходится делать это самому. Не стоит усугублять проявление невежливости, перебивая меня, ведь это производит еще более дурное впечатление.

– Убирайся! – взревел Тим и, стиснув кулаки, принялся осыпать Друга ударами.

В мгновение ока он оказался подвешен в футе от пола за пояс штанов, будто болтаясь в цепкой хватке строительного крана.

Друг обратился к Лорне:

– Все, что от вас требуется, это поставить отпечаток пальца в нужной графе в знак согласия и отправить данные по факсу в агентство. В том случае, если вы согласитесь принять меня, разумеется.

Некоторое время она смотрела на него и на сына, а потом решительно прижала большой палец к обратной стороне ярлыка.

– Благодарю вас. Итак, Тим! – Друг развернул мальчика, чтобы посмотреть ему в глаза. – Жаль видеть тебя настолько неопрятным. Никому не хочется видеть друзей в таком состоянии. Я тебя искупаю и сменю тебе одежду.

– Я уже мылся! – взвыл Тим, беспомощно дергая руками и ногами.

Не обращая на него внимания, Друг продолжал:

– Миссис Паттерсон, если вы будете так любезны и покажете мне, где хранится одежда Тима, я незамедлительно займусь этим.

На лице Лорны медленно расцвела улыбка.

– Ну надо же… – сказала она в пустоту. – Наверное, терапевт все-таки дело говорил. Пойдем… э… Послушай! А как тебя называть?

– Обычно имя для меня выбирает ребенок, к которому я приставлен.

– Зная Тима, – сказала Лорна, – он выберет что-нибудь настолько непристойное, что это нельзя будет произнести на людях.

Тим на секунду перестал орать. Об этом он даже не подумал.

– Однако, – заявила Лорна, – мы сумеем этого избежать, если с самого начала назовем тебя просто Бадди. Хорошо?

– Я сейчас же сохраню в памяти эту информацию. Идем, Тим!

– Что ж, наверное, хорошо, что в наше время кто-то работает так быстро, – пробормотал Джек Паттерсон, глядя на зеленое тело Бадди, свернувшееся у двери в спальню Тима. Из комнаты доносились вопли, крики и стоны, но за последние полчаса они сделались тише, а порой вой прерывался минуты на две-три, как будто мальчик начинал уставать. – Но я все равно содрогаюсь при мысли о том, что подумают соседи. Позволить людям увидеть ребенка в компании такой вот штуковины – самый верный способ для родителей публично признать свое поражение!

– Перестань беспокоиться о том, что скажут соседи, и хоть раз подумай о моих чувствах! – отчеканила жена. – У тебя сегодня был легкий день…

– Черта с два! Эти проклятые адвокаты…

– Ты сидел в приятном тихом офисе! Если бы не Бадди, я бы окончательно сошла с ума! По-моему, идея доктора Хенда потрясающая. Я в восторге!

– Как всегда! – буркнул Джек. – С этим справиться не можешь – купи машину, с тем справиться не можешь – купи еще одну машину… А теперь выясняется, что ты не в состоянии справиться с собственным сыном. Я совершенно не в восторге.

– Ах ты, проклятый…

– Послушай, я выложил кругленькую сумму, чтобы получить умного, талантливого и разностороннего ребенка, и я его получил. Но кто о нем заботится? Ты! Ты испортила его своей ленью и вредным характером!

– А много ли времени ты потратил на его воспитание? – с горящими глазами бросила она, положив руки на бедра. – Каждый вечер, каждые выходные одно и то же: «Убери от меня этого ребенка, я на последнем издыхании!»

– Ой, замолчи! Похоже, он наконец вырубился. Хочешь разбудить его, чтобы все началось сначала? Пойду налью себе выпить. Мне это необходимо.

Развернувшись на каблуках, он направился вниз. Лорна в ярости последовала за ним.

У двери в спальню Тима Бадди не двигался, разве что одно большое зеленое ухо слегка повернулось, а кончик загнулся.

На следующий день Лорна подала на завтрак хлопья с молоком – не только Тиму, но и Бадди, поскольку одним из преимуществ данной модели Друга была способность есть все то, что ела семья, к которой он был приписан.

Стоило ей поставить тарелку перед Тимом, как он тут же схватил ее и со всей силы метнул в Бадди. Друг поймал ее так ловко, что на стол не пролилось ни капли.

