Верное суждение рождается из опыта. Опыт доставляется неверным суждением.

13

Серв принес Мемор аппетитного скрикора, пропахшего ароматом собственного страха. Она съела его с удовольствием, от которого впору было клювом почвякать, не прекращая наблюдений за отрядом Захватчиков.

Скрикор был сытной трапезой – размером он не уступал пришельцам, а вкусом наверняка далеко превосходил. Поданного Мемор скрикора слегка присыпали специями для закуски в середине периода полубодрствования – на шесть или семь укусов. Радиационная обработка сберегла мясо вкусным, хотя и несколько пресным без приправ. Скрикор не дергался: он-то понимал свою роль в Порядке Вещей. Мемор не обращала внимания на косточки, хрустевшие в клюве, – она их потом отрыгнет.

Она задумалась, способны ли Захватчики к магии – этим термином обозначались умения, выходящие за пределы известной науки. Маловероятно. Хотя Народ с опозданием отреагировал на их появление, ощутимого вреда от них не предвиделось никакого. Чужаков надежно заточили. Один из них был тяжело ранен или при смерти. Их приборы выглядели незнакомо, но казались грубыми. Они возились со своими игрушками и без конца галдели. В древних записях об Адаптации существ с четырьмя конечностями указывалось, что для приматов характерно такое поведение. На примитивной стадии развития оно оказывалось полезным – помогало координировать усилия на охоте. Их этому вроде бы никто не учил.

Группа, избежавшая пленения, проявляла отнюдь не сообразительность, а, напротив, панику. Им попросту повезло, но это случайность. Каковы бы ни были их странные корни, значения это не имело. Судорожные движения существ указывали на явное неумение инкорпорировать новые элементы в картину окружения. Или, что было бы еще хуже, неспособность к планированию. Вероятно, это единственный непростительный грех.

Странные и туповатые создания. Цветовых перьев у них нет. Как и перьев вообще. Следовательно, существа эти неспособны к камуфляжу. Простое умение, и тем не менее оно им не даровано. Из какого удивительного мира свалились они сюда?

Они казались неспособными даже к обработке элементарных кожных сигналов и, таким образом, нюансов речи. Они пользовались для общения ртами с парой кожистых складок, а также прибегали к примитивным жестам рук. Бедолаги, и как только они этим обходятся? У женских особей несомненные признаки млекопитающих, выпуклости, изгибы, но при этом масса их меньше, чем у мужчин, – любопытно. Как происходит у них отбор сексуального партнера? Какими запутанными путями идет? Как ужаты и скудны их каналы коммуникации! Мемор уже сомневалась, удастся ли обучить этих существ Языку.

Из шести Астрономов и вдвое большего числа Сервов она единственная прошла курс ТрансЯзыка. Она полагала, что ей никогда не повезет воспользоваться добытыми навыками. Много времени еще оставалось, прежде чем Мир приблизится к Цели Полета, где ожидался первый за миллионы оборотов контакт с по-настоящему разумными существами. Однако теперь нейрологические сенсоры Мемор и знание ТрансЯзыка, ею обретенное, должны были сыграть в ее пользу.

Она почувствовала, как убыстряется пульс при мысли о великолепных перспективах.

Народ Цели явно могуч: первый же взгляд в телескопы свидетельствовал об этом. Впрочем, амбиции в области межзвездной инженерии ему не присущи. В области их звезды не наблюдается усиленного факелообразования, крупных космических сооружений и так далее. Тем невероятнее было появление этих посетителей. Такие случаи зарегистрированы в Давних Анналах, однако бесчисленное время утекло с момента последнего аналогичного происшествия. И тут внезапно сзади по курсу появляются гости. Они подкрались исподтишка, и Астрономы были застигнуты врасплох. Непростительная оплошность! Впрочем, Мемор с тех пор превратился в женскую особь и многое стал воспринимать иначе. Не оплошность, а великолепная возможность!

Начать с того, что оплошность, если и была такая допущена, стоило отнести совсем не на счет Мемора, ибо его вахта не подойдет еще много-много оборотов. К тому же она тогда была им, а следовательно, суждения ее обладали меньшей ценностью. Все же в горниле пыток Перемены она лицезрела тот момент, дискутировала с остальными Танцорами, а те могли удостовериться в ее новообретенных качествах. Несомненно, это посодействует ее дальнейшему карьерному росту. Перспективы окрыляли ее. Ощущение это было несравнимо теплым и приятным. Она находилась на изломе великой эры, на переходе к огромным возможностям. В этом и сомневаться не стоило.

Мемор долго и тщательно обучали ТрансЯзыку, ибо одна особь из каждого поколения должна владеть им в совершенстве, и так знания сохранятся. Она и не рассчитывала, что сможет когда-нибудь воспользоваться преподанным ей искусством проникать в глубинные структуры речи, созданным в древности для нужд Контакта с Народом, живущим у Цели Полета. Из Чаши посылались по лучу сигналы как к этому кораблю, так и к Цели. Ответа в обоих случаях не поступало. Впрочем, это не означало, что ТрансЯзык не выполняет своих функций. Можно вообразить себе множество причин, по которым Те, у Цели, сочли за лучшее отмалчиваться.

Но постойте, а что, если новоприбывшие принадлежат именно к Народу Цели? Мысль, несомненно всплывшая из Подсознания, потрясла ее. Настоятельно необходимо проследить происхождение этой идеи. Итак… разумеется, теоретически возможно, что Захватчики прибыли именно от Цели, до которой еще много двадцаток световых лет. Большое сердце Мемор забилось в согласии с этой соблазнительной идеей, но она помнила, что ионоточник прилетел из-за Чаши, если смотреть по курсу. Впрочем, это ничего не доказывало. Захватчики могли утаивать свое истинное происхождение. Тем не менее, рассуждала Мемор, если б они прибыли от Цели Полета, рутинные Астрономические наблюдения засекли бы плюмаж их двигателей. В таком случае надлежит временно обозначить этих трескунов как-нибудь иначе. Назовем их, скажем, Позднейшими Захватчиками.

Пришли записи с камер сектора 1126, и Мемор просмотрела их в надежде разжиться полезной информацией. Вторая группа Позднейших Захватчиков спаслась бегством именно там… однако за последние пять периодов бодрствования они ни разу не попались на сенсоры камерам. Возможно, эти существа хитрее, чем кажутся.

Не стоило забывать также, что в большом корабле с ионным прямоточным двигателем наверняка имеется еще много живых особей Позднейших Захватчиков. Мемор вызвала вспомогательный экран и развернула на нем картинку с этим кораблем. Звездолет курсировал вокруг солнца Чаши, наматывал обороты, гасил момент, уворачивался от магнитных когтей. Она задумалась, намерены ли Захватчики вообще вернуться за сородичами. Более пяти периодов пробуждения корабль ничего не делал, только сохранял примерно неизменной свою орбиту, с некоторым усилием пробиваясь сквозь исходивший от светила раскаленный газ. Возможно, Захватчики настроены мирно? Хотя бы сейчас.

Мемор встопорщила перья, ветер зашумел в них горделивой песней, аккорды которой отвечали ударам сердца.

Какую радость доставляет исполненная подобных возможностей жизнь!

Она отворила узкое оконце в свое Подсознание. Это освежит мысли… Как будто внезапный лучик розового света воссиял в Надсознании. Она ощущала борющиеся там, внизу, мысли и эмоции, чувствовала их комбинации и сопряжения. Роскошное, но мрачное ложе, с коего восстают новые концепции. Там резвились и мутили воду понятия, которые она рассматривала как своего рода подкормку для неутомимого Надсознания. Там всё иначе, всё так безгранично, как в океане, всё так по-женски…

Она осторожно погружалась на глубину. Мурлыкали и чирикали понятия. Влажная гармония звуков. Разнообразие! Здесь наверняка обретается некое свежее сочетание уже известных ей идей, подсвеченное бледным огнем новоявленной проблемы, призванное справиться с назревшими трудностями. Может, оставить Подсознание пениться и бродить, пока там не созреет что-нибудь ценное? Она такое редко себе позволяла – заманчивая возможность! Мемор станет поистине самой собой, обретет истинные таланты. Не исключено, что Подсознание удастся так пришпорить, чтобы оно занесло ее на вершину иерархии, к должности Владычицы. Именно таким образом обычно поднимались Астрономы от яруса к ярусу по пирамиде статуса.

Переместить новоявленных Захватчиков было нелегко. Занятие это в дальнейшем потребует от нее новых идей. Мемор размышляла, как долго смогут существа продержаться без пищи. В конце концов, на существах эти оболочки с независимым режимом давления, разве можно в них принимать пищу? Лучше высвободить их из вакуума.

Сервы приступили к швартовке техкорабля. Они работали тщательно, время от времени обмениваясь встревоженным щебетом и всячески избегая выказывать неуважение Высшим. Как и дόлжно.

Захватчики не оказывали сопротивления. В сопротивлении вообще не было смысла, и такое поведение указывало на определенный уровень интеллекта наряду с более редкой способностью к оценочным суждениям. Не исключено, что эта группа относительно той, сбежавшей, находится на более высоком уровне развития приматов. Трудно было судить о таких внутривидовых разграничениях по облику существ хотя и ограниченно волосатых, но абсолютно неспособных к проявлению чудесного перьевого дискурса[18].

Трое огромных Астрономов окружили чужаков и, топнув ногами, показали им тронуться с места. Этот сигнал оказался ничем не хуже конструктов трансцендентного Языка: Захватчики немедля поползли вперед. Своего раненого соплеменника они отчасти поддерживали, отчасти тащили. Они держались тесной группой: вероятно, рост Астрономов испугал их. Но гневные жесты выдавали в чужаках приматов.

Семеро Сервов, значительно уступавших ростом Астрономам, протащили скарб чужаков через воздушный шлюз. Преодолев его, Захватчики прекратили движение. Глаза у них полезли из орбит – довольно обычное для разных видов проявление изумления. Возможно, их шокировал контрастный переход к траве, высоким деревьям и стаям ширококрылых птиц… в микрогравитации. Мемор увидела, что Сервы приняли построение принуждения. Превосходно: Захватчикам теперь не сбежать.

Мемор послала одного из Астрономов и стайку Сервов принести еды. Она тщательно проинструктировала слугу доставить пищу всех родов. Скрикоров, волосатиков, сумочников, фрукты, древесину, траву. Неизвестно, чем питаются эти создания, хотя аминокислотная биохимия была для Чаши обычна. Мемор было известно, что, хотя большинство форм жизни весьма чувствительны к еде, окружению, циклам сна, совокупления, выброса отходов, теплу, холоду и еще тысяче вещей, основным остается пищевое ограничение. Не исключено, что несчастные просто умрут с голоду, невзирая на все старания Мемор.

Она рьяно взялась за две задачи: накормить и обучить их. Пускай Подсознание чирикает в поисках новых идей. Нужно этим беднягам чему-то научиться от нее, да и она сама обязана побольше от них узнать, прежде чем настанет их смертный час в микрогравитации.

– Майра, – окликнул Фред, – ты сфотографировала вон ту цепочку пузырей?

Майра поглядела на него.

– Это здания, – сказала она, – купола, а не просто полусферы. Мы на Луне тоже такие строили. Я засняла на комм, что успела, но я думала, ты тоже что-то заметил…

– Я устал, – ответил Фред, – и хочу есть. Я не обратил внимания.

