Как мал ты, человек, а ночь
Бескрайняя чудес полна.
Они оставили на борту «Искательницы» дежурную команду из семи человек. Редвинг во всеуслышание сетовал, что протоколы миссии возбраняют ему покидать корабль, но был рад, что оставшихся достаточно для поддержания базовой жизнедеятельности спящих и обслуживания бортовых систем.
В экспедицию отправились десять членов экипажа – Бет, Клифф, Фред, Викрамасингхи плюс еще пять оживленных. Эти последние все еще не вполне оправились от шока. Клифф, как старший по званию офицер, номинально считался командиром, в основном потому, что Редвингу не хотелось откладывать вылазку на поверхность до выхода из гибернации следующего по рангу корабельного офицера. У Клиффа табель о рангах в одно ухо влетела, а из другого вылетела; он подозревал, впрочем, что скоро им всем будет не до устава.
Терри Гоулд и Тананарив, однако, действовали по уставу, а именно проверяли остальным снаряжение и готовили его к быстрому применению. Походные рюкзаки, сухпайки, вода, лазеры, разная аппаратура, все компактное и устойчивое к передрягам. В низкой гравитации Чаши человек мог поднять груз больший, чем на Земле, и они воспользовались этим преимуществом. Клифф, Бет и Фред основную часть долгого полета провели, занятые тем же самым – проверяли и перепроверяли снаряжение. Потом перешли к изучению мультиспектральных карт поверхности. На плоских участках стояли какие-то с трудом различимые колонны – не пилоны, а словно бы возвышенности ландшафта.
– Бьюты[14],– сказала Бет, отхлебывая кофе. – С зачерненными верхушками. Я такие на западе Северной Америки видела, но эти куда выше. Такое впечатление, что они поднимаются до самого Свода Небес. До мембраны, удерживающей атмосферу, видите? Вон та тонкая голубая пленка касается вершины бьюта.
– Они высоченные, – добавил Фред с довольной усмешкой. – Почти семь километров. Ниже Эвереста, а с марсианским Олимпом и сравнивать нечего, но чисто по приколу стоило бы подняться. Я всегда хотел побывать на Эвересте.
Клифф старался говорить спокойно и даже изобразил убедительную улыбку.
– Мы тебе устроим поход.
Временами Фред бывал очень милым парнем.
Под мерный клекот двигателей Клифф приглядывался к Фреду – поджарому, мускулистому, местами даже загорелому. Как, черт побери, он умудрился загореть? Клиффу и на сон-то времени не хватало. По крайней мере, если Фреда завалить работой, он переставал безостановочно молоть языком.
Последний этап долгого снижения с орбиты выдался нелегким. В каютах так и воняло страхом: все были уже на пределе. Странно было спускаться навстречу бескрайнему, уходившему во все стороны ландшафту, сознавая при этом, что находишься в космосе.
Чаша поглотила их.
Торможение не когтило, воздух не пел приветственных песен. Клифф уставился на стеноэкраны: один дисплей показывал висящую над ними на бледно-синей нитке пламени «Искательницу солнц»; другой демонстрировал приближавшуюся бесструктурно-черную вершину бьюта. Еще один экран был занят обзорным изображением струи.
Клифф лениво следил, как извиваются огненные плети – оранжевые и цвета слоновой кости. Внезапно ему явилась идея.
– Абдус!
Индиец лежал в противоперегрузочном кресле. Лицо его было мертвенно-бледным, а самочувствие – несомненно хреновым.
– Ты ведь изучал струю?
– А? А, да… Клифф…
– Что именно она излучает?
– Рентген. Микроволны. В ИК-диапазоне тоже… много.
– И?
– В видимом свете – не сильно. Много микроволнового и широкополосного… радиочастотного… шума.
Прикованный к креслу Абдус явно радовался возможности отвлечься от мыслей о грядущей посадке.
– Она… такая красивая. Такая… громкая.
– Готов побиться об заклад, что именно поэтому мы и не услышали их передач. Они избегают радиочастотного и видимого диапазонов. Используют связь напрямую по лазеру – и по боковым лепесткам зацепить сигнал невозможно.
– А, да, они… умные, – ответил Абдус, умолк и уставился в летевший навстречу ландшафт. Губы его неслышно двигались.
Овал озаряли молнии. Какой-то электрический процесс, подобный каскадным световым занавесям, исходящим из земной ионосферы? Клифф следил за быстрыми оранжевыми разрядами, скользившими по бьюту, как сверкающие пальцы.
Удерживающая атмосферу светло-синяя мембрана простиралась теперь прямо под ними. Видна она была лишь под определенным углом зрения. Свет Викрамасингх отражался от длинноволновых фронтов, рябивших по мембране, уподобляя ее прозрачному океану. Клиффа поражало, как легко обмануть мозг: кряжистые горы и длинные глубокие зеленые долины, казалось, лежат на океанском дне. Отчего-то конструкция выглядела и удивительной, и знакомой, родной, почти как обычная планета.
Они летели под углом к поверхности, двигатели рычали, у Клиффа сводило зубы. Челнок мчался над мембраной, как скейт, Клифф видел медленно перекатывавшиеся по ней волны, величественно пульсирующие складки. Чем движим этот механизм?
Как похоже на океанские приливы Земли. Вероятно, волны порождаются вращением огромного артефакта и в свою очередь влияют на погоду под мембраной. Так и в земной атмосфере – ураганы возникают из-за вращения планеты относительно полюсов. Каких еще удивительных аналогий можно ожидать в столь колоссальном масштабе?
Он наблюдал за длинной вереницей дождевых облаков, зацепившихся за гребень волны. Гневные сине-серые облака кучились к высокому светлому пику, как если бы, поднимаясь, остывали и теряли влагу. Клифф проследил, как окруженный тучами гребень удаляется к горизонту. Дождевые фронты маршировали, как солдаты полка на плацу: по позвоночнику Клиффа побежали мурашки. Сама мысль о дождевом фронте, распространившемся по территории обширней земного континента, сбивала дыхание от изумления.
Они оказались прямо над черной колонной и начали снижение. Желудок Клиффа взбунтовался, порываясь вывернуться через горло. Он стиснул зубы. «Эрос» швыряло и выкручивало, но Бет удерживала курс. Их вжало в кресла.
– Останец! – вдруг вскрикнула она. – Твою мать!
– Что? – крикнул в ответ Абдус. – Что там?
Пауза.
– Все будет в порядке, – ответила Бет, насилу успокоившись. – Я справлюсь. Держитесь крепче, хлюпики. Кто-то должен был это заметить. Черт.
Бет говорила теперь сквозь сжатые зубы.
– Что?.. – прорезалась складка между бровей Абдуса.
– Нет там никакой скалы. Это труба! Полая труба! Поверхность… я не вижу поверхности, она затенена, но до нее семь километров. – Тряска поутихла. – Не хотела бы я спалить все топливо. Остается надеяться, что у этой трубы есть дно и что она не заканчивается, скажем, в лесу. Абдус, можешь подсветить мне путь радаром?
У Клиффа пересохло в горле. Он каркнул:
– Дно? А какие еще могут быть варианты?
– Ну, у трубы может не оказаться дна. Вдруг она проходит через весь Кубок мира – и в космос?!
– Что?! – выговорил Абдус. Глаза его закатились, радужек почти не было видно.
– Я так думаю, что эта труба проходит насквозь. Им так проще, чем лететь вокруг Чаши. – Бет указала на перетасованную колоду спектрограмм. – В полном спектре она именно так и выглядит. – На некоторых спектрограммах через трубу проглядывали звезды.
– И?
– Мы могли бы пролететь в эту трубу. Что там на радаре? Посчитай угол.
Абдус кивнул и подтянул к себе планшет. С него катился пот.
– Ну, – сказал Клифф, – ничего же страшного, «Искательница» нас подберет.
– В том случае, – отозвалась Бет сдавленным голосом, – если на полпути трубу не законопатят.
– Здесь есть дно, – сказал Абдус. – Сама глянь. Радар показывает, что это дно искривлено. – Двигатель снова рыкнул, а челнок скрипнул и застонал. Клифф не отваживался заговорить. Если кому сейчас и надо было выговориться, так это Бет, иначе у нее сдадут нервы.
