Одиноко
Я скитаюсь на чужбине.
Надо мною небо сине,
И гладка моя дорога,
Только родина далеко.
Так далеко
Завело меня изгнанье!
Сердце жгут воспоминанья.
Край родной, где всё иначе,
Лишь припомню – и заплачу.
Горько плача,
Я скитаюсь на чужбине.
На чужбине, как в пустыне.
Песню слышишь, но иную,
И не встретишь речь родную.
Речь родную
Я храню, как нить жемчужин.
Мне чужой язык не нужен —
Нет игры в нем, силы страстной.
Он чужой и безучастный.
Безучастный
Я скитаюсь на чужбине,
Всё здесь чуждо мне поныне.
Рощи, реки – мимо, мимо!
Счастье лишь в краю родимом.
Край родимый!
Как бы я хотел вернуться!
Что за песни там поются!
Там цветы в лугах зеленых
Расцветают для влюбленных.
Гордый лапоть мимо сёл
В Вильянди из Тарту шел.
А за ним, за вожаком,
Соломинка с пузырем.
Вот дошли они до речки,
Через речку – ни дощечки.
Приуныл лихой отряд:
Не вернуться ли назад?
Тут сказал бедовый лапоть:
«Будет вам, ребята, плакать —
Нас пузырь перевезет.
Чем пузырь не пароход?
Ну, соломинка – мне ясно —
Будет мачтой первоклассной.
И конечно, стану я
Капитаном корабля».
Но пузырь сказал сердито:
«Я не таз и не корыто.
Я же круглый, как арбуз,
И в воде перевернусь.
Но не унывайте, братцы,
Мы сумеем перебраться!
Выход есть – и выход прост:
Чем соломинка не мост?»
Вот и мостик тонкий-тонкий
Перекинут над речонкой.
Лапоть – храбрый пешеход —
По соломинке идет.
Нос задрав, остановился.
Трах – и мост переломился.
Лапоть – бух в водоворот.
Тонет мост и пешеход.
А пузырь кричит: «Потеха!» —
Раздувается от смеха.
И, раздувшись, наш глупец
С треском лопнул наконец.
Смотри, не предавайся спячке —
Беда потом не даст потачки.
Россия
Большая,
Ты смолоду грозна, как океан.
Я знаю:
Мужая,
Ты станешь первой из великих стран.
То твое богатство было,
Что тебя, брат, погубило.
Крепость мышц и кулаков —
Вот богатство бедняков.
Для счастья первое условье
Беречь свой капитал – здоровье.
Спозаранок – в поле, за полночь —
в кровать.
Так достаток в доме начал прибывать.
Лягушку посадили в кресло,
Лягушка – скок! – и в грязь полезла.
Где содержаньем взять не можешь,
Там формой делу не поможешь.
В каждый стих моих созданий
Въедается мой враг,
Ибо свежими плодами
Питается червяк.
Там, где мысль скончалась тихо,
Начинается шумиха.
Его Слова: «люблю народ».
Их понимай наоборот.
Кто темным делает народ,
Тот сам и кровь его сосет.
Полны пшеницей закрома —
И людям не страшна зима.
Копите знанья про запас —
Они вас выручат не раз.
Учись у жизни у самой —
У ней на всё ответ прямой.
Длинноты, мямленье и прочее
Я просто слушать не хочу.
Скажи мне то же, но короче,
Я тотчас это заучу.
В рифмах толк он понимает,
Всё же стих его хромает.
Рифмы у него в почете,
Только смысла не найдете.
Если твой ручей
Стал слегка мутней,
Не подумай, милый Яан,
Что мутится океан.
Всюду – в гостиных, в залах дворца —
Пляска вокруг золотого тельца.
Мчатся, кривляются рожи и маски,
Честный и то одуреет от пляски.
Пляшут – и пьют – и жуют без конца…
Истинно, рай золотого тельца!
Стоит им разинуть глотки,
Сразу – в крик: ругают взятки.
У самих же хватка волчья,
Принимают взятки молча.
Врет балаганный зазывала,
Но мне от этого вранья
Теплей ни разу не бывало.
Речам шутов не верю я.
А тот, кто верить им готов,
Сам кандидат в ряды шутов.
Хороша пшеница в поле!
Что посеешь, то пожнешь.
Что усвоишь твердо в школе,
С тем и жизнь свою пройдешь.
Друг мой, это невозможно —
Ты себя похоронил.
Жизнь зовет, гудит тревожно.
Будь таким, как прежде был!
Этот мирный можжевельник
Сорняков страшней в сто крат.
Где он пустит корни в землю,
Там прощай любимый сад.
Всё толкуя вкось и вкривь,
Говоришь, что ты правдив.
Всё напутав, переврав.
Лжец, по-своему ты прав:
Там, где всё – неправда сплошь,
Там и правда – тоже ложь.