– Ну, мы же вдоль гребня летели, миновав… пузыри. Ты гребень-то видел? Он же прямо там.

Вмешалась Бет:

– Неважно, оставь. Мы в тюрьме. Ты думаешь, нас собираются уморить голодом?

– Раз мы в парке, тут есть еда. Кролики?

14

Клифф проснулся и обнаружил, что на соседнем дереве сидит Ирма, залихватски сдвинув панаму набок и зорко вглядываясь в лес. Она подмигнула ему, но смолчала.

Непривычно было просыпаться в нескончаемом дневном свете. Люди эволюционировали в условиях ритма смены дня и ночи, и пока что самой странной особенностью Чаши выступало именно это постоянство освещения. Танца часов не было, свет не сменялся тьмой. Солнце стояло в одной и той же точке небосвода, заливая мир ровным сиянием. По углу падения его лучей ничего нельзя было сказать о времени. Клифф остро затосковал по закатам на калифорнийском побережье: жизнь в нескончаемом дне представлялась ему чем-то вроде постоянного выходного. Из проведенных на Земле перед сооружением звездолета экспериментов он знал, что в условиях постоянного светового потока людям свойственно спать дольше.

Над кронами деревьев перечеркивала небеса царапина Струи. Он видел тонкие гибкие волоски, которыми она обросла, и поражался мысли о яростной энергии танцующих вокруг плюмажа пламенных мотыльков. Неужели именно так выглядит со стороны галактический джет[19]? Ярче всего Струя была возле солнца, а на подходе к Свищу несколько остывала, отбрасывала в листву диффузную розовую тень.[20] Зрелище было не столь впечатляющее, как закат, но по-своему интересное и интригующее.

Ирма передала, что барсук ушел. Они выждали еще час, чтобы убедиться, что тварь не залегла в засаде, после чего слезли с деревьев и пошли дальше, несколько освеженные пережитым по прихоти судьбы первобытным сном. Их поглотила чаща, несколько напоминавшая дождевые леса Земли. Распушенные кроны и сплетения ветвей скрыли небо. Почва была мягкая, с тонкой суховатой подстилкой. Ему вспомнились сухие эвкалиптовые леса Калифорнии, напоенные ароматом и шелестом. Пахло в лесу как-то странно: резковато-пьяняще, совсем непохоже на медицинский эвкалипт. Путь землян пересекали тропы всякой живности, местами попадались крупные грязновато-коричневые кучки. Он понюхал и без особого удивления отметил, что в этом мире дерьмо тоже воняет отвратительно. Та же базовая химия, надо полагать.

Но не только мелкие животные могли пользоваться этими тропками. Не исключено, что кто-то пробирается параллельно им. Он махнул рукой остальным, и они, не без некоторого ворчания, направились в сторону от троп.

– Там могут затаиться плотоядные, – шепотом пояснил Клифф. – Что, если мы напомним им обычную дичь?

– Мы приматы, – с достоинством ответил Говард.

– А что, на обезьян в Африке никто не охотится? – отпарировал Клифф.

Начиная вылазки в глушь в старших классах школы, он едва отличал следы енота от следов рыси. Сейчас же по следам и помету он почти не задумываясь составил ментальную карту живности, которая могла тут обретаться. Тропы иномирских зверей в общем напоминали земные, их можно было классифицировать по тем же основным типам: лапы нелетающих птиц, лапы крупных зверей, копыта травоядных (?). Но встречались и невиданные отпечатки шестиугольной формы, которым в памяти Клиффа не было земных аналогов. Дерьмо, конечно, выглядело в точности как дерьмо.

Кое-где дичь попадалась им на глаза. Меж стволов и подлеска мелькали какие-то проблески, высовывались и пропадали коричневатые и желтые бока – естественный в условиях этого мира камуфляж. Стояла нарушаемая лишь слабыми шепотками тишина. Так, Говард сообщил, что, по его мнению, одного зверька можно застрелить.

– И как мы его на себе потащим? – возразил Клифф. – Нет смысла охотиться, пока не разобьем лагерь.

– У воды? – уточнила Ирма. Он кивнул.

Отряд прошел под деревом с высокими ветвями, откуда исходило особенно интенсивное чириканье, и остановился. Они воззрились наверх через бинокли.

– Обезьяны, – сказал Говард. – Длиннохвостые, гибкие.

– Правда? – Клифф вспомнил посещение зоопарка в Сан-Диего. Он попытался поймать одну обезьянку в фокус бинокля. Горло красно-розовое, с рыжинкой, зубы большие, желтые, глазки красные, маленькие, но… – Действительно, совсем как обезьяны. Я бы не сказал, что это млекопитающие. Не вижу наружных гениталий или сосков на груди.

– Значит, эволюция независимо породила здесь приматов? – Говард позволил вопросу зависнуть в молчании.

– Может, они только начинают развиваться, – ответил Клифф мягко после паузы. Интересно, удастся ли через несколько миллионов лет протообезьянам сместить птицеобразных чужаков с престола владык этого мира? Едва ли. Как только уже наделенные разумом существа заметят, что в среде приматов появились конкуренты, они примут меры. Застабилизировавшиеся жизненные формы в таких ситуациях обычно наделены преимуществом, а в приматах нет ничего эволюционно чрезвычайного.

– Гляньте туда, – шепнул Айбе. В тени деревьев струился зеленовато поблескивавший ручеек.

Клифф решил, что они устремились туда слишком поспешно, и зашикал на своих. Хищники любят устраивать засады у водоемов. Это, конечно, не Земля, где рассвет и закат, когда травоядные тянутся на водопой, – естественные времена охоты. Плотоядные здесь наверняка охотятся в любое время.

Но у ручейка никого не оказалось, и люди позволили себе как следует напиться. Вода была холодная, вкусная. Повинуясь внезапному порыву, Клифф окунулся в нее с головой и с наслаждением смыл пыль и пот последних нескольких… дней? Но здесь не было дней. Следует изобрести новое слово.

Он припомнил проделанные Викрамасингхами на борту «Искательницы солнц» расчеты. Возьмите Землю, размажьте ее сплошным слоем по внутренней поверхности Кубка мира. Слой окажется от силы сантиметровой толщины.

Здесь же он видел прорезанные потоками холмы, слои почвы – конгломераты перегноя, напоминавшие цветом размолотые меж скальных жерновов зерна кофе. Но, разумеется, ни о каких геологических стратах речь идти не могла. Настоящей геологической истории тут не существовало. Он заключил, что, возводя холмы высотой сотни метров, Строители (наверняка стоило писать это слово с большой буквы) переработали немало планет весом с Юпитер. Да что там, немало звездных систем. Вот почему в окрестностях Викрамасингх нет ни астероидов, ни обычного космического мусора. Его оттуда изъяли, чтобы не допустить столкновений с Чашей и образования сквозных кратеров, через которые неминуемо утекла бы атмосфера. Надо завязывать с восприятием окружения на планетарный лад. Это не планета, это… огромная экспериментальная установка. И кто знает, что за странные существа в ней живут. На ней.

Отдохнув у ручья, люди пошли вниз по течению. Холмы тоже понижались. На берегах обнаруживались новые и новые валуны, конгломераты скал, подозрительно круглые, желтоватые, словно бы зафиксированные в песке. Клифф удивлялся, каким образом здешние ландшафтные дизайнеры уложили почву и распределили воду на вечно крутящейся великанской карусели. Вероятно, им потребовалась подложка – метр-другой камня или водной толщи, чтобы поглощали космические лучи. Но масштаб… вновь и вновь возвращался он в мыслях к необозримому простору этого места. Идея его постройки отдавала сюрреализмом и гаргантюанством. Молчаливое свидетельство поистине чуждой природы его создателей. Кто на такое способен? Что способно? Птицы? Едва ли. Они не казались ему настолько развитыми интеллектуально.

Спустя какое-то время они вышли через довольно плотную рощицу к озерцу. В тростниках носились крупные насекомые, да и просто набрать оттуда воды было бы нелегко. Клифф задумался, каково там плавать, и его кожа покрылась мурашками. Может, попозже.

Насекомое подлетело к самому лицу Клиффа. Шестикрылое. Размером с воробья. Он подумал, что в изобилующих проточной водой местах такие могут соответствовать оводам. Конвергентная адаптация. На берегах росли деревья вроде ив, но выше, с причудливо, спирально закрученными стволами. Конвергентная эволюция породила опыление, но у цветов тычинки были крупнее, изогнутые пестики выше, при сходной стратегии. Высокие деревья, отдаленно напоминавшие пинии, перемежались кустарниковидными, наподобие лавровых сумахов. Здесь попадались и более странные деревья, с постоянно нацеленными к звезде шатрами крон и пучками листьев, как параболические антенны. Встречались мхи, бриофиты, высшие споровые.

Говард завороженно шептался с диктофоном коммуникатора. Он был в совершеннейшем восторге.

Раскинули лагерь, но разводить костер Клифф пока не разрешал. Немного поспали, впрочем, плохо и беспокойно, оставив Ирму с Говардом на страже. В лесу чирикали, фыркали, рычали, жужжали, щелкали и пели. Чужие мелодии, странно приятные.

Они обошли озерцо, держась поодаль от кустарников и деревьев. Барсук научил их держаться так, чтобы всегда располагать четким полем обстрела. Пока двое перемещались, трое прикрывали их, затем менялись ролями. В любой момент две или более пары глаз следили за движениями под покровом окрестной растительности. Пробегала дичь, но земляне не стали стрелять. Отовсюду шли резкие запахи, на озерце шумно плескались водоплавающие птицы. Звуки, издаваемые ими, временами напоминали крики диких гусей, а иногда – сирены пожарной тревоги. Клифф отметил, что в буше носится множество мелких пташек, суя клювы меж длинностеблевых ароматных цветов. Он, разумеется, не мог определить виды, но поведенческие мотивы распознавал безошибочно. Нектарницы и колибри придерживались сходной стратегии. Испуганные чем-то, существа эти ерошили перья, чтобы выглядеть крупнее, издавали странные крики – эти инстинкты территориальной защиты проявлялись у крупных нектароедов, внешне сходных с иволгами. Остальные выхватывали острыми удлиненными, как у крапивников, клювами насекомых или подбирали семена короткими треугольными, как у воробьев или ласточек. Эволюция наделила их поведенческими программами, сходными с таковыми у земных существ; Клиффа это немного успокаивало. При меньшей силе тяжести хищным птицам явно легче охотиться за мелкими наземными животными. И действительно, эти птицы – крупнее земных – казались сытыми и довольными. Баланс форм жизни заметно сместился, а ведь гравитация переменилась процентов на двадцать[21] или около того.

Он решил при первой же возможности посоветоваться с Говардом.

От ручейков к ветвям выпрыгивали лягушки, преодолевая значительные расстояния скачками перепончатых ног. Хищные птицы долго парили в высоте, прежде чем нырнуть к поверхности, – удерживаться в небе им помогали широкие, лениво взлетавшие и опускавшиеся крылья. Насекомые Чаши были куда крупнее земных, но разделяли избранную земной эволюцией многоногость. Как велико разнообразие здешней экосистемы! Как подлинно она чужда, как много еще предстоит о ней узнать…

Да еще эти высокоразумные птицы. Не впал ли он в преступную для биолога гордыню, сочтя маловероятным существование разумных птиц? Ну, конечно, они только похожи на птиц, и он ни разу не видел, чтоб они летали. Возможно, так выглядели бы земные страусы, займись они вместо полетов технологией.