– Нет, Абдус, оно плоское. В нем дыра. Ловчая яма, полная звезд! А нам ведь нужно высадиться, так? Пролететь Чашу насквозь мы не хотим. Эй, смотри, на дне свет! Вон оно что…
«Эрос» еще раз дернуло, а потом потащило в сторону кориолисовой силой.
Бет посадила челнок, спустившись вдоль стены скалы-останца немногим менее, чем на два километра, на выступе шириной километра четыре. Оказалось, что внутри трубы возведена еще одна стена, а уже за ней из дыры десятикилометрового диаметра выглядывает Вселенная. Под управлением Бет челнок бешено плясал на струях огня, пока не отыскал себе свободное местечко. Они бухнулись в объятия центробежной гравитации.
Бет оглядывала останец: снизу, из ряда окон, широких и узких, лился бледный свет оттенка слоновой кости.
Если бы осталось хоть немного времени на рефлексию, всех придавило бы значимостью момента. Они понятия не имели, что ждет их за пределами челнока, и разговоры ничуть не увеличивали это нулевое знание.
Они выбрались наружу в полном космическом обмундировании. Клифф вполуха слушал, как Фред докладывает Редвингу. Задержка прохождения сигнала составляла уже семнадцать секунд и продолжала расти. Они стояли у трапа «Эроса», в неясном свете, и смотрели на ряд забранных чем-то вроде стекла ящиков возрастающего диаметра. По ту сторону тянулся лес.
– Это воздушные шлюзы, – со счастливым смешком сказал Фред. – С прозрачными стенками. – Увидев, что веселье никто не разделяет, он перестал смеяться. – Вы прикиньте, вон тот шлюз на дальнем конце, он в пятьдесят или шестьдесят раз крупнее «Эроса»! Я догадывался, по размерам артефакта, что им понадобится пропускать внутрь огромные машины, но такого… – Он снова рассмеялся, не найдя слов. – Мне нелегко описать увиденное. Капитан Редвинг, работают ли наши шлемокамеры?
– Нам сгодится и один из шлюзов поменьше, – сказал Клифф.
Огромные сооружения вызывали у него не смех, а трепет. Ближайший шлюз, отнюдь не самый крупный, легко мог пропустить «Эрос».
С задержкой, вносимой скоростью света, Редвинг пробурчал из динамика:
– Камеры работают. Разрешение не очень. Фред, ты говори, я внимательно слушаю. Нам тут одиноко.
– Нас тоже никто не рвется встречать, – вставила Бет.
Самый маленький шлюз им бы явно не сгодился – в него бы едва пролез ребенок. Клифф указал на другой, куда без труда прошествовала бы пара слонов. Бет согласилась. Они вывезли из «Эроса» по пандусу роверы, нагрузили и выстроили перед шлюзом. В меньшей по сравнению с земной гравитации Чаши скафандры казались легкими.
Бет было не по себе от одного взгляда на деревья за двойной стеной светло-синей пленки. Как странно – черные тонкие ветви, мягкие розовые листья, верхушки крон словно морковки. Но все же это были именно деревья. Люди попытались открыть шлюз.
Это им не удалось.
Три дня они пытались пробиться внутрь, используя все захваченное с собой оборудование. Бет вконец вымоталась, перетаскивая аппаратуру к рабочей зоне, настраивая, тестируя, соединяя – и в награду получала только ожесточенные пререкания.
Она понимала, что людям, попавшим в стрессовую ситуацию, просто необходимо погрызться, выпустить пар. Участники экспедиции искали на окнах и стенах элементы управления – не нашли. Поверхности были гладкими, прозрачными, немаркированными. Скорее всего алмазными или из какой-то еще аллотропной формы углерода. На синей внутренней стене имелись какие-то выступы, может быть ручки – для очень больших или неловких пальцев, докладывал Фред на «Искательницу солнц» (корабль удалился уже на световую минуту). Но снаружи ничего подобного не сыскалось. Ничего похожего на компьютерный интерфейс, который они могли бы распознать, никаких клапанов, рычагов, кнопок, тумблеров. В общем-то неудивительно: оборонительная же архитектура.
Они простукивали и зондировали отвесную стену. Та оказалась необычайно твердой и возносилась, насколько хватало глаз, разделяя вакуум и атмосферу. Сквозь прозрачную преграду экспедиция наблюдала за переменами погоды: один день проливной дождь, другой сплошная облачность… Глядя вверх вдоль прозрачной внутренней стены, можно было увидеть, как облака застилают выкроенный из небесного пирога сегмент. Медленные ветра прогоняли облака по всей длине исполинского останца. Пока остальные напряженно работали, Бет и Клифф иногда позволяли себе выбраться на минутку, поглядеть на деревья, почву, мелькавших в листве существ. Какая-то зверушка вроде лисы почти ускользнула от нападавшей птицы… Чужой мир. Они словно столпились перед музейной диорамой. В вакуумных скафандрах с рюкзаками.
По ту сторону все в мире шло своим чередом.
Меж ветвей носились птицы, похожие на ласточек, но куда крупнее. Летали они стремительно, иногда собираясь в стаи. На поверхности, у корней, проблескивали яркие красочные вспышки – цветы и лепестки? Но сквозь подлесок и кусты от них тянулись щупальца – зачем? Ветви и стволы деревьев изгибались зигзагами, изящные серо-синие существа с гладко-скользкими шкурками – белки? та же экониша? – перебегали с земли к вершинам и обратно. Странные углы сочленения веток со стволами, шишковидные конструкции вроде гнезд, откуда вылетали ширококрылые птицеобразные существа…
Говард подыскивал аналогии из земной природы. Иногда они даже оказывались удачны, иногда представавшие команде явления при такой подстановке теряли смысл. Поразительный мир… Постепенно Говард бросил разговаривать с Клиффом и только делал заметки.
Редвинга все больше раздражала их неспособность пробиться внутрь. Приказы он теперь отдавал отрывисто-грубо, и команда «Эроса» просто прекратила отвечать. Бет не удивилась.
Она полагала, что шлюз открывается неким кодовым сигналом, но во внешнем виде бесструктурной гладкой прозрачной стены не находила никаких подсказок. Абстрактная проблема общения с внеземными цивилизациями внезапно налилась конкретным содержанием.
Лазерные лучи, пучки частиц, микроволновые антенны не проникали глубже чем на метр; напоминавшая яичную скорлупу стена от этого разве что меняла цвет в месте зондирования.
На третий день они как раз заканчивали перемонтировать усиленный микроволновой излучатель. Бет отошла передохнуть и, уперев в бедра руки в перчатках, недовольно уставилась на установку. Пока что устройство со стеной сладить не смогло, отчего ж надеяться на лучшее?
– Там что-то движется, – очень тихо произнес Фред.
Все повернулись и увидели большое многоцветное существо, выходящее из сени деревьев. По всему телу его были сложным узором разбросаны синие, желтые и фиолетовые полоски. Существо вертело крупной узкой головой, поглядывало на них парой больших глаз, под которыми виднелся длинный нос. В его движениях проступало неторопливое изящество. Обитатель Чаши был высок, ростом не меньше трех метров, и перемещался грациозно, на длинных ногах, делая большие шаги. Рот его напоминал птичий клюв и заканчивался утолщением. Длинные верхние конечности завершались сложно устроенными руками. Туземец нес какой-то круглый предмет, а за ним из леса вышли еще трое таких же. Казалось, что они просто прогуливаются, убивают время, но делают это… быстро. Бет стояла неподвижно, но осознавала, что первую встречу с разумными инопланетянами надо бы отметить какой-нибудь более информативной репликой.
– Они прекрасны, – поспешила заметить она.
– Это птицы, – сказал Клифф. – Вон, гляньте на цветастые полосы. Перья.
– Разумные птицы? – с сомнением спросил Фред.
– Ну, вороны же разумны, – сказала Ирма. Потом пожала плечами: – Кое в чем.
Говард Блэр просто стоял и во все глаза смотрел на Птиценарод, прижав руки в перчатках к прозрачной стене. В штате Мэриленд, на Земле, он содержал частный зоопарк. Он издавна собирал животных и стал кем-то вроде телезвезды, появляясь со своими странными питомцами на различных шоу. Клифф попросил Редвинга разморозить Говарда как раз потому, что этот человек должен был оказаться привычен к разнообразным биоокружениям и поведению диких животных.