– Спасибо, Тим, – сказал он, одним долгим, хлюпающим глотком прикончив все содержимое тарелки. – Согласно моим инструкциям, ты любишь такие хлопья, следовательно, ты был очень щедр, отдав их мне. Однако ты мог бы поаккуратнее вручить мне тарелку.

Ангелоподобное личико Тима сморщилось, будто промокшая бумажная маска. Глубоко вдохнув, он накинулся на стол и попытался сбросить на пол все, что на нем было. Ничего бы не разбилось – наученные долгим горьким опытом, Паттерсоны покупали только прочные пластиковые приборы, – но из разлитого молока и сока, рассыпанного сахара и других разбросанных предметов вышел бы потрясающий беспорядок.

Едва дотянувшись до ближайшего предмета – бутылки с молоком, – Тим обнаружил, что Бадди мягко, но непреодолимо перехватил обе его руки.

– Судя по всему, пора начинать сегодняшние занятия, – сказал Бадди. – Прошу прощения, миссис Паттерсон. Я отведу Тима на задний двор, там больше места.

– Начинать занятия? – повторила Лорна. – Ну… а… Но он же еще не позавтракал!

– Прошу прощения, но он завтракал. Он решил не есть завтрак. У него наблюдается небольшой лишний вес, а обед предположительно подадут в установленное время, так что вряд ли он пострадает от недоедания до полудня. Кроме того, это отличная возможность на практике продемонстрировать природу массы, инерции и трения.

На этом Бадди поднялся и направился к двери во двор, с легкостью неся с собой Тима.

– Ну и как показало себя сегодня это зеленое страшилище? – спросил Джек.

– О, невероятно! Я начинаю понимать, в чем его предназначение. – Самодовольно улыбаясь, Лорна откинулась на спинку двухместного кресла.

– Правда? – В отличие от нее Джек выглядел довольно кислым. – Например?

– Ну, он терпит все, что вытворяет Тим, – а это нелегко, потому что он идет ва-банк, – и интерпретирует все его действия как можно более положительно. Он настаивает, что они с Тимом друзья, поэтому поступает так, как должен поступать друг.

Джек моргнул.

– Что ты, черт возьми, несешь? – прохрипел он.

– Ты бы понял, если бы дослушал! – огрызнулась она. – Тим бросил в Бадди свой завтрак, а Бадди съел его и сказал спасибо. Потом Тим проголодался и полез за конфетами, а Бадди отобрал у него банку, съел все конфеты и опять поблагодарил его, а потом… О, это определенная модель поведения, очень хитрая.

– Ты с ума сошла? Ты позволила этой твари сожрать не только завтрак Тима, но и все его сладости и даже не попыталась помешать?

– По-моему, ты не читал инструкции, – сказала Лорна.

– Хватит меня пилить! Разумеется, я их читал!

– Значит, ты должен знать, что если станешь мешать Другу, контракт автоматически аннулируется и тебе придется выплатить всю плату за аренду разом!

– Разве дать собственному сыну завтрак взамен того, что сожрала эта кошмарная тварь, значит помешать?

– Но Тим бросил тарелку в…

– Если бы ты обеспечила ему нормальное питание, он бы…

Перепалка продолжалась в том же духе. Наверху, на площадке перед дверью в спальню Тима, мохнатые зеленые уши Бадди стояли торчком, ловя каждое слово.

– Тим!

– Заткнись, хренов зануда!

– Тим, если ты поднимешься выше первого ответвления, то окажешься на ветке, которая недостаточно прочна, чтобы выдержать твой вес. Ты пролетишь около девяти футов и упадешь на землю, а земля твердая, потому что летом было очень сухо.

– Заткнись! Я всего лишь хочу убраться подальше от тебя!

Треск!

– Это повреждение называется синяк, или – более научно – подкожное кровоизлияние. Это значит кровотечение под кожей. Похоже, у тебя еще случился небольшой разрыв ахиллова сухожилия на левой ноге. Так называется вот эта жила, которая…

– Учитывая твои слабые способности к плаванию, не советую тебе удаляться более чем на пять футов от края бассейна. Дальше дно резко обрывается.

– Заткнись! Я пытаюсь убежать от тебя, так что… бульк!

