Действия говорят громче слов, но отнюдь не так часто.
Даже Тананарив держалась как могла, в хмуром молчании преодолевая шаг за шагом, хотя с нее градом катил болезненный пот. Но не Майра. Та явно не выспалась. Лоб избороздили морщины, губы неслышно шевелились во внутреннем диалоге. Бет понимала, что с ней творится. Потеря мужа окончательно ее надломила. Сломала моральный костяк.
Мораль? Да, именно так Бет об этом и думала. Мораль – вот что связывает их отряд, помогает совладать со случившимся. На командных тренингах это величают лидерством. Каждый член экипажа обязан быть готов к принятию функций лидера, ежели обстоятельства того потребуют. Это означало – в случае смерти, исчезновения или недееспособности формального предводителя в свете невообразимой ситуации. Вот что такое лидерство.
Она замедлила шаг. Лау Пинь пригнулся, протиснулся меж густых кустов и в мгновение ока исчез. Бет прикусила губу. Она не стала бы сейчас жалеть о пропаже чудом уцелевшего сорвиголовы. Лучше сохранять молчание – они же, в конце концов, спасаются бегством. Она последовала за ним по вытоптанной в кустах тропке, размышляя, насколько легко будет Сервам-следопытам заметить ее. Или попросту унюхать. От придавленных, сломанных растений исходил острый аромат.
Майра застонала и опрокинулась посредь примятых кустов.
Бет еще раз глянула, куда ушел Лау Пинь, и тронула Майру за плечо.
– Майра…
– Он умер! Он погиб! И все ради чего? Мы бежим. Драпаем! В такой низкой гравитации мы все скоро так или иначе сдохнем, у нас кости переломаются! – плевалась словами Майра, у которой наконец лопнуло терпение.
– Майра, Майра, мне так жаль. Правда.
Лучше пускай выплачется, выговорится, потом попробует как-то взять себя в руки. Загонять эмоции глубоко внутрь вреднее для здоровья: они много времени провели на тренировках в пониженной гравитации, а в этой области она немного увеличилась и составляла уже 0,3 g. Не так уж плохо, если не застревать тут на много месяцев.
– И… и… куда мы направляемся? Ради чего такие жертвы?
– Нам нужно было сбежать, мы все на этом сошлись, – мягко ответила Бет. – Он был отважным человеком. Он повел себя как герой в поединке с паучицей. Безукоризненно. – Бет взяла Майру под локоть, погладила, чувствуя себя неловко перед лицом столь искреннего горя.
Майра кивала. Слезы струились по ее лицу – казалось, она этого не замечает.
– Он так… так…
– Знаю. – Вот и все, что сейчас приходило ей на ум. Выражение сочувствия бессмысленно, однако и отмалчиваться опасно. Когда переживший потерю человек чувствует себя покинутым, дела его идут еще хуже. – Мне очень жаль, очень жаль.
Внезапно она вспомнила, что пережила, глядя на тело Абдуса. От останков исходил густой запах, раздражавший ноздри. Паучица раздавила Абдуса, выпустила ему кишечник и желудок. Кровь текла по земле коричнево-красными ручейками, начиная застывать. Лицо мертвеца напоминало гротескную пародию на живого Абдуса – тот был довольно симпатичен, отличался симметричными, заостренными чертами.
Она почувствовала, что во рту полно горькой слюны, судорожно сглотнула, перевела дух и постаралась сдержать рвоту. Затем отвернулась и пошла мимо туши чудовища прочь, выгоняя из легких и ноздрей омерзительную вонь. Каждый раз столкновение со смертью шокировало девушку, но эта встреча заслуживала оказаться во главе мрачного списка.
Бет поневоле задумалась, выживет ли Клифф в этом странном месте. Она усилием воли отогнала эти мысли, села рядом с Майрой, обняла рыдавшую вдову за плечи.
– Мне тоже очень жаль, – медленно произнес Фред. – Очень, Майра. – Он помолчал, дернул головой в сторону горизонта. – Куда бы мы отсюда ни пошли, нам придется приблизиться к гребню.
Бет удивилась столь пространной речи. Фред, бывало, целыми днями брел, не произнося ни слова. Женщины поморгали, присматриваясь к горизонту, потом переглянулись и решили отмолчаться. Каждый раз, как Фред нарушал обет молчания, стоило осмотреться вокруг и прислушаться. Он это слишком редко делал, и всегда по важным поводам.
Лау Пинь вылез из кустов как нельзя более вовремя.
– Фред, но мы не можем. Это привлечет к нам внимание.
– Но мы же не станем переваливать через горы, – раздраженно ответил Фред. – Мы пойдем вдоль гребня. Он даст нам ориентир. Гляньте… – Он начертил в воздухе линию, увенчал ее куполом. – Когда они везли нас сюда, мы пролетали над теми куполами, помните, такие пузырчатые строения? А потом потянулись горы, сплошные горы, тридцать или сорок километров. И уже затем – стена и Теплица. Гребень выступает важнейшим структурным элементом, разве не видите? Подо всей этой грязью, под скалами, там… что-то есть… на довольно небольшой глубине. Коль скоро уже они соорудили такой комплекс, им потребовалось бы закрепить, заякорить… – Он умолк, бессильно замахав руками.