Прошло несколько минут. Люди и Птицы стояли по разные стороны стены и смотрели друг на друга.
Птицы быстро подергивали передними тонкими конечностями, поворачивали длинные шеи, крутили клювортами. В них легко было увидеть птиц, сменивших руки на крылья, но в то же время их походка отличалась легкостью и грацией, элегантностью движений, не напоминавшей ни одно существо земного происхождения. Бет нашла их движения завораживающими – все равно что созерцать невиданный танец. Новоприбывшие не делали попыток открыть шлюз.
Спустя мгновение Клифф наставил палец на Фреда с Ирмой Микельсон. Ирма была ботаником из недавно оживленных.
– Вперед. Покажите им руками, что мы хотим открыть замки.
Завидев Ирму и Фреда, Птицы пришли в возбуждение, защелкали клювами, но на жесты и сигналы не ответили, только глаза таращили. Зато они явно переговаривались между собой. Потом стали прикасаться к различным предметам на поясах и жилетах.
Бет пристально следила за чужаками, хотя у всех людей давно уже включились видео- и аудиозапись.
Ей показалось, что Птиценарод вообще не носит одежды, если не считать чего-то вроде поясов, жилетов и сумок. Тела существ были покрыты обширными цветастыми полосами, слагавшими сложные узоры, особенно на шеях. Некоторые Птицы носили что-то вроде гарнитур или узорчатых шляпок. Головы Птиц осеняли впечатляющих размеров многоцветные плюмажи, у каждого чужака своей расцветки: розовые кожистые гребешки перемежались интенсивно окрашенным оперением.
Птицы были не так высоки, как сперва показалось, но все же самое высокое существо достигало двух с половиной метров. Голос Редвинга сказал по комм-линии:
– О, у вас появилась компания. Как раз вовремя! Фред, не забывай отписываться.
Фред не ответил.
Появилось еще несколько Птиц. Они выступили вперед и, казалось, обратились к остальным. На языке тел: важная поступь, наклоны, раздувание плюмажей.
Затем и клюворты стали плеваться звуками.
– Мы заметили два рода существ – по крайней мере два, назовем их большими и средними; средние все еще крупнее нас самих. Большие, кажется, отдают приказы средним. У больших какие-то шейные подклювные или затылочные мешки.
Первый Контакт превратился в наблюдение за немой пьесой.
Опасаясь, что Птиценарод воспримет зондирование стены как атаку, люди прекратили обстреливать ее мазерами. Оставалось стоять и смотреть.
Бет, не выдержав, фыркнула. Пролететь световые годы, повстречать несомненно разумных иномирцев – и делать им особо нечего, кроме как зенки таращить.
Ее напряженность наконец заразила Клиффа:
– Хорошо, всем уйти внутрь. Возможно, это спровоцирует их на какие-то действия.
Бет подумала, что это неплохая идея: запасы воздуха и энергии в скафандрах все равно подходили к концу.
На следующий день ничего не произошло. Птицы приходили и уходили, но к шлюзу не приближались.
Люди раскинули лагерь поосновательнее: с палатками, водяными баками, микроволновыми печками. Толку в вакууме никакого, но – надеялась Бет – авось Птиценарод что-нибудь поймет о том, как живут земляне. Составили график дежурств: кто-нибудь всегда оставался начеку, следя за Птицами и снимая все их перемещения на камеры. Строили гипотезы на предмет странного бездействия Птиценарода – капитан Редвинг предложил полдюжины, – но способа проверить их не было, а следовательно, и проку. Так и проводили время: говорили друг с другом, с «Искательницей солнц», пытались что-то сообразить.
Птиц появлялось все больше. Выстроившись в просторные ряды, они заняли все поле зрения. Подсчеты камеры Абдуса говорили, что их тут свыше тысячи.
– Может, они утратили доступ к этой технологии? – удивлялась Ирма. – Или это всего лишь местные животные?
– У них при себе вещи, – возразил Абдус. – Не просто шейные мешки. Вон у тех крупных инструменты. Понятия не имею, что это, но они большие, пяти метров длиной. И, кажется, металлические.
Они ждали.
Появилось еще больше Птиц.
Клифф в поисках какого-то выхода из тупиковой ситуации предложил подумать, как бы пробить стену. Против их инструментов не устоял бы даже алмаз, так почему бы не прорезать внешнюю дверь воздушного шлюза? Не исключено, что внутри удастся разыскать и активировать систему управления шлюзом.
Ему возразили. Наступил ключевой момент: не следует-де предпринимать никаких действий, в которых местные могут усмотреть намек на агрессию. Эта точка зрения с переменным успехом продержалась целый день, пока Ирма не уточнила, сколько они еще собираются сидеть и ждать в бездействии. Пока на «Искательнице солнц» не кончится воздух? Так его на столетия хватит.
Так или иначе, основная трудность состояла именно в преодолении преграды. До сих пор ничего не сработало, поэтому команда взялась за газовые лазеры повышенной мощности, работающие в ультрафиолете, который стена воздушного шлюза полностью поглощала. Сомневаться в исправности лазеров не приходилось: тестовую мишень они рассекли, а срез испарили до газообразного углерода.
Лазер установили поодаль от воздушного шлюза. К этому моменту все внимание собравшегося Птиценарода обратилось на людей. Бет немного нервничала под взглядами толпы инопланетян. Те просто наблюдали. Ожидают ли они какого-то особого действия? Неподвижные взгляды производили впечатление исключительного спокойствия. Или, напомнила она себе, исключительно чуждого сознания.
Редвинг по комм-линии спросил, не думают ли в экспедиции, что это какой-то тест. Возможно, Птицам неинтересны гости, не сумевшие даже самостоятельно пробраться внутрь?
Они начали с серединного участка наружной двери шлюза. Акустические детекторы, установленные поблизости, зафиксировали шипение. Птиценарод заполняет люк воздухом! Превосходно!
Но шлюз не открылся. Что это значит? Птицы смотрели на людей поблескивающими глазами.
Клюворты шевелились. Даже тела как-то странно двигались, словно Птицы танцевали.
Давление в шлюзе при вакууме снаружи усложняло работу. Никому не хотелось, чтобы собравшийся воздух вырвался наружу взрывоподобно. По соображениям безопасности они окружили намеченный участок дополнительным маленьким шлюзом, призванным компенсировать давление. После этого прорезали лазером путь внутрь.
С первым разрезом пришла небольшая проба воздуха. Он был теплым, влажным, в целом пригодным для дыхания – несколько больше углекислого газа, но меньше кислорода, чем на Земле, отличия по остальным компонентам незначительны. Чужаки исхитрились изучить человеческую биохимию? Маловероятно. Однако молекулярные проценты соответствовали данным первоначальных измерений «Искательницы солнц».
– В земной атмосфере содержание кислорода так высоко, что еще чуть-чуть – и он бы поддерживал спонтанные возгорания в летнюю пору, – сказал Говард. – Возможно, биосферные показатели подбираются к этому уровню, затем перестают расти. В противном случае все бы выгорело – так или иначе вернувшись к нашим уровням.
– Я никогда об этом не думала, – шепотком ответила Бет. – Здесь все время тепло: как знать, вдруг от этого оптимальное содержание кислорода понижается?
Всех участников экспедиции обуревал боязливый трепет от пребывания в этом месте. Они старались двигаться осторожно и говорить тихо.
– Чем больше я наблюдаю за происходящим здесь, тем меньше понимаю, – признался Говард. – Некоторые растения и животные явно имеют земные корни, а некоторые – нет. Клифф, мне кажется, эта штука – Чаша – уже побывала вблизи Земли и отобрала с нее ряд жизненных форм. Птицы, наверное, так и появились. Мне бы на скелет посмотреть… Клифф? Кто-нибудь? Ну что нам дальше-то делать?
Несмотря на возраставший временной лаг с кораблем (он составлял уже четыре минуты), все согласились, что пора запросить указаний капитана. Редвинг мялся: ясно было, что на тренингах лидерских качеств его ничему подобному не учили.
Команда совокупными усилиями втолковала капитану, что от него теперь требуется дальнейший план исследований. Некоторые стремились изучать Кубок мира, по крайней мере до тех пор, пока не отыщут способ восполнить истощенные ресурсы «Искательницы солнц». Но тогда им понадобятся участники экспедиции вместе с их челноком. С другой стороны, не станет же Птиценарод ждать вечно.