Говард вскинул руку, указал куда-то и опустился на корточки. Они предпочитали теперь общаться жестами.

На узком каменистом пляжике лежали длинные, красновато-коричневые существа вроде крокодилов и нежились на незаходящем солнышке. Перемещаясь с места на место, они издавали низкое ворчание. Тела их были узкими, вытянутыми, с короткими тупыми мордами. Один из крокодилов лениво зевнул, в пасти показались желтые пилообразные зубы.

– Питаются, отрывая куски от большой добычи, – прошептал Клифф. – Наши крокодилы едят рыбу, кур, свиней. Эти пожирают кого-то крупнее.

– Ну так давайте подальше от них, – пожала плечами Ирма.

– А это еще что за хрень? – вырвалось у Айбе.

Из темной глубокой воды восстало что-то огромное, длинношеее, показав плоскую кожистую морду с торчащими из пасти стеблями тростника. На людей существо поглядело с ленивым интересом во влажно поблескивавших коричневых глазах, но ближе не подобралось.

– Травоядное, – пораженно выговорил Клифф, – но похожее на…

– На динозавра, – подсказал Говард. – Мать вашу, да что ж это за место такое?

– Конвергентная эволюция, – автоматически бросил Клифф, но объяснение показалось ему самому неубедительным. Существо еще немного приподнялось из вод.

Склизкая гора, темная сверху, светлая снизу, ноги подобны храмовым колоннам, шея длинная, узкая, головка маленькая.

– Это и есть динозавр, – произнес Клифф, его бросило в холодный пот. – С Земли.

– Ты хочешь сказать, что эти инопланетяне посещали Землю? – спросила Ирма.

– Во всяком случае, корабли должны были посылать. Возможно, отобрали пробы местной – земной – флоры и фауны, – сказал внезапно Говард, дико озираясь, тоном пророка. – Так поступаем и мы. Перевозим усыпленных зверей в зоопарки. Масштаб не тот.

– Оно нами заинтересовалось, – отступил на шаг Айбе.

– А оно мясо не ест? – уточнила Ирма.

– А мы не знаем, – Терри развернулся с явным намерением в случае чего убежать.

– Вероятно, местная экосистема была вытеснена привозными формами жизни. Клифф, это место… такое приятное, оно так хорошо приспособлено для нас. Оно так похоже на Землю. И теперь ясно почему. Они завезли сюда земную жизнь.

– Может быть, может быть, – страдальчески скривился Клифф. – Это как-то даже успокаивает, не? Если это верное объяснение.

Ирма тоже пятилась.

– Парни, валим отсюда.

Клифф улыбался.

– Хорошенько выучите этот урок. Мы можем питаться некоторыми формами здешней жизни. А они могут питаться нами.

– Ты знаешь, – сказала Ирма, – если эти динозавры вывелись, в конечном счете, из яиц, привезенных сюда среди прочего на кораблях, которые посещали Солнечную систему, то этот визит был чертовски давно.

Клифф кивнул, с восторгом созерцая медленно надвигавшуюся на них кривобокую гору.

Динозавр заворчал.

– А это значит, что земные формы жизни располагали достаточным временем, чтобы оккупировать Чашу и закрепиться в ней.

Исполин вразвалочку перемещался к людям, останавливаясь, чтобы подкрепиться тростниками и лилиями. Дул мягкий ветерок, доносивший от зверя илистый запах. Двигался динозавр медленно, но верно. Клифф дал знак отступать.

– Как я уже сказал, это почти наверняка травоядное, но мы ему интересны.

– Не станет же оно нас есть, – с возмущением заметил Говард. – Зачем тогда мы ему?

Айбе быстро взялся за пояс заворчавшего Говарда и сильно потянул его на себя.

– Если оно тебя растопчет, – наставительно сказал инженер, – тебе уже будет все равно.

Люди убрались подальше. Ирма шла первой и смотрела, не появится ли какой-то хищник перекрыть отступление, но этого не случилось. Земляне укрылись в лесу.

Клиффа охватило дурное предчувствие. Внезапно до него дошло, что, коль скоро они условились приравнять это место псевдо-Земле (и во многих аспектах оправданно), то здесь могут обитать существа, в коих воплотились древнейшие страхи приматов. Никто из них ни разу не видел живого динозавра, только в кинореконструкциях, но при виде зверя всех с головами окунуло в бездонный колодец обезьяньей тревоги.

– Нам теперь больше известно о траектории Кубка мира, – прикидывал Айбе. – Если экстраполировать наивную прямолинейную, внести поправку на смещение звезд… Получается, что он пролетал рядом с Землей шестьдесят миллионов лет назад, или немного раньше.

– Рядом – это как? – спросила Ирма.

Айбе демонстративно выпучил глаза, заломил панаму, пожал плечами.

– Скажем, на расстоянии пяти световых лет. Когда развились динозавры, Клифф?

– Вероятно, сто миллионов лет назад или около того. Я сейчас не припомню всю классификацию с точностью до дат. Я вообще-то полевой биолог, а не палеонтолог. – Он внезапно залился смехом. – В жизни не думал, что мне пригодится в полевых условиях универовский курс палеонтологии.

Они вышли на относительно свободное пространство. Ирма автоматически переместилась на правый фланг отряда и задумчиво произнесла:

– Парни, вы кое о чем забыли. Сто миллионов лет назад Земля находилась в другой области Галактики. А значит, Кубок летел по какой-то иной траектории, совсем не по прямой линии между его нынешним положением и Землей.

– Ну да, – сказал Говард. – Звезды за это время существенно переместились.

Ирма подняла на него усталые глаза и сбилась на шепот.

– Вы только подумайте. Мы понятия не имеем, зачем это им. Чужакам. В смысле тем, разумным. Чем они заняты? Странствуют по Галактике в утлом челне? Да что же за разум способен на такое?

– Медленный разум, – ответил Терри. Клифф давно уже сделал для себя вывод, что Терри высказывается редко, но метко. – Возможно, бессмертный?

– Как биолог, – сказал Клифф, – я очень сильно сомневаюсь, что бессмертие реализуемо в принципе. Как только останавливается размножение, перестает работать естественный отбор. Краткосрочные выгоды оборачиваются против тебя.

– Но с таким биотехнологическим изобилием… – начала Ирма.

– Да, козыри биты, – признал Клифф. – Ладно. Что у нас есть? Строители – я так буду называть тех, кто создал эту штуку, – могли жить вечно. А Кубок мира летит своим путем по крайней мере миллионы лет, может быть, даже шестьдесят миллионов – с тех пор, как вымерли динозавры.

Вглядываясь в подступавший лес, они поднимались по склону и размышляли о том грустном, что вытекает из этой беседы. Клифф вспоминал, как в бытность свою аспирантом отправился в эквадорский дождевой лес. Инструктор пообещал, что трехнедельное путешествие по Амазонке позволит им «познать себя». И нисколько не преувеличил. В экспедиции узнаешь себя лучше, нравится тебе это или нет. Как правило, самопознание это нелицеприятно.

На Айбе без предупреждения налетело существо размером с борзую. Бежала тварь быстро и уверенно, и Клифф успел еще подумать, что она, наверное, охотилась на сходных с людьми существ в прошлом. Айбе выстрелил в нее с метра, прямо в лоб. Лазерник пропалил в морде зверя круглую дыру. Большие желтые глаза дико задергались, «борзая» упала, засучила лапами и испустила последний вздох. Она напоминала рептилоидную собаку, если б такие существовали. Тело зверя покрывала толстая чешуя, задние ноги были толстыми и мощными, челюсти – крепкими.

Земляне разглядывали тушу.

– В яблочко! – прокомментировал Терри.

– А теперь-то можно разложить костер и поджарить пару больших кусков мяса? – с надеждой спросила Ирма.

Клиффа по-прежнему беспокоило, как бы их не выдал дым, но остановить своих людей от собирания хвороста он уже не смог. Аминокислотные сканеры указывали на биохимию, в общих чертах сходную с земной, при аналогичной структуре ДНК. Возможно ли, что эти структурные основы и вправду универсальны? Ему припомнилась старинная фольклорная песенка об ужине на костре в лунном свете.

Не бери ты дерево гнилое и зеленое, по дыму сразу как выдаст паленое…

– Свежеопавшие ветки не берите, – крикнул он, – выбирайте сухие.

Терри поглядел на него с некоторым презрением, но остальные кивнули: в сборе хвороста они мало что понимали. Клиффу все еще приходилось шикать на них, чтоб меньше говорили: он-то как биолог-экспедиционщик усвоил это правило накрепко.

Костер разложили под плотным лиственным пологом, чтобы серый дымок не поднимался в безоблачное небо. Рассевшись кружком, они отведали свежезажаренного мяса из ляжки «борзой».

Терри рассмешил всех, вслух замечтавшись о бокале красного вина.

После трапезы спать не хотелось, так что отряд двинулся дальше, в поисках более безопасного источника воды, возле которого легче будет отстреливаться. Спать на деревьях особого желания ни у кого не было, но какая уж тут альтернатива? Клифф все еще толком не понимал, что делать, постоянно шикал на весело галдевших товарищей и злился сам на себя. Лидерство – тяжкая ноша, признался он себе. Я словно в школьную училку превратился.

– Мы вот о чем должны прежде всего помнить, – сказал Клифф, ведя отряд вверх по крутому склону в тени высоких деревьев с толстой изумрудной листвой. – Здешние звери нас не боятся.

– Разве это не значит, что нам легче будет на них охотиться? – спросил Айбе.

Клифф покосился на него.

– Не спорю. А еще это значит, что нас не боятся здешние хищники.

15

Мемор решила изолировать пленников от многовидового разнообразия Мира. Стоило идее всплыть из Подсознания, Мемор сразу же приняла ее как руководство к действию. Она видела влажные сине-зеленые логические связи и прослеживала всю мыслецепочку. Безусловно, роскошь Мира ошеломит их: сколь небывалым покажется примитивным видам это сине-зеленое великолепие. Не исключено, что, невыносимо пристыженные, они совершат массовое самоубийство. Поэтому она приказала сделать их клетки относительно приемлемыми для жизни, но не более того.

Подчиненные докладывали: существа проверили все пути к бегству и убедились, что те перекрыты. Изоляция пойдет на пользу как им самим, так и науке. Несложно было переместить их на десятки миллионов миль от естественного воздуха, воды, растительности, дивной прелести Мира. В Давних Анналах указывалось, что такие меры когда-то уже были приняты против последних на данный момент пришельцев и сработали хорошо, обеспечив их повиновение. Оставалась проблема, чем их кормить.

Она вскоре нашла превосходное решение. Теплица. Цепь благодатных зеленых холмов недалеко от оси вращения и тяги Мира. В ярком небе тянется путеводная белая Струя, указывая в сторону Звезды. Здесь было солнечно и уютно: уникальный заповедник, место, где Астрономы могли отдыхать от повседневных забот и предаваться созерцанию. Разумеется, как существа, ответственные за благополучие Мира и выверявшие его курс, Астрономы вполне заслуживали обладать местом беспечально роскошного уединения, да и прислужников своих туда допускали. С незапамятных времен там простирались равнины, обитали животные и птицы, тщательно модифицированные и приспособленные к условиям микрогравитации. Такова была мудрость Древних.