Бет кивала, думая только о том, что болтовня Фреда отвлечет Майру от мрачных мыслей. Другого решения она сейчас не могла предложить.
– Хорошо, пойдем вдоль гребня. Остаемся близко к горам, избегаем паучицыных сетей. Держим ушки на макушке. Паучьи коридоры довольно просто обнаружить.
Фред кивнул. Она продолжала:
– Нам уже известно, что тут годится в пищу. Поджаривать станем лазерниками, чтобы не выдать себя дымом. Сухого дерева тут все равно нет. Люди, ну думайте же. Нельзя снова попадаться в плен, хватит ползти тут в кустах. Лучше выбраться на деревья. Это не так просто, но мы можем.
Лау Пинь нахмурился.
– Опасно. И замедлит продвижение.
– Нет, это безопасней, – внезапно оживилась Майра. – Сколько у нас осталось нитей? Лау Пинь, ты?..
– Я забрал груз нитей Абдуса, – тяжело сказал Лау Пинь, указывая на переброшенный через руку моток. Бет поняла, что молодой человек специально вовлекает Майру в разговор, чтоб та поучаствовала в групповом принятии решений.
Тананарив непреклонным тоном заявила:
– Бет совершенно права. Расстояние невелико. Итак, Фред, куда нам идти?
– Я помню ту цепочку куполов, – сказал Лау Пинь. – Это космопорт. Я не успел присмотреться внимательнее, мне было слишком плохо. Но это стопудово космопорт, ну что еще это может быть? Там склады, ангары и так далее.
– Не исключено, – Майра с видимым усилием взяла себя в руки, смаргивая последние слезы. – Но ведь они как раз там нас и ждут.
– Ну да, ну да, – ответил Фред, – но если мы пройдем вдоль гребня в другую сторону, то найдем кое-что поинтереснее. Я так думаю.
– Что же? – уточнила Тананарив.
– То, что им понадобилось заякорить гребнем.
– Ладно. В какую сторону идем?
Они враждебно уставились друг на друга. Бет перевела дух, подумала немного и твердо отрубила:
– Лезем на деревья.
Сидя в развилке ветвей высокого дерева, она смотрела на гребень. До него было уже недалеко, от силы пара-другая километров. Они находились подле длинного, плавно понижавшегося отрога. Передвижение по верхушкам деревьев напоминало скорей плавание, чем прыжки. В низкой гравитации это оказалось несложно. Как в замедленной съемке, перелетали они с одной кроны на другую. Даже не без изящества.
Бет обозревала колоссальные расстояния: ландшафт был вогнутый, неземной. Открывались весьма далекие объекты. В гребне гор ее что-то настораживало. Подобный окаменелому скелету огромного зверя, он протянулся под неистово ярким небом, хребет каменной твари был всего в четырех-пяти километрах. Ослепительное выбеленное небо, ярко-розовое солнце, неутомимо перечеркивает свод Струя. По мере приближения к Чаше Струя несколько остывала, метелки и снопы плазмы окрашивались ярко-красным и янтарным. Мелкие волоконца заплетались геликоидами, точно змеи под музыку факира.
Невдалеке от гребня люди остановились скоординировать план.
– Это космопорт, – сказала Бет, – и нам во что бы то ни стало нужно назад в нормальную силу тяжести. Как у нас нынче с консенсусом? Фред, в какой стороне тот ряд куполов?
Фред закатил глаза, поразмыслил и ткнул влево.
– Да, скорее всего, налево, – сказал Лау Пинь.
– Люди, вы что, не видите? – спросила прильнувшая к биноклю Тананарив. – Вон там, словно черная пена. Налево. Как ты и говорил, Лау Пинь.
– У вас отличное зрение. А справа что?
Все посмотрели в том направлении. Гребень тянулся, тянулся… в никуда.
– Космопорт, – спокойно скомандовала Бет. – Еще бы знала я, как нам лучше себя прикрыть. Мы у них прямо под носом. – Она вдруг дернулась. Крупная черная птица с ярко-желтыми спинными перьями слетела вниз, пронеслась над отрядом, с любопытством присмотрелась к людям и умчалась прочь, издав презрительный свист.
– Улетел наш обед, – констатировал Фред.
Лау Пинь расхохотался.
– Ты не понял: это наше спасение. В небе таких пташек полно – значит, Астрономам бесполезны тепловые сканеры. А если мы вдобавок нескольких таких поймаем, то вырядимся в их перья для камуфляжа!
Огибая космопорт, они оставляли позади транспортные средства, которые могли бы вернуть их в зону более высокой гравитации. Лау Пинь оказался прав: космопорт – очевидная цель. Слишком очевидная.