Или станет?
Кончилось дело тем, что они бросили жребий, и так вышло, что через дверь, если ее удастся полностью прорезать, партию поведет Клифф. Бет, как пилот, должна была остаться на челноке. Им двоим это разделение не очень понравилось, но команда была малочисленна и равноценной замены для них, с той же комбинацией полезных навыков, не существовало. Бет поглядела на Клиффа и скорчила гримаску. Ту ночь они провели в объятиях друг друга, но у них хоть уважительная причина. А каково остальным делать вид, что они ничего не боятся?
Они взялись за дело следующим утром. Разумеется, отсчет велся чисто условно – рассветов в Чаше не бывало.
Отряд Клиффа включал Ирму и четверку мужчин. Все они были мускулисты, высокорослы, атлетичны. Бет и Клиффу пришлось примириться с тем, что они разойдутся дальше чем на несколько метров, хотя им это очень не нравилось.
Любой меридиан тут можно было считать Гринвичским: как и над Британской империей, над Чашей никогда не заходило солнце. Красная звезда висела на небосводе всегда в одном и том же месте, отвечавшем полудню. Яркой неоновой чертой перечеркивала небеса плазменная струя, отбрасывавшая диффузные тени. Странный ландшафт дразнил разум и вводил в заблуждение глаза.
Они понятия не имели, нуждается ли Птиценарод вообще во сне, хотя Ирма просмотрела записи с камер и заключила, что у каждой особи выпадает несколько часов вертикального пребывания в относительной неподвижности с закрытыми глазами. Птицы вроде бы не садились – может быть, строение ног им этого не позволяло. И не летали.
Клиффу они больше всего напоминали страусов. Они были куда грациознее и красивее, но сходство оставалось несомненным.
Интересно, это Птиценарод построил Чашу?
Газовый лазер дырявил наружную дверь шлюза часа три. На полной мощности луча он таки смог прорезать в ней арку, достаточно просторную, чтоб туда протиснулись люди. Первым шел Клифф. Ощущение собственной уязвимости заставляло его нервничать. Громоздкий скафандр давил и стеснял. Дыра была диаметром едва больше торса Клиффа.
К тому времени лазер разрядился, перегрелся и выключился. Операторы установки – инженеры Лау Пинь и Айбе – корпели над переналадкой газовой камеры. Фитинги лазера выглядели неважнецки.
Ирма передала Клиффу некоторое оборудование и тоже стала протискиваться на ту сторону. Клифф наблюдал за реакцией Птиц. Большие слегка встревожились, начали перебирать длинными ногами, но потом снова застыли. Оперения их продолжали раздуваться и опадать, по телам туземцев пробегали цветовые волны.
Ирма пролезла, а Терри Гоулд застрял.
– Ну же, быстрее!
Клифф чувствовал на своей спине взоры инопланетян, оглядываясь через дыру. Туда пролезли Айбе и Говард Блэр. Спешите, спешите! Они намеревались запечатать круглую дыру для минимизации утечки местного воздуха. Работая над герметизацией, Клифф случайно поднял глаза. Большее отверстие изменило форму. Оно перекособочилось и сжалось.
Он моргнул, капли пота упали с ресниц. В скафандре подванивало. Он слишком долго не выходил наружу.
Дыра по-прежнему выглядела перекособоченной, и под его взглядом края ее стали деформироваться, менять цвет, сморщились, загнулись внутрь.
Значит, это не алмаз?
– Заблокируйте! – крикнул он, указывая туда.
Товарищи попытались воткнуть в отверстие металлические распорки, спешно нарезанные ручным лазером Абдуса. Те какое-то время продержались, потом начали изгибаться, в конце концов разорвались и вылетели из дыры, точно шрапнель, закувыркавшись в воздухе. Дыра еще сузилась.
– Ай! – вскрикнул Говард.
– Отверстие самозаживляется, – сказала Бет по комм-линии. – Назад! Сейчас же!
Клифф прикинул скорость зарастания дыры.
– Не успеем. Слишком сузилось. Оно восстанавливается даже быстрее, чем мы его расширяем.
Они стояли, беспомощно глядя, как стена наползает обратно, будто жидкость. Инженеры лазерной установки пытались что-то сделать, но тщетно.
– Поздно, – отступил от дыры Клифф и скорчил адресованную Птицам гримасу. – И почему мне кажется, что они наперед это знали?.. Неудивительно, что они тут так безмятежно слонялись.
– Они еще кое-что знали, – сказала Бет и вытянула палец. Он посмотрел: за «Эросом» носились какие-то пылинки или мошки. Затем отовсюду засверкали каскадные белые огни.
– Пыль, – уронила Бет. – Она везде. Я ее вижу только боковым зрением. Но она прибывает.
Внезапно все вокруг засияло, словно вершину останца озарили прямые солнечные лучи. Клифф слышал по комм-линии сдавленные возгласы изумления. Бет крикнула:
– В челнок! Тананарив, ну хоть ты! В «Эрос»!
Четверо из команды Бет все еще торчали в построенном у стены собственном переходном шлюзе. Пятая – Тананарив, надо полагать – бежала к «Эросу». Внезапно она остановилась.
За «Эросом» находилась деготная яма, полная звезд, и со дна этой ямы поднялось что-то шестиугольное, покрытое комковатыми наростами.
Из шестиугольника на останец брызнули струи льдисто-белого огня.
На комм-линии поднялся неописуемый гам. Панические гневные приказы не имели никакого смысла, так что Клифф просто смотрел, как объект снижается из вакуума, к «Эросу», который против шестиугольника казался детской игрушкой. Все это творилось на расстоянии, может быть, сотни метров.
С тем же успехом их мог разделять световой год. Отверстие, проделанное ими в воздушном шлюзе, продолжало сужаться, и рядом с ним опускался корабль – химерически слепленная из кубов и ромбоэдров конструкция. Из чрева его выкатилась приземистая, неуклюжая колесная машина.
Звуков он не слышал, и это лишь усиливало ужас. Вместо кабины у колесного аппарата был какой-то блестящий синий пузырь, оттенком напоминавший атмосферную мембрану. Внутри сидели три Птицы, работавших за пультом и посматривавших на консоли, которые сверкали на стенах мазками ярких красок. Действовали они слаженно и проворно. Клифф отметил, что у каждого существа в тройке свой окрас перьев и они кажутся крупнее даже Больших по эту сторону воздушного шлюза. Птицы и их машина двигались словно бы вразвалочку, неуклюже, но в перемещениях чувствовалась неумолимая сила.
Еще трое членов команды Бет выбрались из сооруженного землянами переходника. От колесного танка протянулись опутанные щупальцами шланги, достигли Тананарив, схватили ее и бесцеремонно перебросили в какой-то отсек, может быть грузовой, за пузырем кабины. Другие рукошланги потянулись к остальным, перехватали их и побросали туда же.
После этого танк укатился назад к кораблю, въехал по рампе внутрь и пропал из виду. Как и Бет.
Как и Бет.
От ужаса Клифф потерял способность соображать. Остальные члены его отряда все еще сражались с неуклонно сужавшейся дырой. Бесполезно. Клифф смотрел, но ни двинуться с места, ни помочь ничем не мог. На комм-линии продолжали кричать, но вопли доходили до него словно бы через вату, слова отражались от ушей и затухали. Слова лишились смысла. Он понимал, что поражен шоком, нем, не в состоянии реагировать на события вокруг. И ничего не мог сделать. Часть его личности просто отключилась. Дыра окончательно загерметизировалась.
Отличное инженерное решение, отстраненно подумал Клифф. По ту сторону ничто не двигалось.
Трое Птиц стояли у самого шлюза. Он отнес их к условной третьей разновидности, с перьеметками, аналогичными таковым у тех, кто сидел в краулере, но не полностью. С холодной, стальной уверенностью существа взирали на людей. Под ногами Клиффа прокатилась дрожь. Он обернулся. На одной из стен шлюза возникли, зарябили, стали меняться символы. Давление тоже менялось.
Толпа за спинами троицы высоких Птиц отступила, кожистые клюворты заходили ходуном. Никак пожаловало начальство. А может быть, палачи.
– Они намереваются отпереть дверь шлюза со своей стороны, – ничего не выражающим голосом констатировала Ирма.
– Айбе! – позвал Клифф.