В пышном раю Мемор позволила Захватчикам некоторое послабление. Она не отняла у них бывшее с ними оборудование, опасаясь, что, лишившись чего-либо из своей техники, те погибнут. Вероятно, какие-то из этих приспособлений, грубые и несовершенные, обладали для Захватчиков сакральной значимостью или служили предметами развлечения. Ну что ж, Мемор милосердна.

Совместно с прислужниками из числа Меньших она наблюдала, станут ли Захватчики высвобождаться из своих скафандров. Они раздели пострадавшего сородича, но выводов из увиденного явно не сделали. По каким-то (безусловно, примитивным) соображениям остальные Захватчики оставались в своих скафандрах, даже забываясь сном.

Они проводили во сне вдвое больше времени, чем Астрономы, а просыпались более или менее одновременно. Вероятно, так проявлялся внутривидовой защитный механизм.

Они наконец разделись до нижнего слоя одежды. Какие тощие! Мемор сомневалась, что они от нее прикрываются. Возможно, одежда служит им примитивным средством ограничения рождаемости, сдерживая первобытные сексуальные импульсы. Не исключено также, что она способствует терморегуляции в менее благоприятном для жизни окружении. Низшие виды Мира выработали сходные защитные механизмы. Некоторые из них способны были использовать простейшие орудия труда.

Мемор внимательно наблюдала, как Захватчики обнаружат туалет и воспользуются им. Она отметила, что совместное удаление отходов для этих существ нехарактерно. Вероятно, очередность пользования туалетом отражала ритуальный статус индивида.

Они испытали многие предложенные Мемор продукты, которые она разложила перед Захватчиками изящным массивом в форме полумесяца, желая заодно преподать им урок биологии Мира. Пришельцы не ели травы, древесины или тростника, зато проявили способность питаться на диво разнообразной высокобелковой пищей. Всеядные! Мемор полегчало: она сперва сомневалась, а смогут ли они вообще питаться самостоятельно. В Мире обитали существа, не умевшие даже этого: они нуждались в помощи видов, которые бы переваривали и подносили им пищу. Поток жизни выбирает странные русла.

У некоторых Захватчиков имелись при себе маленькие камеры. Мемор смотрела, как они регистрируют все увиденное. Большую часть времени они проводили, изучая предложенные им образцы пищи и доискиваясь ее новых источников. Поняв, что они мясоедные и могут пользоваться ножами, она предложила им неразделанные трупы. Они сфотографировали не только их, но также разделанные туши и приготовленное мясо. Они снимали все подряд: необработанные и очищенные растения, прислужников Мемор, саму Мемор.

Меньшие вернулись с докладом о клеточных культурах, выращенных после пробоотбора у Позднейших Захватчиков. Оказалось, что генетические мотивы их в целом сходны с видами Мира. Итак, ДНК универсальна? Мемор понимала, как это малоправдоподобно, и рассудила, что Захватчики, вероятнее всего, явились с одного из Посевных Миров, куда занесли жизнь Древние.

Интересно, умеют ли Позднейшие Захватчики генетически трансформировать виды и биомеханизмы так, чтобы те не распадались в биосфере? Древние овладели этим искусством, подчинили ферменты и заставили их синтезировать различные устройства, и теперь Мир выращивал аппараты, необходимые Народу.

Высший Путь пролегал там, где в машины превращались солнечный свет и вода. Едва ли Позднейшие Захватчики продвинулись этой дорогой к величию. Скорее всего, они умеют редактировать гены и пересаживать их в другие формы жизни – это несложно. Но устройства их не выглядели так же элегантно, как техника, выращенная естественным путем. Вероятно, они питаются простейшей пищей и ведут примитивный образ жизни. Зато строят корабли с ионными прямоточниками.

Мемор решила обдумать эту странность попозже и занялась рыбой. Она приказала доставить пленным в их просторную тюрьму образцы рыбы с различными химическими свойствами. Отчего бы не проявить щедрость? Пускай проведут последние свои дни в комфорте.

16

Влажная, рыхлая, странно пахнущая земля тянулась во все стороны, раскроенная серой металлической сеткой. Бет подумала, что здесь, почти при нулевой силе тяжести, ее вряд ли можно называть почвой. Больше всего она напоминала кусок штукатурки, из которого тянутся растения. Илистые листы уходили вдаль, казалось, на тысячи километров.

Она залезла на треугольное дерево с тонким стволом и принялась обозревать окрестности. Вдали, может быть в нескольких десятках километров, уходила ввысь стена теплицы. Бет полагала, что тянется она до пластиковых небес.

– Все равно как если бы нас отправили на каторгу в Австралию, – сказала Майра. – Скучную, влажную, коричневых оттенков Австралию. Полно места, есть где спрятаться.

– Мы скоро с голоду помрем, – ворчал Абдус.

– Я над этим работаю, – улыбнулась ему жена.

– Вылезайте из этих проклятых скафандров, – сказал Лау Пинь, – так будет удобнее перевязать Тананарив.

Несколько ранее у них состоялась недолгая отрывочная беседа с большой птицей, возглавлявшей группу и называвшей себя Астрономом – вероятно, обозначение ранга. Она – да, наверняка она, судя по характерной щели меж венков розовых перьев, – наладила общение с людьми, начав со звездных карт и рисунков и медленно произнося слова собственного языка: ворчливые, писклявые, напевные. Четвертую разновидность Птиценарода Бет окрестила Носильщиками.[22] Как и прочие разновидности, эту составляли бескрылые пернатые птицы, но телосложением Носильщики скорее напоминали ящериц. Конечности их были длинными, суставчатыми. В теплице, почти в свободном падении, они оставались неспособны к полету, но прыгали на значительные расстояния. Астроном, имя которой звучало примерно как Мемор, не преминула это сейчас же и продемонстрировать. Бет подумала, что тем самым она хотела исподволь приучить людей к покорности: во всяком случае, долгие гудящие крики, издаваемые Мемор, звучали радостно и властно. Остальные Астрономы, как правило, носили нечто вроде жилетов и складывали туда разные вещи.

Большая Птица третьей разновидности, за которой они следовали, была Охотником. Какого он – она, оно? – пола? Где у них гениталии? Анальное отверстие под хвостом, как и у земных птиц. Условно обозначим Охотника «он» – он нес длинноствольное ружье и был вооружен сверкающими кривыми клинками. Выглядел он мастером убийства.

Им не позволяли выходить за стены – все доставляли Носильщики. По первому же приказу Астронома они таскали небольшие туши животных, более крупные куски мяса, коренья, фрукты, зерно, ветки. У Астронома были большие четырехпалые руки, но казалось, что она ими редко пользуется: за нее большую часть работы делали Носильщики, чьи длинные руки были искусны и проворны. Они раскладывали груз длинной дугой, растения слева, мясо справа. Бет, глотая слюнки и слушая урчание в желудке, ждала, пока они закончат.

Носильщики отступили. Астроном вышла вперед – так могла бы двигаться иноходью лошадь – и стало видно, какая она в действительности огромная. Бет поразилась, что птица без труда способна подцепить маленькие предметы длинными руками, которые все время подергивались. Астроном взяла несколько горстей зерна, несвежего вида трупик зверька, похожего на мускусную крысу, и маленький шаровидный фрукт, напоминавший полосатую дыню. Поднимая тот или иной предмет с земли, подвижная гора плоти и перьев издавала ворчание или щебет, подносила к толстогубому крупному клюву и заливалась плаксивой трелью. Трель каждый раз была неизменна.

– Есть? – вслух подумала Бет. Астроном отозвалась глубоким басом и сделала рукой жест.

Их обучали.

Не выдержав, Лау Пинь пробормотал проклятие, порывисто подался вперед, встал между ног Астронома и потянулся вверх. Земляне застыли. Бет ожидала, что Лау Пиня сейчас убьют.

Астроном уронила маленькую дыню.

Лау Пинь поймал ее, поднял и взмахнул ножом, вполне пригодным, чтобы кого-то зарезать.

– Дыня. Нож.

Он рассек дыню.

– Резать, – и вгрызся в ломтик.

– Вкусно, – сказал он, погрузив лицо в оранжевую мякоть. – Есть.

Лау Пинь отшатнулся назад, показав Астроному спину, и отрезал ломтик для Тананарив.

– Возьми. Ешь, – приказал он. Та повиновалась.

Остальные тоже жадно принялись за еду.

Каждый раз, как Лау Пинь что-нибудь произносил, высоченная птица, называвшая себя Астрономом, издавала подобный мычанию крик и чертила в воздухе линии. Бет подумала, что эти символы воспроизвести будет явно проще, чем звуки. Тананарив полностью пришла в себя и с жадностью следила за происходящим, шевеля руками в подражание языку жестов Астронома.

Среди Астрономов несколько называли себя Астронавтами – функция их вроде бы заключалась в патрулировании округи. Они были так высоки, что едва замечали людей, передвигались немного неуклюже, а общались раскатистыми долгими криками.

Что куда важнее, главная Астроном склонила колени в жесте, предположительно означавшем прощание, и сообщила на знаковом языке:

Оставьте себе инструменты.

Бет это изумило. Лау Пинь показал, что у него есть нож, и у него этот нож не отобрали. Это обнадеживало. Бет решила еще кое-что проверить. Она выбрала кусок красного мяса, оптимистично назвала его «стейк» и положила на плоский камень.

– Лучевик, – сказала она и подняла микроволновой проектор – земляне пытались прорезать им стену воздушного шлюза чужаков. Бет подключила мазер к источнику питания в рюкзаке, включила на малую мощность и поджарила мясо за несколько секунд. Они отставили в сторону мазер, разрезали стейк и поели. Бет не забыла подключить лучевик к солнечной зарядке, а мясо на вкус оказалось восхитительно, и оголодавшая девушка почти забыла о том, что оно из другого мира.

Майра и Фред не уставали все фотографировать на коммуникаторы. Лау Пинь этим тоже увлекся. Ну и ладно: связи все равно нет, а батарейки хватит на месяцы съемок.

Они закончили трапезу. Мазер им оставили, как и ружье Абдуса, несколько ножей и трансформер-шлемы скафандров.

Надо полагать, мы выглядим совершенно безобидными, задумчиво подумала Бет. Размер имеет значение.

Абдус потянулся, зевнул и промолвил:

– Вы как хотите, а я отрубаюсь.

Бет, набив желудок до отказа, тоже почувствовала внезапную усталость. Не глупи, подумалось ей, это всего лишь… ай, ладно.

Солнце стояло на закате, вертикально относительно прозрачной стены теплицы и горизонтально относительно влажной почвы в ячейках сетки.

Оно не собиралось закатываться. И никогда не закатится.

– Спать, – сказала она Астроному и повторила своим спутникам:

– Спать.

Мемор ответила, подождала некоторое время и, увидев, что пленники перестали реагировать, повернула к воздушному шлюзу. Бет попыталась понаблюдать за птицей, но у нее прямо ноги заплетались. Она так устала… как и остальные.

Что в том странного? Их поймали в ловушку, нарастает депрессия, лучше и впрямь забыться сном. Вполне разумно. Пускай подсознание отсортирует все диковинки, новости и тревоги. Нет смысла с ним сражаться.

17

Они долго пробирались меж низких холмов. Шли дни. Плохо себе представляя, куда попали, они двигались без цели и курса. Требовалось изучить окружение. Но Клифф понимал, что в отсутствие цели мораль испаряется, и даже подгонявший их доселе страх откатывается, как море при отливе.

Заметив усталость спутников, Клифф объявил привал. Они смочили панамы водой, сдвинули на лица и тут же провалились в долгожданный сон.