Плоть черных птиц на вкус была как у плотоядного зверя, темная и сочная, немного походила на львиное мясо. Бет как-то доводилось отведать его в тематическом ресторане – много веков назад. Она отгоняла мысли о том, что из всех ее близких, родных и знакомых – родителей, приятелей, любовников – ныне живы лишь члены команды «Искательницы солнц».
Она облизала губы и сосредоточилась на дичи. Люди целенаправленно поглощали все, что удалось добыть, – высасывали жир, раскалывали кости, выедали мозг. Кто знает, какой будет следующая трапеза и когда? Им удалось поймать только четырех черных желтоперок размером с индейку, прежде чем остальные переполошились и улетели. Теперь приходилось нырять глубоко в чащу, чтобы разжиться хоть чем-то съедобным. Воду пили из чашеобразных листьев. Впрочем, охотиться с деревьев оказалось несложно: животные средних размеров не привыкли к угрозе с неба и беззаботно слонялись по лесу.
Нацепив черные перья, они посмеялись маскараду и принялись перепрыгивать с одной кроны на другую, подобно белкам-летягам. Страховку сплели из оставшихся паучицыных нитей, на случай, если кто-то упадет. И мысленно возблагодарили земные тренировки в уменьшенной гравитации.
Отталкивание, прыжок, приземление. Внезапно, без ветра, затрещали ветки слева. Лау Пинь скомандовал остановиться и замахал остальным. Фред все равно полез в ту сторону, вооружившись камерой. Долгие секунды ожидания. Тананарив нацелила на трещавшие ветки лазерник, переведя его в режим низкой мощности.
Ветки обламывались и падали, громко ударяясь о крону и ствол.
А ветки ли?
– Древесный осьминог? – предположил Лау Пинь. – Клянусь, реально похоже на осьминога.
– Пара змей совокупляется? – сказала Майра.
– Тогда уж целая стая, – протянула Бет.
Фред воспроизвел записанный коммуникатором видеоролик в замедленном повторе.
– Змеи с двумя или тремя хвостами, – сообщил он. – Очень странно! – Он предъявил спутникам комм. – Видите? Вот эти хвосты… оснащены чем-то вроде пальцев или когтей. Вот, они ими цепляются за нижние ветви.
Все прислушались к исходившему снизу треску.
– Может, спуститься и посмотреть? – предложил Лау Пинь.
Фред немедленно начал спускаться.
– Фред! – позвала Бет. – Нам надо идти.
– Я кое-что вижу.
– Они могут быть ядовитыми!
Фред не ответил. Майра снимала его на камеру, пока он не исчез в листве.
Спустя пару минут Фред вернулся, размахивая предметом длиною с подушку, но в форме сосиски.
– Змеи это уронили, – пояснил он. – Гляньте: оно шириной с их тела и такой же формы, тридцать сантиметров в обхвате. Есть пристежки. И еще!..
– Не надо вскрывать! – крикнул Лау Пинь.
Тр-р-р-р-рип.
– Застежка-липучка, – констатировал Фред.
Бет потянулась к мешочку и заглянула. Кусок красного мяса в тканевой обертке. Нож с рукояткой замысловатой формы. Какое-то устройство с кнопкой. Фонарик? Комм? То и другое? Попробовать?
– Люди, ну пойдем же, – просительно позвала Тананарив. Бет согласилась. Они возобновили перелеты с дерева на дерево. Фред отвоевал себе сосискообразный мешочек и бережно пристегнул к бедру.
– Ну а что такого случится, если мы покинем лес? – протестовал Лау Пинь. Они отдыхали на раскидистых листьях шириной с главную палубу «Искательницы солнц».
Бет не нашла что ответить. За пределами леса их может ждать вертикальный ландшафт, где не по чему будет карабкаться. С другой стороны, зелень вроде бы тянулась так же далеко, как и странная цепь точек – полусфер разных цветов и размеров. Они решили, что целесообразнее переместиться поближе к маячившим вдалеке постройкам.
Теперь раскидистые деревья встречались реже. Растительность приникала к почве. Крупные птицы сторонились людей. Та трапеза может нам выйти боком, подумала Бет, слушая урчание в животе.
Они пробрались сквозь низкий колючий кустарник и взялись за бинокли. И тут же застыли на месте. Между построек бродили Птицы размером с типичных Астрономов. Рядом с поселком росли деревья, и там вились уже знакомые черные птицы с желтым оперением.
Люди подбирались к зданиям медленно, методично. Им негде было укрыться, даже в тени, а небеса здесь казались горячее. Первый купол имел сферическую форму и высотой был с десятиэтажный дом. Он высился среди джунглей на единственной мощной опоре. Его окружали тростники и папоротники вроде тех, какие Птиценарод употреблял в пищу.
Бет осторожно наблюдала, как далекие фигуры, привычно покачиваясь, блуждают от купола к куполу, вертят длинными узкими шеями, удерживая головы в относительном равновесии, как не лишенными изящества движениями поднимаются и ступают их длинные ноги. Перемещаясь от космопорта, Астрономы посещали это место в последнюю очередь. Вероятно, путь этот выполнял функции паломничества, а ряды куполов были его кульминацией, последним уроком, какой надлежало выучить перед отправлением в бескрайние сады наслаждений.