– В воде растворяется недостаточно кислорода, чтобы обеспечить дышащий воздухом организм, как у человека. А вот рыба может поглощать растворенный в воде кислород, потому что у нее жабры вместо легких. У твоих предков…

– Ах, это же тот гаденыш, Тим Паттерсон! Только поглядите, что это за ним тащится! Эй, Тим! Кто тебе велел жить с этим смешным зеленым плюшевым медвежонком? Что, с головой не все в порядке?

Его окружили человек двенадцать соседских ребятишек обоих полов, в возрасте от девяти до четырнадцати.

– Насколько вы видите, с головой у Тима все нормально. Я приставлен к нему в качестве Друга.

– Ха! Чушь собачья! Кто ж захочет дружить с Тимом? Он сломал моему брату руку, а потом хохотал над этим!

– Он устроил пожар в спортзале у меня в школе!

– Он убил мою собаку… убил моего Таузера!

– Да, я слышал. Тим, это великолепная возможность принести извинения, не так ли?

– Да он все время шумел, лаял как бешеный…

– Ах ты гад! Ты убил мою собаку!

– Бадди, на помощь! На помощь!

– Как я уже говорил, Тим, у тебя появилась великолепная возможность принести извинения… Нет, девочка, пожалуйста, положи камень. Кидаться в людей камнями чрезвычайно невежливо и к тому же опасно.

– Заткнись!

– Давайте зададим ему трепку! Пускай ползет домой жаловаться, как на него напали все эти ужасные дети. Посмотрим, как ему это понравится!

– Прошу вас воздержаться от попыток нанести увечья моему подопечному.

– Слышь, зеленка, говорю же, заткнись!

– Если помнишь, я тебя предостерегал. Я ведь говорил, что кидаться камнями в людей и невежливо, и опасно. Полагаю, придется сообщить твоим родителям. Идем, Тим.

– Нет!

– Хорошо, как пожелаешь. Я отпущу эту молодую особь и позволю ей продолжать выражать свою агрессию посредством метания камней.

– Нет!

– Но, Тим, эти два решения несовместимы. Либо ты пойдешь со мной, чтобы сообщить родителям этого ребенка, что в тебя кидали камни, либо мне придется отпустить ее, и тогда, вероятно, в тебя полетит еще больше камней. Возможно, больше, чем я успею поймать, прежде чем они в тебя попадут.

– Я… э… Мне… мне жаль, что я причинил боль твоей собаке. Меня просто так взбесило, что она постоянно лаяла и никогда не затыкалась!

– Но она не все время лаяла! Она поранилась – порезала лапку и звала на помощь!

– Да она постоянно тявкала!

– А вот и нет! Ты разозлился, потому что она разок залаяла!

– Я… э… Ну, может быть…

– Если быть точным, жалобы на чрезмерный шум со стороны твоей собаки поступали три раза. В каждый из этих дней ты уходила и оставляла ее одну на несколько часов.

– Верно! Спасибо, Бадди! Видишь?

– Но убивать-то ее было незачем!

– Правильно. Тим, тебе незачем было ее убивать. Ты мог бы подружиться с ней и заботиться о ней, когда хозяевам приходилось оставлять ее одну.

– Ой, да кому захочется заботиться о таком лохматом чудище?

– Возможно, тому, кому никогда не позволяли завести собственную собаку?

– Ладно. Ладно! Признаю, я хотел собаку, а мне не разрешали ее завести! Говорили, я ее типа мучить буду и все такое! Ну, я и сказал: хорошо, раз вы обо мне такого мнения, так и поступлю! Вы же всегда должны быть правы!

– Что-то у нас сегодня тихо, – заметил Джек Паттерсон. – В чем дело?

– Можешь поблагодарить Бадди, – ответила Лорна.

– Неужели? Ну и что такого он опять сделал, чего не мог бы сделать я?

– Убедил Тима лечь спать вовремя и без криков, вот что!

– Не пори чушь! «Убедил», как же! Небось запугал?

– Могу лишь сказать, что сегодня Тим впервые разрешил Бадди поспать в комнате, а не в коридоре под дверью.

– Ты все говоришь, что я не читал инструкции, а теперь выясняется, что это ты их не читала! Друзья не спят, по крайней мере, не так, как мы. Они должны следить за подопечными двадцать четыре часа в сутки.

– Ох, прекрати! У нас первый тихий вечер бог знает за какое время, а ты намерен его испортить!

– Вовсе нет!

– Тогда какого черта ты шумишь?