Девять часов спустя они проснулись, но завтракать не стали: припасов осталось немного.

Клифф показал пример, навестив ближайший лесок в поисках чего-нибудь съедобного. Здесь росло много ягод, а плотную листву некоторых растений наверняка можно было есть. Но даже на Земле опасно определять это на вкус.

А какой у них выбор? Он принюхивался, не горчит ли, касался языком и, если неприятных ощущений при этом не возникало, рисковал пробовать. С ягодами и толстолистыми растениями это иногда срабатывало, и он получал в награду порцию свежего сока. Другие кандидаты так ударяли по вкусовым рецепторам, что приходилось потом долго промывать рот водой. Произведя несколько проверок, он вернулся к своим с охапкой ароматных листьев и пригоршней съедобных ягод. Он заставил товарищей запомнить внешний вид растений перед едой. Успех Клиффа окрылил остальных, и некоторые присоединились к нему в поисках съестного. У Ирмы получалось лучше всех.

Мужчины, как показалось Клиффу, всерьез намеревались отправляться на охоту. Говард и Терри заявили, что у них полевой опыт. Клифф вполуха вслушивался в их хвастливые заверения, прерываемые спорами об оружии. В кустарниках промелькнуло что-то крупное, коричневое, издало слабый мягкий звук, напоминавший топот копыт. На Земле он бы принял это существо за оленя.

Говард и Терри ушли вместе, превратив отбытие в настоящее шоу. Клифф немало удивился, когда часом позже они вернулись и притащили добычу – покрытое густой шерстью крупное животное вроде кролика, с ушами, торчавшими вертикально из плоской ровной головы. Клифф осмотрел странные устремленные к небу уши и догадался, что они служат для лучшего слежения за птицами – ныряющими с небес хищниками. Такой адаптации на Земле он никогда не видел. Очередное напоминание, как важна здесь способность к полету.

Добычу освежевали. Строение скелета и расположение внутренних органов Клиффа заинтересовало. Он рассек их и попытался выяснить, как работают эти системы. Странные лопастные кости, комковидные органы без очевидных функций. Чему-то удавалось сопоставить роль, чему-то – нет. Как бы сейчас пригодилась нормальная лаборатория…

Они разложили костер и поджарили псевдокролика на медленном огне, следя, чтобы не поднимался сильный дым. Слабый дымок лиственный шатер не пропускал, и земляне могли надеяться, что на расстоянии костер останется незамеченным. Клифф подумал, что если и требовалось чем-то поднять боевой дух, то совместная добыча и горячая еда – лучшие средства для этого. Мясо пропахло дымом, было темным и очень вкусным.

– Видели там зверя вроде оленя? – спросил он.

Терри кивнул.

– Как ты догадался? Был такой. Четыре ноги, не меньше, тяжелый, но с неплохими клыками.

– И рогами, – добавил Говард. – Странно. Принюхивался к воздуху, точно хищник. Мы так подумали, не стоит с ним связываться.

– Энергию лазерников лучше сберечь для обороны, – сказал Айбе. – Думаю, нам необходимо выследить и зажарить барсука, которого мы прежде опалили.

– Его не так просто убить, – возразил Клифф. – А мы спешили.

– А сейчас никуда уже не спешим, – отпарировал Айбе.

Клифф втянул пахнувший чем-то вроде мускуса воздух. Может быть, стоит улаживать такие споры после трапезы, когда у всех набиты желудки и настроение благодушное?

– Мы странствуем. Нужен какой-то распорядок.

Последовала продолжительная дискуссия, принесшая мало нового. Он этого ожидал – отряду просто требовалось выпустить пар. Тревога прорывалась в бесконечных раздражительных разговорах. Конечно, в такой ситуации трудно мыслить здраво: он делал скидку на их фрустрацию. Но им и впрямь стоит улучшить совместную работу.

Выслушав многочисленные «мы могли бы…» и «мы должны…», Клифф наконец прервал треп:

– Прошлое – это пролог к настоящему. Каково будет основное содержание?

– Разыскать остальных, – отрезал Говард.

– Каким образом? – спросил Клифф.

– Связаться с «Искательницей солнц», я думаю, – Говард замялся. Он явно не забегал в мыслях сколько-нибудь далеко. – А потом, наверное, получится связаться и с Бет.

Клифф не хотел навязывать кому-то свои идеи либо подавлять чужие. Ему требовалось продвижение в сотрудничестве.

– У нас нет оборудования, способного дозваться «Искательницу солнц», – сказал он осторожно.

– А как насчет наших лазеров? Если бы даже просто морзянкой… – ляпнула Ирма и тут же прикусила язык, очевидно вспомнив, что солнце тут не заходит и обнаружить корабль на небе не так-то просто.

Айбе просек, куда поворачивает разговор, окинул взглядом их тесный кружок и бросил:

– Для начала – разобраться, как устроено это веселое местечко. Это подскажет нам, как выбраться из жопы, в которую мы угодили.

Клифф согласился. Он по-прежнему предпочитал, чтобы идеи исходили от других. Пока они обменивались придумками, он размышлял над развитием собственных социальных навыков. Карьера его была сфокусирована на технических аспектах – по большей части бесполезных здесь. К менеджменту он отношения не имел. А тут ему понадобилось провести маленький отряд через неведомые земли, полные неизвестных угроз: задачка посложнее разбирательства с недовольными подчиненными, от каковой перспективы его в тех случаях, когда она все же выпадала, неизменно тошнило. Однако возложенная судьбой роль казалась ему любопытной, да и никто больше не посягал на лидерство в группе. Официальных лидеров экспедиции с отрядом не было. Хотя, как заметил кто-то на тренингах лидерских качеств, есть умения, которым невозможно обучить.

Обсудив проблему и наконец сойдясь на очевидном, с точки зрения Клиффа, решении, отряд угомонился, а он сам за это время не вымолвил и слова. Отлично. Однако время потеряно, а Клифф сомневался, вправе ли они себе это позволить.

Следующие два земных дня они осторожно перемещались по необычной, но странно знакомой местности. Деревья с зигзагообразными и спиральными стволами, ветвями и кронами как лимбы измерительных приборов, росли на низких холмах над быстрыми ручейками и мелкими овражками. Клифф вел счет времени сна и отметил, что оно постепенно возрастает.

Ирма сказала по этому поводу:

– Ты знаешь, на Земле ведь проводили эксперименты, готовя корабль к запуску. В условиях постоянной освещенности циклы сна и бодрствования растягивались. А без солнца люди и вовсе теряли счет времени.

– Так вот почему на борту освещение следует солнечному циклу, – сказал Терри.

– А как вообще тут что-то регулируется?.. – поинтересовался Айбе у Клиффа.

– Не знаю. Биологию без смены дня и ночи, без временной периодичности мы пока не имели возможности наблюдать.

Они охотились на мелкую дичь самодельными копьями, но не добыли ничего крупнее псевдокроликов. Впрочем, это доставляло людям удовольствие, и каждую маленькую победу новоявленное племя отмечало радостными воплями. Они были урожденные горожане, охота и слежка давались им нелегко, но кроликообразные зверьки привыкли к нападениям с небес, а не атакам наземных хищников.

Но здесь должна была присутствовать разумная жизнь. Вдали земляне видели возделанные поля – целые равнины, засаженные растениями, меж двух постепенно сходящихся речных долин. Клифф был уверен, что это именно сельскохозяйственные культуры. Они подобрались ближе, оставаясь под прикрытием холмов и деревьев. Клифф насторожился, увидев впереди несколько явно нечеловеческих фигур. Те устало, в молчании тащились по склону.

– Тсс, – прошептал Клифф. Все пригнулись.

Чужаки поднимались в напоенном ароматами тумане. Мгла скрадывала силуэты, оставляя молчаливые медленные тени. Клифф переключился на инфракрасный диапазон и попробовал отделить движения чужаков от фона, однако фигуры оказались чересчур холодны. Они двигались, точно тощие призраки. Рук не было видно, одни ноги.

– Фермеры? – предположил Говард.

– Нет.

Айбе пригляделся к тонким, но явно массивным силуэтам.

– Это растения.

– Что?!

И тут же Клифф услышал мягкое «сишш… сишш…». Этот звук издавали конечности фигур.

В размытом свете они различили отделявшиеся от корней громадных деревьев пузатые семякоробки. Пеньковидные конечности вылезли из них и неуверенно уперлись в почву. Высота их составляла примерно две человеческих руки. Цвет – зеленый с пятнышками. Все происходило в полнейшей тишине, и оттого медленное, но неуклонное рождение растений навевало ужас.

Клифф завороженно наблюдал, как с основательной неспешностью корни перемещаются по склону прочь от родителей. Стряхнув песок, они сноровисто переползли на увлажненную землю, куда попадало и больше солнечного света. Воздух наполнился странным запахом – Клифф понял, что он исходит от острых игл, сочившихся чем-то едким, может быть ядом. Молодые растения учились защищать себя.

Земляне смотрели, как одушевленные растения отыскали себе места под солнцем и медленно укоренились по новой. Клифф подумал, что придать растениям животную способность к перемещениям в пониженной гравитации, вероятно, оказалось легче. Остальные смотрели на него с тревогой и удивлением, но Ирма кивнула, когда он разъяснил свою мысль. Скорее всего, растения не опасны, но странное поведение их навевало испуг.

Клифф понимал, что его товарищи, как, впрочем, отчасти и он сам, принимали это место за слегка модифицированную версию Земли, древний мир, каким его показывали в кино про динозавров. Успокаивающе ординарную версию. Нельзя поддаваться сладкому самообману.

Они осторожно пошли дальше. Вскоре под холмом потянулась обширная зеленая равнина. Ветер доносил тяжелые ароматы растений, чьи посадки образовывали извилистые узоры на дне долины.

– Смотрите, – указала Ирма, – вон те Фермеры, которых мы видели у шлюза.

Приглядевшись, они действительно увидели Фермеров[23] – сочленения их конечностей были покрыты плотной кожей, но остальное тело украшали цветастые перьевые узоры и плюмажи. На Фермерах была облегающая одежда явно технического предназначения. Работали они командами, занимаясь в основном перенаправлением водоподводных систем. Туманные фонтаны арками вздымались к небесам из змеившихся шлангов и орошали огромные расстояния. Труд производил впечатление утомительного, хотя Фермеры активно использовали четвероногих животных для вспашки полей.

– У нас сельское хозяйство так выглядело много веков назад, – удивился Терри. – Тяжелый труд и очень мало механизмов.

– Вряд ли у них есть нефть, – сказал Айбе.

– Им она не нужна, – ответил Терри. – Солнечная энергия в изобилии. Не забывай, это самое средоточие хайтека, какое только можно себе вообразить во Вселенной.

– Возможно, им просто нравится ручной труд, – сказал Говард. Оглядев скептические лица товарищей, он передернул плечами. – Если нам тут круто приходится, и от одной этой мысли тошнит… почему они должны думать так же?

Ирма подняла брови.

– Ну хорошо, может, ты и прав. Но…

Она приблизила картинку с бинокля и повела им в сторону поля.

– Они идут сюда.

– Но это не фермеры, – сказал Клифф, последовав ее примеру. – Это кто-то еще.

– Угу, – сказала Ирма, – и движутся быстро.