Они крались вперед, стараясь не шуметь. Воздух был напоен ароматами. Бет вслушивалась, не раздастся ли подозрительный шум. Не раздавался.
Что же это за сфера? Она внимательно рассматривала сооружение. На поверхности виднелись коричневые пятна, иногда забрызганные белым, каждую сферу окружал темно-синий контур. Почти как…
– Это глобус, – прошептала Тананарив. – Это карта мира.
– Черт побери, так и есть! Этот сад… здесь устроена галерея планет?!
Бет вглядывалась в окутанные дымкой сферы. Да. Тот же цветовой мотив – континенты и моря. Но сферы показались ей сравнительно маленькими. Ни одна не достигала размера вагончика маглевки или даже крупной особи Птиценарода.
Тананарив поинтересовалась:
– Ты думаешь, эта сфера – глобус их родного мира?
– Или мира, который они недавно исследовали. Мимо которого пролетали.
– Они направляются в ту же сторону, что и мы. А вдруг это Глория? С такого расстояния их огромные телескопы вполне могли различить отдельные континенты. А вот глянь на второй такой же крупный шар, вон там, в конце нашей цепи.
Бет поглядела: отсюда он казался едва различимой точкой.
– Легко предположить, что одна из этих сфер изображает их родной мир, а другая – цель путешествия. Да, вполне возможно, что исходный мир отмечен особо. – Астрономам могли быть известны глорианские континенты, а может, это просто какая-то планета, картографированная через большие телескопы при пролете через очередную систему. В конце концов, если на планете ничего интересного, там и высаживаться не стоит.
– Да что там такое? – шепнул Лау Пинь. Девушки поделились с ним своей идеей. Бет оглядела сферу, стала обходить ее против часовой стрелки. Остальные двинулись за ней, перемещаясь неправильными скачками, приникая к земле.
Да, это карта планеты. Ледовых шапок не видно, где же полюса?.. Глобус вращался недостаточно быстро, чтобы она могла это определить. А может, и вообще не вращался, просто покоился на единственной оси. Океаны – синие пятна, красно-коричневые – очевидно, суша. Континенты теснятся друг к другу, белые полосы отмечают цепи заснеженных пиков. Мир был картографирован в довольно схематичной манере, стилизован: например, континенты и острова выглядят сверкающими драгоценностями, без темных ландшафтных пятен, синие полупрозрачные океаны занимают три четверти поверхности планеты, зато там ясно показаны глубокие моря, зоны субдукции и срединно-океанические хребты. Внимательно вглядевшись, можно было различить скользящие в глубинах тени. Живые существа величиной с горы?
Стало понятно, что глобус вращается, но очень медленно.
– Кто-то идет, – шепнула Тананарив.
Фред запрыгнул на поддерживавшую глобус опору, подтянулся вверх, оглядел ряды.
– Угу.
К землянам двигались несколько птичьих фигур.
– Прячемся, – сказал Лау Пинь.
– Внутри, – добавил Фред, указывая рукой.
– Единственный вход, насколько я погляжу, в том месте, где этот дрын соединяется с глобусом, – сказал Лау Пинь и удалился.
– Постойте, там тоже что-то движется, – нерешительно начала Бет. – Не стоит затевать драку.
– Я присмотрелась, – сказала Майра. – Там голограммы. Какие-то картинки.
– Их показывают аудитории?
– Не знаю. Никого больше не заметила.
Лау Пинь махнул рукой, и женщины осторожно прокрались к нему.
В нормальной гравитации поддерживавшая десятиэтажный глобус тонкая металлическая колонна непременно сломалась бы. Внутрь вела винтовая лестница – ступени узкие у оси, несколько футов шириной у стен. Много места, ничего не скажешь. Наверное, экспозиция сооружалась в расчете на разные виды, а не только на Птиценарод.
В огромном лестничном колодце они были надежно укрыты от чужих глаз. Тананарив предложила тут и остаться, но не стала особенно настаивать.
Наверху наверняка чудеса.
Они вошли. Вооруженные всем, что у них было.
Основное пространство оказалось даже вместительнее: до потолка не меньше десяти метров. Как в музее. Экспонаты стояли сами по себе или парили на тонких подвесных нитях, с трудом видимых глазу Бет. Создавалось впечатление, что размещены они тематически[35]. По окружности огромного сферического зала бежала зеленая керамопластовая рампа.
– Я погляжу, не поднимется ли кто, – сказал Лау Пинь. – Фред, Майра, Тананарив, идите внутрь. Я на шухере. Бет?
– Я буду прикрывать их сзади.
Фактура пола менялась. То он казался плоским, то, напротив, набухал гребнями и дырявился впадинами. Танцевали и ускользали охряные и бледно-зеленые пятна. Спустя минуту все повторилось. Они не могли взять в толк, что происходит. Первой догадалась Тананарив.
– Дрейф континентов?
– Мы пока не знаем… – начала Бет.