Наверху, за дверью в спальню Тима, как обычно, открытой, кончики ушей Бадди подогнулись, чтобы обеспечить акустическую ультрачувствительность.

– Кто?.. О! Я тебя знаю! Ты ведь Тим Паттерсон? Чего тебе?

– Я… я…

– Тим хотел бы узнать, не желает ли ваш сын поиграть с ним в мяч, мадам.

– Да ты шутишь! Я не позволю Тедди играть с Тимом, после того как Тим сломал ему локоть бейсбольной битой!

– Это произошло довольно давно, мадам, и…

– Нет! Это мое последнее слово. Нет!

Дверь захлопнулась.

– Ну, спасибо за попытку, Бадди. Было бы весело… Ну и ладно!

– Не следует маленькой девочке играть так близко к дороге, где машины ездят с такой скоростью… О, надо же! Тим, для того чтобы справиться с этой чрезвычайной ситуацией, мне потребуется помощь. Пожалуйста, сними пояс и обмотай его вокруг ее ноги вот здесь… Правильно. Теперь затяни потуже. Видишь, как останавливается кровотечение? Ты наложил жгут на нужную точку давления, то есть место, где под кожей проходит большая артерия. Если вытечет слишком много крови, это может кончиться летальным исходом. Я вижу в кармане ее платья ручку. Пожалуйста, напиши у нее на лбу букву «В» и точное время; посмотри вон на тех часах. Когда ее доставят в больницу, хирург будет точно знать, как долго кровь не поступала ей в ногу. Нельзя ограничивать приток крови более чем на двадцать минут.

– Э… Бадди, я не умею писать буквы. И определять время тоже.

– Сколько, говоришь, тебе лет?

– Ну… восемь. С половиной.

– Да, Тим. На самом деле я знаю, сколько тебе лет и насколько ты необразован. Дай, пожалуйста, ручку… Вот так. А теперь сбегай в соседний дом и попроси телефон, чтобы вызвать «Скорую». Впрочем, я вижу, что водитель дал задний ход. Может, у него в машине есть телефон.

Джек Паттерсон уставился на пару, без предупреждения объявившуюся у него на пороге.

– Да, чего вам?

– Мистер Паттерсон? Я Уильям Викерс из дома одиннадцать-ноль-ноль, а это моя жена Джуди. Мы решили зайти к вам после того, что сегодня сделал ваш мальчик, Тим. Луиза, наша дочь… она, конечно, пока в больнице, но… Ну, нам сказали, она быстро поправится.

– Что Тим, черт возьми, опять натворил? – Из гостиной вышла разъяренная Лорна, от которой несло джином. – Говорите, из-за Тима ваша дочь попала в больницу? Ну все, конец! Джек Паттерсон, будь я проклята, если потрачу еще хоть день своей жизни на заботу о твоем проклятом сыне! Хватит с меня вас обоих, слышишь? Хватит!

– Но вы все не так поняли, – слабым голосом возразил Викерс. – Благодаря его быстрой реакции и Другу, который везде его сопровождает, Луиза отделалась на удивление легко. Получила пару порезов, потеряла немного крови – ничего серьезного. Совсем не то, чего ожидаешь, когда ребенка сбивает машина.

Лорна уставилась на него с открытым ртом, словно рыба на суше. После небольшой паузы Джуди Викерс дернула мужа за рукав.

– Дорогой, мы… э… кажется, мы пришли в неподходящее время. Пойдем-ка домой. Но… Вы ведь понимаете, как мы благодарны вашему мальчику, правда?

Она отвернулась. Бросив недоуменный взгляд на Джека с Лорной, муж последовал ее примеру.

– Тупая сука! – взревел Джек. – Какого черта ты сразу делаешь такие идиотские выводы? Люди пришли поблагодарить Тима за… что он там, черт возьми, сделал, а ты сразу подозреваешь худшее! Ты что, совсем сына не уважаешь… или не любишь?

– Конечно, люблю! Я его мать! Я люблю его! – Лорна боком возвращалась в гостиную, повернув голову и продолжая кричать на Джека через плечо. – А вот для тебя он всего лишь вещь, символ статуса…

– Позвольте не согласиться, миссис Паттерсон, – твердо произнес чей-то голос.

Она с громким вздохом обернулась. В центре самого большого ковра в гостиной стоял Бадди. Его зеленый мех ужасно сочетался с ярко-синим цветом овального покрытия.