Эти существа были даже крупнее, с длинными шеями. Они напоминали беговых лошадей, покрытых перьями, но двуногих, с вытянутыми вперед для равновесия длинными жилистыми руками. Плюмаж их отличался богатством расцветки, а на ногах выпирали мощные мышцы. Одежда – толстые кушаки с фибулами и инструментами – закрывала только середину их туловищ. Клифф увидел, как одно из существ оглядывается и внезапно встречается взглядом с человеком. Грудь чужака тяжело вздымалась и опускалась, но голову он держал прямо, вперившись прямо в Клиффа большими сверкающими глазами. Нет, это явно не Фермеры.

– Они примерно в километре от нас, – сообщил Терри. – Надо было бы нам натянуть какую-то веревку или поставить детектор.

Клифф размышлял, как так получилось, что этот мир населяет множество разумных видов. Обусловлено ли это разделением труда по эконишам? Вероятно, здесь повсеместно распространена генетическая инженерия, значит, кто-то мог и вывести новые разумные виды целенаправленно. Человечество до этого еще не дошло.

Хватит думать. В голове его роились вопросы, отвлечься от них было нелегко, но чужаки стремительно приближались.

– Бежим, – сказал Клифф и подкрепил свои слова личным примером.

Преследователи выглядели зловеще, бежали быстро и по всем признакам не попадали в категорию желательных противников. Терри вырвался вперед: он бежал так, словно за ним гнались черти. Клифф отстраненно подумал, что метафора может оказаться недалека от истины. Люди вторглись в местную биосферу без приглашения, не подчинились хозяевам, сбежали из воздушного шлюза… Не исключено, что переговоров с ними решили не проводить. Более того, сейчас отряд перемещается по чьей-то территории и убивает местных диких зверей ради пищи. Фермеры казались мирными и безвредными существами, но что, если их есть кому охранять? Что, если убежать от этих последних не удастся?

Перебрасываясь отрывистыми репликами на бегу, они сошлись на том, что возвращаться на прежнюю дорогу неблагоразумно. Укрытий там не так много, лучше спрятаться за следующим гребнем холма. В пониженной гравитации людям удавался размашистый, парящий бег с медленными прыжками на значительные расстояния. В лесу признаков погони не было. Успокоив дыхание, земляне вслушались. Вдалеке раздался вопль: плач, смешанный с карканьем. Затем последовало низкое рычание. Звук приближался.

– Они знают свою территорию, – шепотом констатировал Клифф.

Люди снова бросились бежать. Сдаваться в плен никому не хотелось.

Потянулась широкая неглубокая долина, поросшая изогнутыми сучковатыми деревьями. На некоторых росли фрукты. Клиффа пронзил голод, но останавливаться он не стал. Здесь было влажно, вскоре земляне услышали, как струится быстрый поток. Река оказалась широкой, Клифф засомневался, что ее удастся перейти вброд. Он поглядел влево, вправо, увидел высокий арочный мост.

– Туда!

Отряд устремился к мосту, тяжело топая по земле. Терри, сперва бежавший впереди, теперь начал отставать. Не стайер. Клифф понимал, что и сам продержится немногим дольше. Он старался что-то придумать, хоть что-нибудь. На бегу он приглядывался к мостику. Сзади явственно долетел высокий раскатистый крик. Еще ближе.

Мост был сооружен из цементированного камня и выглядел очень старым, но поверху протянулись толстые металлические перила с балясинами и боковыми лесенками вроде насестов. Шероховатые, в заусенцах.

Они достигли подножия моста. Может, в низкой гравитации у них и было какое-то преимущество, да все вышло. Он сбросил темп, лихорадочно ища выход. Остановился. Сверкнула идея.

– Эй, прячьтесь!

Айбе одарил его красноречивым – мудрый вождь, ты че, рехнулся? – взглядом. Ирма не смотрела на Клиффа, она стояла, согнувшись пополам, и тяжело дышала от усталости.

– Мы совсем из сил выбились, – озвучил очевидное Клифф. – Не стал бы полагаться на лазеры, вы же видите, какие эти существа большие и крепкие. Они одеты. Пояса, инструменты… Может быть, оружие.

Он позволил этим словам повиснуть в молчании, отдышался – и снова ясно услышал резкие высокие крики погони. Земляне переглядывались, тяжело дышали, кашляли, и наконец Ирма сказала:

– Не могу больше бежать. Давайте попробуем.

Мужчины с явным облегчением кивнули друг другу. Клифф мысленно возблагодарил психологию приматов, вынуждавшую самцов объединиться во имя защиты единственной самки. Спотыкаясь, он подошел к опорам и вцепился в одну из лесенок. Он никогда не проделывал ничего подобного, но, поставив сапоги на перекладины, обнаружил, что держится более-менее прочно. Остальные смотрели, как он карабкается по мосту. Достигнув вершины, он осторожно обернулся и посмотрел на воду. Река с шумом прорывалась меж каменистых берегов – течение здесь было быстрое, извилистое. Не без усилий он отвернулся и оседлал балку.

Люди с сомнением смотрели на командира.

– Держаться обеими руками? – спросил Айбе. – Но мы же не сможем отстреливаться.

– А что еще нам делать? – отозвался Клифф сверху.

Это их убедило. Не без пререканий и ворчаний один за другим члены отряда взобрались к нему по лесенкам. Подъем был нелегок. У Клиффа до сих пор ныли мускулы.

– Держитесь, как только можете, – сказал он. Шум погони приближался. – Тихо.

Топот тяжелых ног. Ворчливое низкое порыкивание, дикие крики, отрывистые резкие восклицания – команды? Удары. Клиффу казалось, что каждый отдается в его спине, а было их много. Затем шум переместился кверху; долгие тяжелые вдохи и выдохи. Ноги продолжали топтаться, теперь уже по камням моста. Басовитый рык, казалось, никогда не утихнет. Ноющие мышцы спины совсем затвердели, пальцы дрожали. Топтавшийся сверху чужак все не уходил. Что, если преследователи оставили одного из своих на страже?

Ему не понравилось то, что следовало из этой мысли, но мгновением позднее он понял, что это уже неважно. У Ирмы лицо совсем побелело, да и у Клиффа не осталось сил. По крайней мере, дыхание удавалось пока задерживать. Он не осмеливался даже на шепот. Обведя глазами остальных, по-птичьи рассевшихся на балках, он повел головой в сторону речного берега. Те нахмурились, потом приняли его решение. Клифф внимательно вслушивался в топот ножищ и царапанье когтей. Звуки удалялись на левую сторону моста.

Если движения землян и производили какой-то шум, то он заглушался топотом преследователей и плеском реки. Он энергично покивал остальным и прыгнул, приземлившись как мог мягко. Спутники последовали за Клиффом, Ирма в полете потеряла равновесие, но Айбе поймал ее, прежде чем девушка свалилась в поток. С лазерами наготове они осторожно выбрались из тени моста.

Страж-птица как раз в этот момент перегнулась через высокие перила и вознеслась над ними, как живая башня, обозревая реку узкими глазками на длинной змеевидной голове. Ирма поразила ее одним метким выстрелом. Голова дернулась, наклонилась к землянам, окинула непонимающим взглядом крупных влажных глаз и, завалившись назад, пропала из виду. Земляне поспешно взбежали на мост и остановились осмотреть убитого врага. Из дыры, прожженной в черепе птицы выстрелом лазерника, сочилась и стекала на камни бледная кровь. Глаза все еще моргали, но яблоки не шевелились. Клифф отстегнул пояс птицы и взял его себе. Кушак был толстый и тяжелый. Он чуть не поддался искушению тут же на месте оглядеть инструменты.

– Что мы с ним сделаем? – ткнула Ирма в поверженного гиганта.

– Оставим здесь, – сказал Айбе.

– Если сбросить труп в реку, течение быстро унесет его, – сказал Говард.

Люди переглянулись и, не сговариваясь, взялись за труп в нескольких местах. Клифф ожидал, что перевалить птицу через парапет окажется тяжелее. А это была именно птица, похожая на чудовищного страуса. Тело ухнуло вниз.

– Не думаю, что кровь удастся стереть, – сказала Ирма, – ее очень много.

– Делаем ноги, – настаивал Айбе.

– Куда? – мягко спросил Клифф, вглядываясь в далекий речной берег – не появится ли кто.

– Через… – начал Терри и осекся. – Понял.

– Они, вероятно, оставили его здесь перекрыть нам путь назад, – сказал Клифф. – Они пытались отрезать нас от холмов и загнать на мост. К воде.

– И что же, остаемся по эту сторону? – спросила Ирма. – Идем вниз по реке? По крайней мере, эта дорога под уклон.

Нетерпеливо переглянувшись, все кивнули друг другу. Коллективные решения предпочтительнее, подумал Клифф, пойди что не так, вам не удастся свалить всю вину на меня.

Они пустились бежать.

18

Лау Пинь с натугой поднял восемнадцатифунтовую рыбину, покрутил туда-сюда, обследовал. Вдоль боков к хвосту уходили ряды уменьшавшихся плавников: по одиннадцать с каждой стороны. Но рыба выглядела странновато: с вентральными плавниками, длинными и тонкими, словно бы кисейными, узкими глазами, пятнистой зеленоватой чешуей.

– Нужно с ней поосторожнее, – сказал он, – могут быть паразиты.

Астроном оставила Лау Пиню нож с десятидюймовым лезвием. Он сноровисто рассек и выпотрошил рыбину, нарезал кусками. Плоть рыбы оказалась бледной, как у черепахи. Попадались гневно-красные пятна, которые Лау Пинь тщательно вырезал.

– Думаю, всех удалил, – возвестил он. – Хотите суси? Или поджарим?

– Поджарим, – сказала Майра. – Не хочу рисковать, брр.

Они зажарили рыбу на костре, сложенном из принесенного им хвороста. Вкус был восхитительный: много жиров, странный острый аромат. От рыбы поднимался пленявший обоняние дух. Посыпались шутки о белом вине, уместном к этому блюду. А может, лучше «маргариту» попробовать? Бет обрадовалась, что у отряда поднялось настроение. Встречи с Мемор всех просто восхитили, но не скрыли того факта, что люди здесь просто узники, которым по какой-то причине соблаговолили читать курс лекций. Благоговейная дрожь контакта с настоящим чужаком и знакомства с его странным мировоззрением понемногу оставляла их. Они не были философами или кабинетными теоретиками. Они подрядились исследовать новый мир, основать там новую обитель человечества, опустить якорь меж звезд. Терпение начинало лопаться.

Лау Пинь порылся в своем поясе с инструментами и вдруг издал возглас радостного удивления.

– Лучевик ожил. Принял какой-то сигнал.

Все изумились. Лау Пинь вытащил коммуникатор и показал, что индикаторный светодиод призывно мигает.

– Он настроен на бортовые системы «Эроса», – пояснил Лау Пинь. – Я принимаю их данные.

– Внутренние системы? – подала слабый голос Тананарив.

– Нет, одни только диагностические сводки. Все в порядке. Челнок переключился в ждущий режим.

– Мы где-то в его поле видимости, – сказала Тананарив.

Лау Пинь скептически нахмурился.

– Это интеллектронная система, и, если «Эрос» долго не пинговать, он автоматически подстроит мощность своих передач, желая получить ответ. Возможно, группа Клиффа пыталась с ним связаться.

– Если бы нам удалось выбраться отсюда, – сказала Тананарив, – мы бы попытались отыскать «Эрос» и спастись.