– …на какой планете. И то правда.
Люди бродили по залу между экспонатов, более всего напоминавших модели космических кораблей. Внезапно, словно по пересечении невидимого порога, вокруг запустилось трехмерное кино. Проектор представлял космос, расцвеченный огоньками звезд. В нем роились плотные темные точки.
Бет отошла на шаг. Точки пропали. В яростном мельтешении немудрено укрыться засаде… но она никого не видела, кроме людей из своей команды. Те были видимы ровно до тех пор, пока Бет не ступала внутрь голограммы. Спутники рассредоточились по залу в поисках угроз – все, кроме Фреда, который стоял рядом, завороженный пляшущими точками.
Бет снова вошла в проекцию. Вокруг воцарился хаос световых сполохов. Сейчас кто угодно мог их атаковать, но ей уже было все равно. Она не могла отвести взгляда. Фред, тоже зачарованный зрелищем, прерывисто вздохнул.
Сенсориум открывался в глубины космоса.
В самом центре проекции виднелся крохотный желтый свищ. Поле зрения образовывала полусфера столь огромная, что Бет обозревала примерные размеры, только повернув голову. Небосвод усеивали звезды. Ни одного знакомого созвездия.
Постепенно проекция пришла во вращение. Возможно, в центре показана ближайшая звезда? Нет, слева в поле обзора вплыл рыжевато-красный диск. Диск бушевал небольшими звездными бурями, и Бет видела, как магнитные арки вздымаются над пышущим горном светила. Несомненно, звезда эта была меньше и краснее Солнца, ее покрывали интенсивные темные пятна. Точка зрения сместилась дальше, звезда уплыла вправо, и показались маленькие корабли. В середине корпуса у каждого – синие пузырьки, скорее всего топливные баки. Сотни кораблей устремлялись вперед, таща за собой крупные шестигранные контейнеры.
В поле зрения появился большой бледный полумесяц. Бет смотрела, как в центре его возводится сложная сеть длинных жердей. Между ними протянулись сверкающие петли, немного похожие на свадебную фату. Объект был так огромен, что отбрасывал на пчелиный рой кораблей отчетливые густые тени. Все корабли устремлялись к исполинской структуре, как рабочие насекомые.
Еще дальше вращались по своим орбитам неправильной формы скалы, многие из них были отмечены белым. В скальные лики ударило пламя, от обломков пошли дымки. Высоковакуумные плавильные печи, не иначе. Пушистые облака белого и янтарного газа вырастали, истончались до полупрозрачности и рассеивались. Затем в центре проекции появилась меньшая звезда, светившая белым и превосходившая яркостью остальные объекты.
В горных разработках помогали стайки кораблей поменьше. Некоторые из них монтировали в цилиндрические массивы огромные брусы. От дальних концов цилиндров отходили сверкающие балки, тянулись к оранжево-красному светилу. Космоинженерный аналог арматуры?
В отдалении плавали грязно-серые шары. Бет сообразила, что это, скорее всего, ледяные астероиды – человечество обнаружило такие в поясе Оорта Солнечной системы: они конденсировались еще в эпоху рождения Солнца и оказались ценным источником легколетучих газов. Крутившиеся там корабли, как пастухи, гнали через космос стада оранжевых баллонов. Судя по маленьким оранжевым огонькам у оснований, баллоны были заполнены каким-то газом. Источники вещества и конструкционные элементы, подумала девушка.
Рой кораблей размером с мошку стал еще плотнее, зарябил. Время в проекции убыстрялось. Огромная конструкция, сооружаемая роем, обрела очертания. Выровнялись и встали на отведенные места брусы. Развернулись стержни и валы, замельтешили, занимая рассчитанные позиции, балки и скобки величиной с планеты. Проявилась геометрия колоссального объекта. Это была Чаша Небес.
Крохотные мошки кораблей с невообразимым проворством оплели черным кружевом разраставшийся полумесяц. Кружево внезапно вспыхнуло яростно-белым светом, из конструкции пошел газ, быстро рассеявшийся в космосе, как туман после дождя.
Урок истории, подумала Бет. Местным положено знать, как они дошли до жизни такой. И оставлять на посещенных мирах такие вот экспозиции с посланием через время, чтобы соблюдаемая традиция не прерывалась.
Камера, или что там это было, скачком наехала ближе. Бет следила за сложными маневрами серебристых корабликов, которые носились во все стороны вдоль поверхности разбухающей Чаши. Корабли вознесли по всей полусфере ярусы и колонны, камера последовала за ними, перевалив через ободок артефакта. Стала видна стайка кораблей, тащивших за собою легколетучие газы в тех самых «мешках» – оранжевых баллонах. В мешках метались молнии. Достигнув Чаши, баллоны отделились от поддерживающих кораблей, проскочили в отверстия почти невидимого верхнего яруса конструкций, соскользнули на донышко.