– Эй! Что ты здесь делаешь? – вскипел Джек. – Ты должен быть рядом с Тимом!

– Тим крепко спит и проспит еще долго, – спокойно ответил Друг. – Хотя я бы посоветовал вам вести себя потише.

– А ну-ка послушай! Я не позволю командовать собой какому-то…

– Мистер Паттерсон, о командовании речь не идет. Я просто желаю прояснить заблуждение вашей жены. Хотя она правильно определила ваше отношение к сыну – как она только что заявила, вы никогда не видели в нем человека, а лишь аксессуар, который помогает вам поддерживать образ успешного корпоративного менеджера, – она все же заблуждается насчет того, что сама – цитирую – «любит» Тима. Точнее было бы сказать, что она приветствует его несговорчивость, потому что это дает ей возможность выместить свою ревность по отношению к вам. Ее злит… Нет, миссис Паттерсон, я бы не советовал применять физическое насилие. Благодаря инженерии мои реакции гораздо быстрее, чем у человека.

Лорна, уже занеся для броска руку, сжимавшую тяжелый хрустальный стакан, помедлила, затем вздохнула и передумала.

– Да, ладно. Я видела, как ты ловил все, что бросал в тебя Тим… Но заткнись, ясно? – В ее тоне просквозила нотка прежней ярости. – Ты не имеешь права критиковать ни меня, ни Джека, черт возьми!

– Вот именно! – подхватил Джек. – Меня еще никогда так не оскорбляли!

– Возможно, вам бы пошло на пользу, если бы вам давно уже сказали кое-какую неприятную правду, – ответил Бадди. – Моя задача – помочь воплотить потенциал, который – стоит ли напоминать? – вы пожелали заложить в генетику Тима. Он не просил рождаться именно таким. Он не виноват, что пришел в этот мир сыном настолько тщеславных родителей, что им недостаточно было обычного ребенка, но непременно требовалась новейшая роскошная модель. Вы систематически растратили его таланты. Ребенок восьми с половиной лет с коэффициентом интеллекта в диапазоне от ста шестидесяти до ста семидесяти пяти не умеет читать, писать, определять время, считать и так далее. Так не должно быть. Это вы поставили Тима в столь незавидное положение.

– Если ты сейчас же не замолчишь, я…

– Мистер Паттерсон, я по-прежнему рекомендую вести себя потише.

– Я не собираюсь слушать твои советы и прочую чепуху, зеленое чудовище!

– Я тоже! – воскликнула Лорна. – Это надо же заявить такое! Будто я не люблю собственного сына, а лишь использую его как палку, чтобы бить Джека…

– Правильно, правильно! А я не стану терпеть, когда мне говорят, что я обращаюсь с ним как со своего рода украшением… Как ты выразился?

Бадди без промедления ответил:

– Аксессуар для поддержания своего образа.

– Вот именно… Погоди-ка! – Джек широким шагом подошел к Другу. – Ты надо мной насмехаешься, не так ли?

– И надо мной! – вскричала Лорна.

– Ну, с меня хватит! Завтра утром я первым делом позвоню в агентство и велю им забрать тебя. Мне до смерти надоело, что ты контролируешь нашу жизнь, как будто мы какие-то идиоты, неспособные управиться сами, и еще больше надоело, что мой сын командует… Тим! Какого черта ты не в постели?

– Я же советовал вести себя потише, – прошептал Бадди.

– Немедленно вернись к себе! – Лорна бросилась к маленькой растрепанной фигурке в синей пижаме, спускавшейся по лестнице.

По щекам у него катились слезы, поблескивая в свете ламп гостиной.

– Ты что, не слышишь, что говорит мать? – проревел Джек. – Сейчас же иди спать!

Но Тим продолжал спускаться твердым, целеустремленным шагом. Ступив на пол, он подошел прямо к Бадди и переплел свои тонкие розовые пальцы с мохнатыми зелеными пальцами Бадди. Только тогда он заговорил.

– Вы никуда не отошлете Бадди! Он мой друг!

– Не смей так разговаривать с отцом! Я поступлю с этой тварью как пожелаю!

– А вот и нет! – Тон Тима не допускал возражений. – Ты не имеешь права. Я прочитал контракт. Там написано, ты не можешь.