– Отличная идея, – с преувеличенным оптимизмом поддержала ее Бет. В последний раз они видели свой челнок, когда гигантские манипуляторы бесцеремонно бухнули «Эрос» в грузовой отсек звездолета Птиценарода. – Лау Пинь, а можно твоим лучевиком передать сигнал с «Эроса» на «Искательницу солнц»?

Лау Пинь несколько минут возился с крохотным трансивером на солнечных батареях, размером едва с его большой палец.

– Я пытался на волне 14,4 ГГц, затем на кратных… Нет. Я не могу отсюда перехватить управление челноком. Вероятно, мера предосторожности.

Абдус разочарованно застонал. Все упали духом.

Бет не могла позволить упадническому настроению захватить отряд. Лучше их чем-то отвлечь.

– Класс, ну давайте подытожим, чему мы научились, – сказала она с улыбкой. – Майра, может быть, ты?

Немногословная обычно женщина подмигнула Бет и кивнула.

– Когда Мемор показывала нам все эти ошеломляющие чудеса – огромные постройки, невероятные виды, – у меня сложилось впечатление, что она хочет нас вывести из равновесия. Показать незваным гостям, что тут им не медом намазано.

– Хорошо, что оно – ну ладно, она – использует как голос, так и жесты, – сказал Лау Пинь. – Так легче запоминать.

– Меня привлекли некоторые картинки, показанные нам на большом экране, – продолжила Майра. – Одна из них демонстрировала какие-то макроинженерные работы в астероидном поясе. Я полагаю, это был учебный ролик по истории. Истории сооружения этого объекта.

– Она использует их, желая привлечь наше внимание, – сказала Бет. – Показала нам трехмерные клавиатуры, помните? Она хочет, чтобы мы научились обращаться с дисплеями. Вот только ей самой эти клавиатуры не нужны. Она отдает голосовые команды.

– Ты думаешь, она стремится обучить нас своему языку, инструктируя, как пользоваться трехмерными клавами? – усомнилась Майра.

– Может быть, – пренебрежительно отмахнулся Лау Пинь. – Вполне возможно, что те картинки поддельные. Сочиненная на ходу подстава. Нам нужно сбежать отсюда. Не хочу я сидеть и учить их язык.

Бет кивнула. Ей нравилась дикая природа этого места, ей хотелось узнать о нем как можно больше (да и Клиффу бы понравилась, наверное, а может, уже и нравится, сейчас…), но…

– Это правда. Пока мы тут сидим и болтаем, наши кости слабеют. Надо выбираться отсюда в области нормальной силы тяжести.

У Клиффа и его команды с пищей и сном дела обстояли неважно. Пересекая просторные равнины и укрываясь на опушках лесков, они не видели никакой дичи уже большую часть земного дня. Удавалось питаться ягодами, а однажды они наткнулись на ручей со свежей вкусной водой, но безо всяких признаков рыбы. Следуя протоколам, Ирма пошла вверх по течению и стала на страже. Четверо мужчин с наслаждением погрузились в воду. Уже несколько дней всех мучил понос, да и вспотели они столько раз, что о стандартной этике мытья пришлось позабыть. В первые дни они добавляли в питьевую воду хлоридные таблетки, но теперь приходилось обходиться портативным ультрафиолетовым стерилизатором на солнечных батареях. Наверное, его оказалось недостаточно.

Из норы на берегу выползло что-то широкое, ребристое и рогатое, уставилось на Клиффа. Словно бы овальная черепаха с острым, как лезвие, краем панциря. Нора не внушала особого доверия, так что люди не стали ее обследовать.

Говард плескался в небольшой мутной заводи.

– Я вот что надумал, – сказал он медленно, с улыбкой, обратив лицо к солнцу и лениво потянувшись. – Я думаю, в нашей дрисне хиральность виновата.

– Хиральность? – переспросил Айбе. – Что-то со спином связанное?

Айбе все-таки был неплохим инженером.

– Направление вращения молекул. Как перчатки на правую и левую руку. Некоторые молекулы не идентичны своему зеркальному отражению. – Говард и так был немногословен, да еще его временами прошибала возвратившаяся слабость, так что Клифф навострил уши. – Биохимики в большинстве своем полагают, что преобладание правовращающих сахаров и левовращающих аминокислот – прихоть случая. Я думаю, некоторые местные формы жизни зиждятся на биохимии с противоположной всему известному нам хиральностью.

– Но как же… – начал было Терри.

– Помнишь, два сна назад мы все восхищались вкуснейшими фруктами?

Айбе застонал при одном воспоминании.

– А уже через час снова испытывали зверский голод. Почти как в китайской кухне, если верить клишированному представлению о ней. Ну, и потом нас всех пронесло.

– Вот поэтому мне все время хочется есть? – спросил Клифф. Он страстно возмечтал о портативном анализаторе оптического вращения. На «Искательнице солнц», разумеется, такие имелись, но захватить все в первую вылазку не получилось.

– Нам всем хочется есть, – поправил его Говард. – Мы движемся по пересеченной местности, сжигаем калории, но кое-что из пищи, которую мы поглощаем, проходит насквозь и только выпаливает нам кишки.

– Но мы обжариваем мясо, – возразил Терри.

– Конечно, однако дело не в нем. Дело в нашей земной биохимии. Помните, как ацтеки оказались сражены микробами, которых в Америке никогда не водилось? А тут Монтесума, можно сказать, берет посмертный реванш.

– Нет, дело там было в патогенах, а это совсем другое, – ответил Клифф. – Я взял пробы ДНК. Экология Чаши основывается на той же двойной спирали, что и наша. Везде, где я проверял.

– Ну да, но на других планетах эволюция могла пойти иным путем и отобрать для жизни сахара и белки с другими направлениями вращения. Если Чаша курсирует по обитаемым мирам и отбирает пробы жизненных форм, здесь могут найтись целые экосистемы, основанные на L-глюкозе вместо земной D-глюкозы и на D-аминокислотах вместо L-аминокислот.

– Тошнота всегда тошнота, – передернул плечами Айбе.

Говард был очень доволен.

– И вот смотрите, чем интересна L-глюкоза: она обладает таким же сладким вкусом, как D-глюкоза, но проходит через пищеварительный тракт полностью неметаболизированной. При столкновении лево- и правовращающих экосистем любая форма жизни в пищевой цепочке вынуждена будет выбирать между двумя вариантами изомерной биохимии. К фруктовому сахару, фруктозе, это относится в той же мере.

Клифф вспомнил, что на Земле Говард считался медийной знаменитостью. Он содержал получастный заповедник в Сибири, основанный после того, как глобальное потепление с выбросами метана из гидратов разогрело эту землю. Он никогда бы не отправился в полет, если б не катастрофа, стершая с лица планеты его зоопарк вместе со всеми животными. Планировщики миссии выбрали его за то, что на «Искательнице солнц» тоже планировали учредить небольшой зоопарк, миниатюрную экосистему, как семя будущей колонии. Некоторые зверьки, увы, не выжили, а большинство попросту не стоило будить прямо сейчас, но Говард ручался, что позаботится о них. Они с Айбе бодались рогами, пока Клифф не поднял руку жестом племенного вождя.

– Насколько можно быть уверенным, что это объясняет наш понос? – уточнил он. – Я-то думал, что все проблемы позади, когда поглядел на результаты анализа пробы воздуха из шлюза.

– Биология никогда не отдыхает, – словно желая проиллюстрировать свои слова, Говард оттянул мешки под глазами. – Лучше бы нам научиться отличать правую перчатку от левой, пока не поздно.

Он воздел свой комм.

– Я тут кое-что набросал в заметках. Черновой вариант меню.

Клифф похлопал его по спине.

– Молодец! Сим назначаю тебя шеф-поваром.

Ему действительно стало легче от того, что хоть причина этой напасти прояснилась. Разговоры о ней, пересоленные грубыми мужскими шуточками, немного снимали напряжение. Ирма неторопливо вернулась и присоединилась к общему веселью.

– Лучше всего нам подходит мясо, – сказал Говард наконец. – Тут должно быть много всякой живности, какую, м-м, не жалко. Вот и поищем.

– Где? – спросил Айбе.

– Да по всем направлениям компаса.

– Компас тут не работает, – сказал Терри, и они пошли вдоль ручья.

Несколько часов спустя, остановившись на ночлег в тени изогнутых зигзагами деревьев, Клифф уже страстно мечтал набить какой-то дичью желудок и забыться. Говард молча вытянул руку и указал куда-то вдаль. Все с готовностью припали к земле и вгляделись в бинокли.

– Выглядит как помесь ондатры с обезьяной, – сказала Ирма. – Наверное, в ней много мяса.

Шкура у зверя была серая, двигался он неспешными волнистыми шагами, вынося вперед бедра и настороженно вытянув узкую морду. Существо приближалось.

– В нем метра два росту, – заключил Айбе.

– Полно мяса, – сказал мечтательно Говард, у которого громко урчало в животе.

– Лазеры такую толстую шкуру вряд ли пробьют, – заметил Терри.

– Да и в голову его будет тяжело пристрелить, – сказала Ирма. – Гляньте, какие у него надбровные дуги, там толстенная кость, а череп довольно узкий.

– В передних конечностях он ничего не несет, – сказал Говард. – Они больше напоминают когти.

Клиффу не хотелось убивать примата, но они действительно очень проголодались. Он почел за лучшее промолчать.

– Давайте переместимся туда, где по нашему компасу находится Говард, – сказал Айбе, – и подберемся ближе к этой зверушке. Может, копья сделать?

Ветки зигзагообразно изогнутого дерева отклонялись, следуя изгибам ствола, сперва влево, затем вправо. Они отсекли четыре из них, достаточно прямые, заострили концы веток ножами и дополнительно отполировали лазерами. Люди действовали быстро и уверенно, орудовали этой «полевой аппаратурой», почти не задумываясь. Серая ондатробезьяна приблизилась на сотню метров. Земляне выскочили из-за деревьев и, низко пригибаясь, взяли зверя в кольцо. Голова животного вздернулась из высокой травы, повертелась туда-сюда, но оно пока ничего не заметило. По знаку Клиффа отряд начал сужать круг. Зверь оказался крупнее, чем можно было судить на расстоянии, весом не меньше пятидесяти кило. Люди тихонько подкрадывались, ондатробезьяна беспокойно озиралась. Поднявшись на невысокий бугор, она тоже пригнулась, что-то вынюхивая в траве. Бугор укрывал людей от зверя, пока они не подобрались метров на двадцать. Внимание ондатробезьяны по-прежнему было сосредоточено на земле. Терри, выбравшись на подъем, дал сигнал атаковать.

Они пронеслись по склону, потрясая собственноручно изготовленнными копьями. Существо вскинулось, дико озираясь. Терри с истошным воплем замахнулся на него и вдруг резко сдал назад.

– У него какой-то инструмент!

– Стоять! – рявкнул Клифф. Они остановились, держа копья наготове.

Существо держало в передних лапах какой-то узкий предмет, нацелив его на людей.

– Это ружье? – спросил Айбе.

– Да вроде нет.

Повисло молчание. Все нетерпеливо топтались на месте. Клифф разглядел потенциальную добычу четче. Он видел теперь, что серая шкура – на самом деле не шкура, а скорее тщательно сшитая и отлично подогнанная шерстяная одежда. С большого расстояния немудрено принять за шкуру. Существо попятилось, увидело, что его взяли в кольцо, и присело. Оказалось, что у него под лапами – ногами – какая-то квадратная дыра с приделанной откидной крышкой. На крышке имелась большая ручка. Существо разблокировало люк своим узким инструментом. Торфяной покров исчез, крышка откинулась на крупных неотшлифованных петлях.