Голова Айбе дернулась в сторону. Глаза у того лезли из орбит.
– Айбе, как только они откроют дверь, идем на прорыв. Дай мне лазерник.
– Не надо же делать резких движений, – сказал кто-то по комм-сети. Клифф не узнал голоса. – Просто…
– Мы должны сбежать, – повторил Клифф громче. – Всем сгрузить инструменты в рюкзаки.
Он испытал лазер. Короткая вспышка подтвердила, что оружие заряжено. Посмотрел на чужаков. Те были несомненно опасны. Ему отвечать за весь отряд. И будь он проклят, если позволит похитить свою команду, как допустила Бет. Ну что же, что же делать?
Он перевел взгляд на верхушки деревьев. Некоторые кроны пересохли: влага от прошедшего ночью дождя давно испарилась.
– Поджечь деревья, – приказал он. – В Птиц не стрелять.
Тут дверь шлюза со стороны инопланетян отъехала в сторону, хотя Клифф, как ни присматривался, не заметил, как она крепится. Казалось, что дверь просто истаяла в стене. На пороге завертелся туман цвета слоновой кости, влажность сразу возросла, и вода осыпалась снежинками.
– Не разделяться! – заорал Клифф и первым пролез в проем.
Тройка Птиц третьей разновидности стояла в двадцати метрах. Большие и Средние пятились, освобождая место. Клифф навел лазерник на деревья и прожег несколько стволов. Взметнулось гневное пламя. Птицы отшатнулись; кто принял оборонительную стойку, кто затоптался на месте, высоко поднимая ноги.
Айбе подметил полосу сухого кустарника и тоже поджег ее. Остальные последовали его примеру, сдвигаясь налево и прикрывая командира. Ирма тащила за собой Говарда.
Деревья затрещали в огне, испуская клубы маслянистого дыма. Клифф слышал высокие пронзительные крики, которые приписал Птицам, но времени подумать над их значением не было. Лишь бежать и стрелять по ветвям, чтобы между людьми и Птицами поднялась завеса пламени. От деревьев слышались приглушенные хлопки взрывов и летели искры.
Чужаки двигались неторопливо. С затянутого облаками неба налетел ветер, пронесся вдоль стены останца и раздул языки пламени в сторону Птиценарода. Клифф и Айбе распределили обязанности: Клифф смотрел в оба, чтоб их не обошли с флангов, Айбе же выцеливал и поджигал деревья. Остальные сгрудились за их спинами. К счастью, в скафандрах дым не чувствовался. Клифф видел, как разбегается толпа Птиц, ища укрытия в лесу.
Вскоре людей заслонила от Птиценарода яростная огненная буря, но земляне еще долго не останавливались. Уровень поверхности стал повышаться, они теперь поднимались в настоящую гору. Лес отдалился, растаял в дыму. Нигде не было видно ни города, ни даже какого-нибудь высокого здания. Огонь распространялся от останца во все стороны, и чем дальше, тем стремительнее.
Ну и натворили мы дел, подумал Клифф восхищенно. Остальные тоже заулыбались под забралами скафандров. Все, кроме Говарда, который бессильно осел наземь, точно мешок с картошкой. Заметив это, Клифф наконец улучил минутку осмотреть его. Из плеча Говарда торчал трехдюймовый осколок металла, пробивший рукав скафандра. Шрапнель, разлетевшаяся при попытке заблокировать дыру. Чертовски много крови, ранение скверное.
Поскольку скафандр Говарда продырявило уже давно, можно было заключить, что местный воздух действительно безопасен. Ирма[15] стянула с него скафандр, потянула для пробы за торчащий из плеча металлический осколок (Говард так ослабел, что и глазом не моргнул), замедлила кровотечение и наскоро шлепнула рядом пластырь анестетика, чтобы Говард хоть мог передвигаться. Тот молчал, разглядывая окрестные растения и животных: мозг биолога продолжал неутомимо работать. Умудрившись поймать здоровой рукой какое-то насекомое, он поднес жужжащее тельце к глазам.
– Какие большие крылья! А строение глаз, никогда такого… ой!
Насекомое унеслось прочь.
Клифф подал сигнал, все стянули скафандры и вдохнули воздух Чаши. Напоенный странными запахами, плотный, чуть горьковатый. Впервые за много лет довелось им втянуть легкими настоящий воздух.
Своеобразная победа. Клифф наслаждался этим моментом, но недолго. Он занялся рукой Говарда и таки вытащил глубоко засевший осколок: тот застрял в кости. Ирма снова открыла аптечку, смазала рану гелем и сбрызнула регенератором. Говарду показали содержимое всех аптечек.
– Болеутоляющее, – шевельнул он губами.
– Ты хочешь бежать? – спросила Ирма с сомнением. – Погоди, здесь какой-то местный анестетик.
Она осторожно нанесла на рану новый слой белого крема.[16]
Бет и ее команда остались по ту сторону и явно попали в плен, но Клифф старался об этом не думать. Отряд устремился дальше. Говард мог передвигаться, но все время молчал, исходил потом и словно бы глядел внутрь себя. Он мало того что не отошел от болевого шока, так еще и оказался одним из последних в очереди на выход из гибернации. Клиффу подумалось, что на долю Говарда выпало слишком уж много странностей. Впрочем, не так ли и со всеми ними?
Отряд Бет рассредоточился так, чтобы перекрывать все направления. Они ожидали и наблюдали, напряженно застыв.
Они стояли на краю огромной лысой равнины, спинами к запертым воздушным шлюзам.
И тут события сорвались в галоп.
Пространство над Звездной Ямой внезапно отяжелело, обвисло, заполнилось пылью. В вакууме пылинки обычно не ведут себя таким образом: не парят, не сверкают, не взлетают на незримых течениях. Но Бет этого не заметила, потому что все ее внимание (как и остальных) было приковано к отряду Клиффа, угодившему в ловушку внутри шлюза. Те все еще пытались найти панель управления им. Затем из-за пределов сооруженного землянами переходника, над бездонной ямой в подножии останца, воссиял свет.
Все пылинки вспыхнули одновременно, подсветив «Эрос», ряд воздушных шлюзов и основание останца. Из Звездной Ямы поднялся летающий небоскреб в форме шестиугольной призмы, увитой серыми змеевидными катушками. Металлическими, стоило полагать. Змеи раскручивались, некоторые засверкали белым. Другие превратились в копалки, роботизированные руки, кластеры сопел, ракет, сенсоров.
Бет и трое бывших с нею землян в это время еще не выбрались из переходника и стояли прямо перед стеной шлюза. Тананарив была снаружи и увидела, как огромная конструкция пикирует на них.
– Эй! Вон там!
Бет успела закричать:
– Все прочь от этой штуки!
Они встретились взглядами, и Тананарив пустилась бежать. За ней аккуратно раскрылось чрево корабля чужаков. Стена разделилась посередине, из нее выехал небольшой гусеничный танк с клиновидной мордой. В наушниках нечленораздельно завопили. Бет развернулась и увидела, что отверстие, через которое группа Клиффа проникла в шлюз чужаков, затягивается. Викрамасингхи и Лау Пинь пытались его заблокировать, но при этом мешали Клиффу пролезть обратно.
Бля!
Говард Блэр сделал попытку протиснуться через дыру, потом отдернул руку и голову, упал и свернулся клубком. Это произошло через мгновение после того, как одна из распорок согнулась и переломилась, вылетев из дыры, как ядро из пушки.
Из танка протянулась змеевидная рука, подцепила пытавшуюся укрыться в тени «Эроса» Тананарив и перенесла ее в инопланетный корабль. Другим манипулятором танк подцепил и оторвал от поверхности сооруженный землянами шлюз-переходник. Воздух тут же выморозило, Бет ощутила сброс давления. Она лихорадочно оглядывалась, ища возможности бежать. Такой не было.
Искалеченный шлюз продолжало возносить в небеса. Если сейчас выпрыгнуть, она разобьется насмерть. Майра, Абдус и Лау Пинь, как и сама Бет, отчаянно цеплялись за все, что под руку подворачивалось. Наконец шлюз опустили на корабль, в грузовой контейнер.