Камера наехала теперь на сверкающий слой у дна: барьер атмосферы. Пленка раздувалась под напором заполнявших пустоту газов. На дне Чаши били гейзеры, извергая исполинские облака цвета слоновой кости. По реброарочной сети, покрывавшей Чашу с другой стороны, сновали корабли – перевозили туда-сюда коричневые и черные грузы. Это распределялась по ободку Чаши почва.
Миф о сотворении мира, подумала Бет. Где-то, когда-то маленькое красное солнце подарило жизнь существам, создавшим Чашу. Странно: почему же этот фильм не начался на их родине? В черном небе не было видно ни одной планеты. Если у красной звезды такие имелись, то наверняка маленькие. Тогда, возможно, солнцем родного мира Строителей была та яркая звезда, а их планета – очень далеко, за краем кадра. Получается, что Строители прибыли сюда из системы звезды-спутницы маленького красного солнца.
Безбрежная Чаша пришла во вращение. Пчелиный рой рабочих кораблей неустанно трудился, разгоняя созданный мир. Почва легла на отведенные места, под атмосферной дымкой проступила синева. Набухли и разрядились вспышками молний кучевые облака. По сухим континентам прокатились муссоны, и моря наполнились водой.
Система развивалась. Временами в Чаше бесновались колоссальные ураганы, опустошая континенты. Вот на оборотной стороне разорвался унтерцуг, и рой корабликов тут же поспешил на помощь, герметизируя извергнувшийся в пустоту вулкан пыли и газа. Прореху залатали. Система разрасталась, не прекращая крутиться. Удерживавшая атмосферу пленка натягивалась и рябила, подчиняясь скачкам углового момента.
Время снова ускорилось. Бет не понимала, как пришло к ней это знание, но была уверена, что создание работоспособной искусственной биосферы заняло очень долгий срок. А теперь она видела, как расчистился воздух и собрались высокими тортообразными ярусами серые облака. Словно бактерии по чашке Петри, расползлась по Чаше зелень.
Бет видела сквозь прозрачную атмосферу будущий Свищ и сверкающие вокруг него зеркала: они дугами навивались на донышке Чаши, как пряжа из мотка. Темное пятно, намеченное для Свища, истончалось и выбрасывало во все стороны крупные серые отростки – магнитные сердечники. Постепенно проявилась центральная прозрачная зона, через которую стали видны звезды. Клубок зеркал замедлил разматывание, последний слой отражателей лег на место. Зеркальные поля задвигались и засияли, будто обрели подобие жизни. Поле обзора встало под углом, показало кромку Чаши, обросшую похожими на согнутые в костяшках пальцы конструкциями из отполированного металла. Отражатели внезапно налились металическим блеском, выбросили фонтаны ослепительных цветов.
Зеркальные поля засияли оранжевым и красным, отобразили лабиринт отражений маленького солнца. Отражения множились и прихотливо меняли форму, зеркальные ярусы перестраивались, пробуя узор за узором. Неожиданно брызнула тонкая струйка кипящей плазмы, огрела огненной плетью внутренность Чаши. Плазменный плюмаж дернулся еще раз, стабилизировался и продырявил Свищ.
Светоносная Струя на первых порах была очень тонкой, но неуклонно разбухала. Заузлилась, пошла темными пятнами, отрастила и выбросила вбок волокнистую петлю, хлестнувшую по атмосферному барьеру. Сама Струя этого места не задела, но урон уже был понесен: пленка потемнела, скукожилась, из дыры поднялись фонтаны воздуха. Тут же слетелся рой рабочих кораблей и залатал прореху.
Камера переключилась на красную звезду. Корона ее в упряжи магнитных полей бушевала колоссальными петлями, вздымала белые мосты и арки. В этом месте фокусировалось отраженное зеркалами излучение. К нему слетались мириады растревоженных мошек.
Струя дернулась, отползла в сторону и снова прошла точно сквозь Свищ. Дыра в атмосферной пленке уже была заделана, и заплата отражала бледный призрак Струи.
Теперь эта Чаша далекого прошлого весьма напоминала современную. Камера резко отлетела в космос, прочь от объекта. Неустанно мельтешивший рой рабочих кораблей растаял.
Система – звезда, ее Струя и Чаша – неощутимо пришла в движение. Поплыла во тьму. Яростный свет Струи затмевал далекие льдистые огоньки. Исполинский артефакт величественно удалялся от маленькой желтовато-белой звезды-компаньонки.
Бет догадалась, что Чаша прощается с материнской системой Строителей. Артефакт был столь массивен, что уже не мог пролететь близ того светила, не своротив с орбит его планеты. Чаша стала ковчегом, нацеленным к далеким бледным огням, путеводным маякам космоса.
Она исчезла, и остались только звезды.
Лау Пинь, Фред, Тананарив и Майра обменялись взглядами. Бет почудилось, что она приняла хорошую дозу ЛСД. Путешествие в далекое время чудес и впрямь было сродни наркотрипу.
Она стояла во тьме и смотрела сквозь дымчатые стенки глобуса.
Снаружи прохаживались огромные Птицы.
– Я думаю, это было на самом деле, – сказал Фред. – Я это видел.