– Как это ты «прочитал контракт»? – прохрипела Лорна. – Ты же не умеешь читать, дурачина!

– Вообще-то, умеет, – мягко сказал Бадди. – Я сегодня научил его читать.

– Ч-что?

– Сегодня я научил его читать. Он всегда был на это способен, но это умение ушло в подсознание по недосмотру, а теперь я исправил эту проблему. Через пару дней Тим сможет прочесть что угодно, не считая некоторых непостоянных соответствий звуков символам.

– И я таки прочитал контракт! – заявил Тим. – Так что я знаю, что Бадди может остаться со мной на веки вечные!

– Ты преувеличиваешь… – пробормотал Бадди.

– Ну да, конечно! Но целых десять лет – это очень долго. – Тим крепче сжал руку Бадди. – Так что не будем больше говорить глупостей, хорошо? И хватит уже кричать, пожалуйста. Бадди объяснил, что в моем возрасте детям нужно много сна, так что, наверное, мне пора в постель. Ты идешь, Бадди?

– Да, конечно. Спокойной ночи, мистер Паттерсон, миссис Паттерсон. Прошу вас, обдумайте мои замечания. И замечания Тима тоже, ведь он знает вас гораздо лучше, чем я.

Подойдя к лестнице вместе с Бадди, Тим обернулся. Слезы уже высохли, и на лице его появилось суровое выражение.

– Не волнуйтесь, – сказал он. – От меня больше не будет так много проблем. Теперь я понимаю, что вы просто не умеете вести себя иначе.

– Это проклятое снисходительное отношение! – вспылил Джек Паттерсон во время их с Лорной следующего визита к доктору Хенду.

Одним из условий внесудебного урегулирования дела об убитой собаке были обязательные ежемесячные посещения психотерапевта. Это обходилось несколько дешевле, чем армия юристов, способная спасти ребенка от заключения в психиатрическом учреждении.

– Да, это я могу себе представить, – вздохнул доктор Хенд. – Но, видите ли, биофакт вроде Бадди создан, чтобы усилить качества, которые ведущие антропологи с Проциона, Регула, Сигмы Драконис и других планет считают благотворными для человеческого общества и при этом опасно редкими. Главным из них, разумеется, является эмпатия. Сочувствие, сопереживание и тому подобное. А чтобы обеспечить развитие этого качества, нужно сначала привить человеку терпение. То есть подать пример.

– Терпение? Но Тим никогда не отличался терпением! – возразила Лорна. – Конечно, он был своевольным, все портил и постоянно хамил, а теперь это не так, но он ни на минуту не оставляет нас в покое! Постоянно просит то одно, то другое: хочу построить лодку, хочу сделать модель звездолета, хочу лупу, чтобы проследить, как размножаются муравьи… Хочу, хочу! Это так же ужасно, а может, даже хуже!

– Вот именно! – мрачно согласился Джек. – Бадди настроил нашего же сына против нас.

– Напротив. Он сделал из него то, что вы хотели. Пускай и с опозданием, но мальчик теперь всячески старается соответствовать тому идеалу, который вы представляли с самого начала. Вы хотели ребенка с живым умом и высоким коэффициентом интеллекта. Вы его получили. – По тону доктора Хенда было ясно, что его терпение на пределе. – Он вернулся в обычную школу, у него прекрасные оценки, успехи в гимнастике и многих других предметах. Бадди сделал из него именно того сына, которого вы изначально заказывали.

– Нет, говорю же! – рявкнул Джек. – Он… он как бы смотрит на нас свысока, и я не могу это терпеть!

– Мистер Паттерсон, если бы вы хоть иногда задумывались, то поняли бы, почему этого было не избежать.

– А я говорю, что этого можно и нужно было избежать!

– Нет! Чтобы как можно скорее вывести Тима из изоляции и излечить его неспособность понимать чувства других людей, Бадди прибегнул к самому практичному методу. Он научил Тима проявлять жалость. Я часто жалею, что сам так не могу, но я ведь всего лишь человек. Не Бадди и тем более не Тим виноваты в том, что первыми, кого мальчик научился жалеть, стали вы. Так что, если хотите, чтобы он начал уважать вас, лучше спросите совета Бадди. Он объяснит, как этого достичь. В конце концов, именно для этого и нужны Друзья: они делают нас лучше. А теперь прошу меня извинить, меня ждут другие клиенты. Хорошего дня!