Стены иномирного судна были большей частью прозрачны, словно из очень толстого, чуть затемненного стекла. Бет и остальные перекатывались или карабкались внутри исковерканного ящика-шлюза, пытаясь углядеть, что стало с «Эросом», – и увидели, как еще более крупный манипулятор сомкнул когти на челноке, перемещая его в ангар корабля чужаков. Механизм этот наверняка ужасающей мощи.
Корабль поднялся – резко, быстро, без предупреждения, Бет вжало в прозрачный гладкий пол грузового отсека, утыканный клиновидными выступами, такими большими, что она с трудом охватила один обеими руками.
Голос Лау Пиня перекрыл всеобщий галдеж:
– Тананарив? Тана… Бля, черт!
– Лау Пинь, где ты?
– Она тут, в отключке… нас бросает по стенам. Да, она без сознания. Я уверен, у нее рука сломана.
Перегрузка ослабла, исчезла. Ей на смену пришло ощущение свободного падения.
Вцепившись в клинья, они ждали.
Бет встряхнулась, пытаясь собраться с мыслями и не потерять чувства времени. Она не поверила, глянув на дисплеи скафандра: неужели прошли дни? Она оглядывалась, чувствуя дурноту. К горлу подступала желчь. Она сжалась, судорожно сглотнула, оттеснила это ощущение. Не время сейчас блевать.
Моргая, она вгляделась в проплывавший под ними пейзаж. Под ногами зияла бездна космоса. По сторонам торчали какие-то слябы, балки, стены, уступы. Обратная сторона Чаши. Временами в поле зрения проносились какие-то механизмы, конструкции, некоторые из них что-то делали. Живых существ не было видно. Одни роботы да шлюзы. Странное, подавляющее зрелище. Она медленно перекатилась по полу. Тело ее онемело, словно на все органы надели фильтр. Часы ушли, чтобы привести в чувство отряд и организовать жалкое подобие рабочего совещания.
Фред очухался раньше остальных. Он увлеченно глядел вокруг и что-то бормотал, надиктовывая скафандру заметки.
Другие в основном занимались несчастной Тананарив, а также привязывались к выступам и альковам в стенах на случай повторных кувырков. Если не считать ушибов и синяков, все отделались легким испугом. Тананарив же сломала локтевую кость. Она стиснула зубы и отмалчивалась на все вопросы. Ей попытались наложить бандаж, с предсказуемо сомнительным результатом. Оказалось, что у Тананарив вдобавок сломано несколько ребер, но с этим и вовсе ничего нельзя было поделать. Майра впрыснула обезболивающее через скафандр, Тананарив посидела некоторое время, сдерживая стоны, затем облегченно обмякла.
Меж тем ящикообразный корабль чужаков миновал участок Кубка мира, изогнутый на манер донышка вока. Сквозь стены отсека проникало очень мало шума, перегрузка накатывалась и откатывалась, но звука ракетных двигателей слышно не было. Оставалось предположить, что корабль движим магнитным взаимодействием и парит над поверхностью так низко, что кривизна ее при визуальном восприятии почти теряется. С такого расстояния удавалось различить отдельные шестиугольные секции грандиозного зеркала с неубедительно крошечными двигателями на тыльных сторонах. Все эти устройства были смонтированы на сетке, выглядевшей отсюда не толще паутины.
Путешествие предоставило им первый шанс что-то разглядеть за пределами огромной тюрьмы. На угольно-черном фоне сияли звезды, надвигались и проплывали исполинские металлические балки, что-то едва слышно клацало, щелкало, похрустывало – обыкновенно звуки эти сопровождались подергиванием и нарастанием электромагнитного шума.
Корабль двигался по восходящей вдоль Чаши, начались участки, покрытые огромными антеннами, размером с квартал мегаполиса каждая. Антенны перемещались соответствующего размера манипуляторами. Бет казалось, что они наблюдают сзади исполинский массив радиотелескопов, расположенных в заполняющей плоскость укладке. Однако антенны, если это они, были вроде бы не очень толстыми. Что еще это может быть?..
Зеркала.
Они уже наблюдали зеркальные зоны, пролетая через струю. Абдус рассчитал, что зеркала отражают звездный свет обратно на светило, создавая раскаленное пятно на его поверхности и тягу самого плюмажа. Что до этих отражателей, то антенны могли перемещаться, пристраиваться друг к другу или расходиться, очевидно, регулируя положение зеркал по ту сторону «лифтовой шахты». Весь этот массив походил на ранее виденные Бет интеллектронные телескопы, но предназначался не для наблюдения за звездами через космос. Устройства толкали через него собственное солнце.
Корабль чужаков с негромким шумом полз по задней стенке Чаши, пожирая время и пространство. Иногда он, порыкивая, ускорялся, иногда нет. Казалось, что Большим Птицам третьей разновидности высокая гравитация не очень-то по нраву. И неудивительно, при их-то размерах.
Они съедали выдаваемую скафандрами кашицу и продолжали испытывать голод. Но не жажду: скафандры перерабатывали выделяемые жидкости. Говорили в основном о еде. О том, как действовать, если припасы кончатся. Рассуждали, каков должен быть примерный рацион такого здоровенного существа, что именно оно ест и смогут ли земляне приспособиться к его меню. Толчки, рывки, клекот, шипение. Майра снимала кадр за кадром на свой коммуникатор. Связи, разумеется, не было.
Бет видела, что ее отряд держится стойко. Хорошо, ну а Фред? Смотрит ли он наружу или погрузился в недра собственного сознания?
Делать было нечего: переглядываться да отгонять тревогу.
Хронометры скафандров отсчитали еще четыре стандартных дня.
Адреналин в крови упал, и они постепенно замедляли темп. Клифф прямо чувствовал, как из его соратников вытекает жизненная энергия, оставляя горький привкус на губах. Они перешли на трусцу, потом на шаг. Он сам дышал отрывисто, с натужным свистом. Сквозь перистые облака, собравшиеся над этой местностью, красновато просвечивала Викрамасингх. Странный многоярусный лес тянулся во всех направлениях. Несколько уровней высоченных деревьев прослаивало открытое пространство. Клифф задумался, стало ли это результатом эволюции, призванным поставлять колышущимся на ветерке длинным высоким ветвям примерно одинаковое количество солнечного света. Диковинные деревья с распушенными кронами становились все выше по мере подъема на гребень холма и спуска по склону. Деревья эти зачастую были очень толстыми у кроны, с твердой древесиной.
Он замечал множество пташек: те носились в ветвях, иногда взлетали в небо, где в основном и парили некоторые из них, ширококрылые, огромные. Писк и чириканье эхом отдавались под лиственным шатром. Оставаться в воздухе при силе тяжести 0,8 g, несомненно, легче – крупными шумными стаями в небесах пролетали и птицы поменьше.
Он усилием воли заглушил в себе биолога и сконцентрировался на главном: вероятных преследователях. Те не показывались: уже два часа минули безо всяких происшествий. Земляне во все глаза настороженно следили за лесом. На звуки возившихся в подлеске зверушек дергалась каждая голова, и лишь через некоторое время первоначальную напряженность удалось немного снять.
– Ну что, сошли на берег? – риторически вопросил в перерыве Терри. – Учимся экономить запасы. Клифф, ты у нас биолог, что из этого съедобно?
– Не могу на глаз определить, Терри, нужно проверять, проводить анализы. Может, даже переварить ничего не удастся… Я бы лучше смотрел в оба, не явится ли погоня.
– И оставался подальше от этих чужаков, – прибавил Айбе. – Надо разобраться, что же, черт подери, случилось.
Клифф сомневался, что это вообще возможно, однако решил смолчать. Группа была маленькая, надо сперва научиться работать совместно и сосредоточиться на основных вопросах выживания.
– Так, сколько у нас еды?
Быстро проведя ревизию запасов, они выяснили, что Клифф навьючен тяжелее остальных. Груз у всех состоял преимущественно из сухпайков, частей разборной аппаратуры, личных приборов, коммов и многофункциональных инструментов.
– Ладно, будем охотиться, – весело предложила Ирма. – Я это умею. Мне нравилось.
– И с чем же нам охотиться? – По Терри было видно, что он не считает Ирму способной выживать в глуши, даром что девушка была высокого роста и крепко сложена. – Лазеры, знаешь ли, перезарядить надо.
Ирма развернулась и продемонстрировала закрепленную сзади на спине у шеи солнечную панель размером с ладонь.
– Мой уже перезаряжается. Охотясь, мы лучше изучим местную дикую природу, гм?