– Мы все это видели, – поддержала его Майра.
– Я начинаю понимать, почему примитивные племена вымирают, если их переселить в развитую цивилизацию, – медленно проговорила Тананарив.
– Меня беспокоит другое, – сказал Лау Пинь. – Если сюда только одна дорога, то и наружу – тоже.
– Мы не можем уйти прямо сейчас, – ответила Бет. – Мы окружены со всех сторон.
– Если кто-нибудь сюда поднимется…
– Тогда нам конец. Так что давайте осмотрим экспозицию. Тут ведь сокрыты все тайны. Между прочим, Бет, это ведь глобус их родной планеты.
– Ай, почти родной.
За следующий стандартный час мимо сферы прошло две дюжины Птиц. Люди убивали время, разглядывая сотни экспонатов, представляющих космические аппараты. Большинство из них даже трудно было описать словами, поэтому Майра всё снимала на камеру.
Потом они собрались вместе и перекусили сушеным мясом добытой ранее птицы. Другой еды у них не осталось, если не считать завалявшейся у Тананарив плитки шоколада.
– Мне кажется, Птицы ушли, – объявила Бет. – Считаем себя счастливчиками?
– Мы есть хотим, – ответила Тананарив. – Тут где-то должно найтись что-то съестное.
В ряд выстроились шесть меньших глобусов, каждый метра три или четыре в диаметре. Между ними было около полукилометра. Миры эти, достаточно большие, чтобы предстать сферами, не походили на Землю. Один был однообразно синим и размерами превышал остальные. Другой – покрыт сплошной белой коркой льда с единственной трещиной на экваторе. Окон и дверей в глобусах не обнаружилось.
Последний глобус, до которого они добрались спустя час, оказался прозрачен и демонстрировал континенты, плавающие в синем море. Люди двигались осторожно, крадучись, прятались за высокими кустами и в тени редких деревьев. Впереди возвышалась арка, под которой струился поток Птиц незнакомой Бет разновидности. Они не обращали на землян никакого внимания, что-то бормотали, иногда пискляво перекрикивались на высоких тонах.
Тананарив подобралась к самому глобусу и прижала нос к стенке невдалеке от входа.
– Там танцуют, – сказала она. – Это танцзал!
Подошел Лау Пинь, посмотрел немного внутрь и заключил:
– Брачный ритуал.
– А что, есть разница? – пожала плечами Бет.
Шутка была, прямо сказать, слабая, но все зафыркали от смеха, и это показывало, как они напряжены.
Бет тоже подобралась к самому глобусу и привстала на цыпочки. Изнутри доносилась медленная ритмичная музыка с плавными переливами. Простая песня, каскады аккордов и много перкуссии. Колыхались тела, тянулись к потолку головы. Стоя неподвижно, они с Тананарив вполне походили на папоротники: все в перьях, как в листьях, да еще солнце и Струя светят в спины. По окружности зала тянулись платформы или узкие пьедесталы с… диванами? софами? Тысячи Птиц, в том числе несколько гигантов-Астрономов, не обращали внимания ни на кого – они были всецело заняты друг другом. Некоторые танцевали, иные боролись, еще кто-то… голова к хвосту… совокупление? Астрономы, впрочем, стояли безучастно. Кто они здесь? Вуайеры? Надзиратели?
– Для нас тут ничего интересного, – сказала Майра чопорно.
– Но, Майра, это же карта Глории! Должна быть, по крайней мере. Последний глобус в этом парке.
– Ну, давай ее сфоткаем.
Они так и сделали, потом пошли дальше.
Гребень тянулся, насколько хватало глаз, до внутренней стенки Чаши. Растительность в этой местности была скудная, прикрытия почти не обеспечивала. Есть нечего.
Следующий купол выглядел посеребренным, размером с несколько футбольных полей, с исполинским квадратным дверным проемом. Туда уходили рельсы, по которым сновали вагонетки. На платформах вагонеток стояли клетки. Внутри…
– Животные, – показала Тананарив.
– И растения, – добавил Лау Пинь. – Это продуктовый склад. Есть хотите?
Земляне проникли внутрь, спрятавшись в тени под платформой медленно двигавшейся вагонетки. Прежде чем вагонетка подкатилась к месту разгрузки, они выскочили оттуда и рассыпались в стороны. На складе дежурило много Птиц, все – одной из крупных разновидностей. Груз вагонеток был вполне узнаваем: дыни, овощи, фрукты, разводимые на убой сушества из тюремной Теплицы. Все это навалено горами. Наружу вывозили папоротники, тростник, траву… Тоннами и тоннами. Бет решила, что здесь распределяют пищу для Птиц разных родов.
Она махнула остальным – быть начеку, если их заметят. Но рабочие Птицы, разгрузив очередную партию, словно бы забывали о еде. Люди ждали, слушая урчание в животах. Потом нерешительно подобрались к зарешеченной вагонетке. Внутри виднелись дыни и тыквы, совсем как земные, но размером с древние автомобили. Они залезли туда, разрезали один плод. Оттуда хлынул сок. Начали есть.