– Оно разумно, – проронил Терри.

Существо осторожно переступило с ноги на ногу, взялось за крышку, что-то пробормотало и указало вниз длинными суставчатыми руками. На концах рук вместо пальцев торчали целые наборы гибких многочленных приспособлений.

Клифф отбросил копье и подошел ближе. В метре под уровнем почвы виднелся сложный механизм непонятного назначения. Пока чужак с Клиффом подозрительно переглядывались, оттуда донесся ворчливый гул, а следом вибрация сотрясла подошвы сапог землянина. Существо нырнуло в дыру, полезло в недра машины и поменяло расположение пары ее трубок с фланцами. Казалось, что люди перестали его интересовать.

Оно чертовски уверено в себе, подумал Клифф.

Существо захлопнуло крышку люка с шумом, нарушившим напряженную тишину. Потом отложило в сторону инструмент и подняло обе руки отросткопальцами вверх. Они были вдвое длиннее человеческих рук и пальцев.

– Оно предлагает мир? – спросила Ирма.

В быстрых блестящих глазках светился интеллект. Существо сфокусировало взгляд на стоявших бок о бок Ирме с Говардом. Медленно двинулось в их сторону. Люди неуверенно переглянулись.

– Не мешайте ему, – сказал Клифф.

С необыкновенной, на взгляд Клиффа, самоуверенностью создание прошло мимо людей и направилось куда-то по своим делам. Оно даже не оглянулось, преследуют ли его. Люди стояли и глядели, как оно удаляется – размеренной, почти величественной поступью.

Когда Клифф наконец оторвался от этого зрелища, то обнаружил, что Айбе уже откинул крышку сызнова и внимательно изучает скрытую под ней машинерию. С подъемом крышки ворчливый гул усилился было, но вскоре стих.

– Там довольно интересная механическая конструкция, – сказал Айбе. – Я, вероятно, мог бы протиснуться и…

– Я есть хочу, – сказал Терри. – Блин, я уже прикидывал, как я его зажарю.

– Я не стану есть разумное существо! – возмутилась Ирма.

– Ну да, – со вздохом покивал Терри.

А люди на Земле иногда едят, подумал Клифф. И даже приматов.

Но промолчал.

Они вернулись к ручейку и попытались изловить овальную черепаху с бритвенно-острым панцирем. Настроение у всех порядком испортилось. Черепаху нашли, бесцеремонно пришибли камнем и зажарили на шомполе. Кожистое мясо, добытое из-под расколотого панциря, шипело на огне и испускало небесный аромат. Оно оказалось жестким, но никто и не пикнул пожаловаться.

19

Вниз по течению обнаружилась горстка каменных развалин. Сцементированные камни, без признаков высокотехнологичной обработки. Выглядело сооружение полностью заброшенным. Клифф понятия не имел, как давно.

Они обогнули руины, и река расширилась, впадая в озеро, вонявшее серой. С одной стороны – к несчастью, именно с той, по которой следовал отряд, – располагалась топь. Они все же попытались перейти заболоченное место, но ил коварно уходил из-под ног на каждом шаге. Продвинувшись на сотню метров, они вынуждены были остановиться.

– Оставляя здесь следы, мы облегчаем им задачу найти нас, – заметила Ирма.

Терри опять совсем вымотался.

– Мы не можем все время убегать. Нас этому не учили.

Клифф кивнул.

– Значит, пора найти способ получше.

Способ нашелся, но не слишком удобный. Они нашли принесенные течением бревна и связали их – лозами псевдовинограда и полосами коры с упавших гниющих деревьев. Высоких писклявых птичьих криков сзади пока не слышалось, но люди старались работать быстро. Дисциплина отряда значительно выросла, разговоры свели к минимуму. У леса всегда есть уши, подумал Клифф.

При 0,8 g плот не обязательно оказался бы так же устойчив, как на Земле. Клифф и трое мужчин сняли пояса и дополнительно скрепили ими серые бревна. Грязь противно чавкала под ногами, они только рады были наконец вырваться из мелкого озера. Грести приходилось срезанными с деревьев широкими ветками. Двигались они медленно, но потом поймали попутный бриз, и запах быстро отдалился. Клифф рассадил наблюдателей на все четыре стороны на случай погони. По лицам спутников он видел, как те взволнованы. Лишь на полпути ему внезапно припомнилось восставшее из вод последнего виденного ими озера существо, похожее на динозавра. Тварь могла бы с легкостью проглотить плот. По счастью, таких тут не водилось. От внезапных всплесков рыбы все подскакивали, но не более. Очевидно, озеро было недостаточной глубины, чтобы прокормить такую громадину.

Они причалили на противоположном берегу, у неплотно росшего леса, в километре от топи. Ветер усиливался, пел свою песню в верхушках деревьев. Ирма отпустила шуточку, что ей в кои-то веки удалось как следует похудеть; остальные невесело засмеялись. Вскоре шуточка перестанет быть смешной. Клифф чувствовал, как с него сваливается одежда: он терял вес, сжигая подкожный жир, и все время ощущал голод. Хотелось бы, конечно, остановиться, отдохнуть, поплавать, постирать одежду. Но кто знает, что способно подняться из темных вод?

Они углубились в лес и уже через несколько минут очутились на месте крушения. Им уже случалось прежде видеть ржавеющие обломки, но эти отличались от ранее встреченных, казались свежее, что ли. Это были остатки разбившегося самолета-легкомоторника, с покореженной хвостовой секцией и корпусом из легких композитов. Пассажирские сиденья разделены парой метров. Двухместная кабина для великанов, никаких трупов, одно крыло разметано на осколки. Двигатель выбросило из самолета и погребло в песчаной почве. Фюзеляж, впрочем, на вид был гладкий, блестящий, а значит, неповрежденный. Клифф предположил, что он из какого-то карбопластика.

Его снова удивило полное отсутствие воздушного сообщения. Авиакатастрофа, однако, казалась недавней. Потом он догадался.

При падении крупный летательный аппарат мог бы пробить в Чаше дыру, через которую утечет атмосфера, и всю обитаемую зону вышвырнет в вакуум. Ну да, конечно. Вот почему разрешены лишь небольшие кораблики, и то в малом числе.

Еще несколько сотен метров спустя земляне вышли с лесного островка в песчаное море.

Дымка затмевала перспективу, но никаких холмов или гор видно не было. Песок цвета загара жарился под вечно стоящим в небе солнцем. В спины людям дул слабый ветерок, словно подгоняя забраться в пустыню.

– Ну, через это препятствие мы пешком не переберемся, – сказал Терри со страдальческой гримасой.

– А как же эти твари, что за нами… – Ирма замолчала, видя, что сейчас не время.

– Мы должны сохранять определенную дистанцию с ними, – глубокомысленно проговорил Говард.

Клифф подождал, пока все выскажутся.

– Мне очень сильно не нравится идея застрять тут на краю пустыни.

Собственно, не идея как таковая, но он говорил искренне.

– Мы в ловушке! – сердито воскликнула Ирма. Вид у нее был усталый, изможденный.

Айбе ступил на песок, опустился на колени, посмотрел на пригоршню в лупу.

– Я так и думал. Странный был вид у этого песка. А теперь гляньте.

Они по очереди присмотрелись к песчинкам.

Клифф удивился:

– Они идеально круглые.

– Искусственные, – сказал Терри. – Вероятно, конденсат смеси горячего кремния и кислорода в невесомости.

– Возможно, – поддержал Айбе. – Если строишь такую конструкцию в высоком вакууме и начинаешь с нуля, у тебя не будет рек и пляжей, чтобы намыть песок.

Клифф уставился в распростертую перед ними пустыню. Она выглядела такой же плоской, как перед тем озеро.

А что у нас хорошо скользит по…

И тут он сообразил.

– Песчинки без шероховатых краев хуже сцепляются, – произнес он.

Ирма глянула на него.

– И что?

– Оказывают меньшее сопротивление скольжению. Давайте построим… песчаный корабль. И пускай ветер унесет нас через пустыню.

– Что?! – ошеломился Айбе.

Ирма пощелкала пальцами.

– У нас есть тот упавший самолет. Можем его разрезать и скрепить нужные части.

Сперва люди отнеслись к идее Клиффа озадаченно, затем с недоверием, потом, вспомнив о погоне, неохотно согласились.

Им пришлось протащить искалеченный самолет несколько сот метров. Терри отсек изувеченное крыло и отшвырнул его в сторону, затем догадался поставить самолетик на колеса, что облегчило перемещение. Остановившись отдохнуть, Клифф вспомнил про снятый с убитой птицы пояс и решил осмотреть его содержимое. Ему казалось, что поясом он завладел много дней назад. Он понимал, что означает это ощущение: крайнюю степень усталости. И более существенную проблему для всего отряда – постепенную потерю счета времени.

Отстраненно ковыряясь в карманах и пристежках, он разобрался, что большую часть инструментов составляли молоточки, ключи, отвертки для гвоздей с пятиугольной шляпкой. Инструменты крупные, тяжелые, но он мог ими пользоваться. Предназначение одного с ходу установить не получилось, потом выяснилось, что это лазерник: он был соединен с миниатюрной солнечной батареей. Устройство было компактное и великолепно спроектированное. Когда Клифф разобрался, как его включить, лазерник плюнул яростной струей пламени. Все оживились. В ином режиме лазерник вгрызался в металлокомпозит актинически ярким лучом, нарезая его на элегантно тонкие ломтики. Тем не менее понадобились время и терпение, чтобы превратить самолет в нечто сравнительно пригодное их цели.

Они переделали суденышко в песчаную лодку с уцелевшим крылом вместо паруса. Конструкцию собирали и прикручивали найденными инструментами. Им сопутствовала удача: ветер набирал силу и по-прежнему дул им в спины.

Они погрузили лодку на затянутых чем-то вроде покрышек колесах в песок и дождались, когда парус полностью развернется. Клифф затаил дыхание. Если он ошибся, отряд застрянет здесь, прижатый к пустыне.

Он ошибся.

Колеса вязли в песке. Людям пришлось вытащить лодку обратно в лес вручную. Собравшись в длинном пассажирском отсеке, они некоторое время сидели, утирая пот и печально вздыхая. Затем Терри выдвинул новую идею – вовсе отрезать колеса, и пускай лодка, как настоящий парусный корабль, несется по воле ветра, рассекая песок корпусом. Клифф настолько вымотался, что даже спорить не стал, хотя предложение Терри показалось ему нереалистичным. Ему отчаянно хотелось покончить наконец со всем этим и заснуть. Он выдал Терри лазерник и позволил срезать колеса и крепеж.

Они снова налегли на лодку и сильно толкнули. Почва сменилась песком, подул ветер, и кораблик вдруг набрал скорость. Клифф бежал рядом с бортом, подталкивая руками, пока лодка не разогналась как следует. Только тогда он обернулся и крикнул:

– Залезайте!

С радостными воплями земляне из последних сил забрались внутрь. Через несколько минут, оглянувшись, Клифф уже не увидел опушки леса. Ветер пел парусу путеводную песню, лодка ускорялась. Они неслись по огромному песчаному озеру, понятия не имея, что ждет их впереди. Прямиком в неизвестность.

Ну, посмотрим, кто еще на новенького, подумал Клифф и провалился в сон.