– И наоборот, – едко вставил Айбе.
– Сперва нужно найти воду, – подал голос Говард. Сам он явно уже мучился от жажды в насквозь пропотевшей одежде. Рука его быстро заживала, и признаки слабости почти все исчезли. В команду отбирали по критериям отменного здоровья и отличной реакции на лекарственные препараты.
– Нас тут слишком легко заметить, – задумчиво протянул Клифф, обозревая горизонт. – А вода ниже по склону. Там в любом случае безопаснее.
Они направились туда, где лес уплотнялся, используя деревья как прикрытие и не высовываясь за гребень. Ирма вызвалась идти первой, чуть ли не с нежностью сжимала лазер и жадно глядела вперед. За ней пошел Айбе, которому Клифф решил отдать собственный лазер: стрелок из него все равно был неважнецкий, лучше последить за окружающей средой и попытаться мыслить как биолог. Но, отдав лазер инженеру, Клифф вскоре начал ощущать себя чуть ли не голым – в чем-то аналогия была верна: без оружия он все время напоминал себе, что выступает здесь не как охотник, но как дичь, перепуганная и преследуемая. По существу, все они были тут дичью, но некоторые этого еще не поняли.
Казалось, что Клиффа негласно приняли как лидера, по крайней мере временного, и лучше было держаться уверенно, поэтому закапываться в сомнения он себе не позволил.
И что теперь делать? Реагировать на немедленные вызовы. Учиться и позволить времени обогатить опытом других. Первое важное решение он принял, споткнувшись о толстый крючковатый древесный корень и грянувшись оземь. Поднимаясь на ноги и слизывая с губ почвенную горчинку, он понял, как страшно вымотался. Как страшно вымотались все.
В глазницы ему словно песку сыпанули.
– Надо вздремнуть, – сказал он.
Все заворчали. Впрочем, только из Айбе до сих пор лилась энергия, принятая Клиффом за адреналиновую, остальные же в ярком свете солнца выглядели серыми и измученными.
– Да как вообще можно на таком свету спать? – ощетинилась Ирма, готовая вступить в драку.
– В тени поспим, – уверенно и спокойно ответил Клифф. Спустя долгую минуту его слова неохотно приняли.
– Разведем костер, – предложил Айбе.
– О, отлично, – оживилась Ирма, – чайку вскипятим, супчику согреем.
– Дым привлечет внимание, – покачал головой Клифф.
– Чье? – прищурилась Ирма. – Чужаков?
Клифф кивнул.
– И, не исключено, еще кого-то, о ком мы пока не знаем.
– Тогда какова наша текущая стратегия? – спросил Айбе, уперев руки в бедра. – Прятаться?
– Да, если сможем.
– Как долго?
Здесь-то и была собака зарыта.
– Пока что – сейчас. Определим местоположение и посмотрим.
– Не слишком заманчивая стратегия, я бы сказал, – фыркнул Айбе.
Клифф устал, у него болела спина, и ему абсолютно не хотелось вступать в пререкания.
– К счастью, не скажешь.
– Ну и что? – пожал плечами Айбе, сердито глядя на него.
– Сперва надо сориентироваться на местности, – мягко сказал Клифф.
Айбе не сводил с него гневного взгляда.
– Слушай, чего это ты раскомандовался?
Клифф вздохнул. Он устал по-настоящему.
– А того, что мы в неведомом краю, я биолог и старший офицер по науке этого отряда. Для начала нужно изучить местные формы жизни и понять, с кем имеем дело. Мне это кажется вполне приемлемой стратегией.
– Что-то не припомню, чтоб мы тебя выбирали на эту должность.
Теперь уже Клифф пожал плечами:
– Она же не в конституции прописана.
– Я так скажу… – Айбе с нервной гримасой набрал было воздуху и открыл рот, готовя речь, но тут вмешалась Ирма.
– Мы тут бегаем на своих двоих, в самом странном местечке из всех мне попадавшихся, спасаемся от инопланетян… блин, там, откуда я родом, сказали бы, что мы ищем приключений на застрахованные задницы.
С сухими смешками люди переглянулись.
– Парни, – умоляюще посмотрела на каждого из них по очереди Ирма, – ну давайте отдохнем. А?
Клифф опять кивнул. Воцарилось шаткое, но все же перемирие. Он даже сумел напомнить им, кто в отряде старший офицер. Ученым обычно не свойственно внимание к иерархии приказов, но ведь это и не лаборатория.
Расположились на привал, поели, и напряжение момента схлынуло. Они мало говорили и в основном смотрели по сторонам – в лес, который выглядел и ощущался странным, в долины, где поднималась пыль и текли серо-голубые ручьи. Картина, впрочем, была мирная, идиллическая. Налетел мягкий ароматный ветерок, принося успокоение. Землянам пока еще не вполне удалось осмыслить драматические события совсем недавнего прошлого, не говоря уж про то, чтобы примириться с ними и обрести какую-то перспективу. Слишком многое и слишком быстро свалилось на них.
На порядочном расстоянии Клифф увидел парящий в воздухе круглый объект, темный, маленький, непонятно насколько удаленный – даже оптические приборы затруднялись это определить. Кругляшка просто висела на одном месте и не перемещалась. Он какое-то время наблюдал за ней – что это, какой-то артефакт на антиграве? Еще одна тайна.
Он отпил немного воды и прикорнул под низко нависавшими ветвями, осознанно сдвинув панаму на лицо. Глянув искоса на остальных, он почувствовал, что это важная проверка. Земляне переглянулись. Ирма передернула плечами.
Все придвинулись поближе.
Клифф стянул панаму с лица и позвал:
– Айбе, тебя не затруднит встать на стражу?
– Да, конечно, – вскочил с места высокий мускулистый молодой человек.
Айбе влез на ветку, желая оглядеться. Остальные лежали вповалку, закрыв лица панамами. Спустя несколько минут некоторые задремали, хотя резкий, почти яростный солнечный свет не уходил и не менял интенсивности.
Клифф тоже уснул и проснулся спустя два часа (судя по цифрам, высветившимся в углу поля зрения левого глаза). Он сел, несколько дезориентированный. Ему снилась Бет. Смутный, труднозапоминаемый сон, колода переменчивых образов, неясная ставка угрозы. Айбе лежал в развилке ветви, отвернув голову в другом направлении.
Клифф поднялся и внимательно посмотрел ему в лицо. Веки Айбе дернулись, он поднял голову.
– Ой, извини.
– Ничего страшного. У нас тут будут проблемы с ритмом сна.
Люди понемногу проснулись. Говарду было не по себе: он выглядел серым и измученным. Ирма осмотрела его рану и сочувственно поглядела на дергавшиеся от приступов боли веки.
В свете нескончаемого полудня они ели, пили и перебрасывались скудными фразами. Воздух был пересушенный, запыленный, в отдалении ветер гонял пылевые облачка. Клифф размышлял, как может быть налажена здешняя погода. В атмосфере Чаши наверняка имеется нечто вроде циркуляций Хэдли на Земле[17], ведь структура не идеально полусферическая, но каковы их масштабы? Наверняка не менее грандиозны. Сила тяжести по Чаше варьируется, но звездное излучение остается более или менее постоянным. Как скажется это на атмосферной динамике? Есть ли в Чаше времена года? Откуда бы, здесь же нет наклона оси вращения… Каковы структурные мотивы распределения и переноса влаги? Что сталось с эволюцией без смены времен суток и года?
Он повел отряд вниз по ветру, от гребня холма. Так лучше было видно, что ждет впереди, а замыкавшие отряд могли надеяться, что сюрпризов особых не последует, по крайней мере от животных. Впрочем, за ними гонятся разумные чужаки с превосходной техникой, так что считать себя в безопасности нельзя. Нигде.
Возможна ли атака с неба? Клифф вгляделся в опрокинутую над ними кисейно-тонкую синюю чашу. По ней носились птицы самых разных размеров и форм. Тела их выглядели довольно знакомо, и это не представлялось удивительным – законы физики поощряют конвергентную эволюцию. Некоторые птицы, однако, казались какими-то угловатыми, чрезмерно крупными, и возносились по воздушным течениям до пушистых высоких облаков. Белая дымка закрывала от обзора остальной Кубок мира и Струю. Признаков промышленного загрязнения совсем не видно, но он понимал, что чужаки где-то рядом. Единственным преимуществом беглецов был сам масштаб этой структуры.