Фред задумчиво разглядывал проем в стене. Из-за решетки струился поток воздуха.
– Надо нам туда, – сказал он.
– Зачем? – не поняла Бет.
– Мы все потные, – уточнил Фред.
Люди переглянулись. Ну да, конечно. У большинства Птиц крупные носы и превосходное обоняние. Бет и ее спутники прокрались под кондиционером. Они унесли с собой добычу поменьше: дыни, фрукты, мертвое млекопитающее. Ветер приятно освежал.
Они ели, спали и снова ели.
– Легче всего унести еду в себе, – заметил Фред. Реплика вызвала хихиканье, но они все равно набивали желудки.
– Я думаю, – сказал Фред погодя, – я понял.
Разговор прекратился.
– Что именно? – навострила уши Бет.
– Вы подумаете, что я спятил.
Бет оглядела склад.
– Мы тут шныряем, как мыши в супермаркете, – сказала она. – Только супермаркет для великанов-чужаков, и стоит он посреди сковородки вок размером с Солнечную систему. Мы тут все уже немножко спятили, милый Фред.
– Многие звезды рождаются парами, – начал Фред. – Быть может, большинство.
Они кивнули.
– Мне показалось, что та сфера изображала Землю. Землю до разделения континентов.
– Зачем бы им строить глобус Земли? – не понял Лау Пинь.
– Это динозавры.
Лау Пинь расхохотался.
– Типа того.
Остальные тоже улыбались.
– Предположим, что динозавры обрели разум. Вышли в космос. Исследовали окрестности. Посетили звезду – соседку Солнца. Никто из вас не задумывался, как динозаврам удавалось сохранять температуру тела? Солнце в прошлом ведь было холоднее.
– Давай продолжай, – улыбался Лау Пинь.
– Звезда-соседка, – задумчиво проговорила Тананарив. – Они ее украли?
– Нет. Это была их система. И Земля тоже была их. Они оставили Солнечную систему в неприкосновенности, а планеты Викрамасингх забрали себе. Перемололи этими космическими жерновами.
Бет заметила, что Майра перестала улыбаться; обыкновенно это происходило, когда та возвращалась мыслями к погибшему мужу. Она обняла Майру рукой за плечи.
Сумасбродная идея Фреда вызвала интерес. Началось обсуждение. Бет старалась прятать усмешку. В конце концов, они ведь смотрели, как строилась Чаша. А тем, кто этого не видел, кто не был в проекции, сама идея Чаши могла показаться идиотской. Кубок мира, подумать только. Усовершенствованная версия обладала бы сменой дня и ночи, а вокруг по орбите летали бы чайные пакетики. Космопорт в комплекте.
Но Фред, казалось, совсем не шутил.
Разумные динозавры. Развились в Птиценарод. У динозавров вполне могли вырасти перья.
– Может, и так, – сказала Бет, все еще не вполне серьезно. – От динозавров логично ожидать столь масштабного мышления.
Разговор продолжался. Люди рады были хоть ненадолго отвлечься от обстоятельств.
Бет размышляла, как их отсюда вытащить. Еды полно, и это не тюрьма, но пониженная гравитация делает свое дело. В скором времени кости станут хрупкими, начнутся невропатологии.
Лау Пинь и Фред, обчищая зеленую корку огромной дыни, наблюдали за суетившимися вдалеке рабочими Птицами.
– Смотрите, – указал Фред, – это те, сторожевые Птицы.
– Они нас кормили, – возразил Лау Пинь.
– Нет, эти немного отличаются. Видишь звездчатый узор на краях оперения? Это не грузчики, они тут… прочесывают территорию?
– Они нас выслеживают.
– Угу. – Фред провел рукой в воздухе, описав дугу. – Они движутся волной. Если оставаться на месте, они нас найдут.
– Вероятно, они неважнецкие ищейки, иначе бы нас уже схватили.
– У них, скорей всего, мало опыта, – сказала Бет, глядя на Фреда. – У тебя есть еще парочка безумных идей? По правде говоря, я не вижу способа ускользнуть.
– Давайте спрячемся в дыне, – предложила Майра. – В двух или трех дынях, если в одну не влезем. И подождем, пока они пройдут.
– А вот я думаю про вентканал, – сказал Фред.
Люди для маскировки привязали к себе папоротники и легли под решеткой вентиляции, рассматривая прутья и ожидая появления сыщиков. Птицеищейки были не так огромны, но все же крупнее людей. От них потянуло земляными запахами: раздавленной травой, навозом, большими животными.
– Там много свободного места, чтобы птички-инженеры могли работать, – сказал Лау Пинь, – и мы пройдем спокойно. Протиснемся мимо лопастей вентиляторов. Осторожно. Чтобы они не выключились, а то сыщики заметят.
Они набрали столько еды, сколько смогли унести на себе. Хранить ее было негде. Снаружи можно развести костер и поджарить прихваченного зверька. Потом добраться до космопорта и попытаться сбежать. Или погибнуть в этой попытке.