Они спускались по дну долины, где смотреть было особо не на что, однако держались настороженно. Клифф шел первым, оглядывая окрестности и пресекая вспышки болтовни, чтобы не пропустить звуки угрозы.
Ирма поняла его.
– Представьте, что мы в Африке, – сказала она, – и львы за каждым углом.
Говард Блэр и Терри Гоулд, недавно из разморозки, казались способными техническими специалистами, но полевой опыт их был невелик. Они не слишком хорошо укрывались на местности и все время порывались заговорить, так что Ирма постоянно на них шикала. Деревья в этой части долины были ниже, на уровне поверхности тянулись коричневые кустарники и высокие серые травы. Чирикали и пели пташки, проносясь в кронах и замолкая, стоило кому-то из землян подать голос.
Люди осторожно пробирались в высокой траве. Стебли трещали, высушенные вечным полуднем. Спустя тридцать метров Клифф заметил впереди движение. По телу его прокатилась холодная адреналиновая волна, грудные мышцы напряглись. Они припали к поверхности и увидели, как их путь метрах в двадцати пересекает, мерно покачиваясь, высокая рыжеватая пика или палка. Клифф смотрел, как пика – хвост? – поворачивает в их сторону, останавливается внизу по ветру. Земляне застыли в ожидании.
Затем хвост снова пришел в движение, на этот раз быстрее, пригнулся и удалился. Наверное, запах пришельцев показался ему странным. Или, подумалось Клиффу, оно вообще цветочки жрет.
Пробираться в траве, как он теперь понимал, было ошибочным решением. Вооруженные лазерниками, они контролировали периметр до десяти метров в каждую сторону на открытой местности, но преимущество это сводилось на нет в лесу или высокой траве. Все измотались от постоянной сосредоточенности. Выбравшись наконец из трав, люди срезали путь в сторону по узкой долине, чтобы лучше видеть. Воды найти все еще не удавалось. Клифф заставил всех произвести подсчет запасов.
Свой рюкзак он забил до отказа, на пятнадцать килограммов. Как оказалось, удачно: полевой кухней и складными спальными мешками. Гаджеты, подобные которым в изобилии имелись на «Искательнице солнц», он решил бросить – в основном это были запасные батареи для накопителей резервирования данных. Кроме того нашел и взял с собой пару прочных ботинок, а главное, шипы для лазания по деревьям – или по чему-нибудь достаточно мягкому. Легкие, складные, карбоалюминиевые, они мало весили и плотно прилегали к подошвам. Выскакивали шипы по резкому щелчку каблуками – умная техника и довольно симпатичная.
Шли люди осторожно и почти не переговаривались. С точки зрения психотипа все они были горожанами, хотя и достаточно натасканными в экспедиционной технологии. Не худший выбор для этого места – ведь, в конечном счете, оно представляло собой исполинскую машину.
По истечении первого часа внимание их стало рассеиваться. Без предупреждения сверху спрыгнуло что-то гибкое, гладкое, клыкастое, немного похожее на белку, и попыталось прогрызть панаму Ирмы. Говард сдернул панаму за поля и запустил прочь, как метательный диск. Пискнув, белка уцепилась за панаму, свалилась вместе с нею в колючие кустарники, нырнула в дебри и была такова.
Ирма отшатнулась, точно решив, что панама сейчас накинется на нее. Девушку мелко затрясло.
– З-з-з-зачем оно это с-с-с-сделало? – выговорила Ирма.
– Наверное, ты ему показалась вкусной, – ответил Клифф. Интересно, что это за зверек? – Или ему понравилась твоя панама.
Лица кругом выражали беспокойство. Он взмахнул рукой и сменил тему.
– Попробуйте прислушаться, где тут вода. А лучше унюхать.
– Унюхать? – нахмурился Айбе. – Вода ж не пахнет.
– Пахнет-пахнет. – Айбе с Терри почти всю жизнь провели в помещениях – офисные инженеры, компьютерщики… Хорошо еще, что им пока не надо раскладывать костер, острить стрелы, точить ножи.
Пока не надо.
Говард Блэр уставился на Айбе с ухмылкой. На Земле Говард сам занимался пополнением своего зоопарка. Он-то превосходно знал запах воды.
– Вода, как тебе сказать… пахнет свежестью, – вежливо пояснил он.
Все принюхались к воздуху. Клифф отвлекся на другую мысль: куда подевались все летательные аппараты? Самый очевидный способ поиска, да и потом, должна же тут быть повседневная воздушная торговля, перевозки… В любом уголке Земли они бы уже давно стали свидетелями пролета коммерческого воздушного судна. Он вспомнил славную недельку рафтинга в Большом Каньоне, когда единственными знаками цивилизации вокруг оставались пересекавшие синеву небосклона белые хвосты.
Но ведь это чужой мир, живущий по своим правилам, и правила эти следует изучить. Как там любила говаривать его мать? Проблемы – всего-навсего скрытые возможности. Ну да, мам, кто ж спорит.
Возможно, местные опасаются пробить воздушными кораблями атмосферную мембрану? Он решил оставить эту загадку на будущее и вернулся к обследованию дебрей, по которым они пробирались.
На полпути через относительно свободный участок их атаковало существо, напоминавшее барсука. Очень большого красно-рыжего барсука.
Ирма выстрелила в него из лазерника. Он не произвел на барсука особого впечатления, тот даже не сбавил темп. Клифф с Ирмой переглянулись и попятились. Остальные трое землян без лишних слов устремились к деревьям.
Ирма выстрелила еще раз, за нею Говард. Барсук невозмутимо обогнул их и понесся на Клиффа.
Пальцы Клиффа сами стали нашаривать лазерник. Усилием воли он заставил себя подбежать к ближайшему дереву. Подскочив, он зацепился за ветку, задрыгал ногами. Выскочили и вонзились в древесину альпенштоки. Без единой мысли в голове он лез все выше. Барсук, оскалив пасть, метался у подножия и рычал. Щелкали зубы. Ничего так зубки, а когти еще убедительнее. Милая зверушка… От барсука воняло гнилью.
Клифф вскарабкался на достаточно толстую ветку, приник к стволу и обозрел окрестности. Никто из отряда не пострадал, некоторые уже залезли выше командира. Барсук некоторое время щелкал пастью на Ирму, но та снова огрела его лазерной плеткой по морде. Легконогий быстрый Айбе забрался на самое высокое дерево.
Они были далеко друг от друга, но в относительной безопасности. Барсук драл стволы деревьев и рычал, Ирма с Айбе отгоняли его, хотя и без особого результата: Клифф видел, как лазерные лучи вздымают султанчики серого дыма от барсучьей шкуры. Та оказалась слишком толстой.
И земляне, и зверь зашли в тупик. Барсук слонялся по полянке несколько часов. Выстрелы лазерников его раздражали, но он не уходил. Наверное, привык выслеживать хитрую дичь.
Хорошо хоть на деревья взбираться не любит, подумал Клифф.
Барсук производил впечатление млекопитающего, но Клифф не обманывался внешним сходством. Конвергентная эволюция распихивает виды по эконишам, это все равно что сумчатые в сопоставлении с плацентарными млекопитающими: внешне похожи, а физиология совсем разная.
Земляне какое-то время перекрикивались на своих ветках, потом устали и затихли. По крайней мере, крона у этих деревьев была тенистая. Клифф втянул грудью влажный воздух и расслабился. Постепенно напряжение оставляло мышцы спины и ног: впервые после прорыва через шлюз он позволил себе по-настоящему отдохнуть. Как давно это было? Он не мог вспомнить. У него урчало в животе. Выдавив себе горсть таблеток белково-углеводной смеси, он задумчиво принялся грызть их. Вкус у таблеток был лимонно-кисловатый, он решил, что может себе позволить глоток воды. Хорошо-то как.
Скорчившись на ветке и отдыхая вопреки барсуку, он слушал звуки чужого мира. Чаша Небес жужжала (насекомые?), рычала (стайные хищники в разборках за территорию?), звякала (а это еще кто?). Симфония жизни уподобляла ее…
…как странно…
.. колоссальному зоопарку…
Его помимо воли затянуло во сны. Сны о Бет, темные, мрачные, отягощенные живой тревогой.